Пути и перепутья западной цивилизации

Глобализм как инструмент деструкции современных цивилизаций

В 2000 году издательство «Русский национальный фонд» выпустило книгу А.С. Панарина «Искушение глобализмом», ранее выходившую в журнальном варианте под названием «Агенты глобализма». За эту работу автор получил Солженицынскую премию. К ней, что вполне объяснимо проявлением интереса к идейному противнику, обращалось и образщается американское научное сообщество.

Тем не менее, в этой пока недостаточно оцененной работе был высказан целый ряд фундаментальных положений, касающихся генезиса и логики развертывания глобализма, который очерчен как идеологическое основание новой реальности - «мировой цивилизации обмена». Кроме того, обозначена и особая познавательная ситуация, в которой находятся все те, кто пытается расшифровать структуродинамику глобального мира.

Проще говоря, бытие «цивилизации обмена» нуждается в тонких аналитических и оценочных процедурах, которыми в полной мере не располагает современное социогуманитарное знание. Собственное методологическое усилие А.С. Панарин направляет на «выявление истинного отношения складывающейся идеологии глобализма к

79

ценностям классики модерна- демократии, равенству, прогрессу» , что само по себе (истинное отношение) образует смысловое ядро актуальной и потенциальной исторической картины мира.

Но методологический прицел, предложенный Панариным более конкретен и ёмок, поскольку подразумевает не просто разоблачение нынешнего субъекта глобальных трансформаций - западной цивилизации, его глобальной стратегии в отношении иных цивилизаций, но демонстрацию иных маршрутов исторического развития. «Наша задача сегодня состоит в том, чтобы лишить злонамеренность новейшего глобального хищничества «алиби» объективности и непреложности и вскрыть субъективное своеволие и своекорыстие там, где нас призывают видеть одну только предопределенность. Глобальный порядок, как и все остальное в мире, имеет альтернативные варианты и сценарии; наше человеческое достоинство состоит в том, чтобы по возможности отстоять наиболее гуманные и справедливые из них и отбить поползновения нового хищничества, стремящегося прибрать мир к рукам под лозунгом «иного не дано»80.

Напротив, настаивал русский философ, христианство и модерн (его идейно-мотивационный экстремум - Просвещение) обеспечили человечество принципом единой общечеловеческой судьбы, дав определенную надежду всем без исключения цивилизациям.

Сегодня, обращаясь к мировым делам, но фокусируя внимание на панаринских наблюдениях, оценках и выводах, нужно отметить чрезвычайную актуальность критики А.С. Панариным «объективности» глобальной социоформы (во-многом легитимированной и научным сообществом, и «Ватиканом западнизма» в виде актуальной, детерминистски обосновываемой исторической картины мира), плюс разработку потенциальной, синергетической по своей сути исторической картины мира.

Однако, если более-менее завершенный набросок второй был дан в книге «Реванш истории» (1998), то картину мира, в которой глобализм служит аксиологическим ядром PAX AMERICANA, мы находим в «Искушении глобализмом» (2000), а далее, в итоговой работе «Стратегической нестабильности XXI века» (2003).

Прибегая к реконструкции и сопоставлению обоих картин мира, я намереваюсь уточнить позицию А.С. Панарина применительно к нынешнему историческому разлому. А именно: показать принципиальную научную точность и моральную правдивость его позиции, которая обязана быть востребована именно сейчас - на этапе обострения глобальных противоречий и острых региональных конфликтов. Прежде всего, на Ближнем Востоке и на Украине.

Сказанное ставит перед научным сообществом задачу корректной транскрипции идеологического дискурса глобализма, который несет в себе помимо деформированных представлений о демиургической роли Запада в мировом цивилизационном процессе и отсутствии таковой у иных обществ и сообществ, отчетливую функцию исторического целеполагания, впрочем, определенную и реализуемую отнюдь не-демократическими процедурами (!). К сожалению, такая позиция остается невостребованной (за исключением работ Зеленкова А.И., Зиновьева А.А., Казина А.Л., Лазарева Ф.В., Нарочницкой Н.А., Расторгуева В.Н., Степанова А.Д., Субетто А.И., Фурсова А.И., Кьеза Дж., Ляруша Л., Робертса П.К., Тодда Э.), что создает неопределенность в работе экспертных сообществ и сказывается на реальной политической практике[1].

Отсюда - желание прояснить понятийно-аксиоматический уровень, ведь сам глобализм, не говоря уже о глобализации в ряде случаев определяются весьма поверхностно и наивно. Так, в солидном энциклопедическом издании глобализм был артикулирован как «междисциплинарное исследование новых условий эволюции жизни на планете, связанных с общими тенденциями развития цивилизации, теми противоречиями глобального масштаба, субъектом которых выступает человечество в целом...»[2].

Словом, у отдельных исследователей имеет место непонимание и путаница обсуждаемого предмета, ведь глобализм как идеологический фактор, направляющий движение миросистемы, задающий формат и логику социокультурного развития, должен быть исследован в его субъектной, целевой и ценностной ипостасях. В противном случае и глобализм как сверхидеологию, а не междисциплинарную область знаний о глобальном мире (!), и глобализацию как совокупность интеграционных процессов на основе глобализма, взятую в её нынешних формах и главных интригах можно воспринимать лубочно и не более того. У Панарина он артикулирован как «глобальный гнозис»...

К примеру, в той же статье М.А. Мунтяна (без ссылок) воспроизводится пассаж из известной работы О. Тоффлера «Третья волна» (1980): «Глобализм представляется чем-то большим, нежели идеология, служащая интересам ограниченной группы людей. Национализм говорил от лица нации, глобализм выступает от лица всего мира. И его появление представляется эволюционной необходимостью - ступенью к «космическому сознанию»[3]. Причем, здесь некритично воспроизводится та часть цитаты, в которой сделано ударение на универсальном характере наступившего глобализма, этой всемирно-исторической «парадигмы» мысли и действия.

Правда, в переизданной в 2010 году «Новой философской энциклопедии» статья Мунтяна претерпела некоторые изменения. Здесь глобализм «растворен» в глобалистике, появилось упоминание об О. Тоффлере, а предшественниками глобализма объявлены П. Тейяра де Шардена и В.И. Вернадский[4].

В конце концов, если бы такое определение соответствовало действительности, то нужно было бы (как min) закрыть глаза на теорию[5] [6] и практику антиглобализма (многочисленные акции в местах проведения саммитов «семерки», «восьмерки», «двадцатки», МВФ, ВТО, НАТО и т.д.) в течение последних двадцати лет, в рамках которого существуют альтернативные варианты глобализации,

проекты гражданской самоорганизации с иным, не англосаксонским

86

«ЛИЦОМ» .

Между тем, глобализм уже осмыслен и оценен как западными, так и отечественными интеллектуалами. Хотя, в различной степени проникновения в сущность предмета и её отражения концептуальными средствами.

На поверхности он предстает в качестве идейно-политического комплекса, доктринально фундированного неолиберализмом и служащего мировоззренческим и методологическим оправданием капиталистически-имперской экспансии в масштабе планеты[7]. На ином уровне понимания показано, что именно он организует «глобальный человейник» «не как мирное сосуществование равноправных стран и народов, а как структурированное целое с иерархией стран и народов. В этой иерархии неизбежны отношения господства и подчинения, лидерства, руководства, т.е. отношения социального, экономического и культурного неравенства»[8]. Но если прибегнуть к аналитике А.С. Панарина, то всё видится более сущностно-прозрачно: «Глобализм, опирающийся на не имеющую отечества диаспору международного финансового хищничества, грозит миру откатом: в экономике - от производительного принципа к спекулятивно-перераспределительному, ростовщическому; в политике - от плюралистической системы международного равновесия, базирующейся на принципе национального суверенитета, к беззастенчивому диктату носителей «однополярности»»[9].

Как видим, именно в последнем варианте указаны субъект, а также экономическая и политическая проекции его планетарных притязаний. Помимо того, глобализм здесь есть ключ к пониманию феномена глобализации, и едва ли наоборот.

Дабы подтвердить правоту этой гипотезы, обратимся к дискурсу глобализации, используя ракурс contradictio in contrarium.

В этой связи любопытно затронуть концепцию отечественного ученого-глобалиста А.Н. Чумакова. Во-первых, ему принадлежит любопытная идея о создании «стереоскопической теории глобализации», которая бы включала в себя замыкание в одно целое трех составляющих социального развития - культуры, цивилизации и глобализации[10]. Во-вторых, он выделил и описал пять этапов глобализации, призывая понимать под нею многоаспектный естественноисторический процесс становления в масштабах планеты целостных структур и связей, которые имманентно присущи мировому сообществу людей, охватывают все его основные сферы и проявляются тем сильнее, чем дальше человек продвигается по пути научно- технического прогресса и социально-экономического развития[11]. Этапы эти таковы: 1) с первой половины XVIII в. до 20-х гг. XX в. (мир замкнулся географически, в общих чертах - экономически и в значительной степени - политически)', 2) 20-е- 60-е гг. XX столетия (мир полностью замкнулся экономически и политически, а также стал замыкаться экологически)', 3) 1960- 1980 гг. (мир замкнулся экологически и стал замыкаться информационно); 4) конец 90-х- настоящее время (мир замкнулся информационно и возможно замкнется цивилизационно); 5) гипотетический (произойдет идеологическое, социокультурное, морально-этическое, ментальное замыкание мира, а человечество сложится как единая целостность)[12].

Несомненно, такая схема представляет научный и мировоззренческий интерес, но она отражает унитарно-стадиальную логику развития истории, которая представляет весь процесс в свете некоторого счастливого («гарантированного») конца. Но факты, увы, ей противоречат, как они противоречили философско-историческим схемам просветителей, Г.В.Ф. Гегеля, О. Конта, К. Маркса, У. Ростоу,

О. Тоффлера... Спрашивается: почему?

Скажем, если вдруг китайская цивилизация займет лидирующее положение в XXI веке, переформатирует историческое пространство и придаст новое направление ходу истории? Кроме того, спрашивается, захотят ли народы Запада, Латинской Америки, Африки нового замыкания мира, причем, по китайскому идеологическому, социокультурному, моральному и ментальному образцам? Или всем акторам нужно будет признать правоту притязаний русской цивилизации, всегда тяготевшей к опеке «униженных и оскорбленных»? Или же будет ли вообще инициирован диалог о главном: об общей перспективе развития дискретного человечества, которая подготовлена христианством и Просвещением? На эти вопросы подобная линейная схема ответа не даст, поскольку нужны интервальные и синергетические средства описания реальности и прогнозирования её развития.

В некотором отношении здесь может оказать свою услугу плюралистическое видение глобализации, точнее, представление о множестве глобализаций, имеющих право на реализацию в мировом пространстве и времени. Так, болгарский ученый В. Проданов отстаивает идею восьми глобализаций и конфликтном характере их совместного развертывания. Он указывает на: 1) ультралиберальную глобализацию, продвигаемую ведущими ТНК; 2) американизированную глобализацию; 3) азиатизированную глобализацию, олицетворяемую Китаем; 4) исламизированную глобализацию; 5) этатиско-консервативную глобализацию; 6) регионализированную глобализацию (ЕС, НАФТА, АСЕАН, МЕРКОСУР, КАРИКОМ); 7) альтерглобализацию; 8) социалдемо- кратизированную глобализацию[13]. Этот конкурс проектов, тем не менее, способен порождать конфликты, в т.ч., из-за неспособности ООН и других международных организаций контролировать идеологическую эволюцию человечества. В таком случае, глобализация имеет еще одно измерение, а именно, субъективное.

В мировой литературе, посвященной феномену глобализации иногда действительно различают объективную и субъективную стороны глобализации. При этом, объективная- это возрастающая взаимозависимость национальных экономик, социальных систем и политических факторов, наконец, культурных практик, обнаруживаемая на фоне замыкания мегаобщества на окружающую среду, фактичность которой не зависит от какого-либо субъекта нынешнего этапа истории; субъективная - это планомерная деятельность глобальных элит (мирового правительства) против незападных цивилизаций, государств, точнее, большинства населения земли, с целью захвата глобальных планетарных ресурсов, инструментов глобального администрирования и общего управления мировыми процессами.

Причем, сейчас происходящих, главным образом, на основе неолиберальных идеологических презумпций, проводником которых служит США и атлантическая цивилизация, хотя в XX веке мир испытал на себе и левую идеологию глобализма, которую олицетворял СССР и соцлагерь. В знаменателе, как мы знаем, торжество неолиберализма.

Следует заметить, что обозначенная субъективная сторона почему-то находится в тени, хотя ряд исследователей указывают на факты и тенденции, свидетельствующие об управляемости процессом глобализации со стороны мировой олигархии. В частности, здесь нужно сказать о «мировом парламенте»[14] и «мировом правительстве»[15], в компетенцию которых входит разработка общего политического сценария развития мира (в т.ч. подготовка Мировой Конституции), экологических, социальных и культурных проблем, в т.ч. «глобальной духовности».

Однако, Александр Сергеевич Панарин ставил проблему в иной плоскости и значительно более остро: «Его носители на Западе, в сущности, те же этнические провинциалы, которые не хотят общечеловеческого будущего; их глобализм не идет дальше присвоения глобальных (планетарных) ресурсов алчным меньшинством «избранных», считающих все остальное человечество не достойным этого богатства. Глобальные ресурсы для узко эгоистических интересов меньшинства - вот настоящее кредо «глобализма», о котором здесь идет речь»[16] (курсив - А.П.).

При этом масштабирование проблемы рекрутирования в «глобальную элиту» простирается на территорию России и постсоветских государств. В частности, философ выделил тут следующее: «Новая либеральная идеология не просто заняла поле научного коммунизма, но и очистила это поле от «примесей» обычного здравомыслия, осторожности и житейского благодушия. В результате появилось «молоко волчицы» и те, кто вскормлен им, окажутся способными на многое. Вот основные ингредиенты этого идеологического напитка:

  • 1. Новая апокалиптика: вера в то, что конец истории близок и человечество присутствует при последней схватке либерального добра с антилиберальным злом - схватке, исход которой, разумеется, предрешен.
  • 2. «Формационное» высокомерие: капитализм американского образца выдается за высшую историческую формацию, заведомо превосходящую все предыдущие. Она автоматически наделяет своих представителей суперменскими качествами в любых возможных измерениях: решающим превосходством в экономической области, в административной и военной организации, в культуре. Люди этой формации возвышаются над всеми остальными, словно Гулливер в стране лилипутов. Большая часть этих лилипутов - злодеи и недоумки, носители бацилл «агрессивного традиционализма», меньшая - недотепы, нуждающиеся в опеке, защите и наставничестве». И далее: «Ментальная структура, лежащая в основе «победоносной» либеральной идеологии, напоминает структуру американского «супербоевика», где супермены окружены злодеями и страшилами, но в победоносных схватках с ними не получают и царапины. (Что за собой скрывает это неприятие царапин: предельное самомнение или

предельную неспособность к жертвенности?) В этом пространстве нет места для малейшего проявления обычных человеческих ситуаций и чувств - оно технократически враждебно жизни.

3. Непреодолимая тяга к подтасовкам и «припискам». Уже в советской страсти к припискам, к «выведению мужского результата» таилось сочетание разнородных страстей и «стилей». Проявлением низкого стиля было стремление получать незаслуженные премии, повышение в должности и другие поощрения. Проявлением высокого стиля была «формационная» гордыня: советский человек не может работать и действовать плохо. Американский этос сохраняет эту дуальную структуру, доводя ее до экстатического состояния»[17].

Тем самым А.С. Панарин подводит нас к идее глобальных кочевников, этого нового субъекта, поставившего себя в экстраординарную позицию, а на деле отказавшегося от некогда привычных культурно-исторических (цивилизационных,

национальных, ценностных) привязок.

Насколько он был (в общем и целом) прав показали события возвращения Крыма, «русская весна» в Донбассе, и Новороссии в целом. Западные санкции как раз заставили кое-кого искать свою (глобальную) нишу, в который раз потакая цивилизационной «правоте» Запада и цивилизационным «слабостям» России, но не служить (мотивированно и твердо) интересам русского народа и целостности Русского мира. То же самое можно сказать о нынешней киевской «власти», прямо управляемой из «вашингтонского обкома». При этом сделавшей свой собственный народ заложником большой геополитической игры, сценарий и роли в которой прописаны не на ул. Банковой и ул. Грушевского.

Но такая поведенческая матрица агентов глобализма указывает на их приверженность финализму истории, имеющего энтелехию в пространстве, в котором отсутствуют адекватные формационные решения, касающиеся как ресурсных «пределов роста», так и алгоритмов доступа к ним (всего человечества - в макроисторическом, и народа- мезоисторическом масштабах). Отсюда эффект «милитаризации мышления». Но здесь уместен объективный критерий: «милитаризм - свидетельство дефицита культурно-исторического творчества, дефицита, порождающего отчаяние, предельную неустойчивость и всеобщий авантюризм»[18]. Не это ли мы наблюдаем в действиях нескольких последних администраций США, ЦРУ,

Пентагона, равно как и в Сирийском, и в украинском театре глобальной гражданской войны, где «Исламское государство Ирака и Леванта» с одной стороны, а Коломойские и Ляшки - с другой, видят решение «проблемы Сирии» и «проблемы Донбасса» исключительно в карательных операциях.

Но вернемся к обсуждаемому предмету - глобализму и глобализации. В данном пункте обнаруживается, что у А.С. Панарина был союзник, правда, с иными мировоззренческим credo и теоретикометодологическими пристрастиями.

Согласно А.А. Зиновьеву, глобализация - это «самая грандиозно спланированная и постоянно планируемая в деталях и управляемая в основных аспектах война западного мира не просто за мировое господство, а за овладение эволюционным процессом человечества и управлением им в своих интересах»[19]. Война, считал Зиновьев, вошедшая в новую фазу после 11 сентября 2001 года[20], приобрела гротескные черты: первой фазой глобализации была «холодная война» и целенаправленное разрушение СССР, второй - война с мусульманским миром (выразившейся в целой цепи цветных революций - в Тунисе, Египте, Ливии, Сирии, а теперь развернуло свою деятельность «Исламское государство Ирака и Леванта»), а третьей (уже спланированной и подспудно реализуемой) - война с азиатским коммунизмом, который олицетворяет современный Китай.

Помимо этого А.А. Зиновьев эмпирически зафиксировал антропокод «западоида». Так, основными чертами «западоидности» являются: практицизм, деловитость, расчетливость, способность к конкурентной борьбе, изобретательность, способность к риску, холодность, эмоциональная черствость, склонность к индивидуализму, повышенное чувство собственного достоинства, стремление к независимости и успеху в деле, склонность к добросовестности в деле, склонность к публичности и театральности, чувство превосходства над другими народами, склонность управлять другими, способность к самодисциплине и самоорганизации[21]. Как видим, часть черт- привлекательны, а часть - отталкивающие. Однако, эмпирически достоверно, что вторые перекрывают первые.

Так, например, смысл жизни западоидов сводится в конечном счете к двум пунктам: 1) добиваться максимально высокого жизненного уровня или хотя бы удержатся на достигнутом; 2) добиваться максимальной личной свободы, независимости от окружающих и личной защищенности[22]. Но эти пункты внутренней организации, повторюсь, имеют и внешнюю проекцию. Именно расшифровав её, можно надеяться на понимание «нового мирового порядка», «глобализации» и «глобализма», механизмов социальной самоорганизации и суператтрактора Запада.

Итак, западное общество в ходе своей эволюции выработало три суммарных мотива своего жизневоспроизводетва и развития: 1) принудительно высокий жизненный стандарт большинства населения, для которого этот стандарт зависит от личных усилий; 2) стремление к фактической (а не только юридической) личной свободе, к независимости от окружающих граждан и к защищенности от жизненных невзгод; 3) стремление к покорению планеты как средству первых двух мотивов[23].

Конечно, обсуждение глобализации в таких (панаринско / зиновьевских) терминах несколько непривычно, тем более для академической науки. Но весь парадокс состоит в том, что глобализм на сегодня не имеет равных по идейному и практическому оснащению соперников, а значит мир, хотим ли того или нет, пребывает в режиме монолога торжествующего Запада и остальной части человечества.

Дабы этот промежуточный вывод не повис в воздухе, перейду к варианту усиленной аргументации.

Итак, глобализм, воспринимаемый как мондиализм и рыночный фундаментализм, ультралиберализм и индивидуализм, произрастающие из аксиосферы англо-саконской и западноевропейской культур, выступает той проблематизирующей мировую динамику идеологией, специфика которой нуждается в уточнении. Обращение к данной проблеме назрело постольку, поскольку большая часть государств, членов бывшего соцлагеря, сломя голову ринулись в «цивилизованное сообщество» (евроатлантические структуры, единую Европу, НАТО, всемирную торговую организацию и т.д.), забывая при этом, что культура, социальность и социокультурная идентичность, способствовавшие становлению, сохранению их уникальных форм, обязаны быть соизмеримы с посылами глобализации.

Иными словами, в мире назрел конфликт ценностей, выступающий в двух масштабах: между цивилизациями и «внутри» каждой из них. Но именно этот конфликт (его транскрипция) был основным теоретическим интересом А.С. Панарина.

Между тем, на такую смелость в западной социальной науке решались не многие. Напротив, нередко вуалировались глобальные тенденции и скрывались пружины глобального противостояния.

Есть смысл проиллюстрировать этот момент на примере разрабатываемой Ж. Аттали мондиалистской концепции[24], ранее изложенной в книге «На пороге нового тысячелетия»[25]. Причем, французский автор сегодня едва ли не самый откровенный ревнитель глобализма и формационного творчества западной цивилизации. Именно об этом свидетельствует его последняя прогностическая работа, где подведен также и своеобразный итог предыдущим, более чем двадцатилетним размышлениям, дает развернутые аппроксимации на макро- и микросоциальные изменения глобального мира. Она ценна как своей конкретикой, так и градиентами смысла глобализма и глобализации.

Общий замысел автора сводится к тому, чтобы показать глобальный тренд (на 50 лет вперед и далее) не в свете привычных объяснительных средств - «невидимой руки» рынка (А. Смит), «хитрости разума» (Г. Гегель), «метафоры роста» (эволюционизм), «железных законов истории» (К. Маркс и Ф. Энгельс), «ситуативной логики» (К.Р. Поппер), «геополитических законов» (К. Шмитт, А. Мэхэн, X. Макиндер, Н. Спайкмен,), «конца истории» (Ф. Фукуяма), но новой/ старой исторической универсалии - свободе, воплощенной как в планетарном торжестве рыночных механизмов, так и работе мирового демократического правительства[26] [27].

Причем, унитарно-стадиальный характер этой концепции (с девятью центрами «рыночной демократии», начиная с XII века: Брюгге, Венеция, Антверпен, Генуя, Амстердам, Лондон, Бостон, Нью- Йорк, Лос-Анджелес), не мешает автору рассматривать динамику мира через пять волн будущего: 1) конец американской империи; 2) рождение и гибель полицентрической системы; 3) конституирование гиперимперии; 4) генезис и расширение гиперконфликта; 5) триумф гипердемократии 01. При этом она не включает в себя не-линейных соотношений, точек бифуркации, режимов с обострением, спектра простых и сложных аттракторов, что вообще аксиоматично для современного социогуманитарного знания, предметом которого выступает сверхдинамичность и стохастичность современного мира[28].

Вместе с тем, главный козырь Ж. Аттали - прочертить продвижение мира к суператтрактору в виде «конца свободы во имя свободы» (!), хотя речь якобы идет о трех альтернативных траекториях развития- гиперимперии («власть денег»), гиперконфликте («власть оружия»), гипердемократии («власть гиперразума» и норма «общего блага»). Однако именно последняя артикулирована как аутентичный канал социальной эволюции, ведь «люди могут стать свободными лишь благодаря экономическому росту, прозрачности информации и расширению среднего класса»[29]. Поэтому на повестке дня «абсолютная коммерциализация времени», повышение мобильности личного и производственного номадизма («гиперкочевничество»), креативизация предпринимательской деятельности и формирование эгоцентрической карты рынка[30], разрушение института государства как такового...

В свете сказанного не понятно как стыкуются тезисы о «рынке завоевателе», при планетарном развертывании которого по новому педалируется принцип homo homini lupus est и «трансчеловечестве», как носителе «экономики альтруизма», т.е. заботы о судьбе современников и потомков? Как новый креативный класс («создатели социальных и художественных инноваций») переломит ход истории, ведь в ней торжествуют именно рыночные инновации, вместе с hij*h tech убравшие из эволюционного канала самого homo sapiens-a[31] ? Наконец, как будет функционировать гипперразум, эта «функция своих собственных интересов», коль скоро человечество и его интересы будут «лишь незначительной составляющей»[32], которой, в конце концов, можно пренебречь?

Дабы понять и оценить высказанные французским экономистом и политиком положение, необходимы два небольших отступления.

Первое. Никто иной как А.С. Панарин показал деструктивную роль кочевников, этого подлинного субъекта глобальных игр обмена. Но для этого была установлена генеалогия феномена кочевничества: мировоззренчески оно было подготовлено не только американским прагматизмом (У. Джеймсом, Дж. Дьюи идр.), но и французским постмодернизмом (Ж.-Ф. Лиотаром, Ж.Дерридой и др.). Однако, если роль первых была подготовительной, то вторые направили свои усилия на разрушение («деконструкцию») универсалистских идеалов Просвещения (эпохи модерна) - истины, добра, красоты, равенства, братства, справедливости и т.п. и провозгласили свои идеалы, направленные на жизнь в «вечном настоящем».

Следует подчеркнуть, что практики деконструкции были направлены на «метарассказы», т.е. вырабатываемые каждой большой культурой центральные смыслообразующие тексты, «легитимирующие различные общественные практики по критериям истины, добра и красоты»[33]. При этом категория «метарассказ» охватывает как традиционные основания архитектоники мировых цивилизаций (восточно-христианской и западно-христианской, мусульманской, индо-буддийской, конфуцианско-даосской), так и мифы «экзальтированных политических движений», способствовавших религиозно-моральному или идеологическому воодушевлению народов. Собственно западные интеллектуалы задались задачей расчистить мировое пространство от всех легитимированных моралью и имеющих стратегический - по своему значению - образец построения справедливого мира, в т.ч., тот, что рисовался деятелям эпохи Просвещения на самом Западе. Но если метарассказ требовал регулировать исторический процесс с позиций априорного замысла (проекта), то постмодернизм в смычке с глобализмом настаивают на растворении всех и вся в «рыночной стихии».

В конце концов, для судеб цивилизаций важно как уяснение этого управленческого «вызова» глобализма, так и претензии последнего на порождение новой субъектности: «Постмодернистский дискурс прямо обязывает нас всюду поддерживать силы дробления единого, ибо единое и цельное считается главным препятствием для тех универсальных «меновых практик» (или практик разменивания), которым всецело отдаются современные глобальные кочевники граждане мира»[34]. Но насколько абсурдна ставка на магию «рынка» и его клонов, показал другой теоретик и практик глобализма, политический деятель и финансовый спекулянт Дж. Сорос: «Их (рынков - Д.М.) назначение - предлагать участникам альтернативы, а участники не обладают совершенным знанием. Это делают рынки, в особенности финансовые, принципиально нестабильными. Далее, рынки не предназначены для того, чтобы заботится об общественных нуждах, таких как соблюдение закона или поддержание порядка, защита окружающей среды, обеспечение социальной справедливости, а также стабильности и здоровой конкуренции на самих рынках...»[35]. Словом, на этом примере видно, что мы имеем дело со стратегической импотенцией Запада, желающего придать миру форму абсолютной деструкции.

Второе. Думается, что нестыковки концепции Ж. Аттали можно пояснить, обратившись к работам покойного академика Н.Н. Моисеева. Здесь уместно сослаться на ряд положений его концепции универсального эволюционизма, в которой показаны тренды современной цивилизации, и среди них такое важнейшее свойство материи, как способность «обзаводится интеллектом и общественными формами организации». Но сам интеллект и общественные формы памяти заняты производством «искусственного», т.е. материальных систем, чье бытие отличается парадоксальностью. Последняя выражается в амбивалентной природе самого разума (он создает человеку новые трудности, но и сам изобретает способы их преодоления)[36]. Однако сами эти трудности имеют внутрисоциалъный (достижения цивилизации, техники, технологии, культуры, порожденные трудом и разумом, присваиваются различными группами людей по-разному, создавая источник неравенства и неудовлетворенности)1 7 и интерсоциальный характер (реально существующий социокультурый плюрализм человечества сталкивается с унификацией)118.

Но самое важное, что развитие культуры и духовного мира подчиняется, согласно Н.Н. Моисееву, действию закона дивергенции, а общества в своем развитии следуют по пути обнаружения устойчивости, хотя и не всегда достигают таковой, в т.ч., за счет сбоя во взаимоотношениях с природой. Точнее, игнорируя нравственный и экологи116 Моисеев Н.Н. Алгоритмы развития. М.: Наука, 1987. С. 133.

  • 117 Там же, с. 135.
  • 118 Там же, с. 136.

ческий императивы, суть которых в ответственности за судьбу других людей и человечества в целом, равно как и ответственности за судьбу

119

природного окружения .

Далее, в работе «Пути к созиданию» (1992) Н.Н. Моисеев изложил перечень общих закономерностей, справедливых для всего существующего во Вселенной, т.е. процессов, протекающих в мертвой материи, в живом веществе и обществе. К их числу нужно отнести: стохастичность и неопределенность; зависимость настоящего и будущего от прошлого', существование принципов отбора как объективных законов природы, вроде закона сохранения количества движения, так и субъективных, которые определяют свободу выбора, дарованную Природой Разуму; существование бифуркационных механизмов, кардинально перестраивающих весь эволюционный процесс с принципиально непредсказуемыми последствиями; цефализацию, или непрерывный рост разнообразия возможных форм организации и ее сложности, несмотря на существование и противоположных интегративных тенденций[37] [38]. Т.е. он предложил набросок модели самоорганизующейся Вселенной, внутри которой происходит развитие природных, социальных и антропологических систем на основе общих для всех универсальных принципов.

Наконец, Н.Н. Мосеев связывал рост организованности и эффективности управления мировых процессов с проблемой принятия коллективных решений. Опираясь на теорию Ю.Б. Гермейера, он полагал, что структура многих кооперативных механизмов, методика их анализа и алгоритмическая реализация зависят от адекватного понимания структуры целей и интересов участников той или иной ситуации[39]. Разумеется, применительно к фактуре постбиполярного мира. Позже он возлагал надежды по самоогранизации всех процессов в мире на Рынок, под которым понималась самоорганизация как таковая[40]. Но если в неживой и живой природе Рынок был относительно прост и эволюционировал вместе со всей материей, то «включение» Разума в Рынок привело живое вещество (и возможно Вселенную) в качественно новое состояние. Прежде всего, речь идет о человечестве, активность которого складывается из активности каждого и всех, и оттого разнообразие и вариабельность бытия только растет. И никак не наоборот!

Но неолиберальную мысль и политику это не заботит. Ведь у Жака Аттали логика и морфология трансформации состоят в том, что воплощающий в себе десятую форму «рыночной демократии» топос, скорее всего будет простираться от Северной Мексики до Западной Канады, хотя не исключены и иные топосы (конфигурация городов, представляющий ЕС - Франкфурт, Брюссель, Лилль, Париж, либо Сидней, Токио, Шанхай, Мумбай), включая каркас из 11 государств (Япония, Китай, Индия, Россия, Индонезия, Корея, Австралия, Канада, ЮАР, Бразилия и Мексика). Но общая стратегия развития у глобальных игроков отсутствует, о чем говорят актуальные и потенциальные войны за сферы влияния, дефицитные ресурсы, территории, идентичность, наконец, религиозно-ценностное доминирование, которые в своём резонансе и могут обернуться гиперконфликтом.

Итак, с одной стороны, эта картография современного мира указывает на объективные центры силы и геополитические тенденции, сложившиеся за последние десятилетия, точкой бифуркации для которых стало падение Берлинской стены, крушение СССР и распад соцлагеря. Но с другой стороны, о чем прямо говорит Ж. Аттали, манифестируя свой глобалистский дискурс, не только через новое сосредоточение «креативного класса», инвестиций, технологических кластеров, но и посредством институционального регулирования (СБ ООН объединится с «Большой восьмеркой», открыто заработает «мировое правительство», а НАТО станет универсальным инструментом «принуждения к благу»!).

Конечно, в связи с такой дискурсивной редакцией проблем глобализма и глобализации важно затронуть вопрос о движущих силах глобализации. Среди них, например, называются изменение мотивации жизнедеятельности культурно-исторических субъектов (цивилизаций, наднациональных образований и национальных государств): отчетливый переход от поисков спасения и погоней за политической властью- к погоне за прибылями/ сверхприбылями и развлечениями23. Отсюда изменение и культурной субстанции, и самой социальной структуры: трансформация устойчивых связей, которые создавали мировые религии, светские идеологии эпохи модерна, национальные, колониальные и интернациональные империи - в рыночно-функциональные, [41]

флуктуирующе-коммуникативные и эластичные структуры типа Всемирной паутины, ТНК, негосударственных фондов и т.д.

Но замечу, что формально фиксируемое изменение мотивации не является спонтанным, скорее оно должно восприниматься как длительный, а также направляемый и регулируемый процесс. Так уже высказано мнение о духовном измерении глобализации: «Глобализация, включающая в себя объединение населения Земли в единую систему с управлением и поведением, по сути, означает своего рода слом сложившегося духовного мира людей, перестройку, изменение массового сознания»[42] [43] [44]. Подобное изменение производится средствами информационно-психологической войны12, заметно активизировавшееся после недавней резолюции Конгресса США №758 в отношении России...

Но как бы не прав в своем прогнозе А.С. Панарин относительно глобальной гражданской войны12, что показало наше катастрофическое время, актуальной для гуманитарной интеллигенции остается задача, которую он же и обозначил: «Главной реакцией культуры, которой следует ожидать в ближайшем будущем, является реакция на неподлинность»[45] (курсив - А.П.). Разумеется, здесь имеется весь объем социокультурных практик и институтов западной цивилизации, порожденных в ходе отрицания завоеваний Просвещения и создания «нового мирового порядка».

Такая реакция для всех существующих цивилизаций, их «творческого меньшинства» и инертного большинства, должна выражаться, во-первых, в консолидации всех здоровых сил (научных, художественных, общественно-политических), по прежнему мыслящих и реализующих свою идентичность в аксиосфере мировых религий и идеологических проектов, инспирированных Просвещением; во- вторых, в разоблачении несостоятельных (в моральном, международно-правовом, культурологическом, гуманитарном, но главное, в ценностном аспектах) притязаний Запада на абсолютное лидерство в мировых делах; в-третьих, в возвращении к метарассказам, в активном их перепрочтении с целью выявления духовных ресурсов для обеспечения нового формационного прорыва.

Если же этого не случится, то мировое разнообразие будет свернуто, в глобальных процессах и дальше будет торжествовать нигитопрактика, опирающаяся на нигитологию, а христианские и гуманистические критерии жизни навсегда останутся в прошлом. Иначе говоря, неподлинная историческая картина мира, прорисованная в текстах глобалистов, окончательно станет явью.

  • [1] Этот вопрос можно интерпретировать как вопрос о рыхлой политической культуре.
  • [2] Мунтян М.А. Глобализм // Новая философская энциклопедия. М.: Мысль, 2000. Т.1. С. 533.
  • [3] Тоффлер Э. Третья волна. М.: ACT, 1999. С. 522.
  • [4] Мунтян М.А. Глобализм // Новая философская энциклопедия. М.: Мысль, 2010. Т.1. С. 533.Тем не менее, отождествление ноосферных проектов П. Тейяра де Шардена и В.И. Вернадского с глобалистской сверхидеологией неправомерно, поскольку религиозный, научный иидеологический компоненты - в первом случае, и научный и идеологический - во втором,выстроены на определенном мировоззренческом базисе, в то время как глобализм в его англо-саксонском варианте имеет иные акценты и прерогативы. См. напр.: Ноосферный проектсоциоприродной эволюции: поиск алгоритмов устойчивости (коллективная монография)[текст] / Отв. ред. проф. Д.Е. Муза. Донецк: ДонНТУ, Технопарк ДонНТУ УНИТЕХ, 2014.
  • [5] Подробнее см.: Антиглобализм. Сборник докладов и статей форума «Векторыантиглобализма» М.: Форум «Векторы антиглобализма», 2002. При этом, подантиглобализмом понимается предельно широкий и идеологически пестрый феноменсовременного мира, в рамках которого происходит отрицание политических, экономическихи культурных завоеваний глобальной капиталистической мир-системы, конституированной илегитимированной Западом. Иначе говоря, антиглобализм стремится к торпедированиюфундаментальных институтов западной цивилизации - рынка, дискриминационногоэтнического разделения труда, финансового сектора, ТНК, военной машины (НАТО),культурных форм и стилей, но главное, самодовлеющего буржуазно-потребительского образажизни. Разумеется, для этого нужны соответствующие инструменты, среди которых естьрациональные, так и иррациональные. К первым нужно отнести идеологическиеконструкции, ко вторым - упование на стихийную энергию масс. Тем не менее, основными идейными источниками антиглобализма являются: 1) неомарксизм;2) экологизм («зеленое» движение); 3) феминизм; 4) молодежная идеология (возникшая иреализовавшаяся в форме контркультуры); 5) анархизм.
  • [6] Понятие альтерглобализм, его содержание связано с альтернативными глобализационнымипроектами, опирающимися как на принципиально новые идейные комплексы, так и наресурсы, ранее невостребованные или не получившие достаточной социокультурнойлегитимации. Поэтому альтерглобализм иногда расценивается как интеллектуальное явление,способное к генерированию иных стратегий, не связанных с социально-экономическимтупиком, в который завела человечество западная цивилизация. Естественно, альтерглобалистские проекты на сегодня имеются: у Китая; Индии; рядагосударств - Турции, Ирана, Пакистана, представляющих исламскую цивилизацию; уАргентины, Бразилии и Венесуэлы, стремящихся выразить чаяния Латиноамериканской
  • [7] Steger М. Globalism: The Great Ideological Struggle of the Twenty-first Century. - Lanham,Maryland: Rowman & Littlefield Publishers, 2008.
  • [8] Зиновьев А.А. На пути к сверхобществу. M.: ЗАО Изд-во Центрполиграф, 2000. С. 623.Причем этот процесс определяется законом организации больших масс людей, или «объективной тенденцией к вертикальному структурированию стран и народов». - Там же.
  • [9] Панарин А.С. Искушение глобализмом. М.: Изд-во Эксмо, 2003. С. 11.
  • [10] Чумаков А.Н. Метафизика глобализации. Культурно-цивилизационный контекст: монография. М.: «Канон+», РООИ «Реабилитация», 2006. С. 13 - 18.
  • [11] Чумаков А.Н. Глобализация. Контуры целостного мира: монография. — 2-е изд., перераб. идоп. М.: Проспект, 2009. С. 305. Нисколько не отрицая наукоемкость этого определения,подчеркну тот факт, что оно не учитывает реальной природы цивилизаций, их культурныесистемы и исторические проекты. Проще говоря, А.Н. Чумаков отталкивается отпредпосылки об исходной целостности человечества, а также науке, технике и экономике каксудьбоносных факторах в его развитии. Насколько корректны подобные экстраполяции поотношению к развивающимся и отсталым странам, - вопрос риторический. Сам же А.Н.Чумаков, думается, ставит под сомнение своё собственное определение, конкретизируячетвертый этап глобализации. Ведь «цивилизационное замыкание» возможно там и тогда, гдеи когда будет создана равнодействующая из культурных кодов всех существующихцивилизаций. Но последнее пока невозможно из-за существующей разницы их культурныхпотенциалов. Подробнее об этом предмете: Муза Д.Е. В поисках ценностных оснований длядиалога современных культур //Диалог культур: социальные, политические и ценностныеаспекты: Материалы Московского форума, посвященного памяти Гейдара Алиева / Подобщей редакцией Мамедова Н.М., Чумакова А.Н. Ответ, ред. Гезалов А.А., Мамед-заде И.Р.М.: «Канон+» РООИ «Реабилитация», 2015. С.165 - 176.
  • [12] Там же, с. 368-405.
  • [13] Проданов В. Восемь глобализаций и конфликт между ними // Материалы II Международного научного конгресса «Глобалистика — 2011»: «Пути к стратегической стабильности ипроблема глобального управления». Москва, 18-22 мая 2011 г. / Под общей ред. И.И. Абыл-газиева, И.В. Ильина. В 2-х тт. М.: МАКС-Пресс, 2011. Т.1. С. 75 - 77.
  • [14] Американский чиновник и исследователь этой проблемы Г. Ках сообщает о заседаниях«Мировых политических форумов» (1995 — 1999), «мирового парламента» (Рим, 4-5 ноября2000 года). Среди делегатов этих мероприятий были папа Иоанн Павел II, бывший президентСССР М.С. Горбачев, финансист Дж. Сорос, заместитель генсека ООН М. Стронг, верховныйкомиссар ООН по правам человека М. Робинсон, Королева Иордании Hoop, бывший госсекретарь США К. Пауэлл, председатель Фонда Рокфеллеров С. Рокфеллер и др. - Ках Г. Глобализация. На пути к всемирному завоеванию. СПб.: Руфь, 2005. С. 332 - 348.
  • [15] Сошлюсь на работу ассоциированного директора амстердамского Транснациональногоинститута, президента парижского Центра по наблюдению за процессами глобализации Дж.Сюзан: Сюзан Дж. Доклад Лугано. Екатеринбург: Ультра-Культура, 2005. Здесь, между прочим, говорится о радикальной перестройке многих государств, а также системы международных отношений. Моделью этой перестройки, по-видимому, будет та, которая использоваласьв Англии во время «огораживания», т.е. лишения тысячи мелких фермеров земли и создания«текучего» населения. Поэтому есть смысл прислушаться к главному выводу книги: «Либеральная, основанная на рынке система в настоящее время не обеспечивает счастья, комфорта и необходимой безопасности для большинства человечества; и она не будет обеспечивать их и для прогнозируемой численности населения в будущем». — Там же, с. 100, 102(курсив мой - Д.М.).
  • [16] Панарин А.С. Искушение глобализмом. М.: Изд-во Эксмо, 2003. С. 16.
  • [17] Панарин А.С. Стратегическая нестабильность XXI века. М.: Алгоритм, 2003. С. 7.
  • [18] Панарин А.С. Реванш истории: российская стратегическая инициатива в XXI веке. М.: Изд.корпорация «Логос», 1998. С. 16.
  • [19] Зиновьев А.А. Мир и мы // Зиновьев А.А. Несостоявшийся проект: Распутье. Русская трагедия: [сб.]. М.: ACT: ACT МОСКВА, 2009. С. 249.
  • [20] Там же, с. 259-260.
  • [21] Зиновьев А.А. Запад. Феномен западнизма. М.: Центрполиграф, 1995. С. 47.
  • [22] Там же, с. 356.
  • [23] Там же, с. 313.
  • [24] Совмещающего научную деятельность с деятельностью политической и финансовой, ЖакАттали является членом Бильдербергского клуба, а в 90-е возглавлял Европейский банк реконструкции и развития, был советником Президентов и министров правительства Франции.
  • [25] Аттали Жак. На пороге нового тысячелетия. М.: Международные отношения, 1993.
  • [26] Аттали Ж. Краткая история будущего. СПб.: Питер, 2014. С. 9 - 17.
  • [27] Там же, с. 114 - 265.
  • [28] Муза Д.Е. Феноменология нестабильности в фокусе социальной синергетики:методологический аспект // Методологические проблемы социально-гуманитарногопознания: Монография / Гл. ред. докт. филос. наук, проф. Черданцева И.В. Барнаул: Изд-воАлтГУ, 2013. С. 195-210.
  • [29] Аттали Ж. Краткая история будущего. СПб.: Питер, 2014. С. 168.
  • [30] Данный эпизод проиллюстрирую цитатой из работы Аттали: «Когда богатое меньшинствопоймет, что его потребности лежат в сфере, подчиняющейся законам рынка, а не выборам,оно сделает всё возможное, чтобы приватизировать эту сферу». - Там же, с. 182.
  • [31] «Человек, - пишет Аттали, - воспроизводимый в качестве товара, перестанет признаватьсмерть: как и все промышленные предметы, он больше не сможет умереть, так как не рожден». - Аттали Ж. Краткая история будущего. СПб.: Питер, 2014. С. 206.
  • [32] Там же, с. 262.
  • [33] Панарин А.С. Искушение глобализмом. М.: Изд-во Эксмо, 2003. С. 214.
  • [34] Там же, с. 217.
  • [35] Сорос Дж. Эпоха ошибок. Мир на пороге глобального кризиса. М.: Альпина бизнес букс,
  • [36] 2008. С. 69.
  • [37] Моисеев Н.Н. Быть или не быть... человечеству? М.: б.и., 1999. С. 47 -48, 51.
  • [38] Моисеев Н.Н. Пути к созиданию. М.: Республика, 1992. С. 69.
  • [39] Моисеев Н.Н. Алгоритмы развития. М.: Наука, 1987. С. 279 - 280.
  • [40] Моисеев Н.Н. Судьба цивилизации. Путь Разума. М.: Языки русской культуры, 2000. С.133 и сл.
  • [41] Хэлд Д., Голбрайт Д., Макгрю Э., Перратон Дж. Глобальные трансформации: политика,экономика, культура. М.: Праксис, 2004. С. 426 - 434.
  • [42] Лисичкин В.А., Шелепин Л.А. Глобальная империя зла. М.: Крымский мост-9д, Форум,2001. С. 286.
  • [43] В рамках которой реализуется задача по испепелению пантеонов не-западных цивилизаций, внедрения лозунгов индивидуализма и гражданского общества, личной предприимчивости и т.н. «прав человека», но и поощряющих уничтожение субъектов, посягающих на глобальные альтернативы.
  • [44] «Продвижение НАТО на восток, вплоть до прямого вторжения в постсоветскоепространство, - и все это после ликвидации Варшавского договора -. это, разумеется, новыйвзлом статус-кво. Объявление Украины, Закавказья, Средней Азии зоной «американскихнациональных интересов» - это, несомненно, продолжение стратегического наступленияпосле того, как «холодная война» окончена. Претензия на полный контроль российскойвнутренней политики - это установление оккупационного режима в стране, добровольносдавшейся и могущей, следовательно, рассчитывать на лояльность победителя. После всехэтих событий для меня лично не оставалось никаких сомнений в том, что новая войнанепременно перерастет в горячую, с использованием всех методов военного поражения. Мирслишком велик для того, чтобы управляться одной-единственной страной; кроме того, такиехарактеристики, как полицентризм и многообразие, являются необходимой предпосылкойвыживания человечества. Тот, кто посягает на это, тем самым объявляет миру войну не нажизнь, а на смерть. Единственное, в чем я ошибся, это сроки перерастания мировой войны,ведущейся нетрадиционными способами поражения (посредством «мягких военнополитических технологий»), в настоящую, горячую войну. Это произошло даже раньше, чемя предполагал, - в период нападения на Югославию. Тот факт, что агрессор начал не с мягкойпериферии мира, где порог начала военных действий всегда оценивался как достаточнонизкий, а с Балкан, с центра Европы, сразу же свидетельствовал о «серьезности» егонамерений: он рискнул на шаг с необратимыми последствиями. Нападение на Югославию спринудительным привлечением европейских союзников означало, что США не потерпятникакого суверенитета Европы в стратегических вопросах: ее дело - беспрекословноеповиновение, требуемое только в разгар войны». - Панарин А.С. Стратегическаянестабильность XXI века. М.: Алгоритм, 2003. С. 3. Позже, появился прогноз-завещание мыслителя, где рассмотрены «возможные альтернативы»этому деструктивному курсу:
  • [45] «1. Россия и Запад наращивают «геополитический плюрализм». Россия восстанавливает свойгеополитический капитал, одновременно упрочивая связи со своими традиционнымисоюзниками и партнерами на Ближнем Востоке, в Центральной Азии, на Тихом океане, неуходя в то же время от активной европейской политики. Запад со своей сторонывосстанавливает способность к плюралистическому поведению посредством усиливающейсядифференциации позиций своих основных регионов: Северной Америки, АтлантическойЕвропы, Центральной Европы. Обретенные таким образом гибкость и поливариантностьпрепятствуют реставрации двухблокового мышления, ориентированного на тот или инойвариант «конца истории» (окончательной победы одной из сторон). 2. В ответ на игнорирование Западом законных геополитических интересов России и общейнеудачи западнически настроенных реформаторов в России приходит к властиантизападническая, антилиберальная коалиция. Она круто поворачивает курс внешнейполитики на Восток, на союзничество с неудобными Западу режимами — и по возможности напрочный альянс с Китаем. Эта политика в мировоззренческом и идейном планеподкрепляется альтернативным вариантом постиндустриального общества, болеесоответствующим духу незападных цивилизаций. В мире постепенно кристаллизуется проектинформационного общества незападного типа, посредством которого Россия и другие страны«вторичной модернизации» избавляются от комплекса неполноценности. Вместо эпигонскойконцепции «догоняющего развития» они берут на вооружение концепцию «опережающегоразвития», в рамках которой классическое индустриальное наследие рассматривается какпомеха смелым инновационным скачкам». - См.: Панарин А.С. В каком мире нам предстоитжить? // Режим доступа: royallib.com/book/panarin.../v_kakom_mire_nam_predstoit_git.html(дата обращения - 03.02.2015 г.). 127 Панарин А.С. Искушение глобализмом. М.: Изд-во Эксмо, 2003. С. 346.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >