Эволюция становления стандартов международно-правовой защиты иностранных инвестиций

Период с конца XIX до первой половины XX в.

В XVIII—XIX вв. инвестиции в основном служили оружием колониальной экспансии. Такие инвестиции не нуждались в защите, т.к. правовая система колонии всегда интегрировалась в правовую систему метрополии, которая должным образом охраняла инвестиции, размещенные в экономику колонии. При таком порядке дел необходимость в международно-правовом регулировании иностранных инвестиций сводилась к минимуму. В колониальной системе права необходимая защита инвестиций гарантировалась законодательным органом метрополии.[1] Крупнейшие торговые компании метрополий, которые зачастую играли ключевую роль в продвижении и укреплении власти империй в колониальных странах, оказывали сильнейшее давление на законодательные органы своих государств с тем, чтобы получить наиболее выгодный правовой режим для своих инвестиций.[2] Поскольку колониальная система предоставляла достаточные гарантии режиму движения капитала внутри империи, не было необходимости в развитии независимой системы гарантий защиты иностранных инвестиций.[3] Если же инвестиции осуществлялись на территориях, не состоявших в колониальной зависимости от какой-либо империи, имперские дипломатия и вооруженные силы зорко следили за тем, чтобы иностранные инвесторы не внедрялись слишком глубоко в экономику данной территории.

В раннем периоде развития международно-правового регулирования инвестиционных отношений все споры в отношении иностранных инвестиций разрешались с позиции силы. Зачастую такая же позиция использовались и при разрешении инвестиционных споров между различными колониальными системами. Вскоре стало очевидно, что международно-правовое регулирование иностранных инвестиций нуждается в более детальной регламентации. Процесс индустриализации цивилизованных стран требовал огромного количества сырьевых ресурсов. Открытые месторождения природных богатств в колониях могли удовлетворить потребности метрополий в индустриальном развитии. Но власти метрополий быстро осознали, что собственных сил для разработки этих месторождений явно недостаточно. Поэтому суверенные государства стали стимулировать приток иностранных инвестиций в свои колонии. На первоначальном этапе в основном это осуществлялось с помощью заключения двусторонних договоров с другими государствами или концессионных договоров с частными иностранными инвесторами о развитии горнодобывающей отрасли, а также железнодорожного транспорта. Данная форма стимулирования притока иностранных инвестиций стала привлекательна и для государств, не состоящих в колониальной зависимости, но имеющих большие запасы природных ресурсов. Например, в XIX в. Китай заключил серию двусторонних договоров с различными империалистическими государствами, как Великобритания (1842 г.), США (1844 г.), Франция (1844 г.), Россия (1858 г.), Германия (1861 г.), Австро-Венгрия (1869 г.) и Япония (1871 г.).[4] Эти договоры регулировали права иностранных предпринимателей и компаний в связи с осуществлением ими концессионной деятельности в угледобывающей отрасли, а также на железнодорожном транспорте. В некоторых договорах предусматривалась передача в аренду другим государствам части территории Китая: провинция Гонконг была арендована Великобританией, а Манчжурия — Россией. Однако революция в Китае 1949 г. прекратила действие многих подобных договоров, а иностранные державы лишились своей собственности в этой стране.

Первоначально отсутствие специальных международноправовых норм, регламентирующих правовой режим иностранных инвестиций и правовое положение иностранных инвесторов, компенсировалось с помощью доктрины предоставления дипломатической защиты государства своим гражданам за рубежом в случае возникновения споров между такими гражданами и иностранными правительствами по поводу осуществления первыми инвестиционной деятельности в иностранных государствах.

Развитию права ответственности государства способствовали идеи laissez-faire и западные либеральные концепции отношения собственности. Однако с теоретическими основами, а также и с практическим применением традиционного права ответственности государства были не согласны латиноамериканские юристы и дипломаты. И именно по этой причине еще в конце XIX века с их стороны возникла оппозиция, которая укрепилась в начале XX века и основывалась на реакции латиноамериканских государств против несправедливых, с их точки зрения, форм дипломатической защиты своих граждан, осуществляемых западными странами в этом регионе.[5] По мнению аргентинского ученого К. Кальво международно-правовой обычай требует, чтобы государство предоставляло иностранцам такие же права, как и собственным гражданам. На этом основании в законах и конституциях многих латиноамериканских государств было закреплено положение о том, что применяемый в отношении иностранных инвесторов национальный режим отвечает требованиям международного права. Однако данные законы не гарантировали защиту иностранной собственности от изъятий в ходе экономических реформ в этих странах.

Образование СССР и других социалистических государств в Восточной Европе, сопровождавшееся широкомасштабной национализацией частной собственности, низвергало философские основы традиционной доктрины ответственности государства. Неприкосновенность частной собственности, святость договора, требования недискриминационного отношения к иностранным компаниям и другие элементы режима laissez-faire были отвергнуты в ходе радикального переустройства экономической и социальной систем в этих странах. Так, например, Советский Союз первый снял с себя международноправовые обязательства выплатить компенсацию за национализированную иностранную частную собственность. Хотя в последствии социалистические страны обязались выплатить компенсации иностранным владельцам национализированной частной собственности по соглашениям о единовременной компенсации, сама идея международного минимум-стандарта была полностью отвергнута. Одним из примечательных событий того времени было арбитражное разбирательство 1930 г. между английской компанией «Lena Goldfields Ltd.» и правительством СССР, осуществившим меры экспроприационного характера в отношении предприятий по добыче золота, управлявшихся истцом на основании концессионного соглашения. Несмотря на то, что СССР на определенном этапе отказался от участия в процессе, против него было вынесено решение, присудившее пострадавшему инвестору денежную компенсацию. Данное решение, однако, так и не было приведено в исполнение. Компенсация была уплачена из государственной казны Великобритании лишь спустя 38 лет после урегулирования спора на дипломатическом уровне правительствами двух государств[6].

Более того, правовая наука социалистических стран придерживалась мнения, что все вопросы, связанные с собственностью иностранных граждан, должны регулироваться исключительно положениями национального законодательства. Советские юристы конца 40-х годов XX столетия считали, что «международное право не рассматривает природу прав собственности и не регулирует отношения собственности в рамках государства»[7]. Далее утверждалось, что отношения государства и иностранной компании не входят в компетенцию международного права. Эта позиция аргументирована тем, что международное право, регулируя в основном отношения между государствами, не может применяться к отношениям между государством и транснациональной компанией в силу отсутствия у последней достаточной международной правосубъектности.

Все эти события вызвали острую дискуссию среди юристов- международников о международно-правовом режиме регулирования вмешательства государства в отношения частной собственности иностранных инвесторов.

  • [1] Так, Британия отказалась от контроля над законодательными органами государств, входивших в Британскую империю, только в 1932 г. на основании Вестминстерского акта. Бывшим британским колониям, расположенным в Азии и Африке, пришлось ждать снятия законодательного контроля метрополии плоть до окончания Второй мировой войны. Верховнаясудебная власть осуществлялась Тайным советом Великобритании, который играл рольВысшей апелляционной инстанции Содружества для многих бывших колоний Британии ещедолгие годы после освобождения от колониальной зависимости. С учетом этих моментовбританские инвестиции в страны, бывшие колониями Великобритании, получали надежныегарантии безопасности.
  • [2] The British East India Company и The Dutch East India Company в свое время сыграли ключевую роль в становлении колониального правопорядка в британских колониях.
  • [3] В силу очевидных причин движение капитала между различными колониальными системами было незначительно.
  • [4] См.: Schrijver N. Developments in International Investment Law / in Macdonald R. (ed.) Essays in Honour of Wang Tieya. Dordrecht. 1994. P. 704—705.
  • [5] Asante S.K.B. International Law and Investment / in: Bedjaoui M. (ed.) International Law:Achievements and Prospects. UNESCO. 1991. P. 670. А также см.: Calvo C. Le Droit internationaltheorique et pratique. Paris. 1876.
  • [6] С. F. Dugan, D. Wallace Jr., N. D. Rubins, В. Sabahi. Investor-State Arbitration. — Oxford:Oxford University Press, 2008. P. 434. Cm.: V.V. Veeder. The Lena Goldfields Arbitration: TheHistorical Roots of Three Ideas // International and Comparative Law Quarterly, Vol. 47 (04), 1998.Pp. 747—792.
  • [7] Вилков Г.Е. Национализация и международное право // Ежегодник международногоправа. 1960. С. 78.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >