ЧЕЛОВЕК ЧИТАЮЩИЙ В КНИЖНОЙ КУЛЬТУРЕ ДРЕВНЕГО МИРА

Как мы уже отмечали, для философов, культурологов, этнопедагогов несомненно, что книжная культура и феномен чтения относятся к фундаментальным достижениям человечества. Неслучайно с ними ассоциируют себя многие народы и религиозные традиции: иудеи - «люди Книги», Библия - «книги», Коран - «чтение». Первоначальной формой книги были клинописные глиняные таблички. Царь Древней Ассирии Ашшурбанипал (669-633 гг. до н.э.) приказал собрать свыше 20 тыс. таких глиняных книг в городе Ниневии (территория современного Ирана). Основную часть составляли царские указы, магические заклинания, ритуальные тексты. Но также благодаря глиняным книгам до нас дошла и поэма «О все видавшем», или «Эпос о Гальгамеше», - древнейший литературный текст в мире.

Затем в античный период формой книги становится папирусный свиток, а после - кодекс, изготовленный из пергамента (кожи) в виде сшитых дощечек.

Возникновение понятия «книжники» связано с Древней Иудеей - так там называли корпорацию учителей еврейского Закона, а также писцов, секретарей. В иудейских семьях сохранялась и сохраняется по сей день традиция чтения Торы (в буквальном переводе - «учение», «закон»). Сюда входит и определенная атрибутика, которой наделен человек читающий, например «тефиллины» (молитвенные ремни), содержащие записки со словами из Закона. Для культовых целей у иудеев использовались только написанные вручную тексты. Поэтому неслучайно первые библиотеки возникали при храмах, там и был написан иерусалимскими жрецами Ветхий Завет (Танах), древнейшая часть Библии (в буквальном переводе с греческого «библос» - «книги»). Сакральным смыслом у иудеев наделялось все, что окружало понятие «сефер» - «книга», то есть Тора, книга Закона, свитки, из которых в синагоге читается Пятикнижие. Путем метонимии от него возникло название книжной деятельности: соферы - профессиональные писцы, каллиграфы, занимавшиеся изготовлением свитков, выполнявшие обязанности секретарей судебных заседаний1. Особенно славились александрийские соферы, писавшие имена Бога в свитках Торы золотыми буквами. Опытный софер говорил начинающему писцу: «Сын мой, будь внимателен до щепетильности при работе, ибо твое ремесло - Божье дело: если ошибешься хотя бы на одну йоту, то это поведет как бы к разрушению всего мира». Соферы составили соферим - талмудический трактат, в котором излагались преимущественно правила изготовления священных книг и порядка их чтения1. В этом трактате впервые проводилось разделение всей Библии на три части по степени святости, по силе вложенного в них вдохновения: Тору, или Закон, Каббалу (откровение святых пророков) и Агиографы (слова святости).

До нас дошли имена великих талмудистов и грамматиков, ученых, авторов сборников проповедей: софер Авраам бен-Эфраим, софер Саббатай бен-Исаак, Самуил Файвуш софер бен-Юзпа...

В Книге Неемии (глава 8) рассказывается о собрании всего народа, чтобы выслушать слова Закона из книги, принесенной священником Ездрою из Вавилона: «И читали из книги закона Божия каждый день, от первого дня до последнего дня». Книжник Ездра стоял на деревянном возвышении и читал текст, а «уши всего народа были приклонены к книге закона». При этом «читали из книги, из закона Божия, внятно, и присоединяли толкование, и народ понимал прочитанное» как мужчины, так и женщины. Полагаем, здесь речь идет о чтении как о коллективной деятельности. Несомненна такая его составляющая, как управленческое воздействие. Как справедливо писал исследовать В.С. Люблинский, правящая элита использовала чтение «как угрозу непокорным, как обоснование своей власти»2. В этом случае книга выступала в роли сакрального предмета, судьи, ее роль в иерархии управления обществом была равнозначной правителю, жрецу: власть имущие делали все, чтобы законы, содержащиеся в памятниках письменности, «были не только тайной от них, но и тайной для них» (для угнетенных).

В современном дискурсе чтение обычно трактуется лишь как разновидность речевой деятельности (наряду с говорением, слушанием, письмом). В настоящее время перспективно рассмотрение оппозиции: устность и письменность[1]. В первом случае речь идет об устном стиле передачи информации, распространенном, например, в наши дни у африканских народов. Здесь уместно образное выражение малийца X. Хампе Ба: «В Африке, если умирает старик, это все равно, что сгорает библиотека». В действительности чтение - это философское понятие. Оно отражает специфику мироощущения людей своего времени. Например, в эллинистический период от чтения как формы общественной жизни древние греки перешли к чтению как способу уйти в себя, способу самопознания[2]. Чтение - технология освоения накопленного человечеством знания[3]. Поэтому перед современными исследователями стоит задача увидеть «единую картину чтения как общемирового явления»[4].

В Древней Греции более значимыми были предметы, приятные для слуха: пение, музыка, чтение вслух. Х.Л. Борхес считал, что греки умышленно сделали Гомера незрячим: они представляли его слепцом, чтобы показать, что истинная поэзия должна быть слышимой, а не зримой. Мы знаем, что часы досуга Ахилл проводит «с лирой в руках», а не с книгой. «Илиада» Гомера наполнена речами героев в собрании: «рек» («рек- ла» богиня Фетида), «прорек», «вещал», «речь говорил», «вещал» (перевод Н. Гнедича) - эти глаголы постоянно встречаются в поэме. Неслучайно так популярна речемыслительная лексика и фразеология у эллинов, производная от уореисо (уора) - «говорить в собрании, особенно в народном собрании; вообще говорить»[5]. Отсюда и уортуги<; - «красноречие». Публичными речами, красноречием, почетным делом занимались свободорожденные люди, которые в часы своего досуга слушали чтение специальных рабов- анагностов, то есть читателей, или чтецов, читчиков. От avayvcooxT|<; («чтец из класса рабов») образуется акроатё<; - «аудитория, зал»[6], а затем семантическая калька lector (лат.). Показателен пример философа Демокрита (460-371 гг. до н.э.). Как известно, он был обвинен в растрате имущества отца - страшное преступление для греков. На суде вместо своей защиты Демокрит зачитал отрывки из своего произведения «Великий миро- строй» и был оправдан: сограждане решили, что отцовские деньги потрачены не зря[7]. Впоследствии у соотечественников он получил прозвище Мудрость. Как видим, древние эллины высоко ценили стремление человека к знаниям, страсть к приобретению научных сведений.

Можно предположить, что античная философия началась с искусства беседы, а не с чтения. «Много ли читали люди, принадлежавшие к кружку Сократа?» - спрашивает отечественный исследователь античной культуры Аристид Иванович Доватур (1897-1962) и сам же отвечает:

«Насколько мы можем представить себе их времяпрепровождение, они занимались преимущественно собеседованиями»[8]. Как известно, Сократ (469-399 гг. до н.э.) проповедовал внутреннее нравственное самосовершенствование, обращаясь со своими речами индивидуально к каждому собеседнику. Отсюда и знаменитый метод обучения философа - «сократическая беседа». Его ученик Платон (428-348 гг. до н.э.) создал близ Афин Академию, представлявшую собой продолжение традиции живой беседы, а не чтения как главной формы интеллектуальной деятельности. Неслучайно в сочинениях самого Платона излюбленная форма изложения материала диалогическая, поскольку книги не умеют ни отвечать на вопросы, ни задавать вопросов. Только в диалоге рождается истина. Итак, в культуре древних эллинов устное красноречие, выступление оратора, а не книга были источниками информации, служили мощнейшими стимулами социальной жизни. По образному выражению английского историка Вильяма Тарна (1869-1957), «риторика опьяняла греков, люди стекались на риторические состязания, как в театр»[9].

Широко известны слова Платона, обращенные к Аристотелю: «Пойдем к дому читателя». Этому высказыванию придается почетный для выдающегося ученика Платона смысл. В действительности, как поясняет А.И. Доватур, здесь звучит ироничный для Аристотеля подтекст. Читатель (анагност) в характеристике, даваемой Платоном, это, скорее, именно чтец, «читчик». Следовательно, образ жизни человека читающего для Платона и членов его Академии - поведение недостаточно благородное, ведь высоконравственным занятием свободорожденного человека является живая беседа на философские темы, а чтение было обязанностью раба-анагноста, но не философа.

Однако именно Аристотель (384-322 гг. до н.э.) стал первым знаковым человеком читающим в античной культуре. Он создал универсальную систему энциклопедического знания, явившись основоположником таких наук, как риторика, логика, психология, этика, политология... Философ - это имя станет нарицательным в памяти потомков для Аристотеля, как оратор - для Демосфена. Неслучайно в созданной Аристотелем Ликейской школе (по названию афинского храма Ликей) была и научная библиотека.

О глубоком различии устного и письменного слова для греков свидетельствует высказывание афинского ритора Исократа (436-338 гг. до н.э.): «Мне хорошо известно, насколько речи произносимые отличаются по убедительности от речей, предназначенных для чтения»[10]. Полагаем, это связано с чрезвычайно развитым у греков искусством логографии. Как известно, большинство ораторов, в том числе и такие великие, как Демосфен (384- 322 гг. до н.э.), начинали свою деятельность с написания речей для других[11].

Показательно, что делающий честь интеллекту Аристотеля смысл словосочетания «дом читателя», т.е. дом интеллектуала, приобрел в эллинистическую эпоху, когда начали создаваться первые библиотеки, самой известной из которых стало книгохранилище царской династии правителей Египта Птолемеев - Александрийская библиотека. Здесь и возникли наука и искусство филологии как особого рода деятельности, в основе которой лежит уже работа с текстом как главная форма интеллектуальной деятельности. Книжность и начитанность становятся определяющими признаками исследователя, ученого, познающего законы природы и общества. Древнегреческий биограф Плутарх (46-127) писал: «Дмитрий Фалерский (библиотекарь Александрийской библиотеки. - Прим, авт.) советовал царю Птолемею приобретать и читать книги относительно государственного управления. Ибо чего не посмеют посоветовать царям друзья, то написано в книгах»[12].0 высоком статусе человека читающего в эпоху эллинизма говорит тот факт, что библиотекари Деметрий Фалерский (350-283 гг. до н.э.) и Стратон из Лампсака (по прозвищу Физик) (ок. 300 г. до н.э.) стали наставниками царских сыновей. Именно тогда «появились и два новых типа писателей: литератор, который писал не потому, что у него было, что сказать, а потому, что ему было приятно писать книги для других, и библиофил вроде Апелликона Теосского (ок. 100 г.)»[13]. Последнему мы обязаны спасением трудов Аристотеля: из подземного хранилища рукописи были перенесены в библиотеку Апелликона Теосского, а затем изданы в Риме.

На смену греческой культуре пришла римская (II в. до н.э.). Для римлян задачей подлинного образования, как и для греков, оставалось «хорошо говорить». Общеизвестна страсть римлян к публичным чтениям и декламациям стихов. «Читают стихи даже в августе знойном», - отмечает римский поэт Ювенал (60-127)[14]. Лучшие традиции эллинистического образования заимствует римская культура. В грамматических школах учились безупречно читать латинских авторов (lectio), поскольку долгое время латинский язык не знал знаков препинания[15]. Затем происходило истолкование произведения (ennuratio), в которое входило изучение биографии автора, объяснение упоминаемых им мифологических и исторических имен. Завершающим этапом было подведение критических итогов (judicuem) и изучение комментариев других грамматиков.

Ювенал в сатире VII описывает процесс обучения в римской школе: Сидя читается речь, а потом то же самое стоя Ритору класс преподносит, и то же стихами поет он[16].

Но даже и в эпоху римской культуры человек читающий - это прежде всего человек слушающий. Об этом мы можем судить по трактатам выдающихся мыслителей своего времени Диона Хризостома и Плутарха, рассуждавших в духе современной им культуры.

Оратор Дион Хризостом (Златоуст) (40-120) рекомендовал: «Что касается поэтов, то я посоветовал бы тебе особенно тщательно ознакомиться из комиков с Менандром, а из трагиков - с Еврипидом; и притом не просто читать самому для себя их произведения, а слушать, как их читают другие, особенно если они умеют красиво передать их, нимало их не искажая. Впечатление становится более цельным, если ты избавлен от трудностей, связанных с чтением текста»[17]. В связи с этим показательно название трактата Плутарха «Как юноше слушать (выдел, авт.) поэтические произведения». Для него литература - это средство воспитания характера юношества, поскольку она готовит молодежь к философии. Именно здесь возникает образ пчелы, впоследствии ставший излюбленным для древнерусских книжников: «На лугах и пастбищах пчела ищет цветы, коза - зеленые побеги, свинья - корни, а иные животные - семена и плоды. Так же и в чтении поэтических сочинений один тщательно исследует содержание, а другого целиком захватывает красота слов и их расположение»[18]. Человек читающий для Плутарха - это человек, выбирающий хорошее в книгах, информацию, приносящую ему благо: как «пчела выискивает в душистых цветах очень сладкий, очень нежный мед», так же и читателям необходимо из чтения извлекать нужное и полезное.

Римский писатель Сенека (55 г. до н.э. - 40 г. н.э.), как и Плутарх, утверждал, что подлинное чтение - это умение выбирать. Он писал: «от чтения с выбором мы получаем пользу, от разнообразного - только удовольствие»[19]. Думается, в этом контексте и надо понимать его изречение, ставшее крылатым: «Чтение питает наш ум и придает ему, утомленному размышлением, новые силы, хотя и чтение требует размышления». Ведь дальше он говорил: «Мы не должны ограничиваться только писанием или только чтением; первое (я имею в виду писательство) изматывает и истощает наши силы; второе - дробит и рассеивает их. Нужно переходить от одного к другому и в этом чередовании умерять одно другим;

нужно стараться, чтобы то, что получено благодаря чтению, обретало форму в письме».

«Я пожираю книги из библиотеки Фавста» - писал своему другу Марк Туллий Цицерон (106-43 гг. до н.э.)[20]. Для знаменитого римского оратора искусство писать было не менее важным, чем искусство говорить. Поскольку выступающий должен не только «внятно изложить свои мысли», но и и «приятно для читателя»[21], оратору необходима ученость. Образованность трибун должен получить лишь учась, читая книги. Видимо, в этом контексте и надо понимать знаменитый афоризм Цицерона: «Дом без книги подобен телу без души». Цицерон, как и Аристотель, ценит книжность, начитанность. Возможно, она для него даже более значима, чем красноречие, владение мастерством прознесения речи. Готовясь выступать публично, сам Цицерон, «первый интеллектуал», читал речи своих великих предшественников, ораторов Древней Греции и Рима. А после удачных и неудачных речей Цицерон их редактировал, возможно, заменял разговорные обороты на книжные и публиковал.

Преподаватель риторического мастерства в Риме Марк Фабий Квинтилиан (35-100) написал руководство для всестороннего обучения оратора. В нем отдельную главу он посвятил тому, «какие книги прежде и как читать надобно детям». Для него чтение - это «украшение души и разума», оно «должно быть мужественно, твердо, важно»[22]. Человек читающий для Квинтилиана - это читатель, изучающий произведения как литературные (Гомер, Вергилий, Теренций), так и философские (Цицерон, Юлий Цезарь, Саллюстий), так как они «наиболее питают разум и укрепляют душу».

Стоит напомнить, что в Древнем Риме слова «читать», «читатель» имели также значение «весьма усердно собирать»[23]. Среди крылатых латинских выражений, дошедших до нашего времени, есть и такое: non legendi libri, sed lectitandi - «книги, которые следует не (просто) читать, а вновь и вновь перечитывать». Homo multa lectione exercitus - в устах римлян это звучало как высокая похвала весьма начитанному человеку. В период упадка античной культуры появились и primitiva lectores - «примитивные читатели». Такие читатели стали объектом инвектив писателя-сатирика Лукиана (120-190). Одна из них посвящена «Неучу, который покупал много книг». Он одержим книжным рвением, думает «прослыть человеком, который кое-что смыслит в науках, старательно скупая самые лучшие книги».

5

В сатире «Учитель красноречия» Лукиан высмеивал лжеученость рито- ра-софиста: чтобы прослыть образованным, «непременно держи книжку в руке»1. Таким образом, книга - это лишь атрибут, а не предмет размышления.

Итак, подводя итоги данной главы, отметим, что человек читающий в книжной культуре Древнего мира явление незначительное. Чтение еще не стало социальной потребностью, то есть тем видом деятельности, что обеспечивает обществу сохранение и развитие. Познавательная и эстетическая надобность в чтении сформировалось лишь у интеллектуальной элиты Древнего мира. Читающими людьми были жрецы, священники, философы, ученые, ораторы, поэты. Однако тогда же возникли знаковые фигуры, ставшие олицетворением человека читающего, например греческий философ Аристотель и римский оратор Цицерон, «первый интеллектуал».

  • [1] Ажеж К. Человек говорящий. Вклад лингвистики в гуманитарные знания: пер.с фр. - М., 2006. - С. 81.
  • [2] История чтения в западном мире от Античности до наших дней: пер. с фр. - М.,2008. - С. 21.
  • [3] Мелептъева Ю.П. Чтение, читатель, библиотека в изменяющемся мире. - М., 2007. - С. 31.
  • [4] История чтения в западном мире от Античности до наших дней: пер. с фр. - М., 2008. - С. 6.
  • [5] ВейсманАД. Греческо-русский словарь. -5-е изд. 1899. Репринт. - М., 1991. - С. 11.
  • [6] ВейсманАД. Греческо-русский словарь. -5-е изд. 1899. Репринт. - М., 1991. - С. 46.
  • [7] Асмус В.Ф. Демокрит. - М., 1960. - С. 6-7.
  • [8] Доватур А.И. Платон об Аристотеле // Вопросы античной литературы и классической филологии. - М., 1966. - С. 141.
  • [9] Тары В. Эллинистическая цивилизация: пер. с англ. - М., 1949. - С. 253.
  • [10] Казаржевский А.Ч. Античное ораторское искусство. - М., 2012. - С. 18.
  • [11] Руднев В.Н. Риторика. Деловое общение: учеб, пособие. - М., 2015. С. 15-30.
  • [12] Малеин А. Начала библиографии в Греции и «Таблицы» Каллимаха. - СПб.,1892. - С. 5.
  • [13] Торн В. Эллинистическая цивилизация: пер. с англ. - М., 1949. - С. 241.
  • [14] Ювенал. Сатиры. - СПб., 1994. - С. 31.
  • [15] Жураковский Г.Е. Очерки по истории античной педагогики. - М., 1963. - С. 344.
  • [16] Ювенал. Сатиры. - СПб., 1994. - С. 81.
  • [17] Дион Хрисостом. Речь 18. Об упражнении в искусстве речи // Идеи эстетическоговоспитания : антология. В 2 т. Т. 1. - М., 1973. - С. 186.
  • [18] Плутарх. Как юноше слушать поэтические произведения // Плутарх. Застольныебеседы. - М., 2008. - С. 395.
  • [19] Луций Анней Сенека. Нравственные письма к Луцилию. - М., 1993. - С. 74.
  • [20] Цицерон. Эстетика. Трактаты. Речи. Письма. - М., 1994. - С. 480.
  • [21] Цицерон. Тускуланские беседы // Цицерон. Эстетика. Трактаты. Речи. Письма. -М., 1994. - С. 480.
  • [22] Квинтилиан М.Ф. Двенадцать книг риторических наставлений. Ч. 1: пер. с лат. -СПб., 1834. - С. 39.
  • [23] Дворецкий ИХ. Латинско-русский словарь. - М., 2000. - С. 445.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >