Власть, элитизм и кризис глобального управления

Предлагаемая сложносоставная тема - едва ли не самая востребованная из всего того, чем сегодня заняты социально-политические науки и что присутствует в качестве мета-проблемы в актуальной фазе исторического процесса. И это не случайно, поскольку общим знаменателем для указанных величин служит нарастание системного кризиса, и как следствие, деградация эко-, социо- и антропосистем.

Ближайший пример - июльский саммит G 20 в Гамбурге, повестка дня которого: мировая экономика, терроризм и миграция, информационная безопасность, климатические изменения, так и не была проработана с выходом на всеохватывающие положительные решения. Дело ограничилось некоторыми рекомендациями, хотя затеянная «кооперативная игра» не должна приводить к итогу - «нулевой сумме»[1] [2].

Отсюда намерение - отрефлексировать имманентные связи указанных величин под углом зрения социально-исторической динамики и акцентуацией внимания на возрастающем присутствии в ней России.

Итак, попытаюсь внести ясность в понятийный ряд. Своеобразной содержательной сердцевиной здесь выступает феномен власти. Кратология (древнегреч. краток - власть), предметно изучающее таковой, сегодня располагает более чем 200 определениями, фиксирующими ту или иную грань «кристалла власти» (Э. Канетти). И думается, этот разброс не случаен, поскольку конкурирующие исследовательские программы (назову наиболее известных современных авторов, уже давших пространные версии власти и властных отношений: У. Бек, А. де Бенуа, А. Зиновьев, С. Жижек, М. Делягин, А. Дугин, К. Коукер, Дж. Кьеза, Дж.С. Най, А. Панарин, X. Параг, А. Рар, В. Третьяков, Н. Фергюсон, М. Фуко, Ф. Фукуяма, А. Фурсов, М. Хазин, Н. Хомски), - суть ничто иное, как показатель турбулентного состояния социальных наук, находящихся в поиске новой парадигмы, т.е. выхода в режим функционирования «нормальной науки». С другой стороны, промежуточные результаты кратологических исследований и отсутствие общей формулы власти, во многом объясняются бесконечными «метаморфозами власти» (О. Тоффлер), вплоть до появления и разрастания в современном мире «власти коммуникации» (М. Кастельс)1 .

При этом нужна декомпозиция проблемы власти, равно как и её диагностика. Разумеется, с выходом на уровень существования связи между властью и двумя другими величинами. Но сами эти шаги, как мне думается, могут быть оправданными и успешными в том случае, если четко очерчена мета-позиция, позволяющая распознавать сущностные определения власти. Вместе с тем, искомая мета-позиция должна вмещать в себя неявные предпосылки, как и их конвертацию в любые интервалы и модусы власти, включая, скажем, описанные М. Хазиным и С. Щегловым сюжеты антропологии власти, мифов и маскок власти, элитизма и институциональности[3] [4].

Таковой представляется систематика гегельянца А. Кожева, данная им в работе «Понятие власти» (1942). Мыслитель считает, что при анализе феномена власти необходимо исходить из четырех «простых, чистых или элементарных» типов власти. А именно:

  • 1) власти Отца (власть старых над молодыми; власть Традиции и тех, кто ее придерживается); власть мертвых - завещание; власть Творца над его творением);
  • 2) власти Господина над Рабом (власть дворянина над простолюдином; власть Военного над Штатским; власть Мужчины над Женщиной; власть Победителя над Побежденным;
  • 3) власти Вождя над Толпой (власть вышестоящего над нижестоящим; власть учителя над учеником; власть ученого, техника, прорицателя, пророка);
  • 4) власти Судьи (власть арбитра, контролера, цензора; власть исповедника; власть справедливого или честного человека)1 .

Естественно, что каждая версия имеет свою опору в теории, которая стремится объяснить и понять всю драму общественно- политической жизни. Тем самым Кожев подводит нас к: 1) теологам (схоластикам) с их учением о креационизме, Любви Бога к творению, божественных санкциях, спасении); 2) Гегелю с его диалектикой Раба и Господина (и становлению буржуазного, ранне-капиталистического общества); 3) Аристотелю с его властью Вождя (становление монархий античного мира, прежде всего - македонской); 4) Платону с его властью Судьи (чистый тип власти, апеллирующий к справедливости, в.ч. через миф о «пещере»).

Тем не менее, указанные типы власти можно попытаться совместить с реалиями современности, в частности, с феноменом глобальной власти или сверхвласти, поскольку именно он сегодня выступает, как считается, основным субъектом мирополитического процесса. И здесь просматриваются два пути: либо ассоциировать власть с США и всей европейско-американской цивилизацией, «нависающей» над миром в виде глобального, и притом, якобы безальтернативного доминатора; либо отождествить глобальную власть с явными или скрытыми элитами, своим системным влиянием облучающих все нижестоящие ярусы социальной иерархии.

Но здесь - при рассмотрении обоих вариантов - кроется одна важная методологическая тонкость, на которую в свое время обратил внимание А.С. Панарин. Она состоит в том, что американский тоталитарный комплекс (=читай сконцентрированная в западном полушарии сверхвласть) покоится на древнеримской парадигме «привилегированного центра», который, пожалуй, культивируется весь XX и наступивший XXI век. Последняя (парадигма) означает реализацию «проекта для избранных» с отвержением демократического универсализма и идеала общечеловеческого будущего[5] [6].

Собственно в свете этой парадигмы, как совокупности принципов, установок и ценностных предпочтений необходимо воспринимать не только саму американскую внешнюю политику, но и сам феномен глобальной власти. В том числе в фокусе смены правил игры для подвластных, при сохранении собственных инвариантных стратегических интересов, их перманентной имплементации15 .

Правда, здесь нужна оговорка, связанная с тем, что сами западные интеллектуалы нередко ставят под сомнение саму способность США администрировать и направлять мировую систему к четко определенным азимутам. Среди них - Н. Хомски, Ф. Закария, Ч. Капхен и др. Так, американский международник Ч. Капхен еще в начале 2000 указывал: «В срочном порядке Америке нужно начинать готовиться самой и готовить остальной мир к лишенному определенности будущему. Ждать, пока закончится американское превосходство, означает упустить огромные возможности, которые дает первенство. Америка должна разработать стратегию перехода к мультиполярному миру сейчас, пока есть прекрасная возможность сделать это. Таков главный вызов эпохи заката американского величия»[7] (курсив - Ч.К.).

Конечно, данное суждение выглядит скорее исключением, нежели правилом для дискурса о глобальной власти Америки, её легитимности, долгосрочности ит.п. вещах. Так, мнение американского политолога Р. Кейгана (представляющего американские политические элиты в целом) весьма недвусмысленно дает понять обратное: «устойчивое представление американцев об особом месте своей нации в истории, убеждение в том, что их собственные интересы и интересы всего мира совпадают, можно одобрять, осуждать или высмеивать, но нельзя ставить под сомнение»[8]. В том числе, эквилибристику её финансовых элит, «отвечающих» за цели и инструменты глобального управления[9].

Данный запрет, естественно, имеет не только мировоззренческие, теоретико-методологические квоты, но политикодипломатические и геостратегические решения. И тут немного-немало речь идет о «сверхдержаве» (Г. Киссинджер), «глобальном господстве» США (36. Бжезинский), «необходимой нации» (Б. Клинтон - Дж. Буш- мл.), «единственной и необходимой нации» (Б. Обама), «стране, стоящей на первом месте» (Д. Трамп).

Тем не менее, как тут не вспомнить сакраментальный вопрос того же 36. Бжезинского, обращенный к американским элитам: «Гегемония во имя чего?»[10] . Ответ на этот вопрос имеет большое количество формул, причем как в самих США, так и по всему миру в виде рефлексивных и реактивных актов. Но вспоминается лапидарная и точная версия А.А. Зиновьева: «овладение окружающим миром»[11]. Верификацией этого тезиса сегодня является тематический доклад Изборского клуба «Глобальные элиты в схватке с Россией», фокусирующий внимание как на общих вопросах американского элитизма, их целеполагании и инструментарии глобального управления, так и на подготовке нынешних элит, призванных решать

157

исключительно гегемонистские задачи .

Тем самым вопрос о власти, элитах и глобальном управлении можно ставить в терминах и концептуальных представлениях И. Канта. Так, немецкий философ в своем трактате «К вечному миру», во второй дефиниции статьи о вечном мире пишет: «Международное право должно быть основано на федерализме свободных государств. Народы в качестве государства могут быть рассматриваемы как отдельные люди, которые в их естественном состоянии (т.е. вне зависимости от внешних законов) уже своим совместным существованием нарушают право друг друга, и каждый из них в целях своей личной безопасности может и должен требовать от другого совместного вступления в устройство, подобно гражданскому, где каждому может быть обеспечено его право. Это был бы союз народов, который, однако, не должен был бы быть государством народов. В этом было бы противоречие, ибо всякое государство содержит в себе отношение высшего (законодателя) к низшему (повинующемуся, т.е. народу)». И далее: «Многие народы в государстве (так как здесь мы рассматриваем право народов по отношению друг к другу, поскольку они образуют отдельные государства и не должны быть слиты в одно государство) образовали бы только один народ, что противоречит предпосылке[12] [13] (курсив - И.К.).

Это отнюдь не лирическое отступление понадобилось здесь для того, чтобы показать мнимые притязания американских элит, претендующих на глобальную власть и управление. На деле - «нависающих» над всей миросистемой, включая ООН и все чаще воспринимаемых как псвевдо-власть[14]. Данный аспект вообще указывает на неспособность этих акторов релевантно решать задачи, касающиеся взаимообого- щающего социокультурного развития. А ведь именно оно заложено в программном документе юбилейной Генеральной Ассамблеи ООН - «Повестке дня в области устойчивого развития» до 2025/ 2030 гг. (принята 25.09.2015 г.). В ней помимо 17 ключевых целей и 169 задач оговорен приоритет- «партнерство во имя устойчивого развития»! Но этот пункт как раз соответствует кантовской идее «союза народов» как «союза мира».

Возвращаясь к идее А. Кожева, нужно отметить, что нынешняя американская власть никак не соответствует разработанной им структуре: 1) власти Отца 2) власти Господина над Рабом; 3) власти Вождя над Толпой ; 4) власти Судьи. Если присмотреться к американской внешней политике, а тем более к традиции, на которую она опирается[15], то никаких оснований для этого отождествления просто нет. Включая институт рабства...

Напротив, русская и китайская цивилизации в полной мере олицетворяют собой сегодня (несмотря на превратности их модернизации как вестернизации) именно такой тип сверхсложных обществ, вобравших в себя архетипические черты указанных властных конструкций. В России власть Президента, как и прежде царей и генсеков, соответствует фигуре Отца и Вождя, а государство видится патерналистским. В Китае это не только Отец нации и Вождь - Конфуций, но председатель КПК, а Поднебесная империя осуществляет свою стратегию в мире с опорой на религиозно-нравственную традицию с вкраплениями идеологии «азиатского коммунизма». Диалектика Раба и Господина может быть интерпретирована в отношении России и Китая как восстание их самих и «третьего мира» (увлекаемого ими) на борьбу с гегемонией США. Наконец, моральный авторитет Президента и Патриарха в России, как Председателя КПК и Всекитайского Съезда народных представителей выглядит как персонифицированно- институционализированный Закон, Дао...

Понятно, что столкновение между США и Китаем, США и Россией становится неизбежным. Но сценарий развития событий под маркером «горячая война» (А.А. Зиновьев)[16], требует своего уточнения. Собственно этот сюжет сегодня и заботит серьезных аналитиков и экспертов.

Так, академик С.Ю. Глазьев видит семь возможных вариантов развития событий в силовом треугольнике Россия - США - Китай в кратко- и среднесрочной перспективе:

1) статус-кво (сценарий, когда каждая из стран продолжает свою нынешнюю политику, подвергая испытанию друг друга);

  • 2) американская колонизация (сценарий, когда произойдет восстановление про-американских сил в России, ее разоружение и дезинтеграция);
  • 3) китайский протекторат (сценарий, когда Россия теряет экономическую самостоятельность из-за китайского инвестиционного дождя, сохраняя политический суверенитет и военно-политическое партнерство с КНР);
  • 4) изоляция России (сценарий, когда КНР присоединяется к анти-российским санкциям, что «на руку» США, которые и воспользуются этим сценарием);
  • 5) изоляция и мобилизация (сценарий, когда научно- производственный, военно-технический, природно-ресурсный и интеллектуально-духовный потенциал в случае глобального антироссийского фронта позволяет России не только выжить, но и самостоятельно развиваться на основе мобилизационного варианта интегрального мирохозяйственного уклада);
  • 6) российско-китайское стратегическое партнерство (сценарий на основе которого создается большое Евразийское партнерство);
  • 7) партнерство России, Китая и США (сценарий, основанный на признании солидарной ответственности за сохранение мира и неизбежного перехода к новому мирохозяйственному укладу)[17].

Как видим, эта сценарная карта очень красноречиво свидетельствует о том, что и фигуры власти, и субъекты нынешних властных отношений весьма вариативны. В т.ч., из-за хаосогенности нынешней мировой ситуации, в рамках которой социальные процессы носят подчеркнуто стохастический и нелинейный характер. И быть может, наиболее важным фактором, не включенным в анализ С.Ю. Глазьева, но учтенным нашими корифеями - А.С. Панариным и А.А. Зиновьевым, для изменения ситуации к лучшему, является фактор новой идеологии.

Таковая, тяготеющая к универсальности, уже рождена русской и советской культурами, шире - проверенная всей цивилизационной динамикой. Имя ей - «правда - справедливость». И дело, по-видимому, сегодня за малым: ввести в соответствующую статью Конституции РФ поправку, обеспечивающую связность Власти и многонационального народа, и через эту легитимацию строить весь объем отношений с миром. Разумеется, вновь взяв на себя ответственность в деле глобальных управленческих решений.

  • [1] Речь о масштабных акциях анти-глобалистов на полях саммита, по сути представляющихотстраненное от принятия решений большинство человечества, решений, касающихся мировой повестки дня большинство человечества.
  • [2] В своем недавнем исследовании М. Кастельс показал, что в современном политическомпроцессе главенствующую роль приобретает масс-медийная сфера, через которую
  • [3] Хазин М., Щеглов С. Лестница в небо. Диалоги о власти, карьере и мировой элите. М.:РИПОЛ классик, 2016.
  • [4] Кожев А. Понятие власти. М.: Праксис, 2007. С. 26 - 28.
  • [5] Панарин А.С. Искушение глобализмом. М.: Русский национальный фонд, 2000. С. 104 -110.
  • [6] Муза Д.Е. Феноменология глобальной власти: игра по правилам или без таковых? //Вестник Московского университета. Серия XXVII «Глобалистика и геополитика». 2015. № 3-4. С. 36-42.
  • [7] Капхен Ч. Закат Америки: уже скоро. М.: ООО «Издательство АСТ»; ОАО «Люкс», 2004.С. 29.
  • [8] Кейган Р. О рае и силе: Америка и Европа в новом мировом порядке. М.: Доминтеллектуальной книги; РОССПЭН, 2004. С. 89.
  • [9] Рокфеллер Д. Клуб банкиров. М.: Алгоритм, 2017.
  • [10] Бжезинский 36. Выбор. Глобальное господство или глобальное лидерство. М.: Междунар.отношения, 2004. С. 10. Сам Бжезинский говорит о дилемме, пред которой стоит Америка:либо она будет «стремиться построить новую мировую систему, основанную на совместныхинтересах», либо она «станет использовать свою суверенную глобальную мощь главнымобразом для упрочения собственной безопасности». — Там же.
  • [11] Зиновьев А.А. Глобальный человейник // Зиновьев А.А. Светлое будущее: избранныесочинения. М.: Астрель, 2008. С. 545.
  • [12] Фурсов А., Делягин М., Катасонов В., Ивашов Л., Проханов А., Нагорный А. Глобальныеэлиты в схватке с Россией. М.: Изборский клуб, Книжный мир, 2017.
  • [13] Кант И. К вечному миру // Трактаты о вечном мире. М.: Соцэкгиз, 1963. С. 130 - 192.
  • [14] Чего стоит хотя бы намерение Д. Трампа реформировать ООН в угоду национальныминтересам Северной Америки, а также инициатива США и Израиля покинуть ЮНЕСКО (!)
  • [15] 1 Джефферсон Т. Великая Америка: тайная сила власти. М.: Алгоритм, 2017.
  • [16] Муза Д.Е. Глобальный сценарий развития человечества: к реконструкции футурологииА.А. Зиновьева // Модернизация социально-экономических систем: вызовы времени. Сб.статей II Международной научно-практической конференции: г. Батайск, 23 апреля 2013 г. /Отв. ред. Е.А. Угнич. Ростов-на-Дону: Профпресс, 2013. С. 21 - 27.
  • [17] Глазьев С.Ю. Битва за лидерство в XXI веке. Россия - Китай - США. Семь вариантовобозримого будущего. М.: Книжный мир, 2017. С. 295 - 300.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >