Русская аксиология contra американская военология: траектории и смыслы

Обращение Президента Российской Федерации В.В. Путина к Федеральному Собранию,- прозвучавшее 01.03.2018 года в стенах Манежа,- возымело эффект «разорвавшейся бомбы». Началась не только весьма резонансная перекличка мнений, оценок, прогнозов, образующая какафонию. Мир теперь артикулируем через временные модусы «до» и «после».

При этом ранее то же говорилось о «Мюнхенской речи» Владимира Владимировича Путина (10.02.2007), в которой были проведены «красные черты» русского отступления, образуемые тотальным американским наступлением, но также сделан важный акцент на необходимости диалога и сотрудничества между акторами глобальной политики.

Между тем, это обращение, несмотря на стоны и вопли Пентагона и Госдепа, НАТО и западных таблоидов; далее, на восторженные восклицания и рукоплескания отечественных патриотов и ревнителей глобальной справедливости, нельзя считать полной неожиданностью. Напротив, это послание несет в себе имманентную логику «русского возрождения», в котором реабилитация аксоисферы предшествует конституированию техносферы (в т.ч., в её военно-техническом измере- [1]

нии). В другой теоретико-методологической оболочке: торжество 6-го технологического уклада на региональном и глобальном уровнях обязано быть обеспечено инспирацией смыслов грядущего 7-го, гуманитарного «технологического» уклада (!).

В этой связи хотелось бы обратить внимание на то обстоятельство, что еще в рамках сессии Валдайского форума (19.10.2014) Президент недвусмысленно артикулировал свою собственную и политическую позицию России: «Вообще, он, медведь (образ русского медведя = образ России - Д.М.) считается у нас хозяином тайги, и он не собирается - и я это знаю точно - куда-то переезжать в другие климатические зоны, ему там не уютно. Но тайги он своей никому не отдаст, я думаю, что это должно быть понятно»[2]. К сожалению, многими этот строящейся на естественно-исторической метафорике мессидж не был услышан и понят.

Однако, в актуальном послании Президента, в его первой и второй части соответственно, отрефлексированы и формализованы темы:

1) эффективного хозяйничания медведя в пределах тайги (читай: территории России и постсоветского пространства, включая Крым; «Россию вне России» - Приднестровья, Абхазии, Южной Осетии, ДНР и ЛНР, а также зон её стратегических интересов, в т.ч., Сирии); 2) защиты своих собственных государственных, а также непосредственно причастных к актуальному бытию русской цивилизации государств - интересов и ценностей - от прямого или косвенного посягательства извне.

При этом, как мне думается, общая диспозиция уже не может быть очерчена в терминах реактивного реагирования России и ведомой ею цивилизации на внешние, и притом, системные возмущения. Иначе: поиск адекватного ответа на перманентные «вызовы» западной цивилизации, возрастающие с момента распада СССР и стран соцлагеря, теперь трансформировался, как это не парадксально, в вызов России «непобедимому» и «неуязвимому» Западу.

Нужно заметить, что сегодня таковые (вызовы) транскрибирую- ся многими аналитиками и экспертами. Например, Изборским и Зи- новьевским клубами, ИМЭМО РАН, IA REGNUM, фондом «Политика», РИСИ, Центром стратегической конъюнктуры и т.д., равно как и отдельными авторами - В.В. Аверьяновым, С.Ю. Глазьевым, М.Г. Делягиным, А.Г. Дугиным, Л.Г. Ивашовым, И.Ф. Кефели, В.Б., Кувалдиным, Д.Е. Куликовым, Б.В. Межуевым, Л.Б. Савиным, Е.С. Холмогоровым, А.И. Фурсовым и мн. другими.

Конечно, в этих исследованиях по-разному атрибутируется форма и смыл актуальной «горячей войны» (А.А. Зиновьев), хотя конвенция относительно феноменологии таковой, несомненна. Спецификация и детализация просходящего, между тем, возможна сквозь призму деятельности глобальных элит по разрушению России, минимизации её цивилизационной субъектности4 . Или же в перспективе ясного понимания стратегических целей развития России при избавления от иллюзий относительно моральных качеств тех акторов, с которыми мы имеем дело на международной арене[3] [4].

В моем представлении, эта предметная область видится как неизбежное форсирование хаоса никем иным, как США, причем, как ги- пер-анти-системой, планомерное администрирование мировой ситуации по сохранению своего статуса сверх-державы, в т.ч. недопущения формирования любых цивилизационных альтернатив. Напоротив, Россия сегодня обязана дать миру новый шанс, т.е., обрести (в режиме диалога и поиска кооперативных решений) позитивную полицентриче- скую формацию для мировой истории[5].

Разумеется, для этого необходимо соблюдение определенных условий. Замечу, что именно эксперты Изборского клуба недавно заговорили о новом запуске «Русского реактора», о «кодах непрерывного возрождения», о «русском пасхальном чуде»[6]. И это чудо по всей во- димости уже произошло: оно и в послании Президента, и в трудах русских инженеров и учителей, промышленников и предпринимателей, деятелей культуры и спортсменов. Но главное - в возрождении России через «сбережение народа» с приданием общественному бытию логики «общего», и притом, вселенского дела.

Однако здесь правомерен вопрос: что же мешает совершению этой вселенской литургии, её Богочеловеческому, универсальному, а не партикулярному значению?

Ответ, как это не покажется странным, кроется в «метафизике» Америки, в её подчеркнуто отрицательных величинах, также обращенных ко всему миру. Она, между прочим, присвоила себе «право» быть

«последней» империей[7], «акушеркой», способной породить демократически управляемую глобальную систему[8]. И эта, по сути, эсхатологическая конструкция имеет свое основание в следующем: говоря об Америке как о стране, где был реализован эксперимент, основанный на радикальном понимании свободы, он, тем не менее, создает её генеалогию в виде целого ряда смысло-образов и реалий политического. А именно: она и Новая Атлантида, и Новые Афины, и Новый Рим, и Новый Израиль и Новый Иерусалим (!)[9].

Отсюда один шаг к так называеой «исключительности откровения», которая имеет корни в протестантизме и включает в себя представление о божественной санкции (Manifest Destiny) американскому государству и народу. И тут немного-немало речь идет о «сверхдержаве» (Г. Киссинджер), «глобальном господстве» США (36. Бжезинский), «необходимой нации» (Б. Клинтон- Дж. Буш-мл.), «единственной и необходимой нации» (Б. Обама), «стране, стоящей на первом месте» (Д. Трамп).

Об этом предмете, между прочим, живописал «певец Америки» Уолт Уитмен:

Я утверждаю: подлинное и надежное величие этих

Штатов -

Вот истинная религия,

И нет на земле другого величия подлинного и

преходящего

(Нет ни существа, ни жизни достойной без этой религии.

Нет ни страны, ни мужчины, ни женщины без этой религии)[10].

Правда, в мировоззрении и поэтике У. Уитмена запечатлен и иной сюжет, т.е., допущение инаковости и равенства американского народа с другими народами. Более того, вера в торжество гуманизма:

Я верю в достоинство человека всех рас и веков,

Народ мой выслал меня вперед,

Моими устами поет безграничная уверенность[11].

Именно, из этих истоков проистекает американский мессианизм, но в последствии приобретший форму генератора меонизма, смерти и небытия. Быть может, такой разворот объясняется при помощи принципа «воплощенной утопии», который ранее дешифровал в своем путевом дневнике Ж. Бодрийяр «Америка». В частности, он вывел: «Именно Америка конкретно, технически реализовала эту оргию свободы, безразличия, отрыва, выставления напоказ и движения»[12].

Но если присмотреться к делу конкретно-технически, то выясняется, что проект «Америка» нацелен на «проявление силы... направлено на сохранение не только международной капиталистической системы, но и гегемонии США в этой системе»[13].

И вот тут в действие вступает smart power как величина, суммируемая из hard power + soft power. В полной мере этот концепт присутствует в Национальной военной стратегии (2015) в виде «комплексной военной стратегии: а) сдерживания, недопущения и разгрома государственного противника; б) подрыва, ослабления и уничтожения боевых экстремистских государств; в) укрепления глобального сообщества союзников и партнеров; г) проведения глобальных интегрированных операций[14]. Именно в ней, между прочим, впервые прозвучала категория «ревизионистские государства», соотносимая с Россией, Китаем и КНДР[15]. И, конечно же с исламскими государствами, представляющими исламскую цивилизацию как объект священных воен[16] [17].

В связи с этим уточнением напрашивается вопрос об адекватном «ответе» последних на программно обозначенный «вызов» США ми-

- 437

ровои системе .

Из здесь обращает на себя внимание один из наиболее злободневных сценариев, принадлежащий советнику Президента РФ, академику Глазьеву С.Ю. Так, он видит семь возможных вариантов развития событий в силовом треугольнике Россия - США - Китай в кратко- и средне-срочной перспективах:

1) статус-кво (сценарий, когда каждая из стран продолжает свою нынешнюю политику, подвергая испытанию друг друга);

  • 2) американская колонизация (сценарий, когда произойдет восстановление про-американских сил в России, ее разоружение и дезинтеграция);
  • 3) китайский протекторат (сценарий, когда Россия теряет экономическую самостоятельность из-за китайского инвестиционного дождя, сохраняя политический суверенитет и военно-политическое партнерство с КНР);
  • 4) изоляция России (сценарий, когда КНР присоединяется к ан- ти-российским санкциям, что «на руку» США, которые и воспользуются этим сценарием);
  • 5) изоляция и мобилизация (сценарий, когда научно- производственный, военно-технический, природно-ресурсный и интеллектуально-духовный потенциал в случае глобального антироссийско- го фронта позволяет России не только выжить, но и самостоятельно развиваться на основе мобилизационного варианта интегрального мирохозяйственного уклада);
  • 6) российско-китайское стратегическое партнерство (сценарий на основе которого создается большое Евразийское партнерство как опорная площадка для модернизации всей миросистемы);
  • 7) партнерство России, Китая и США (сценарий, основанный на признании солидарной ответственности за сохранение мира и неизбежного и притом договорного перехода к новому мирохозяйственному укладу)43 .

Конечно, эту внутримировую интригу можно по-прежнему анализировать в логике либеральной парадигмы, взсходящей к И. Канту. Тем более в условиях пост-ялтинско-потсдамко-хельсинской реальности. Вспомним, что немецкий философ в своем трактате «К вечному миру», во второй дефиниции статьи о вечном мире пишет: «Международное право должно быть основано на федерализме свободных государств. Народы в качестве государства могут быть рассматриваемы как отдельные люди, которые в их естественном состоянии (т.е., вне зависимости от внешних законов) уже своим совместным существованием нарушают право друг друга, и каждый из них в целях своей личной безопасности может и должен требовать от другого совместного вступления в устройство, подобно гражданскому, где каждому может быть обеспечено его право. Это был бы союз народов, который, однако, не должен был бы быть государством народов. В этом было бы противоречие, ибо всякое государство содержит в себе отношение высшего [18]

(законодателя) к низшему (повинующемуся, т.е., народу)». И далее: «Многие народы в государстве (так как здесь мы рассматриваем право народов по отношению друг к другу, поскольку они образуют отдельные государства и не должны быть слиты в одно государство) образовали бы только один народ, что противоречит предпосылке[19] (курсив - И.К.).

Но этот взгляд по указанным выше причинам имеет свой предел, за которым начинается реалистическое истолкование происходящего.

Для нас в этом контексте важно, что после 1 марта 2018 года Россия по-сути задекларировала развите по пятому сценарию, который предполагает опоры в свобственной культурно-политической традиции. Что собственно давно осуществляет Китай, с опорой на кофуци- онство, но с прицелом на «притягивание на себя активность инвестиций гражданского назначения от Запада, а военно-технического характера с 1989 года - от новой России»[20].

Тем не менее, актуальные смыслы послания дают большую надежду. И вот почему. В послании, на мой взгяд, содержится важнейная максима историософии Третьего Рима, а именно, о России как «удерживающем» мировые процессы от наступления тотального зла. Именно так недвусмысленно звучат слова Президента: «Мы никому не угрожаем, ни на кого не собираемся нападать, ничего ни у кого, угрожая оружием, не собираемся отнять: у нас у самих все есть. Наоборот, считаю необходимым подчеркнуть (и это очень важно): растущая военная мощь России - это надежная гарантия мира на нашей планете, поскольку эта мощь сохраняет и будет сохранять стратегическое равновесие и баланс сил в мире, что, как известно, было и остается одним из важнейших факторов международной безопасности после Второй мировой войны и до наших дней».

Более того, в послании просматривается и ряд других аллюзий к принципам православной историософии. Цель русского мессианизма вообще состоит не в покорении мира, а также изменении его полици- вилизационной природы (ибо это намерения США как «Четвертого Рима»), а в идее усилия над собой, определении своего места в структуре нравственной вселенной, где до скончания века будет идти нешуточная схватка между добром и злом[21].

Именно идея усилия (читай - борьбой с «внутренним» врагом) лежит в основе президентских инициатив во внутренней политике. Но здесь во главу угла также поставлен известный со времен М.В. Ломоносова принцип «сбережения народа», сегодня же очерчиваемый с помощью средств концепции «человеческого капитала».

И все же рассмотрение смыслов, заключенных в послании Президента, нуждается в дополнительной герменейе. Точнее - выявления структуры и содержания аксиосферы.

Думается, что логика Послания вытекает из православной традиции. Православная идея, если следовать тексту работы А.С. Панарина «Православная цивилизация в глобальном мире»[22], артикулирована:

- как идея свободы, сопряженная с ответственостью за судьбу

бытия;

  • - как идея благодати, впротивовес закону, т.е., полагание про- мыслительно-чудодейственного вмешательства Божия в ход человеческой истории;
  • - как идея любви и сострадательности, этой главной зиждительной силы бытия;
  • - как идея творчества, связанная не с моралью успеха, а с аскезой.

В таком виде она контрадикторна идеолого-ценностным потугам субъектов модерна, а тем более постмодерна с его редуционистской программой в отношении природы, общества и человека. Чего, между прочим, не скажешь о не-западных цивилизациях, сохранивших свои этические комплексы, в которых даны подчеркнуто мироутверждаю- щие смыслы[23].

Не секрет, что русский мыслитель эксплицировал возможные межцивилизационные синтезы (между восточнохристанской, мусульманской, индо-буддийской и конфуцианско-даосской цивилизациями в пространстве большой Евразии) в контексте позитивного сценария мировой динамики. А именно: восточного мега-цикла всемирной истории. Однако, при негативном сценарии - развязывании США и НАТО глобальной гражданской войны - также предусмотрены альтернативы в виде реабилитации идейно-ценностного содержания, заложенного в культурных кодах указанных цивилизаций, плюс цивилизаций Европы, Латинской Америки и Афро-Азиатского Юга[24] [25].

Но самое, пожалуй, важное содержится в идее священной справедливости, с которой Россия - в различных исторических формах - реализовывала её во внутрисоциальном контексте и выходила с нею во внешний мир, последовательно отстаивая её.

Раскрывая его А.С. Панарин показал, что в коллективных судьбах народа он может осуществлятся либо как «реванш забитых и угнетенных низов», обращающих «священный меч царя-мессии против внутренних угнетателей и узурпаторов, либо в форме реванша народа, порабощенного внешними угнетателями и мобилизующего свою государственность для сокрушительного отпора врагу. Но оба сюжета тесно переплетены и связаны с сакральностью самой России. Последняя суть большая православная община, семья во главе с православным монархом, а никак не институционально-административная «машина»44 . При этом данная интерпретация зиждется на космоцентризме бытия и сознания, но никак не на социо- и антропоцентризме, что свойственно обществам, входящим в западную, католикопротестантскую, германо-романскую цивилизацию.

Итак, сегодня политика России определяется принципами православного реализма, в своей сумме означающих: именно сегодня, как никогда ранее нашему государству-цивлизации предстоит показать, что от хранения истины православного Востока необходим переход к большому, общему делу. Делу строительства нового, полицентриче- ского и справедливого мира.

  • [1] Бердяев Н.А. Россия и новая мировая эпоха // Бердяев Н.А. Истина и Откровение. Пролегомены к критике Откровения. СПб.: РХГИ, 1996. С. 326.
  • [2] Путин В.В. Российский медведь ни у кого разрешения спрашивать не будет и своей тайгине отдаст // ТАСС. Информационное агентство России // Режим доступа:Tass/ru/politika/1530878 (дата обращения: 01.03.2018).
  • [3] Фурсов А., Делягин М., Катасонов В., Ивашов Л., Проханов А., Нагорный А. Глобальныеэлиты в схватке с Россией. М.: Изборский клуб, Книжный мир, 2017.
  • [4] 4 4 Стариков Н.В. Война. Чужими руками. М.: Эксмо, 2017.
  • [5] Муза Д.Е. Актуальность глобальной войны и русская цивилизационная альтернатива. М.:Издатель Воробьев А.В., 2017. С. 144 - 189.
  • [6] См.: Проханов А., Глазьев С., Аверьянов В., Делягин М., Ивашов Л., Охлобыстин И. и др.Русский реактор. Новый запуск. М.: Изборский клуб, Книжный мир, 2017.
  • [7] 4-й Рим в скрижалях русской (старец Филофей), да и иной историософии просто невозможен. Точнее он возможен как антихристово царство.
  • [8] 4 8 Гаррисон Дж. Америка: последняя империя. М.: ГИППО, 2009. С. 10.
  • [9] Там же, с. 72 и сл.
  • [10] Уитмен У. Листья травы. Пер. с англ. / Вступ. статья М. Мендельсона. Примем. А. Ващенко. М.: Худож. лит., 1982. С. 42.
  • [11] Там же, с. 41.
  • [12] Бодрийяр Ж. Америка. СПб.: Владимир Даль, 2000. С. 174.
  • [13] Паренти М. Власть над миром. Истинные цели американского империализма. М.: Поколение, 2006. С. 56-57.
  • [14] Национальная военная стратегия Соединенных Штатов Америки 2015 года // Геополитикаи безопасность. 2015. № 3 (31). С. 149 - 156.
  • [15] Там же, с. 148.
  • [16] Об этом недвусмысленно поведал американский политолог и экономист. Уильям Энгдаль.См.: Энгдаль Ф. Уильям. Священные войны Западного мира. М.: Селадо, 2016.
  • [17] Что также закреплено в Новой ядерной доктрине США (2018).
  • [18] Глазьев С.Ю. Битва за лидерство в XXI веке. Россия - Китай - США. Семь вариантовобозримого будущего. М.: Книжный мир, 2017. С. 295 - 230.
  • [19] Кант И. К вечному миру // Трактаты о вечном мире. М.: Соцэкгиз, 1963. С. 130 - 192.
  • [20] Девятов А., Мартиросян М. Китайский прорыв и уроки для России. М.: Вече, 2002. С. 149.
  • [21] Здесь нельзя воздержатся от аргумента того же Ж. Бодрийяра, касающегося новой «моральной вселенной». После исчезновения коммунизма и глобального торжества либеральногогосподства США была реализована тотальная экстраполяция «Добра». Разумеется, в видевоенной экспансии в Евразии, на Большом Ближнем Востоке. Сам этот факт свидетельствует
  • [22] Панарин А.С. Православная цивилизация в глобальном мире. М.: Алгоритм, 2002.
  • [23] Панарин А.С. Глобальное политическое прогнозирование. М.: Алгоритм, 2000. С. 86 - 164.
  • [24] См.: Панарин А.С. Стратегическая нестабильность в XXI веке. М.: Алгоритм, 2003. С. 476-557.
  • [25] Панарин А.С. Политология. О мире политики на Востоке и Западе. М.: Книжный дом«Университет», 1999. С. 277 - 283.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >