ЧИТАТЕЛЬСКИЙ ОПЫТ И ЧИТАТЕЛЬСКИЙ ПОРТРЕТ

Тенденция современного школьного образования такова, что чтение превратилось в технологию. Из него ушла творческая составляющая. На наш взгляд, сейчас нужно говорить о проблеме ценностной ориентации читателей. Эту проблему подмечал в своем творчестве поэт Борис Абрамович Слуцкий (1919-1986) - автор ряда замечательных стихов, посвященных читателям: «Обращение к читателю...», «Читая параллельно много книг...», «Моя надежда - читатели книг...», «Читатель отвечает за поэта...» и др. В данном случае уместно процитировать его стихотворение: «Моя надежда - читатели книг...»:

Моя надежда - читатели книг,

Хочется высказаться о них.

Они меня больше радуют,

Чем, например, вниматели радио.

Книгу почти всегда дочитают,

Даже библиотечную, не только свою.

Книгу берегут и переплетают,

Передают из семьи в семью.

Радио - миг. Газета - на день.

Книга - на всю жизнь.

Книга - ключ. Он и открыт и найден.

Крепче держись!

На наш взгляд, чтение как процесс понимания, как процесс творческой активности личности нужно рассматривать, опираясь на два ключевых фактора: читательский опыт и читательский портрет.

Что такое читательский опыт? Читательский опыт - это социальный механизм культурного и исторического наследования, способ самопознания. Он отражает уровень духовной жизни общества, специфику его мировоззрения.

Советский филолог Григорий Осипович Винокур (1896-1947) видел в читательском опыте две стороны: истолкование текста и критику прочитанного1.

Винокур Г.О. Культура чтения // Винокур Г.О. Культура языка. - М., 1925. -

С. 208.

Мы предложили студентам, обучающимся по направлению подготовки «Книгоиздательское дело», прокомментировать эти две стороны читательского опыта. В результате выяснилось, что для них истолкование текста - это, во-первых, выявление его идеи, во-вторых, его понимание и, в-третьих, интерпретация текста. Критика текста - это, во-первых, способность оценить идею текста, во-вторых, его моральная оценка, в-третьих, выявление достоинств и недостатков книги

Традиционно наиболее сложен для истолкования и критики художественный текст, особенно поэтический с его метафоричностью, иносказательностью, подтекстом. Составители фонда оценочных средств ЕГЭ по литературе (текстов, а также тестов и заданий к ним) выбрали стихотворение А.С. Пушкина «Погасло дневное светило...». После традиционных литературоведческих заданий (найти изобразительно-выразительные средства, определить стихотворный размер) учащимся предложено ключевое творческое задание по тексту: «Каково внутреннее состояние лирического героя Пушкина?»1. На первый взгляд, данный вид самостоятельной работы учащегося вполне логичен: произошло первичное ознакомление с текстом Пушкина, новые знания усвоены в виде ответов на вопросы об изобразительно-выразительных средствах, при определении стихотворного размера и теперь необходимо применить полученные знания на практике, то есть при совершаемом собственными интеллектуальными возможностями разборе стихотворения. Но, во-первых, «Каково внутреннее состояние лирического героя Пушкина?» - это не логическое задание, направленное на вдумчивое чтение, а по сути каламбур, так как слово «состояние» можно понять и как физическое самочувствие, и как состояние духа, настроение. Так что интеллектуально подкованный абитуриент мог бы и отшутиться: внутреннее состояние лирического героя Пушкина соответствует физическому состоянию его автора (в школьных учебниках сообщается, что семья Раевских застала Пушкина серьезно больным и отвезла его на корабле, где и было написано данное стихотворение). Во-вторых, в психологии известно не меньше двадцати внутренних состояний: от широко известных апатии и аффекта, включая депрессию, стресс, тревожность, до малоизвестной реактивной ипохондрии. Увы, но психология в современной российской школе не преподается, в отличие от советской школы 40-50-х гг. прошлого века! Итак, отвечая на вопрос «Каково внутреннее состояние лирического героя Пушкина?», учащиеся должны, скорее всего, описывать лирические личные ощущения Пушкина. Как решен этот вопрос в литературоведении? Известный методист В.Г. Маранцман в одном из своих пособий для учителей-словесников делал следующий вывод: в этом стихотворении Пушкина «полнозвучие жизни побеждает характерное для романтизма разочарование»[1].

Мы предложили для анализа стихотворение Пушкина студентам 1-го курса нефилологических профилей (экономистам, юристам, лингвистам, социальным работникам). При ответе на вопрос «Каково внутреннее состояние лирического героя Пушкина?» полученные данные распределились следующим образом:

  • ? прием «блестящей неопределенности» (20%): «Состояние героя - романтическое», «Меланхолическое настроение», «Его одолевают эмоции», «Лирический герой Пушкина взволнован», «Состояние лирического героя — это буря. И он все берет от этой бури»;
  • ? описание душевного состояния героя как разочарованного, потерявшего цель в жизни (40%): «Задумчивое и грустное», «Его наполняет чувство тоски и печали», «Внутреннее чувство одиночества, тоски», «Удручен своими мыслями о прошлом», «В его жизни пропал ориентир», «Он испытывает сильную ностальгию», «Он пытается забыть боль, которую ему причинила эта любовь», «Он тоскует о прожитой любви»;
  • ? вместо анализа - пересказ (20%): «Он осмысляет совершенные ошибки...», «Он осмысляет, делает выводы из своего прошлого...» и т.д.;
  • ? анализ стихотворения (20%): анализ стихотворения как раскрытие темы стихотворения (о прошлом, о одиночестве и т.д.); анализ стихотворения как восприятие стихотворения читателем, то есть передача собственного впечатления, настроения. В этом случае анализ стихотворения становится поводом для читателя заявить о своем душевном состоянии: «Человек в конфликте со своей родиной, пребывает в состоянии тревоги, возможно, неуверенности и, возможно, чувствует себя лишним».

Были ли ответы, не укладывающиеся в данную схему? Да. Их всего три: «Здесь два героя: лирический герой и природа», «Стремление к безумной прошлой любви», «Все-таки герой находит что-то светлое и радостное». Как видим, лишь один (!) респондент согласился с маститым методистом: «Полнозвучие жизни побеждает характерное для романтизма разочарование».

Данные ответы позволяют говорить о принципиальной невозможности истолковать поэтический текст XIX в. современной молодежью. Художественный текст Пушкина настолько труден для восприятия, потому что современные читатели воспитаны в ином социокультурном пространстве и не способны понять классическую литературу так, как ее понимали носители ее традиционных ценностей еще в конце прошлого века. В этом случае были бы уместны предтекстовые задания, связанные с уточнением необходимых культурологических сведений. Например, логичной является ссылка на песнь первую поэмы «Паломничество Чайльд-Гарольда» Д. Байрона. Хотя бы на уровне цитаты она бы помогла учащимся понять литературный контекст начала XIX в.:

Прости, прости! Все крепнет шквал,

Все выше вал встает,

И берег Англии пропал Среди кипящих вод.

Плывем на Запад, солнцу вслед,

Покинув отчий край.

Прощай до завтра, солнца свет,

Британия, прощай!

...Наперекор грозе и мгле В дорогу, рулевой!

Веди корабль к любой земле,

Но только не к родной!

Привет, привет, морской простор,

И вам - в конце пути - Привет, леса, пустыни гор!

Британия, прости!

Пер. В. Левика[2]

Однако здесь стоит говорить все же о комплексном решении проблемы. Сейчас составители текстов и тестов ЕГЭ заявляют о необходимости усилить «творческую» составляющую экзамена. Но творческие задания сами по себе не решат вопрос непонимания абитуриентами текстов классической литературы. Мы предложили учащимся по данному стихотворению вопросы, составленные исходя из известных видов чтения.

Ознакомительное чтение - чтение с общим охватом содержания текста.

  • 1. В какое время суток происходят события стихотворения?
  • 2. Что значит «послушное ветрило»?
  • 3. Что значит «наперсницы порочных заблуждений»?

Просмотровое чтение - чтение, направленное на понимание темы

тескта.

  • 1. Каково психологическое состояние лирического героя?
  • 2. О чем думает лирический герой?
  • 3. Как он описывает природу?

Изучающее чтение - внимательное вчитывание, проникновение в смысл текста.

  • 1. Как меняется эмоциональное состояние лирического героя от начала к концу стихотворения?
  • 2. Какова идея стихотворения?
  • 3. Зачем автор его написал?

В результате были получены следующие ответы.

Ознакомительное чтение

  • 1. В какое время суток происходят события стихотворения? - Вечером; когда стемнело; когда садится солнце.
  • 2. Что значит «послушное ветрило»? - Парус.
  • 3. Что значит «наперсницы порочных заблуждений»? — Девушки, спутники заблуждений, приятельницы, подруги, подружки, в которых он когда- то был влюблен; девушки легкого поведения; бывшие любовницы; мнимые подруги; «ночные бабочки»; юношеские заблуждения; порочная молодость.

Просмотровое чтение

  • 1. Каково психологическое состояние лирического героя? - Разочарование в жизни и людях, душевная опустошенность, неудовлетворенность действительностью; сожаление о быстротекущей молодости и ошибках; чередуются грусть и стремление странствовать; состояние ностальгии; состояние тоски; он надеется на счастье в южных краях; он угнетен, его что-то волнует.
  • 2. О чем думает лирический герой? - О бесконечных странствиях; о прошлом, о былой любви; о своих переживаниях; вспоминает свою молодость; о бывших подругах.
  • 3. Как он описывает природу? - Как волнующуюся, шумящую, бурную; рисует ее олицетворением свободы; природа здесь неподвластна человеку; он пишет о солнце, о море; сравнивает природу с человеческой жизнью.

Изучающее чтение

  • 1. Как меняется эмоциональное состояние лирического героя от начала к концу стихотворения? - Не меняется, потому что лирический герой с чего начал, тем закончил; беспокойное начало, спокойный конец; сначала ностальгия, затем печаль и спокойствие; вначале спокоен, затем несчастен; вначале сожалеет, а в конце принимает все, как есть; сначала он грустил, а потом принял свои проблемы.
  • 2. Какова идея стихотворения? - Желание забыть грехи прошлого и обрести себя в новой жизни; размышление о прошлом; неудовлетворенность действительностью; жизнь бесконечна, а человек - часть природы; ничто не проходит бесследно; печальные раздумья о жизни для нас; идея взросления.
  • 3. Зачем автор его написал? - Показать читателю духовный мир людей, дать возможность поразмышлять; чтобы выговориться и перенести свои чувства на бумагу; чтобы выразить свое состояние; чтобы выплеснуть чувства на читателей; поделиться своими переживаниями; чтобы выплеснуть душевную боль.

Безусловно, ответы на эти вопросы дали более впечатляющие результаты, чем полученные нами данные при ответе на вопрос «Каково внутреннее состояние лирического героя Пушкина?», как он был изначально сформулирован разработчиками КИМов ЕГЭ по литературе. В нашем случае произошло не только истолкование текста, но и его критика, что характеризуется сопричастностью читательского понимания авторскому сознанию. Думается, в таких ответах произошло подлинное истолкование внутреннего состояния лирического героя: «Произведение написано, чтобы показать переход от юности к зрелости. Герой в надежде на новую жизнь, но мучается вопросом: зачем жить?»; «Это манифест автора, который призван устремить человека в будущее, при этом переосмыслив все хорошее и плохое в своей жизни. Автор призывает нас идти своим выбранным курсом»; «Я делаю вывод от противного, что нужно не опускать руки и бороться до конца. Но если случаются обстоятельства, на которые мы не можем повлиять, то их нужно принять такими, какие они есть».

Полагаем, наше исследование еще раз говорит о важности изучения с целью последующего формирования читательского опыта у современной молодежи. При этом мы должны ориентироваться на идею сознательного чтения, а не на бесконечные дескрипторы, которые в неограниченных объемах требуют от современных учителей и преподавателей высшей школы. Фонд оценочных средств не может заменить работу с книгой под рукодов- ством педагога.

Подлинное творчество должно состоять в осознанном чтении, эстетическом анализе текста, то есть возвращении чтению статуса гуманитарной технологии. Среди прочих афоризмов в свой «Круг чтения» Л.Н. Толстой вставил и такие: «Знание - орудие, а не цель»; «Путь истинного знания един: знать нужно то, как жить»1. Полагаем, эти мысли великого писателя должны стать эпиграфом к подлинной, а не мнимой концепции формирования человека читающего. Чтению вновь должен быть возвращен статус знания, а не гибкого навыка.

Читательский опыт может быть коллективным и индивидуальным, массовым и личным. В эпоху Средневековья коллективный читательский опыт был основан на Библии. Сакральный текст, вошедший в плоть и кровь европейской литературы и искусства (христианские метафоры, символы, язык архитектуры, живописи, а теперь и рекламы), был тем «цементом», что скреплял общину верующих, в большинстве своем неграмотных. При этом говорить об индивидуальном (персональном) опыте в странах Европы можно лишь в отдельных случаях: как известно, римско-католическая церковь активно сопротивлялась переводу религиозных текстов с латыни

Толстой Л.Н. Круг чтения. - М., 2015. - С. 530.

на национальные языки. На Руси, наоборот, было распространено индивидуальное «келейное» чтение богослужебных книг грамотными людьми на церковнославянском языке. Первым примером личного читательского опыта, отражающим вкусы, ценностные установки человека, видимо, можно считать чтение апокрифов. Медиевисты отмечают огромное разнообразие «отреченных книг» в Древней Руси, а в них богатство сюжетов, поступков героев и т.д. Полагаем, именно здесь можно видеть зачатки личных наблюдений над текстом, личной оценки художественного творчества писателя (Мне это нравится - не нравится). Массовый читательский опыт появился в России в начале XX в., когда книга стала повсеместным явлением. Читателей все больше интересуют книги авторов, чье творчество отражает социальные конфликты. Например, «Капитал» К. Маркса. Замечательный пример взаимосвязи коллективного и индивидуального, массового и личного читательского опыта находим в продуманной культурной политике в СССР. Общеизвестно, какое колоссальное влияние на поколения молодых людей в СССР оказал роман «Как закалялась сталь» Н.А. Островского. Поэт Николай Семенович Тихонов (1896-1976) вспоминал, что книга Островского «сделалась своего рода Евангелием. Ее читали и перечитывали во всех ротах и батальонах»[3]. Главный герой Павел Корчагин читает «Капитал» К. Маркса, роман «Железная пята» Дж. Лондона. Н.А. Островский пишет о своем герое: «Среди книг Корчагин нашел роман «Спартак». Осилив его в две ночи, Павел перенес книгу в шкаф и поставил рядом со стопкой книг М. Горького». Круг чтения самого Н. Островского составляли произведения А. Пушкина, А. Чехова, Л. Толстого, М. Горького, Э. Войнич. Из современных (20-30-е гг. XX в.) писателей он читал книги А. Серафимовича, Д. Фурманова, В. Иванова, Б. Лавренева, К. Федина, Ю. Либединского. Государство смогло умело повернуть массовый читательский опыт в нужное ему «коллективное» русло. Читательский опыт в СССР был основан на общности труда и интересов. Пожалуй, впервые (после средневекового чтения Библии) этот опыт был по-настоящему «коллективным»: все произведения, что читали Павел Корчагин и его создатель, издавались в СССР многомиллионными тиражами, их персонажи формировали нравственный идеал советских людей, а факты, события, исторические реалии книг повышали общий культурный уровень граждан. Показательно, что роман «Овод» Э.Л. Войнич был культовым в СССР, здесь его читали и перечитывали, а в самой Италии он был неизвестен. Там издателям в целях рекламы пришлось дать ему броское, скандальное название «Сын кардинала», чтобы хоть чем-то привлечь публику к содержанию незнакомой итальянцам книги.

Полагаем, читательский опыт - это такое же культурное достояние, как памятники архитектуры, музеи, живописные полотна. Попробуем рассмотреть читательских опыт двух выдающихся деятелей русской нации — Г.Р. Державина и А.Т. Болотова.

Поэт Гавриил Романович Державин (1743-1816) был человеком удивительной судьбы: прошел путь от рядового солдата до министра. В 1812 году Державин в мемуарах скажет о себе: «Был воспитан в такое время и в таких отдаленных странах империи, когда и туда не проникало еще равное нынешнему просвещение, не токмо на низшия состояния, но и на то, к которому я принадлежал»[4]. Державин признавался, что книг никаких, «кроме церковных, не читал». Мы уже отмечали, что в эти годы элита общества много читает и читает серьезные книги. В середине XVIII в. чтение было основным занятием Екатерины Алексеевны, жены наследника русского престола. Будущая Екатерина II читает Монтескье, Цицерона, Вольтера, «Письма» мадам де Севинье. А граф А.Р. Воронцов изучает книги Расина, Корнеля, Буало, Вольтера.

Дореволюционный исследователь творчества Державина Яков Карлович Грот (1812-1893) считал: «Гаврила выучился читать уже на пятом году. Этим он обязан был матери, которая и потом приохочивала его к чтению, особенно духовных книг, награждая его за внимание игрушками и сладостями»[5]. Скорее всего, Державин, как и большинство его сверстников из провинции, учился по Псалтыри. Об этой книге он отзывался очень высоко: «Псалтырь наполнена благочестием»[6]. Древний песнопевец для Державина - это «герольд Неба, орган истины». «Величие, блеск и слава сего мира проходят; но правда, гремящая во псалмопениях славословие Всевышнему, пребывает и пребудет вовеки!» - писал автор оды «Властителям и судиям», которая, как известно, является вольным переложением 81-го псалма.

В оренбургской школе Державин научился читать и писать по-немецки. Здесь Державин познакомился в подлиннике с просветительской литературой: романы Кристиана Геллерта (1715-1769), сочинения Альбрехта Галлера (1708-1777). Кстати, трактат А. Галлера «О происхождении зла» на русский язык переведет Н.М. Карамзин в 1786 г. Сам Державин становится поклонником поэзии немецкого поэта Фридриха Готлиба Клопштока (1724-1803). Впоследствии Державин будет переводить на русский язык поэму «Мессиада» Клопштока.

Советский исследователь творчества поэта Александр Васильевич Западов (1907-1998) пишет: «Пособиями для учащихся по русскому языку служили книги Ломоносова «Грамматика» и «Риторика». Державин хорошо их знал и очень ценил»[7].

В казанской гимназии Державин прочитал также оды Ломоносова, трагедии А.П. Сумарокова, переводы «Телемака», нравоучительный роман «Приключения маркиза Г***, или Жизнь благородного человека».

В Казани Державин познакомился с двухтомным собранием сочинений М.В. Ломоносова, читает трагедии А.П. Сумарокова «Синав и Трувор», «Хорев», «Гамлет», «Аристон». В казанской гимназии выписывались журналы «Ежемесячные сочинения к пользе и увеселению служащие», «Трудолюбивая пчела», «Полезное увеселение». Их также мог читать Державин.

В 1762 году начинается военная служба Державина. В течение десяти лет он рядовой в Преображенском полку. От тягот военной службы его спасает литературный кружок Николая Александровича Львова (1751-1803). В этом кружке Н.А. Львов был, по словам современника, «гением вкуса, утверждающим произведения друзей своей печатью»[8]. Видимо, в этом кружке сформировалась любовь Державина к анакреонтической поэзии, воспевающей радость жизни, веселье, наслаждение. Вслед за Н.А. Львовым Державин переводит поэзию Анакреонта на русский язык.

Решительный поворот в судьбе Дежавина происходит после публикации стихотворения «Фелица» в 1783 г. Конечно, он читал «Сказку о царевиче Хлоре» Екатерины II, опубликованную в 1781 г. Именно оттуда и заимствован образ Фелицы. От лица лирического героя Державин говорит:

То в книгах рыться я люблю,

Мой ум и сердце просвещаю,

Полкана и Бову читаю;

За Библией, зевая, сплю.

Как убедительно доказала В.Д. Кузьмина, лубочное повествование о Бове Королевиче восходит к рыцарской поэме о Бэве, созданной в XII в. во Франции[9]. В России этот чужеземный текст был творчески переработан в стиле русского фольклора, созданы книги с гравированной картинкой на каждой странице. «Славный витязь Бова Королевич» изображался обычно в богатом камзоле, с треуголкой и цветком в руках. Его возлюбленная «прекрасная королевна Дружневна» - в виде знатной дамы с высокой прической, с веером в руке. Любовно-авантюрный сюжет пришелся по вкусу как взрослым (Г.Р. Державин), так и детям (А.Т. Болотов).

С.237.

В этом произведении русских читателей привлекали герои: чудовище- кентавр Полкан, верная возлюбленная Дружневна, страстная красавица- мусульманка Мильгигрия. Бова Королевич и Полкан совершают подвиги ради возлюбленной Дружневны. Чудеса храбрости, борьба христианства с мусульманством - этот увлекательный сюжет пленял читателей XVIII в. На этом примере мы можем видеть интересный образец массового читательского опыта той эпохи.

Индивидуальный читательский опыт Державина отражен в его творчестве. Например, в оде «На победы в Италии» встречаются образы Волки (Валькирии) и Валкалы (Вальгалы). Они заимствованы поэтом из «Песни Оссиана», их подлинный автор - шотландский поэт Д. Макферсон. В 1792 году в России вышел перевод Е.И. Кострова «Оссиан, сны Фингаров, бард», с которым, вероятно, Державин был знаком. Знаковым стало последнее стихотворение Державина.

Река времен в своем стремленьи Уносит все дела людей И топит в пропасти забвенья Народы, царства и царей.

А если что и остается Чрез звуки лиры и трубы,

То вечности жерлом пожрется И общей не уйдет судьбы.

Возможно, в нем отразился его личный читательский опыт от прочтения трудов английского философа Ф. Бэкона. Сохранились выписки, сделанные Державиным из сочинений Ф. Бэкона[10]. Вот некоторые из них: «Светлое быстрое течение реки представляет нам нашу юность, волнующееся море - мужество, а тихое спокойное море - старость»; «Летопись означает число и порядок времен»; «Надежда есть самое полезное из всех пристрастий души: поелику она содержит здоровье чрез спокойствие воображения». Возможно, что сам образ «реки времен» пришел к поэту при просмотре картины-таблицы «Река времен, или Эмблематическое изображение всемирной истории». Она была составлена немецким ученым Фридрихом Страссом. На русский язык труд был переведен в 1805 г., причем издание, посвященное Александру I, предназначалось для обучения великих князей.

Не менее удивительна биография Андрея Тимофеевича Болотова (1738-1833), родившегося в царствование императрицы Елизаветы Петровны, а умершего в пушкинскую эпоху. Как и Г.Р. Державин, Болотов читает «Повесть о Бове Королевиче». Болотов вспоминал, что нарисовал матери «на целом листе древнего рыцаря на коне в полном его вооружении и воинских доспехах»1. Это и был герой лубочной книги Бова.

В 1750-е годы в детстве он читает «Камень веры» С. Яворского и «Четьи-Минеи». Богословский трактат «Камень веры», направленный против лютеран, митрополита Стефана Яворского (1658-1722) издан после смерти автора в 1728 г.[11] [12] Рукопись была готова в разгар петровских реформ, но издать ее стало возможно лишь после ухода из жизни царя-реформа- тора. Первое издание книги, напечатанное в количестве 1200 экземпляров, разошлось в течение года. Книга была переиздана в 1729 и в 1730 гг. «Камень веры» С. Яворского для противников преобразований Петра стал тем знаменем, вокруг которого развернулась церковно-богословская борьба «консерваторов» и «новаторов».

Благодаря первой книге, как пишет сам Болотов, он «сделался почти полубогословом», а вторая - «посеяла в сердце моем первые семена любви и почтения к Богу и уважения к христианскому закону, и я, прочитав книгу сию, сделался гораздо набожнее против прежнего»[13]. Тогда же Болотов начинает изучать французский язык. Переводы на русский делаются по имеющимся книгам. Болотов считал, что обучение состояло в переводе «одного французского и, прямо можно сказать, любовного романа, под заглавием «Эпаминонд и Целериана», и произвело во мне то действие, что я получил понятие о любовной страсти, но со стороны весьма нежной и прямо романтической, что после послужило мне в немалую пользу».

С 1755 по 1762 г. Болотов на военной службе. В свой первый приезд в Петербург он пришел в книжную лавку Академии наук и купил романы Джона Баркли (1582-1621) «Ангенида» и Алена-Рене Лесажа (1668-1747) «Похождения Жиль Бласа». «Обеим сим книгам был я так рад, как нашед превеликую находку»[14]. Сначала прочитал роман Лесажа, затем Баркли, когда ехал из Петербурга на место службы в Германию. Болотова поразил «пиитический и героический слог» книг, а приключения героев были «крайне любопытны и увеселительны»[15].

В 1757 году Болотов отправлен офицером в Пруссию, где принял участие во всех важнейших военных сражениях Семилетней войны.

Исследователь пишет о жизни Болотова в Кенигсберге: «Живя четыре года в Кенигсберге, он не предался подобно многим офицерам разгулу и кутежам, почти все свои деньги тратил на покупку книг: страсть к чтению развивалась в нем чрезвычайно»[16].

Публичная библитека Кенигберга произвела на русского офицера неизгладимое впечатление: «Мне случалось видеть очень редкия, писанный древними монахами, весьма чистым и опрятным полууставным письмом» книги[17].0 своем читательском опыте Болотов вспоминал так: «Мне пришел тогда двадцать первый год от рождения, и с самого сего времени началось прямо мое читание книг, которое после обратилось мне в толикую пользу. До сего времени хотя я и читывал книги, но все мое читание было ущипка- ми и урывками и только по временам; а с сего времени присел я, так сказать, вплотную и принялся читать почти уже беспрерывно и не сходя с места»[18].

Здесь Болотов знакомится с философией и сочинениями немецких авторов, среди них X. Вольф и Х.А. Крузиуса (Крузий). Христиан Вольф (1679-1754) адаптировал рационалистические идеи великих мыслителей Декарта и Лейбница для нужд университетского образования. Вольф стал автором популярных учебников, по которым студенты изучали метафизику. Вокруг Вольфа создается кружок поклонников - «вольфистов», один из них Иоганн Кристоф Готтшед (1700-1775). Другим направленем философской мысли были «эклектики», одним из которых стал Христиан Август Крузиус (1715-1775). Все они в той или иной степени повлияли на философию Имманиула Канта (1724-1804).

Своей любимой книгой Болотов называл «Начальный основания всей философии» И.К. Готтшеда. Под влиянием «вольфистов» Болотов начинает сомневаться в существовании Бога. К вере Болотова вернули сочинения Крузиуса, «а особливо его наука телематология» (учение о воле и ее свободе). «Новую науку г. Крузия о воле человеческой, или телематологию, для лучшего понятия и незабвения выучил даже от слова наизусть», - вспомнал Болотов.

Здесь, в Кенигберге, он начал собирать книги для домашней библиотеки, которые возьмет с собой в Петербург, а затем в Дворяниново, свою усадьбу в Тульской губернии.

А.Т. Болотов - свидетель крупнейших событий русской истории. Например, он был в Москве в сентябре 1771 г. и видел «чумной бунт». Болотов-книжник поражен не только изорванными «в лоскутки» священными предметами (иконами, сосудами), но и разгромом монастырской библиотеки[19].

Живя в Дворянинове, Болотов писал, что «книги, сии всегдашние и наилучшие мои друзья и собеседники, преподавали мне также многие поводы к чистым непорочнейшим забавам и утехам»[20]. Такими «забавами и утехами» стали философские и агрономические занятия Болотова. В 1791 году Болотов пишет «Мысли и беспристрастные суждения о романах как оригинальных российских, так и переведенных с иностранных языков». Перед нами своеобразное руководство по чтению, адресованное тем, «кто хочет, покупая книгу, сделать благоразумный выбор, а не все то покупать и читать, что в руки попадется». Вот несколько читательских оценок Болотова:

  • ? «Приключения маркиза Г***, или жизнь благородного человека»: «переведена дурно», однако представляет собой «прелюбопытный и такой роман, который может занять читателя долговременным и увеселительным чтением»[21];
  • ? Ф. Эмин «Нелепость Фортуны, или Похвала Миромонда»: «глупая и вздорная галиматья», но надо один раз прочитать, чтобы «в другой раз в век свой читать ее не похочет»[21];
  • ? «Луиза или Хижина среди лесов», пер. с фр. типография Н. Новикова: хорошо, что в книге мало нравоучений, автор смог выстроить занимательную для читателя историю;
  • ? повесть Н. Карамзина «Остров Борнгольм»: «писана она столь пленительным и очаровательным слогом»[23].

При этом Болотов-читатель мечтает, чтобы кто-нибудь «написал такой русский роман, в котором соблюдена была наисторожайшим образом и натуральность и правдоподобие, и в котором бы все соображалось с российскими нравами, обстоятельствами и обыкновениями». Мечта Болотова сбудется в 1825 г.: выйдет первая глава «Евгения Онегина» Пушкина.

Читательский опыт Г.Р. Державина и А.Т. Болотова во многом схож. Оба воспитывались в патриархальных русских семьях, где детей учили

«по-старому», то есть по Псалтыри. Г.Р. Державин и А.Т. Болотов были знакомы с традициями европейского просветительского романа. Но круг чтения А.Т. Болотова был также обогащен возможностью перенять «из первых рук» философские учения немецких мыслителей: он служил долгое время в Кенигсберге. Неслучайно есть версия о его знакомстве с самим И. Кантом! Конечно, книга не может заменить жизнь, практические знания. Г.Р. Державин и А.Т. Болотов сами были личностями с большой буквы: великий поэт и естествоиспытатель. Но читательский опыт дополняет жизненный опыт тем, что он помогает нам понять, что нужно делать и как себя вести в той или иной ситуации. Также читательский опыт выявляет причины, которые влияют на рост личности человека, на формирование ее ценностей.

Читательский портрет - это описание характерологических сущностей индивида или индивидов при помощи круга чтения, рассмотрения его (их) читательского опыта.

Академик Евгений Викторович Тарле (1874-1956) в статье «Заметки читателя» (1937) анализирует стихотворение Пушкина «Недвижный страж дремал...». По мнению Тарле, «стихотворение наполнено поэтической мыслью»[24]. В нем отразились учение о «естественном праве» Ж.Ж. Руссо, события Великой Французской революции. Читая стихотворение «Недвижный страж дремал...», мы можем составить представление о читательском портрете автора: Пушкин был знаком с творчеством В. Гюго, Ф. Стендаля, Дж. Байрона.

Грамотная оценка повести А.С. Пушкина «Капитанская дочка» возможна лишь при осмылении того факта, что одновоеменно с работой над собственным текстом Пушкин читал древнерусское «Слово о полку Игореве». Об этом свидетельсвуют текстологические совпадения: «Матушка, знавшая наизусть все его свычаи и обычаи (выдел, авт.), всегда старалась засунуть несчастную книгу как можно подалее, и таким образом Придворный календарь не попадался ему на глаза иногда по целым месяцам»[25]. Посмотрим на оригинал текста «Слова о полку Игореве»:

Кая рана дорога, братие, забывъ чти И живота,

И града Чрънигова отня злата стола,

И своя милыя хоти, красный Глегьбовны, свычая и обычая (выдел, авт.)[26]?

В связи с этим достойна изучения тема «Проблема чести в «Слове о полку Игореве» и в повести Пушкина». Если в «Слове» для князя Игоря честь - это добывание почести, победы в бою, то для Петра Гринева честь - это сохранение личного достоинства в сложной жизненной ситуации.

Критика эпиграфов к пушкинским текстам вообще заслуживает отдельного исследования. Например, в той же «Капитанской дочке» он цитирует А. В. Сумарокова:

В ту пору лев был сыт, хоть сроду он свиреп.

«Зачем пожаловать изволил в мой вертеп?» -

Спросил он ласково.

Интересно, что в творчестве самого Сумарокова такой цитаты нет. Есть версия, что эта прозаическая цитата из ветхозаветной книги «Плач Иеремии»[27]. Пушкину здесь важно вызвать у компетентных читателей определенные ассоциации и обратить их внимание на два ключевых слова: «лев» (Пугачев) и «вертеп» (мятежная слобода, куда попал Гринев).

Читательский портрет может быть одиночным, парным, групповым. Одним из первых к исследованию читательского портрета в России обратился библиотековед А.Е. Шапошников. Он проанализировал читательский дневник Марии Устряловой, 19-летней калужанки (1878). В нем зафиксировано 63 научных, публицистических и художественных произведения[28].

В 2025 году мы будем отмечать 200-летие со дня восстания декабристов. Одним из аспектов изучения духовного наследия революционной дворянской оппозиции в России должен стать поиск тех нравственных ориентиров, что вывели этих людей на Сенатскую площадь 14 декабря 1825 г. «По совести сказать должен, - показывал на следствии декабрист Владимир Иванович Штейнгейль (1783-1862), - что ничто так не озарило ума моего, как прилежное чтение истории с размышлениями и соображениями. Одни сто лет от Петра Великого до Александра I сколько содержат в себе событий к утверждению о том, что называется свободомыслием!»[29]. О важности изучения читательского портрета декабристов говорил Натан Яковлевич Эйдельман (1930-1989). Он писал, что декабристы - это яркий, живой слой дворян, активных читателей «Истории государства Российского» Н.М. Карамзина, ранних стихов А.С. Пушкина[30]. К числу декабристов относилась элита тогдашнего дворянства. По подсчетам

В.А. Федорова, 37 будущих декабристов были студентами и вольнослушателями Московского университета, 23 - учились в Университетском благородном пансионе, 24 — окончили Московское учебное заведение для колонновожатых (офицеров Генерального штаба), основателем и руководителем которого был Никита Михайлович Муравьев (1795-1843)[31].

Начнем с одиночного читательского портрета декабриста. «Я знаю свет только по одним книгам, и он представляется уму моему страшным чудовищем, но сердце видит в нем тысячи питательных для себя надежд», - писал в 1812 г. Кондратий Федорович Рылеев (1795-1826) отцу из кадетского корпуса. Такое же признание мог оставить о себе и Пушкин. В стихотворении «Городок» читаем:

Философом ленивым,

От шума вдалеке,

Живу я в городке,

Безвестностью счастливом[32].

Основная тема «Городка» - это рассуждения лирического героя о содержании своей библиотеки:

Над полкою простою Под тонкою тафтою Со мной они живут.

Певцы красноречивы,

Прозаики шутливы В порядке стали тут.

Сын Мома и Минервы,

Фернейский злой крикун,

Поэт в поэтах первый,

Ты здесь, седой шалун!

Как видим, первым упоминается Вольтер. Далее герой говорит об Ариосто, Вергилии, Гомере, «чувствительном Горации», Парни, Расине, Руссо, Мольере, Лагарпе. Находится на полках его обширной библиотеки место и для отечественных книг. Искренней похвалы Пушкина удостоились «нежный Дмитриев», Крылов, Батюшков, Озеров, Богданович, Фонвизин, Княжнин, дядя Пушкина поэт В.Л. Пушкин.

Декабрист Александр Петрович Беляев (1802-1887) вспоминал: «В это время появилась комедия «Горе от ума» и ходила по рукам в рукописи; наизусть уже повторялись его едкие насмешки»[33]. «Горе от ума»

А.С. Грибоедова - яркий документ декабристской эпохи. А.И. Герцен писал: Чацкий - декабрист, «появившийся в последний момент царствования Александра, накануне восстания на Исаакиевской площади»[34]. Конечно, здесь нельзя не сказать том, что слова «ум», «умный» для декабристской среды были синонимами понятий «передовой», «начитанный». Как известно, в комедии Грибоедова «умный» Чацкий противостоит косному фаму- совскому обществу.

Рассмотрим теперь двойной читательский портрет. Сравним круг чтения К.Ф. Рылеева и А.С. Пушкина.

Известно, что будущие декабристы пропагандировали свои взгляды через литературные салоны. Одним из них стало общество «Зеленая лампа». Его участник Яков Николаевич Толстой (1791-1862) объяснял: «Цель оного состояла в чтении литературных произведений»[35]. «Ламписты» на своих заседаниях надевали фригийские колпаки - символ революционной Франции. Пушкин писал в 1819 г., что участники «Зеленой лампы» собирались поговорить:

Насчет глупца, вельможи злого,

Насчет холопа записного,

Насчет небесного царя,

А иногда насчет земного.

«Политическое поприще Рылеева» (Н.А. Бестужев) начинается с сатиры «К временщику» (1820). Она направлена против А.А. Аракчеева и наполнено античными образами: оратор Цицерон, разоблачивший заговор Каталины; вожди республиканцев Кассий и Брут, «враг царей» Катон-младший... Нельзя не сказать о приеме аллюзии, использованном К. Рылеевым. Намек был понятен читателям-современникам. Сатира «К временщику» имеет авторский подзаголовок «Подражание Персиевой сатире «К Рубеллию». В 1818 году увидело свет стихотворение «Отрывки из Фарсалии (из Лукиана)» Федора Николаевича Глинки (1786-1880). «Враг царей Катон» (К. Рылеев), непреклонный защитник республики, - герой обоих произведений и Глинки, и Рылеева. Монолог Катона у Ф. Глинки наполнен декабристской фразеологией: «рабство», «свобода», «стонут народы, цепями звуча», «тяжелый ярем».

Рылеев-пропагандист ставит перед собой задачу - воспитание «сограждан подвигом предков». В 1822 году Рылеев объясняет замысел своих «дум»: «Любовь к правде и ко всему родному вдохновляла меня представить вниманию моих соотечественников великие деяния русских героев и друзей всего человечества»[36].

В «Думах» Рылеевым сформулирована идея национальной самобытности. Достаточно перечислить пантеон национальных героев, заявленных в названиях этих поэтических новелл: «Олег Вещий», «Ольга при могиле Игоря», «Святослав», «Святополк», «Баян», «Смерть Ермака», «Иван Сусанин» и др. Николай Александрович Бестужев (1791-1855) писал: «В «Думах» его мы видим жаркое желание внушить в других ту же любовь к своей земле, ко всему народному; привязать внимание к деяниям старины, показать, что и Россия богата примерами для подражания, что сии примеры могут равняться с великими образцами древности»[37].

Интересно такое свидетельство: будущий декабрист Николай Васильевич Басаргин (1800-1861) читал своей невесте поэму Рылеева «Войнаров- ский». В ней рассказывается о судьбе сосланного в Сибирь племянника гетмана Мазепы. Через историю литературного героя Н.В. Басаргин объясняет невесте свое будущее: «Может быть, и меня ожидает ссылка». «Это не остановит меня», - отвечает она. Читая о том, как жена Войнаровского последовала за мужем в Сибирь, избранница Басаргина говорит ему: «Я приду утешить тебя и разделить в несчастье твою участь»[38]. В свое время стихи Рылеева прочитает и Государь Император. Как известно, царь Николай I (1825-1855) внимательно изучал дела декабристов. Уже после казни декабристов он скажет: «Я жалею, что не знал о том, что Рылеев талантливый поэт; мы еще недостаточно богаты талантами, чтобы терять их»[39].

Анализ текстов Рылеева показывает, что его главный враг - деспотизм. В варианте предисловия к «Думам» он писал: «Просвещение - надежная узда противу волнений народных, нежели предрассудки и невежество, которыми стараются в правлениях самовластных двигать или воздерживать страсти народа. Невежество народа - мать и дочь деспотизма - есть главная причина всех неистовств и злодеяний, которые когда-либо совершались в мире»[40]. Впоследствии в записке «О народном воспитании» (1826) Пушкин повторит вслед за Рылеевым: «Одно просвещение в состоянии удержать новые безумства, новые общественные бедствия»[41].

Штабс-ротмистр Михаил Николаевич Паскевич (1797-1866) признавался следствию: «Первые либеральные мысли заимствовал я в 1825 г. частью от попавшихся мне книг и от встречи с людьми такого мнения, а более от чтения вольных стихов господина Пушкина»[42]. Наибольшее влияние на молодежь имело стихотворение «Кинжал» Пушкина. Его герои - это «апостол гибели» революционер Марат, «юный праведник» немецкий студент Занд. Также будущие декабристы читали пушкинские произведения «Послание к Чаадаеву», оду «Вольность». И. Якушин вспоминал, что «в то время не было сколько-нибудь грамотного прапорщика в армии, который бы не знал их наизусть»[43].

Займемся групповым читательским портретом. Каков же был круг чтения декабристов? Иван Дмитриевич Якушкин (1793-1857) вспоминал: «Плутарх, Тит Ливий, Цицерон, Тацит были у каждого из нас почти настольными книгами»[29].

Историк Н.М. Дружинин, тщательно проанализировав биографию Н.М. Муравьева, отмечал: «Н. Муравьев хорошо изучил латинский и греческий: мог самостоятельно переводить Тацита и читать в подлинниках Гомера и Диодора; он вполне овладел французским и немецким, свободно читал по-английски»[45].

Павел Христофорович Граббе (1789-1875), находившийся под арестом как член «Союза благоденствия», писал: «Главные мои воспитатели были древние. Плутарх в особенности, рано попавшийся мне в руки, открыл мне в своих простодушных рассказах новый мир, идеалы значения и величия человека, чудныя судьбы его»[46].

В той или иной степени изучением греческих и римских авторов занималось большинство будущих декабристов. Ф.Н. Глинка в сочинении «Рассуждение о необходимости деятельной жизни, ученых упражнений и чтения книг; также о пользе и настоящем положении учрежденного для военных читателей при Гвардейском штабе книгохранилища» (1817) упоминает имена древнегреческих и древнеримских авторов: Фукидида, Ксенофонта, Плутарха, Тацита, Полибия, Катона, Иосифа Флавия[47].

Здесь надо отметить, что читательский опыт декабриста не исчерпывался только художественно-эстетическими предпочтениями античного наследия. Среди декабристов было распространено учение Пифагора и пифагорейцев, проповедовавших организацию тайных обществ. Для нас, людей XXI в., пифагорейская школа памятна тем, что положила начало математическим наукам. Для вольнолюбивой молодежи начала XIX столетия школа Пифагора - это символ аристократического братства. Пифагорейцы воздерживались от «излишней близости к народу»[48]. Их тайная организация с обетом молчания, воздержания, аскетизма обнаруживает сходство с христианским монастырем. Пифагорейская община для декабристов - это воплощение идеального союза братьев, единомышленников.

С идеями пифагорейцев декабристы могли познакомиться по книге «Пифагоровы законы и нравственные правила» (1808). Ее издал библиограф и книготорговец Василий Степанович Сопиков (1765-1818).

Вот показательный фрагмент «Клятвы при вступлении в Общество соединенных славян»: «Клянусь быть добродетельным, вечно быть верным нашей цели и соблюдать глубочайшее молчание. Самый ад со всеми ужасами не вынудит у меня указать тиранам моих друзей и их намерения»[49].

Влияние республиканских идей, корнями уходящих в Античность, было повсеместным в передовой дворянской среде начала позапрошлого века. Под их влиянием Пушкин напишет свое юношеское стихотворение «Лицинию» (1815), заканчивающееся говорящими за себя словами: Свободой Рим возрос, а рабством погублен.

Конечно, большинство декабристов было знакомо с культовой книгой начала XIX в. «История государства Российского» Н.М. Карамзина. Петр Андреевич Вяземский (1792-1878) писал: «Карамзин - наш Кутузов 12-го года, он спас Россию от нашествия забвения, воззвал ее к жизни, показал нам, что у нас есть отечество, как многие узнали о том в 12-м годе»[50].

Известно, что декабристы критически отнеслись к монументальному труду Карамзина. А.И. Тургенев писал: «Великое дело совершил Карамзин. Но книга его подвигнет ли Россию вперед?»[51]. Безусловно, для Тургенева-республиканца позиция Карамзина-монархиста была чуждой. Н.И. Тургенев отвечал своему брату: «Оригинальность сего творения также достойна замечания и уважения; а какой слог!» Да, «История государства Российского» пропагандирует самодержавие, но это пример подлинно национального произведения в русской культуре. Литературный критик Александр Александрович Бестужев-Марлинский (1797-1837), как и Н. Тургенев, отмечал «свежесть и силу слога, заманчивость рассказа и разнообразие в складе и звучности оборотов языка» «Истории» Карамзина[52].

Н. Муравьев также читает Карамзина. В 1818 году он пишет: «Я теперь читаю «Историю» Карамзина с карандашом и пестрю книгу своими замечаниями»[53]. По поводу книги Карамзина и возникнет знаменитый афоризм Н. Муравьева «История принадлежит народам» (в противовес карамзинскому «История принадлежит Государю»).

Известно, что чтение было излюбленной формой времяпрепровождения в ссылке «государственных преступников» (как официально именовались декабристы). В полицейских документах на вопрос «Где живет и чем занимается поднадзорный?» традиционно следовал ответ: «Ничем не занимается, кроме чтения книг»[54].

М.А. Бестужев вспоминал, что в Читинском остроге в 1827 г. «читать первое время было нечего»[55]. Приехавшие жены декабристов привезли с собой первые книги. Как известно, с ними был привезен и текст стихотворения «Во глубине сибирских руд...» А.С. Пушкина. В 1827 году в Читу Александра (Александрина) Григорьевна Муравьева (1802-1832) привезла стихотворение «Мой первый друг, мой друг бесценный...», посвященное И. Пущину. Он вспоминал: «Отрадно отозвался во мне голос Пушкина!»[56]. О великом поэте с теплотой отзывались как сами декабристы, так и их дети. Сын декабриста Михаил Сергеевич Волконский (1832-1909) вспоминал: «Пушкин, гений которого освещал в Сибири мое детство и юность»[57].

Забота о духовной пище не оставляла декабристов и в Сибири. И. Пущин совместно с П.С. Бобрищевым-Пущиным переводят с французского на русский язык «Мысли» Б. Паскаля. Лунин из ссылки советовал юному Мише Волконскому: «Не читай книги, случайно могущие попасть в твои руки. Ты должен знать, что мир переполнен глупыми книгами и что число полезных книг очень невелико».

Гавриил Степанови Батеньков (1793-1862), отвечая следственной комиссии, справедливо отметил: «Декабристское общество состояло из людей, коими Россия всегда будет гордиться». Он вправе был сказать в 1856 г. о себе и своем поколении:

Но весь я не умру: неведомый потомок В пылу минувшего разыщет стертый след

6

И скажет: «Жил поэт, чей голос был негромок,

А все дошел до нас сквозь толщу многих лет».

200 лет отделяют нас от событий 1825 г. Как и в позапрошлом веке, в начале третьего тысячелетия остро стоит проблема социализации новых поколений. Какие книги воспитывают новых граждан России? Отечественные или зарубежные авторы сформируют мировоззрение россиян? Будут ли читающие люди «образованным меньшинством» (А.И. Герцен) в нашем социуме или же они сформируют национальную идею, поведут за собой массы? Все эти вопросы нужно обсуждать как на государственном уровне, так и на общественном, подключая к работе родителей, педагогов, библиотекарей.

Чтение как процесс понимания, как процесс творческой активности личности мы рассматриваем, опираясь на два ключевых фактора: читательский опыт и читательский портрет. Каждый из них в той или иной степени присутствует в художественном произведении, но, увы, остается за рамками школьной, а зачастую и вузовской программы.

Крылатой стала фраза Гамлета «Слова, слова, слова». Ее неоднократно будут использовать и отчественные классики. Например, в стихотворении «Из Пиндемонти» Пушкина встречаем прямую цитату из «Гамлета»:

И мало горя мне, свободно ли печать Морочит олухов, иль чуткая цензура В журнальных замыслах стесняет балагура.

Все это, видите ль, слова, слова, слова.

Между тем это сцена в трагедии У. Шекспира выглядит так: Входит Гамлет, читая.

Полоний (в сторону). Что вы читаете, принц?

Гамлет. Слова, слова, слова.

Пер. М. Лозинского1

На основании этого ответа героя выстроено множество литературоведческих концепций того, что читает Гамлет. Вот лишь несколько версий: Библия, «Опыты» М. Монтеня, том сочинений Ф. Бэкона...

Если Гамлет читает Библию, то, скорее всего, он выбирает для себя сценарий поведения: наказать убийцу отца или простить? Согласно нормам Ветхого Завета в мире действует закон возмездия: «перелом за перелом, око за око, зуб за зуб». Согласно нормам Нового Завета Гамлет должен простить убийцу. Тогда он раздумывает над словами из Евангелия от Матфея. Один из слушателей спросил Христа: «Сколько раз прощать брату моему, согрешающему против меня? До семи ли раз?» Ответ Иисус звучал так: «Не говорю тебе: до семи раз, но до седмижды семидесяти раз».

О возможности чтения «Опытов» М. Монтеня говорит, например, еще одна крылатая фраза Гамлета: «Черт возьми, или, по-вашему, на мне легче играть, чем на дудке? Назовите меня каким угодно инструментом, - вы хоть и можете меня терзать, но играть на мне не можете». Монтень в главе XXV «О педантизме» приводит пример царя Дионисия, который «издевался над музыкантами, умеющими настроить свои флейты, но не знающими, как внести гармонию в свои нравы». Тогда ответ «Слова, слова, слова» означает факт скрытой полемики Шекспира с М. Монтенем.

Неоднократко высказывась мысль, что сын сапожника не мог написать «Гамлета» (Шекспир родился в семье ремесленника и торговца). Поэтому существует версия, что за псевдонимом У. Шекспир скрывается великий интеллектуал Ф. Бэкон со своими соратниками, целью которых было продвинуть новые политические взгляды через великое произведение.

Как видим, с помощью анализа всего лишь одной цитаты и краткого разбора трех самых популярных версий мы включаем процесс творческой активности читателей книги.

Множество слов (в основном плохих) прозучало в адрес писательницы Д. Донцовой. Но пробовал ли кто-нибудь проанализировать читательские портреты ее героев? Обратимся к ироническому детективу «Букет прекрасных дам». В центре повествования - криминальное расследование, которое проводит 40-летний Иван Александрович, домашнее прозвище Вава. Советский интеллигент, оказавшийся в лихие 90-е секретарем новой русской банкирши Норы, сам себя он называет «истинный графоман»[58]. Круг чтения Вавы - это «Сто лет одиночества Маркеса», лирика В. Брюсова, «Хроники Нарнии» Льюиса, «Властелин колец» Толкиена, проза братьев Стругацких[59]. Для Норы подобное чтение - занудство. Ее любимая книга - это цикл романов о Ниро Вульфе американского писателя Рекса Стаута (1886-1975). По поручению Норы Вава превращается в Арчи Гудвина. В процесе развития сюжета происходит полное преображение героя: рефлексирующий интеллигент, поклонник Маркеса и Стругацких, становится победителем в схватке с преступником. Его оружием становятся не кулаки или револьвер, а интеллект. Герой говорит: «...Я вооружился книгой (Рекса Стаута. - Прим, авт.) и начал перелистывать страницы. Человек может выучиться какому-нибудь ремеслу, только читая учебник. Другого способа получений знания не придумано... В основе всего лежит книга»[60].

Полагаем, анализ читательского портрета литературного героя - это тот путь, по которому могут идти современные учителя и преподаватели вузов, которые стремятся сформировать представление о великой книжной культуре у молодежи.

Расмотрим читательский портрет героев автобиографических новелл К.Г. Паустовского «Далекие годы» из цикла «Повесть о жизни». Действие в них происходит в конце XIX - начале XX вв. Сразу скажем, что прием анализа читательского портрета литературного героя - трудоемкое и скрупулезное занятие. Показательно, что в последнем издании сочинений Паустовского большинство приводимых нами ниже сведений отсутствует[61].

Начнем с одиночного читательского портрета героя. Как известно, К.Г. Паустовский родился в 1892 г. Детство и отрочество будущего писателя прошли в Киеве и его окрестностях. Какое чтение сформировало нашего героя? «Мы зачитывались книгой «Питер Мариц, молодой бур из Трансвааля», - сообщает нам автор новеллы «Далекие годы»[62]. Приключенческая повесть немецкого беллетриста Августа Нимана (1839- 1919) «Питер Мариц, юный бур из Трансвааля» рассказывает о противостоянии буров и зулусов английским захватчикам. В ней действие разворачивается в годы Первой англо-бурской войны (1880-1881). Сам же Паустовский вступает в жизнь на рубеже столетий.

Вторая англо-бурская война (1899-1902) стала первым вооруженным конфликтом нового века. Буры и зулусы, ведущие партизанскую войну, воспринимались русским обществом как герои, а англичане - как палачи, душители свободы. Откуда же киевляне начала XX в. могли знать о событиях англо-бурской войны? Паустовский отвечает: «Мы воображали себе ее по романам из «Вокруг света». В 1891 году журнал «Вокруг света» приобрел широкую популярность по всей России. В нем печатались приключенческие романы Ж. Верна, М. Рида. Конечно, юного героя новеллы «Далекие годы» в повести А. Нимана привлекают неожиданные происшествия, азарт борьбы. Неслучайно великий педагог XX в. А.С. Макаренко требовал от книг для детей и подростов «яркости, впечатляемости образа и эмоционального подъема»: «Ребенок любит движение, любит события, он горячими глазами ищет в жизни перемен и происшествий, его воля требует движения и перемены мест»[63]. Этому условию во многом соответствовал круг чтения молодого человека начала XX в.: «Три мушкетера» Александра Дюма (1802—1870), «Хижина дяди Тома» американской писательницы Гарриет Бичер-Стоу (1811-1896) и «Принц и нищий» Марка Твена (1835-1910). Нельзя не сказать, например, что роман «Хижина дяди Тома» (1852) был бестселлером в течение второй половины XIX столетия. Во многом успех произведения объяснялся тем, что его появление в России совпало с отменой крепостного права, эпохой освобождения крестьянства от многовекового рабства (1860-1870-е гг.).

Рассмотрим теперь двойной читательский портрет. Сравним круг чтения бабушки главного героя и его тети. К.Г. Паустовский пишет: «А бабушке я приносил романы Шпильгагена и Болеслава Пруса»[64]. Ныне забытый немецкий писатель Фридрих Шпильгаген (1829-1911) запомнился читающей публике прошлого по романам 60-х годов XIX века «Два поколения», «Один в поле не воин», «Между молотом и наковальней». Его политические произведения были особенно популярны в народнической среде. Имя польского писателя-новеллиста Б. Пруса по сей день известно читателю. Он автор романов «Кукла» (1890), «Эмансипация женщин» (1894), «Фараон» (1897). Также Викентия Ивановна читает «бесконечные романы Крашевского или рассказы Короленко и Элизы Ожешко». Польский прозаик Иосиф-Игнатий Крашевский (1812-1887) известен как один из самых плодовитых писателей мира. Например, в период с 1873 до 1882 г. появилось более 90 одних романов и повестей Крашевского[65]. В своем творчестве он испытывал влияние В. Скотта, Ч. Диккенса, О. Бальзака и Н.В. Гоголя. Владимир Галактионович Короленко (1853-1921) ко времени, описываемому в повести, уже состоявшийся писатель. Он автор рассказов «Сон Макара» (1885), «В дурном обществе» (1885), «Слепой музыкант» (1887). В 1886 и 1903 гг. изданы «Очерки и рассказы» Короленко. Общественный деятель Элиза Ожешко (1841-1910), писавшая на польском языке, боролась с неравноправием женщин (роман «Марта»), изображала упадок шляхты, описывала быт помещичьих усадеб (роман «Над Неманом»).

Что читала другая родственница главного героя? Круг чтения тетушки Дози гораздо скромнее. «Библию ей заменял спрятанный в окованном сундуке «Кобзарь» Шевченко, такой же пожелтевший и закапанный воском, как Библия. Тетушка Дозя доставала по ночам, читала при свече «Катерину» и поминутно вытирала темным платком глаза»[66]. Сравнительно полное издание поэтического сборника Тараса Григорьевича Шевченко (1814-1861) «Кобзарь» впервые было осуществлено лишь в начале XX в. Описанный эпизод происходит в конце XIX столетия. Возможно, что «пожелтевший и закапанный воском» текст «Кобзаря», что читает тетушка Дозя, - это экземпляр 1840 г., первого издания книги в России. Показательно, что она плачет над вторым из восьми стихотворений этого сборника - «Катерина». В нем рассказывается о несчастной любви украинки к «москалю».

Двойной читательский портрет нам показал, что круг чтения бабушки Паустовского был гораздо шире и разнообразнее, чем читательский опыт его тети. Викентия Ивановна читает в основном литературу польских авторов. Это неудивительно: бабушка «всегда ходила в трауре», «она надела траур после разгрома польского восстания в 1863 г.». Репертуар чтения тети Дози гораздо скромнее, но, видимо, и он запал в юную душу писателя. Ведь перу Паустовского принадлежит замечательная повесть «Тарас Шевченко».

Займемся групповым читательским портретом. К.Г. Паустовский окончил Первую киевскую гимназию (1912). Вместе с Паустовским в ней учился Михаил Афанасьевич Булгаков (1891-1940). Именно в этой гимназии происходит сцена прощания полковника Турбина с кадетами в пьесе «Дни Турбиных». Каков же был круг чтения гимназиста начала прошлого века? В новелле Паустовского нам встречаются имена поэтов С.Я. Надсона, Н.А. Некрасова, М.Ю. Лермонтова, Дж. Байрона. Паустовский читает произведения А.П. Чехова и Ф.М. Достоевского. Начиная самостоятельную жизнь, гимназист Паустовский украшает свою каморку портретами Байрона, Лермонтова и Гюго[67].

Гимназист Паустовский читает «Остров сокровищ» Роберта Льюиса Стивенсона (1850-1894), его однокашники зачитываются «Приключениями знаменитого американского сыщика Ника Картера»[68]. Об этом же Нике Картере вспоминает другой великий современник Паустовского - Валентин Петрович Катаев (1897-1986): «Однако вскоре после Ната Пинкертона стали появляться в большом количестве другие сыщики: английский криминалист Шерлок Холмс - рыночное подражание классическому Шерлоку Холмсу Конан-Дойля, затем Ник Картер»[69]. Именно тогда и появился пренебрежительно-уничижительный термин «пинкертоновщина» - бульварная, лубочная разновидность литературы о детективах[70]. Гимназист начала XX в. был ограничен в выборе книг Министерством просвещения. «Строжайше запрещалось чтение Пинкертона. Нат Пинкертон был знаменитый американский сыщик, приключения которого сводили нас с ума. Это были небольшие по объему, размером в школьную тетрадку, так называемые выпуски», - вспоминал В. Катаев. За такое чтение исключали из гимназии с «волчьим билетом», то есть с отметкой о политической неблагонадежности. Сохранились уникальные воспоминания Ф. Чанышева, гимназиста Елатомской мужской гимназии[71]. Вот одно из требований гимназистов, присоединившихся к всеобщей стачке в России после событий 9 января 1905 г.: «Разрешить гимназистам читать все книги, допущенные общественной цензурой, независимо от того, есть она в гимназической библиотеке или нет, и не преследовать за это». Конечно, романов о «короле сыщиков» Пинкертоне, Нике Картере не было и не могло быть в библиотеках ни Киевской, ни Елатомской гимназий. Откуда же молодежь брала это чтиво? Сам Паустовский называет источник - «желтые книжки «Универсальной библиотеки». Эти же «желтые книжки Универсальной библиотеки» читает в 1914-1915 гг. Николай Степанович Гумилев (1886-1921), ушедший добровольцем на фронт[72]. Речь идет об изданиях серии «Универсальная библиотека». Ее издавал Владимир Морицевич Антик (1882-1972). В 1906 году он основал в Москве самостоятельное книгоиздательство «Польза». Примером для него служил А.С. Суворин с его «Дешевой библиотекой». С 1906 по 1918 г. вышло около 1300 выпусков «Универсальной библиотеки»[73]. «За двадцать копеек можно было прочитать «Монт Ориоль», «Евгению Гранде», «Дикую утку» и «Пармский монастырь». Мы читали все это запоем», - вспоминал Паустовский. Как видим, В.М. Антик издавал не только «пинкертоновщину», но и Г. Мопассана (роман «Монт Ориоль»), О. Бальзака (роман «Евгения Гранде»), Г. Ибсена (драма «Дикая утка»), Ф. Стендаля (роман «Пармская обитель»).

Современный человек, знакомясь с биографиями людей прошлого века, с удивлением может узнать, что к моменту поступления в Московский университет (1911) бывший ученик Новочеркасской гимназии Алексей Федорович Лосев (1893-1988) в состоянии читать «Эдипа-царя» Софокла на греческом языке[74]. Настолько это было типичным для гимназистов начала XX века? В Херсоне гимназист Е. Тарле читает произведения Т. Макалея, Н.И. Костомарова, С.М. Соловьева[75]. Его кумиром становится историк Т. Корнель. В гимназии Тарле знакомится с произведениями Д.И. Писарева, Г.В. Плеханова, Н.Н. Михайловского. В. Кавелин вспоминал: студентом «с головой был погружен в чтение русской, западноевропейской и восточной литератур»[76].

Первая киевская гимназия была основана в 1809 г. В этом уважаемом учебном заведении России была внедрена классическая система преподавания, включавшая знание древних языков. На занятиях учителя-латиниста

Субоча гимназисты читают тексты античных авторов Цицерона, Горация, Тита Ливия, Лукреция, Марка Аврелия, Юлия Цезаря.

Паустовский пишет: «Одно время мы особенно увлекались французской поэзией - Верленом, Леконтом де Лилем и Теофилом Готье. Мы читали и в подлинниках, и в переводах»[77]. В 1910 году псковские гимназисты также спорят о Ибсене, Гамсуне, Брандесе[78].

Французский поэт П. Верлен стал одним из основоположников символизма. Античная красота поэзии Л. де Лиля пленяла многих людей прошлого века. Мир его богов и героев читатели знали в переводах В.Я. Брюсова, И.Ф. Анненского, М.Л. Лозинского. Т. Готье был не только поэтом, но и автором путевых заметок, в которых описывал свои восточные странствия. Не здесь ли истоки творчества Паустовского-романтика, автора романа «Блистающие облака», его жажды скитаний?

Конечно, начало прошло века - это период революционного брожения умов. Молодежь охвачена духом радикализма. «Запоем читали Плеханова, Чернышевского и революционные брошюры, отпечатанные на рыхлой серой бумаге с лозунгами «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» и «Земля и воля», - вспоминал Паустовский[79]. А также «читали Герцена и Кропоткина, «Коммунистический манифест» и романы революционера Кравчинского».

В.Г. Плеханов, живший с 1880 г. за границей, был автором статей о Н.Г. Чернышевском, Т. Шевченко, Г. Ибсене. Революционный деятель С.М. Степняк-Кравчинский стал популяризатором идей социализма в своем Отечестве («Сказка о копейке», «Слово на великий пяток, или О правде и кривде»). Он организовал за границей «Фонд вольной русской прессы» (1891). В России выходят его переводы зарубежных авторов, например «Спартак» Р. Джаваньоли. Кравчинского прославил написанный им обширный очерк народнического движения «Подпольная Россия», который вышел в 1893 г. в Лондоне.

Как видим, круг чтения молодежи в начале прошлого века был достаточно широк. Как и во все времена, юношество привлекают приключения и детективы. Но в то же время гимназисты читали как античных авторов, так и современных писателей. Они были в курсе литературно-критических споров, интересовались полемическими статьями и выступлениями критиков.

В предпоследней главе повести, озаглавленной «Аттестат зрелости», герои пишут на выпускном экзамене сочинение. Его тема «Истинное просвещение соединяет нравственное развитие с умственным». «Тревожный гул прошел по залу - тема была гробовая», - комментирует автор предмет для рассуждения, предложенный на выпускных экзаменах в 1912 г. Примечательно, что в наши дни в выпускные классы вновь возвращено сочинение по литературе. Здесь уместно вспомнить позитивный опыт российского прошлого. Педагоги начала XX в. не боялись давать школьникам литературоведческие сочинения: «Поэтическая автобиография А. Толстого (или Н. Некрасова, Ф. Тютчева) в его стихотворении»; «Выясните все подробности олицетворения Невы в поэме А. Пушкина «Медный всадник»[80]. Здесь поднимались по-настоящему мировоззренческие проблемы: «Чему нас учит судьба Максима Грека?», «Причины образования типа «лишнего человека», «Обломов как национальный тип». Предлагались и темы отвлеченного характера: «Какой деятельности хотел бы я себя посвятить?», «Влияние неудач на характер человека», «Сомнение - путь к истинному счастью», «Мечты о светлом будущем в родной литературе», «Анализ понятий «красивый» и «прекрасный», «Кто жил и мыслил, тот не может в душе не презирать людей» (А.С. Пушкин).

Предложенные для школьного сочинения в декабре 2016 г. открытые тематические направления «Разум и чувство», «Честь и бесчестие», «Победа и поражение», «Опыт и ошибки», «Дружба и вражда», на наш взгляд, ориентированы на сочинение как восприятие, то есть эмоциональное самовыражение читателя. Насколько они подходят для мировоззрения школьника начала XXI в.?

Например, тематическое направление «Опыт и ошибки» нацелено на широкое осмысление опыта как исторической и философской категории, воспринимаемой во взаимодействии сиюминутного и вечного, реального и воображаемого, личного и всеобщего, прошлого и будущего. В центре рассуждения - человек и время, общество и эпоха.

Полагаем, здесь речь идет не о классическом сочинении, а об эссе - речевом жанре, в последнее время активно захватывающем территорию сочинения. Коварство этого жанра в том, что при слове «эссе» у учащегося возникает «иллюзия спонтанности»[81]. Большинство школьников уверены, что главное здесь выражать собственную точку зрения, не опираясь на чужие авторитеты. Между тем, эссе - сложнейший жанр, «алгебра словесности», приступать к которому можно лишь в вузе, овладев в школе жанром сочинения, «грамматикой словесности».

Читательский опыт и читательский портрет помогают нам понять своеобразие личности наших современников. Например, исследователь

М.Н. Пряхин предложил анализ читательского портрета советского профессора Юрия Андреевича Абрамова (1936-2001). Ю.А. Абрамов сам называл себя «второй Рубакин». Он основал новый жанр в библиопсихологии - исповедательно-совещательная библиография. Ю.А. Абрамов хотел создать универсальный библиографический справочник — «книжный лоцман». Во многом его идея осуществилась в издании «100 великих книг» (в соавторстве с В.Н. Деминым). Собственный «заветный список» Ю.А. Абрамова включал 37 книг[82]. Полагаем, в нем можно выделить следующие тематические блоки:

  • ? мировая художественная классика: Гомер («Илиада» и «Одиссея»), А. Данте («Божественная комедия»), У. Шекспир (пьесы и сонеты), М. Сервантес («Дон Кихот»), В. Гете («Фауст») Ж. Верн («Таинственный остров»);
  • ? русская художественная классика: Н.Г. Чернышевский («Что делать?»), Н.В. Гоголь («Мертвые души»), О. Бальзак («Гобсек»), А.С. Пушкин («Сочинения»), И.С. Тургенев («Дворянское гнездо»), Л.Н. Толстой («Анна Каренина»), С.А. Есенин (стихотворения);
  • ? советская художественная классика: А.Н. Толстой («Петр Первый»), В.В. Маяковский (стихотворения), М. Горький («Жизнь Клима Самгина»), Л. Леонов («Русский лес»), А. Твардовский («Василий Теркин»);
  • ? философская литература: Тит Лукреций Кар («О природе вещей»), Боэций («Утешение философией»), М. Монтень («Опыты»);
  • ? религиозно-нравственная литература: Библия;
  • ? научно-мировоззренческая литература: И. Кант («Критика чистого разума»), Г. Гегель («Наука логики»), К. Маркс («Капитал») Ф. Энгельс («Диалектика природ»), Ч. Дарвин («Происхождение видов»), К. Циолковский («Монизм Вселенной»).

Конечно, Ю.А. Абрамов - человек нердинарный и его читательский портрет во многом отличен от круга чтения рядовых граждан.

Интересны данные исследования читательского опыта школьных учителей. Опрос проводился на базе средних школ Новосибирска. В результате выяснилось, что 76,9% опрошенных педагогов читают для того, чтобы отдохнуть[83]. Следовательно, их в основном привлекает легкая, развлекательная литература. Показательно, что психологические романы выбрали 29,5% женщин-педагогов, интеллектуальные - 25,6%, сентиментальные — 26,9%.

Мы предложили самим учащимся проанализировать собственные читательский опыт и читательский портрет, ответив на вопросы1. Возрастная группа опрошенных - молодежь от 16 до 20 лет. Социальный статус — студенты.

Прежде всего, нас интересовал вопрос, какое произведение детской литературы (книги для детей) произвело на них наибольшее впечатление. Ответы распределились следующим образом (табл. 7.1).

Таблица 7.1

Женская точка зрения

Мужская точка зрения

Э. Рауд «Приключения муфты, полбо- тинка и меховой бороды»

Д. Смит «101 далматинец»

А. Пушкин «Сказка о рыбаке и рыбке...» Ш. Перро «Красавица и чудовище»

А. Сент-Экзюпери «Маленький принц» А. Пушкин «Руслан и Людмила»

С. Михалков «Три поросенка»

Р. Стивенсон «Остров сокровищ» Ж. Верн «Дети капитана Гранта» У. Голдинг «Повелитель мух»

И. Гете «Фауст»

В колонке «Другое» у женщин наиболее популярным был вариант «Сказки», у мужчин - «Приключения».

На вопрос, кто был любимым детским писателем, нами получены такие ответы (табл. 7.2).

Таблица 7.2

Женская точка зрения

Мужская точка зрения

Г.Х. Андерсен

Г. X. Андерсен

А.С. Пушкин

А.П. Чехов

И.А. Крылов

А.Л. Барто

А.Л. Барто

К.И. Чуковский

Таблица 7.3

Женская точка зрения

Мужская точка зрения

М.А. Булгаков «Мастер и Маргарита»

Ф.М. Достоевский «Преступление и наказание»

Л.Н. Толстой «Анна Каренина» Э. Ремарк «Жизнь взаймы»

Э. Ремарк «Три товарища»

М.А. Булгаков «Мастер и Маргарита» М.Ю. Лермонтов «Герой нашего времени»

Г. Маркес «Сто лет одиночества»

Дж. Толкиен «Властелин колец»

Р. Бредбери «451 градус по Фаренгейту» Л.Н. Толстой «Война и мир»

1 Руднев В.Н. Читательский опыт студентов, будущих учителей начальных классов // Начальная школа. - 2016. - № 4. - С. 37-39.

«Какое произведение литературы (отечественной или мировой) в наиболее полной мере отражает ваше мироощущение?» - этот вопрос вызвал такой отклик у респондентов (табл. 7.3).

В колонке «Другое» женщины предложили такой вариант: «Все книги, связанные с психологией», а мужчины - «Историческая литература, автобиографии».

Возможно, самый важный вопрос звучал так: «Какое произведение современной литературы может претендовать на выражение сущности героя нашего времени?». Вот полученные ответы (табл. 7.4).

Таблица 7.4

Женская точка зрения

Мужская точка зрения

Я. Вишневский «Одиночество в Сети»

Н. Спарк «Лучшее во мне»

О. Уайльд «Портрет Дориана Грея» Дж. Роулинг «Гарри Поттер и философский камень»

Н.В. Гоголь «Мертвые души»

И. Уэлш «Грязь»

Р. Бредбери «451 градус по Фаренгейту»

Биография Брейвика Библия

Обобщим полученные нами данные. Психологи, социологи и культурологи отмечают: интернет-общение и телепросмотр стали определяющими факторами формирования личности человека в нашем обществе. О плюсах и минусах этого явления постоянно спорят. Очевидно, что, получив безграничный доступ к источникам информации, современный подросток потерял радость ощущать жизнь, наслаждаться полученным читательским опытом - как позитивным, так и негативным. Неслучайно сами респонденты определяют нынешнее свое поколение как человека потребляющего. В то же время все еще сохраняется такой антропный фактор, как влияние на формирование системы ценностей новых поколений опыта ближайшего окружения (родители, родственники). Показательно, что юноши, как и во все времена, нуждаются больше, чем женщины, в наличие авторитета, руководителя, положительного примера. Остается сожалеть, что в современной школе, где большинство педагогов - женщины, для мальчиков таким авторитетов является не Мужчина, а Женщина.

Отрадно, что чтение все-таки остается средством культурного развития, самообразования и самовоспитания. Для респондентов-мужчин чтение - это прежде всего средство освоения накопленного человечеством знания, опыта. Полагаем, это опять-таки связано с традиционным для юношей желанием освоить опыт отцов, стремлением к социальной адаптации. Об этом же свидетельствуют и ответы на вопрос о читательском опыте. Здесь также проявились гендерные различия. Для женской половины это начитанность, эрудиция, умение свободно общаться с книгой, а для мужской - механизм культурного и исторического наследования, способ самопознания. Как известно, для женщин важнее сам процесс общения, чем его результат. Большинство из них читают ежедневно, но женщины, в отличие от мужчин, чаще покупают книги. Последние три вопроса были посвящены разнообразию читательского опыта. Список детской литературы наиболее разнообразен у женщин, зато у мужчин он глубже и философичнее. Возможно, юноши больше хотели произвести впечатление, включив в книги для детей И. Гете и У. Голдинга. Тем более ответы на вопрос, кто был любимым детским писателем, показывают, что уровень читательского опыта юношей мало чем отличается от женского.

Как обычно, мальчики предпочитают литературу о захватывающих путешествиях, неожиданных происшествиях (Р. Стивенсон, Ж. Верн). Роман «Мастер и Маргарита» М.А. Булгакова в течение нескольких десятилетий входит в первую десятку самых читаемых романов. Возможно, здесь играет решающую роль, что это произведение изучается в 11-м классе, а опрос проводился среди студентов 1 -2-го курсов. К тому же, немаловажен фантастический антураж булгаковского текста для молодежи.

В числе прочего наш опрос показал, полагаем, наличие гендерной модификации чтения: как и раньше, женщин привлекают «чувствительные» книги, описание душевных переживаний, внутреннего мира героев (романы О. Уайльда, Я. Вишневского), а мужчин - осмысление бытия, проблемы «внешнего мира» (Библия, романы Р. Бредбери, биография террориста Брейвика). Перед нами читательский портрет молодых россиян начала XXI в. Бросается в глаза отсутствие имен советских авторов: здесь нет ни М. Шолохова, ни А. Фадеева, ни В. Астафьева, ни В. Белова, ни Д. Гранина, ни В. Распутина... Очевидно, что гуманитарно-словесная составляющая современного российского образования значительно уступает по сравнению с компьютеризацией школ, ориентацией на формирование профессиональных компетенций.

Читателький опыт и читательский портрет надо рассматривать в контексте более широкой проблемы - проблемы ценностной ориентации читателей. Ю.М. Мелентьева говорит о трех основных концепциях чтения: «познание Бога (божественной истины); познание мира и места (роли) в нем человека; познание человеком самого себя»[84]. Мы предложили прокомментировать это мнение известного специалиста на собственном читательском примере. Скажем сразу, что лишь 40% студентов от общей массы сдали письменные ответы. Остальные 60% под тем или иным предлогом («Я не люблю читать», «Я не люблю писать», «У меня плохой почерк», «Лучше я расскажу, а писать не буду» и т.д.) уклонились от выполнения задания. Как обычно, в подобных случаях большинство ответивших - это лица женского пола. Поэтому слово «респондентка» мы будем использовать гораздо чаще, чем «респондент». Итоги нашего опроса мы суммировали в виде табл. 7.5.

Ценностные ориентации читателей-студентов

Таблица 7.5

1

Проблема дружбы и верности

«Маленький принц» А. де Сент- Экзюпери, «Властелин колец» Дж. Толкиена

2

Проблема эгоцентрического понимания любви, эгоизма во взаимоотношениях

«Мальчик-звезда» О. Уайльда, «Тарас Бульба» Н.В. Гоголя

3

Проблема потребности в любви и привязанности

«Русалочка», «Стойкий оловянный солдатик», «Свинопас» Г.Х. Андерсена; «Дети подземелья» В.Г. Короленко

4

Конфликт поколений

«Отцы и дети» И.С. Тургенева

5

Проблема самосовершенствования личности

«Чайка по имени Джонатан Ливингстон» Р. Баха

6

Проблема переживания потери близкого человека

«Судьба человека» М.А. Шолохова

7

Проблема подростковой преступности

«Пацаны» Ю. Клепикова

8

Проблема фобий

«Димон» А. Торика

Полагаем, говорить о социально значимом чтении в наши дни нужно опираясь на подобные исследования. Конечно, оно пока неполное и фрагментарное. Но, думается, все же выявило некоторые важные моменты.

Проблема дружбы и верности во все времена актуальна для молодежи. Неудивительно, что она в нашем рейтинге заняла первое место. «Я думаю, что дружба складывается сама собою, как у Маленького принца и Лиса. Но, чтобы она была долгой и крепкой, люди должны доверять друг другу и помогать в трудных жизненных ситуациях», - такой вывод делает наш респондент на основе прочтения «Маленького принца» А. де Сент- Экзюпери. «Никогда не надо искать дружбу. Она сама найдет тебя», - это мнение после прочтения того же произведения респондентки-девушки. «В дружбе главное - это умение взять на себя ответственность», - к такому заключению приходит читатель «Властелина колец» Дж. Толкиена, юноша.

Проблема эгоцентрического понимания любви, эгоизма во взаимоотношениях так или иначе поднимается в различных ток-шоу, массмедий- ных опросах. «Способен ли современный человек на искреннее чувство?» - этот вопрос волнует и молодежь. «Сказка О. Уайльда - поучительный урок и для нас, людей нового времени. Порок эгоизма может привести нас к печальным последствиям», - считает респондентка. «Каких качеств характера нам стоит избегать (на примере героя О. Уайльда)? За что был наказан Мальчик-звезда? В чем причина чудесного перевоплощения его характера?» — вот показательный набор вопросов к тексту, предложенный одним респондентом. Показательно, что Андрий из повести «Тарас Бульба» Н.В. Гоголя не вызвал сочувствия у читательской аудитории. И женская, и мужская часть однозначно признали эгоистичной его «преступную любовь» к польской панночке.

Проблема потребности в любви и привязанности напрямую связана с предыдущей. «Подростковый период - это время, в которое потребность в любви и привязанности становится наиболее острой, - объясняет актуальность обращения к теме участница нашего опроса. - При неудачном опыте для чувствительных людей последствия могут быть негативными: уход из реальности, замкнутость, суицид. Прочитав сказки Андерсена, подростки увидят, что они не одиноки в своих проблемах». «У кого сильнее выражена потребность в любви и привязанности: у бедных или богатых?» - переводит тему в социальную плоскость респондент. Далее он предлагает набор таких вопросов по новелле «Дети подземелья» В.Г. Короленко: «Стали бы вы дружить с малоимущими? Могут ли дети из обеспеченных семей понять бедных? Почему в современной России так много бедных?».

Конфликт поколений, как известно, является вечной проблемой общества и литературы. Современная молодежь его трактует как «острое чувство отчужденности и одиночества у разных людей, а со стороны родителей - потеря веры и надежды на своих детей» (мнение респондента). «Пилюля горька, а проглотить ее нужно», - говорит Николай Петрович Кирсанов в романе «Отцы и дети» И.С. Тургенева. Смогли бы сказать то же самое спустя годы, став «отцом»? Что «старики» еще могут сделать для своих «детей»? Вспомните себя и свои отношения с родителями. Удалось ли вам избежать конфликта поколений?» — вот серия вопросов, что предложили наши респонденты.

Проблема самосовершенствования личности самая актуальная для современной молодежи. Такое утверждение можно слышать из СМИ. Поколение 90-х, в отличие от «отцов», может позволить себе сознательную работу по личностному росту и развитию (посещение спортивных клубов, различных тренингов, имеет широкие возможности выбора профессии и вуза и т.д.). Однако исходя из нашего опроса, такое мнение ошибочно: эту проблему выбрал лишь один респондент, точнее респондентка, девушка. «Мы живем для того, чтобы быть свободными. Люди не должны бояться выделяться из серой массы, быть не как все. Мы должны самосовершенствоваться, чтобы открыть самих себя», - утверждает она. Вот ее набор вопросов по тексту повести-притчи «Чайка по имени Джонатан Ливингстон» Р. Баха: «Способны ли вы изменить свою жизнь кардинально? Боитесь ли вы нового и неизведанного? Есть ли в вашей жизни высокие идеалы?».

Проблема переживания потери близкого человека относится к числу наиболее тяжелых тем в литературе и искусстве. «Андрей Соколов - герой рассказа «Судьба человека» М. Шолохова - простой русский солдат, который прошел и испытал на себе ужасы войны, потерял на ней все, что у него было. Величину его трагедии не измерить! Но он находит в себе силы, продолжает жить, продолжает оставаться собой вопреки всем бедам, ради будущего, ради Ванюши, ради самого себя», - пишет респондентка. Она предлагает такой список вопросов к тексту: «Почему смерть обходила Андрея Соколова стороной? Может быть, у него было предназначение стать отцом Ванюши? Что помогло герою отвлечься от мыслей о смерти? К каким позитивным действиям подводит вас подвиг героя из рассказа М. Шолохова?».

Проблема подростковой преступности пришла в отечественную литературу с романом А.С. Макаренко «Педагогическая поэма». В 80-е годы XX в. к ней вновь обратился ныне забытый советский сценарист Ю.Н. Клепиков. Событием стала экранизация его киноповести «Пацаны». «Смогли бы вы поручиться за человека, которого вы не так давно знаете и который имеет отклонения в поведении? Какие вы установили бы правила в лагере для трудных подростков, будь вы его директором? Смогли бы вы закрыть глаза на нарушения режима в лагере или обо всех проступках подростков докладывали бы начальству?» - такие вопросы составил к тексту современный респондент.

Проблема фобий, например танатофобия (страх смерти), - одна из излюбленных в популярной литературе по психологии. В массмедий- ном пространстве также часто даются различные советы, как побороть страхи. Студентка, православная верующая, видит проблему в следующем: «У современного невоцерковленного человека в сознании нарушена иерархия ценностей. Нет представления о связи Духа, Души и Тела. Свои телесные заболевания он никак не связывает с нарушениями в душевной жизни». «Отправились бы вы искать умершего любимого вами человека на тот свет, зная, что вы можете не вернуться? Отдали бы вы свою жизнь за жизнь любимого человека? Способно ли современное поколение отличить Добро от Зла? Чем ценна для вас ваша жизнь? В чем смысл вашего существования? »

Мы опросили студентов-первокурсников. Однако опрос отражает, в первую очередь, читательские особенности личности школьников старших классов. Наши респонденты, хотя и считают себя состоявшимися студентами, конечно же, главные знания, умения, навыки получили в период 11-летнего школьного образования. Там формировался и их удачный (неудачный) опыт общения с книгой. Как видим, респонденты назвали в основном произведения школьного круга чтения («Тарас Бульба» Н.В. Гоголя, «Дети подземелья» В.Г. Короленко, «Отцы и дети» И.С. Тургенева, «Судьба человека» М.А. Шолохова - классический набор программы по литературе средней школы) и внеклассного чтения (сказки

Андерсена и О. Уайльда, притча А. Сент-Экзюпери). К сфере читательского творчества наших респондентов можно отнести книги «Властелин колец» Дж. Толкиена, «Чайка по имени Джонатан Ливингстон» Р. Баха, «Пацаны» Ю. Клепикова, «Димон» А. Торика. Первые две книги уже прочно вошли в «золотой стандарт» массовой литературы. Две вторые достойны особого внимания.

Фильмы по сценариям Ю.Н. Клепикова были по-настоящему социально значимыми произведеями искусства в СССР: «Пацаны», «Не болит голова у дятла», «Восхождение». О своеобразии его творчества выдающийся советский кинорежиссер И. Хейфиц писал: «В сценариях Клепикова действуют школьники, подростки. Возраст этих молодых людей - трудный возраст, его называют переходным. Очевидно, это период от детства к юности, к самостоятельности. Герои Клепикова часто угловаты, обидчивы, порою резки в отношениях со взрослыми, неуступчивы. Эти их качества лежат в основе психологических, нравственных и социальных конфликтов, движущих действие»[85]. Экранизация сценария Ю. Клепикова «Пацаны» стала культовой в 80-е гг. прошлого века. Одной из крылатых фраз из фильма явилась мысль воспитателя Павла Антонова: «Каждому пацану нужен мужик, которому он может сказать «ты». Как известно, в наши дни не хватает художественных книг и кинокартин о подлинно мужском воспитании, о трудной работе с доставляющими много хлопот подростками. Православный священник А. Торик стал известен благодаря повести «Флавиан». В ее основе рассказ о воскрешении мятущейся в житейском мире страстей души героя приходским батюшкой. «Димон» - продолжение данной темы, но уже на «подростковом» материале.

Закончим наши размышления замечательным стихотворением Б.А. Слуцкого с говорящим за себя названием: «Читатель отвечает за поэта...».

Читатель отвечает за поэта,

Конечно, ежели поэт любим.

Как спутник отвечает за планету

Движением

и всем нутром своим.

Читатель - не бессмысленный кусок Железа,

в беспредельность пущенный.

Читатель - спутник,

И в его висок

Без отдыха стучится жилка Пушкина.

Итак, подводя итоги данной главы, отметим, что чтение как процесс понимания, как процесс творческой активности личности нужно рассматривать, опираясь на два ключевых фактора: читательский опыт и читательский портрет. Читательский опыт может быть коллективным и индивидуальным, массовым и личным. Читательский портрет может быть одиночным, парным, групповым. Читательский опыт и читательский портрет помогают нам понять своеобразие личности как великих представителей отечественной культуры прошлого, так и наших современников. Читателький опыт и читательский портрет надо рассматривать в контексте более широкой проблемы - проблемы ценностной ориентации читателей.

  • [1] Маранщшн В.Г. Изучение литературы в 9-х классах: методическое пособие дляучителя. - М., 1994. - С. 147.
  • [2] Байрон Дж. Паломничество Чайльд-Гарольда // Байрон Дж. ПаломничествоЧайльд-Гарольда. Дон-Жуан. - М., 1972. - С. 37.
  • [3] Анненский Л., Обрученный с идеей // Островский Н.А. Собрание сочинений. В 3 т.Т. 1. - М., 1989. - С. 15.
  • [4] Державин Г.Р. Разсуждение о достоинстве государственнаго человека // Державин Г.Р. Избранная проза. - М., 1984. - С. 20
  • [5] Грот Я.К. Жизнь Державина. - М., 1997. - С. 23.
  • [6] Державин Г.Р. Рассуждение о достоинстве государственнаго человека // Державин Г.Р. Избранная проза. - М., 1984. - С. 321.
  • [7] Западов А.В. Державин. - М., 1958. - С. 18.
  • [8] Артамонова 3. Неизданные стихи Н.А. Львова // Литературное наследство.Т. 9-10.-М„ 1933.-С. 267.
  • [9] Кузьмина ВД. Рыцарский роман на Руси. Бова, Петр златых ключей. - М., 1964. -
  • [10] Державин Г.Р. Из неизданного // Державин Г.Р. Избранная проза. - М., 1984. -С. 359-362.
  • [11] Болотов А.Т. Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные им для своихпотомков. - М., 1986. - С. 47.
  • [12] Русское православие: вехи истории. - М., 1989. - С. 261-262.
  • [13] Морозов И., Кучеров А. Из неизданного литературного наследия Болотова // Литературное наследство. Т. 9-10. - М., 1933. - С. 159.
  • [14] Болотов А.Т. Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные им для своихпотомков. - М., 1986. - С. 98.
  • [15] Болотов А.Т. Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные им для своихпотомков. - М., 1986. - С. 103.
  • [16] Лазарев В. Жизнь и приключения Андрея Болотова... // Альманах библиофила.Вып. 4. - М., 1977. - С. 183.
  • [17] Болотов А.Т. Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные им для своихпотомков. - М., 1986. - С. 226.
  • [18] Болотов А.Т. Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные им для своихпотомков. - М., 1986. - С. 277.
  • [19] Болотов А.Т. Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные им для своихпотомков. - М., 1986. - С. 575.
  • [20] Болотов А.Т. Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные им для своихпотомков. - М., 1986. - С. 493.
  • [21] Болотов А.Т. Мысли и беспристрастные суждения о романах как оригинальныхроссийских, так и переведенных с иностранных языков // Литературное наследство.Т. 9-10.-М„ 1933.- 194.
  • [22] Болотов А.Т. Мысли и беспристрастные суждения о романах как оригинальныхроссийских, так и переведенных с иностранных языков // Литературное наследство.Т. 9-10.-М„ 1933.- 194.
  • [23] Гулыга А. Он писал о себе для нас // Болотов А.Т Жизнь и приключения АндреяБолотова, описанные им для своих потомков. - М., 1986. - С. 8.
  • [24] Тарле Е.В. Заметки читателя // Тарле Е.В. Сочинения. В 12 т. Т. XI. - М., 1961. -С. 657.
  • [25] Пушкин А.С. Капитанская дочка // Пушкин А.С. Полное собрание сочинений.В 10 т. Т. 6. - М., 1964. - С. 396.
  • [26] Слово о плъку ИгоревЪ, Игоря сына Святъславля, внука Ольгова // Древнерусскаялитература: хрестоматия / сост. Н.И. Прокофьев. - М., 2002. - С. 117.
  • [27] Кошелев В.А. Поэтика «приличного автографа» у Пушкина // Болдинские чтения - 2015. - Саранск 2015. - С. 13.
  • [28] Шапошников А.Е. История чтения и читателя в России. IX-XX вв.: учебно-справочное пособие. - М., 2001. - С. 53-55.
  • [29] Федоров В.А. Декабристы и их время. - М., 1992. - С. 39.
  • [30] Эйдельман НЯ. Поэзия первых русских революционеров // Поэты-декабристы. -М., 1986. - С. 304.
  • [31] Федоров В А. Декабристы и их время. - М., 1992. - С. 39-40.
  • [32] Пушкин А.С. Городок // Пушкин А.С. Полное собрание сочинений. В 10 т. Т. 1. -М„ 1962. -С. 100.
  • [33] Грибоедов А.С. Горе от ума : комедия / комментарий С.А. Фомичева. - СПб.,1994. - С. 208.
  • [34] Муравьева И. «Горе от ума» А.С. Грибоедова. - М., 1971. - С. 42.
  • [35] Принцева ГА., Бастарева Л.И. Декабристы в Петербурге. - Л., 1975. - С. 86.
  • [36] Русские писатели о литературном труде. Т. 1. - Л., 1954. - С. 80.
  • [37] Воспоминания братьев Бестужевых. - Петроград 1917. - С. 9-10.
  • [38] Гессен А. Во глубине сибирских руд... Декабристы на каторге и в ссылке. - Минск1978. - С. 74-75.
  • [39] Выскочков А. Николай Первый. - М., 2006. - С. 131.
  • [40] Готовцева А., Киянская О. Рылеев. - М., 2013. - С. 160.
  • [41] Пушкин А.С. О народном воспитании // Пушкин А.С. Полное собрание сочинений. В 10 т. Т. 7. - М„ 1964. - С. 42.
  • [42] Нечкина М.В. Функция художественного образа в историческом процессе. - М.,1982. -С. 53.
  • [43] Дружинин Н.М., Избранные труды. Революционное движение в России в XIX в. -М„ 1975. - С. 94.
  • [44] Федоров В.А. Декабристы и их время. - М., 1992. - С. 39.
  • [45] Дружинин Н.М., Избранные труды. Революционное движение в России в XIX в. — М., 1975. - С. 58.
  • [46] Парсалюв В.С. Декабристы и Франция. - М., 2010. - С. 58.
  • [47] Глинка Ф.Н. Рассуждение о необходимости деятельной жизни, ученых упражнений и чтения книг; также о пользе и настоящем положении учрежденного для военных читателей при Гвардейском штабе книгохранилища // Антология истории русской военнойкниги: сборник оригинальных сочинений и статей. XIX - начала XX вв. — Новосибирск2007. - С. 15,19.
  • [48] Суриков И. Пифагор. - М., 2013. - С. 169.
  • [49] Декабристы рассказывают... - М., 1975. - С. 143-144.
  • [50] Познанский В.В. Очерк формирования русской национальной культуры. - М.,1975.-С. 118.
  • [51] Ланда С.С. Дух революционных преобразований... Из истории формирования идеологии и политической организации декабристов. 1816-1825 гг. - М., 1975. - С. 63.
  • [52] Бестужев-Марлинский А А. Взгляд на русскую словесность в течение 1824 и начале 1825 гг. // Кулешов В.В. Русская критика XVIII-XIX вв. - М., 1978. - С. 58.
  • [53] Дружинин Н.М., Избранные труды. Революционное движение в России в XIXв. - М., 1975. - С. 79.
  • [54] Бауск О.В. Круг чтения ссыльных тобольских декабристов // Ссыльные декабристы в Сибири. - Новосибирск 1985. - С. 118.
  • [55] Гессен А. Во глубине сибирских руд... Декабристы на каторге и в ссылке. - Минск1978. - С. 155.
  • [56] Пущин И.И. Записки о Пушкине. Письма. - М., 1956. - С. 84-85.
  • [57] Гессен А. Во глубине сибирских руд... Декабристы на каторге и в ссылке. - Минск1978. - С. 35.
  • [58] Донцова Д. Букет прекрасных дам. - М., 2002. - С. 14.
  • [59] Донцова Д. Букет прекрасных дам. - М., 2002. - С. 26,35.
  • [60] Донцова Д. Букет прекрасных дам. - М., 2002. - С. 134.
  • [61] Паустовский К.Г. Собрание сочинений. В 10 т. Т. 4. - М., 1982. - С. 713-727.
  • [62] Паустовский К.Г. Далекие годы // Паустовский К.Г. Повесть о жизни. В 2 т. Т. 1. -М„ 1993. - С. 31.
  • [63] Макаренко А.С. Стиль детской литературы // Макаренко А.С. Педагогическиесочинения. В 8 т. Т. 7. - М., 1987. -С. 187-188.
  • [64] Паустовский К.Г. Далекие годы // Паустовский К.Г. Повесть о жизни. В 2 т. Т. 1. -М., 1993. - С. 155.
  • [65] Энциклопедический словарь / издатели Ф.А. Брокгауз, И.А. Ефрон. Т. XXXII. -СПб., 1895. - С. 600.
  • [66] Паустовский К.Г. Далекие годы // Паустовский К.Г. Повесть о жизни. В 2 т. Т. 1. -М., 1993. - С. 5.
  • [67] Паустовский К.Г. Далекие годы // Паустовский К.Г. Повесть о жизни. В 2 т. Т. 1. - М., 1993.-С. 119.
  • [68] Паустовский К.Г. Далекие годы // Паустовский К.Г. Повесть о жизни. В 2 т. Т. 1. -М„ 1993. - С. 46,70.
  • [69] Катаев В. Разбитая жизнь, или Волшебный рог Оберона // Катаев В. Собраниесочинений. В 10 т. Т. 8. - М., 1985. - С. 135.
  • [70] Краткая литературная энциклопедия. Т. 5. - М., 1968. - С. 748.
  • [71] Чанышев Ф. Гимназические годы. URL: http://www.elatma2008.narod.ru
  • [72] Гумилев Н.С. Записки кавалериста // Гумилев Н.С. Когда я был влюблен. М., 1994. -С. 529.
  • [73] Книговедение : энциклопедический словарь / гл. ред. Н.М., Сикорский. - М.,1982.-С. 418.
  • [74] Тахо-ГодиА. Лосев. - М., 1997. - С. 31.
  • [75] Чапкевич Е.И. Евгений Викторович Тарле. - М., 1977. - С. 8.
  • [76] Кавелин В. О пользе книжности // Кавелин В. Собрание сочинений. В 8 т. Т. 8. -М., 1983. - С. 244.
  • [77] Паустовский К.Г. Далекие годы // Паустовский К.Г. Повесть о жизни. В 2 т. Т. 1. -М„ 1993. -С. 31,119.
  • [78] Кавелин В. Освещенные окна. - М., 2002. - С. 32.
  • [79] Паустовский К.Г. Далекие годы // Паустовский К.Г. Повесть о жизни. В 2 т. Т. 1. -М., 1993.-С. 36-37,119.
  • [80] Парубченко Л.Б. О чем писали сочинения школьники начала века // Литературав школе. - 2000. - № 2. - С. 62.
  • [81] Кайда Л.Г. Эссе: стихийный портрет. - М., 2008. - С. 39.
  • [82] Пряхин М.Н. Советский человек в поисках «золотого списка» // Homo legens - 3:сборник статей. - М., 2006. - С. 171.
  • [83] КрупницкийД.В. Читательские интересы учителей // Книга, общество, читатель:современные аспекты : сборник нацчных трудов. - Новосибирск 2004. - С. 155.
  • [84] Мелентьева Ю.М., К разработке общей теории чтения: эволюция понимания сущности чтения // Чтение и грамотность в образовании и культуре. Доклады и тезисы. - М.,2012. - С. 16.
  • [85] Хейфиц И. О Клепикове и его сценариях // Клепиков Ю.Н. Пацаны: сборниксценариев. - Л., 1988. - С. 6.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >