Предпосылки развития экономик по инновационному пути

Позитивная взаимосвязь технологического прогресса и хозяйственного роста

Экономический процесс развивается во времени не в линейном, а в циклическом формате, объединяющем различные колебания экономической активности, которые отличаются как по типам хозяйственной деятельности (сфера производства, обращения и др.), так и по длительности реализации (долго-, средне-, краткосрочные циклы)[1] [2]. При этом если брать за основу исследования временные периоды доминирования конкретной совокупности технологий, формирующих инновационно-технологическую парадигму общественного развития, то экономический процесс распадается на ряд долгосрочных периодов (инновационных волн), также реализующихся в циклическом формате и совпадающих с долгосрочными (кондратьевскими) циклами. Отдельное направление экономической теории постулирует указанную динамику в качестве результата научного прогресса, находящего выражение в виде революционных технологических «прорывов» (открытий и изобретений) и сопрягающегося в ходе своей имплементации в практическую экономику с организационными и управленческими нововведениями.

Во второй половине XVIII в. наука оформилась в целостную систему с едиными для всех научных отраслей принципами, превратившись из обособленной сферы деятельности в мощнейший фактор интенсификации хозяйственного процесса. Существенным стимулом данного преобразования стала сформировавшаяся в промышленности потребность перехода на механизированную основу. Тем не менее практически до XX столетия глубокая кооперация науки и сферы реального производства отсутствовала, а прикладные научные разработки зачастую не находили практического воплощения в производственном процессе. Указанный факт нашел выражение, в частности, в невысоких темпах модернизации основного капитала промышленности. Так, период морального устаревания техники в первое десятилетие прошлого века составлял 35—40 лет [80, с. 63].

Расчеты первого нобелевского лауреата по экономике Я. Тинбергена (1969) для Англии, США, Франции и Германии за 1870—1914 гг. демонстрируют преимущественно экстенсивный (ресурсоемкий) тип экономического развития в период исследования. Только в первой половине XX столетия в некоторых индустриальных отраслях США был осуществлен переход на интенсивный тип развития, связанный с увеличением влияния технического прогресса по сравнению с вкладом других экономических факторов роста (труда и капитала). Позже указанная модель интенсивного хозяйственного роста начала охватывать все более широкую группу государств и регионов [81, с. 207].

Научно-техническая революция середины прошлого века превратила науку в непосредственную производительную силу — новый фактор производства, потребность в котором была обусловлена необходимостью внедрения в производственный процесс более сложных технологий и средств техники, отвечающих растущему уровню потребительских ожиданий. Поворотным пунктом в технологическом прогрессе стало в тот период достижение инновационными отраслями уровня рентабельности, превышающего показатели доходности традиционных производств. Высокая доходность инновационного сектора позитивно влияла на коммерциализацию и ускоренное распространение новых технологий.

Со второй половины XX столетия наука и внедрение научных разработок в экономический оборот приобрели определяющий характер для мирового хозяйственного развития и повышения жизненных стандартов. Данный факт послужил мощным стимулом для правительственных и деловых кругов в вопросах активизации поисков путей налаживания тесной кооперации между наукой и сферой реальной экономики. Так, если ранее в стратегии развития ведущих мировых компаний преобладала установка на получение краткосрочных финансовых результатов на основе маркетинга, рекламы, конъюнктурного соперничества, то уже в 1980-х гг. под влиянием существенного обострения конкуренции между США, Японией и государствами Западной Европы от участников рынка потребовались неординарные подходы, среди которых на первый план выдвинулась способность своевременно адаптироваться к изменениям экономической конъюнктуры, а также умение оперативно управлять инновационным процессом, налаживать гибкое и результативное взаимодействие научных и производственных структур [82, с. 10].

Самостоятельным объектом научных исследований инновационный процесс стал благодаря Й. Шумпетеру, сформулировавшему теоретический подход, в центре которого оказалась инновационно-преобразовательная деятельность как необходимая производственная функция, влияющая на качественные трансформации факторов производства и сам производственный процесс. Ключевым звеном инновационной теории является экономическая категория «инновация, представляющая собой не известную ранее научноорганизационную совокупность производственных факторов, заряженную предпринимательским духом, включающую кроме технических новшеств, также управленческие, организационные, маркетинговые, финансовые инновации, выход на новые (до этого неизвестные) рынки, новые источники снабжения и новые комбинации ресурсов». При этом Шумпетер разделял изобретения и инновации, обосновывая это различием между научной разработкой и ее внедрением в производство и коммерческий оборот.

Кроме того, австрийский ученый осуществил попытку установить движущие силы циклической динамики, определив волны вышеуказанных нововведений в качестве источника колебаний экономической системы. Так, Й. Шумпетер первоначально рассматривал инновационный процесс в рамках среднесрочной динамики, имея в виду прежде всего инвестиции в разработку и создание новых продуктов [83, с. 181]. В подобной трактовке внедрение инноваций могло рассматриваться исключительно в качестве инструмента достижения рыночных преимуществ, но никак не в качестве движущей силы долгосрочной хозяйственной динамики, составившей фундамент инновационной теории, которая обеспечила ее автору мировое признание.

Концептуально иное наполнение идей австрийского экономиста стало возможным после открытия в 1920-е гг. Н.Д. Кондратьевым «больших циклов», получивших в экономической теории также название «длинных волн». Российский ученый выявил некоторые закономерности (эмпирические правильности), сопровождающие долгосрочные колебания экономики, в которых ведущее значение приобретали научно-технические нововведения. Кондратьев постулировал, что перед началом, а также в начале восходящей стадии каждого «большого» (долгосрочного) цикла происходят коренные трансформации экономической системы, выражающиеся в существенных изменениях техники. Открытие «длинных волн» позволило Шумпетеру «вписать» идеи о необходимости внедрения научно-технических достижений в модель долгосрочного экономического развития, представив инновационный процесс в качестве основной движущей силы долгосрочного хозяйственного роста.

Позднее позитивная взаимозависимость экономического роста и технического прогресса была эмпирически подтверждена многими исследователями в рамках различных моделей (например, модели С. Кузнеца I960 г., М. Кремера 1993 г., К. Эроу 1962 г., П. Ромера 1986 г. и другие). Еще в 1939 г. о необходимости включения технического прогресса с постоянным темпом роста (q^ = const) в виде экспоненциального множителя к классической производственной функции Кобба — Дугласа {Y=KaL1~a} заявлял Я. Тинберген (1):

где Л = A0eqAt;

А0 =const, qA = const.

Однако наиболее четко подобная идея была реализована Р. Солоу, неоклассическая модель которого описывает хозяйственный рост характерный для индустриального периода, когда высокая капиталовооруженность труда и физический капитал [k = К/L] имели особое значение (2):

где Y(t) — текущие объемы выпуска продукции (ВВП);

K(t) — текущие объемы физического капитала;

L(t) — труд (численность рабочей силы);

A(t) — технический прогресс (совокупная факторная производительность) [84, с. 16-17,26-27].

Наряду с традиционной проблемой накопления капитала, акцент в модели Солоу ставится на взаимосвязи двух базовых производственных факторов — труда и капитала, а также их реакции на экзогенный источник повышения производительности — технический прогресс. Р. Солоу утверждал, что определяющим условием хозяйственного роста является технический прогресс, а не капитал (как считалось ранее), чем подверг сомнению кейнсианскую модель зависимости прироста продукции (AY) от величины инвестиций (I) (3):

где С = K/Y — капиталоемкость продукции.

Модель Солоу продемонстрировала, что трудосберегающий технический прогресс (по Харроду1 — единственный инструмент повышения производительности труда на длительной траектории развития и, соответственно, устойчивого улучшения жизненных стандартов, в то время как инвестиции и сбережения не способны оказывать влияния на темпы прироста в долгосрочной перспективе. Расчеты будущего нобелевского лауреата по данным статистики США за период 1909— 1957 гг. свидетельствовали, что рост рабочей силы и увеличение капиталовложений являлись существенными, однако не определяющими условиями хозяйственного роста. Р. Солоу установил, что источником более 3/4 темпов роста американской экономики в XX в. являлся именно технический прогресс [84, с. 26, 27], при этом его доля в приросте показателей продукции аграрного сектора составляла 60—70%, а в показателях производительности труда — целые 90% [85; 66, с. 207].

Основной недостаток модели Солоу заключается в том, что технический прогресс, которому отведена центральная роль, является экзогенным фактором, не зависящим от деятельности экономических агентов. Кроме того, Р. Солоу построил свою модель на показателях экономики США, демонстрировавшей устойчивый рост в течение долгого времени за счет постоянного наращивания капиталовооруженности труда. Для описания хозяйственного роста в бедных странах модель оказалась непригодной, так как их экономика характеризуется слабой капиталовооруженностью рабочих. К тому же в условиях крайне низкого инновационно-технологического уровня развития даже увеличение капиталовооруженности труда не влечет пропорционального наращивания производственного выпуска на одного работника из-за убывающей отдачи капитала [84, с. 27, 28].

  • [1] 1 Экономическая динамика представляет собой взаимодействие нанизанныхот большого к малым экономических циклов, классифицируемых следующим образом:
  • [2] краткосрочные — циклы Китчина (3—5 лет; «коммерческие циклы»), являющиесяследствием изменения относительной величины товарно-материальных запасов на предприятиях; 2) среднесрочные — циклы Жюгляра (7—12 лет; «промышленные», «торговые»,«деловые», «средние» циклы), связанные с инвестициями в оборудование и машины,являются следствием взаимодействия многообразных кредитно-денежных факторов.Выражаются в колебаниях ВНП, а также уровней инфляции и занятости; 3) долгосрочные — циклы Кондратьева (40—60 лет; «большие циклы», «длинные волны»), движущаясила — коренные изменения в технологической базе общественного производства, связанные с возникновением новых технологий и производственных отраслей, его структурнаяперестройка.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >