ОБ ОБЪЕКТИВНЫХ ПРИЗНАКАХ СОСТАВА ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЯ ПОЛНОМОЧИЯМИ (ст. 201 УК РФ) И НЕКОТОРЫХ ПРОБЛЕМАХ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ

Аннотация: В статье приведены некоторые примеры из многочисленной судебной практики по делам о злоупотреблении полномочиями (ст. 201 УК РФ) применительно к объективным признакам данного состава преступления, поставлены некоторые проблемные вопросы (об общественной опасности, об отграничении состава рассматриваемого преступления от смежных составов преступлений, о понятии «вопреки законным интересам организации»), дана статистика по осужденным лицам с 1997 по 2016 гг.

В Российской Федерации на 1 января 2017 г. зарегистрировано 4 553 818 юридических лиц (https://www.nalog.rn/, дата обращения - 11 февраля 2017 г.). Безусловно, в эту цифру входят юридические лица не только коммерческих и иных организаций (общественные и религиозные) (по состоянию на 26 апреля 2016 г. в РФ зарегистрировано 100405 общественных объединений, 28465 религиозных организаций: http://www.gks.ru/, дата обращения - 11 февраля 2017 г.), но государственных, муниципальных, военных, т. е. всех тех, которые предусмотрены нормой примечания 1 ст. 285 УК РФ.

В государственных органах, органах местного самоуправления и избирательных комиссиях муниципальных образований Российской Федерации - всего работало 2176,4 тыс. чел. (по состоянию на 26 апреля 2016 г.: http://www.gks.rn/, дата обращения-11 февраля 2017 г.).

В коммерческих и иных организациях работает существенно больше людей, чем в отмеченных нами предыдущих организациях. Так, например, в организациях малого и среднего бизнеса, коих зарегистрировано 2850614, работает 13421308 чел.(по состоянию на 10 февраля 2017 г.: https://rmsp.nalog.ni/, дата обращения-12 февраля 2017 г.).

Однако лиц, выполняющих управленческие функции в этих организациях [об их характеристике см.: 1, с. 459], об ответственности которых пойдет речь в данной статье меньше в несколько раз, но тем не менее, по нашим подсчетам, составляет десятки тысяч человек.

Частью 1 ст. 201 УК РФ установлена ответственность за использование лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, своих полномочий вопреки законным интересам этой организации и в целях извлечения выгод и преимуществ для себя или других лиц либо нанесения вреда другим лицам, если это деяние повлекло причинение существенного вреда правам и законным интересам граждан или организаций либо охраняемым законом интересам общества или государства.

Объективная сторона рассматриваемого состава преступления состоит: а) в деянии в виде использования «управленцем» (здесь и далее под «управленцем» понимается лицо, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации. Такое понятие используется в юридической литературе[2, с. 134]) организации своих полномочий вопреки законным интересам этой организации; б) в последствии в виде причинения существенного вреда правам и законным интересам граждан или организаций либо охраняемым законом интересам общества или государства; в) в причинной связи между деянием и наступившим последствием.

Примеров, характеризующих объективную сторону данного преступления, судебная практика насчитывает предостаточно.

I. Злоупотреблять полномочиями «управленец» может, в частности, в виде неоприходования в кассу организации денег, поступивших от контрагентов по различным договорам.

  • А. приговором суда признан виновным в совершении двух преступлений, предусмотренных ч. 1 cm. 201 УК РФ. Он, являясь единственным акционером и генеральным директором управляющей организацией ЗАО «ОГАНЕР-КОМПЛЕКС», достоверно зная об имеющейся у возглавляемого им общества задолженности перед АО «НТЭК» за поставленные энергоресурсы по договору энергоснабжения принт решения о выплате себе дивидендов за счет средств, полученных с населения за оплату коммунальных услуг. В результате указанных незаконных действий А. АО «НТЭК» причинен материальный ущерб, выразившийся в виде неполученных денежных средств (Апелляционное определение Красноярского краевого суда от 09.11.2016 по делу №33- 15123/2016//Консультант Плюс).
  • С. признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 cm. 201 УК РФ. Он, являясь генеральным директором МУП «УК», зная о неисполнении договорных отношений в полном объеме перед МУП «Водоканал и ООО «Газпром Межрегионгаз Москва», действуя по своему усмотрению в интересах ООО «СтройРемСервис» и ООО «КАМТЕЛ», денежные средства, собранные с жителей за оказанные МУП «УК» коммунальные услуги, направил на расчетные счета ООО «СтройРемСервис» и ООО «КАМТЕЛ» в виде оплаты по заключенным договорам, перечислив на расчетный счет денежные средства в размере 363897 руб. и в размере 2479115,5 руб., тем самым, причинив существенный вред правам и законным интересам МУП «Водоканал - С.» и ООО «Газпром Межрегионгаз Москва» (Апелляционное определение Московского областного суда от 10.10.2016 № 33-27666/2016 //Консультант Плюс).

Приведенные примеры свидетельствуют о том, что денежные средства, полученные от других организаций или граждан, «управленцем» не ставились на баланс организации «управленца», поэтому говорить о хищении (изъятии и(или) обращении чужого имущества у организации и причинении ей имущественного вреда) согласно требованиям нормы примечания 1 к ст. 158 УК РФ нельзя, [см.также: 3, с. 18J.

Если имущество находилось на балансе организации «управленца», то действия последнего по изъятию и (или) обращению такого имущества в корыстных целях и причиняющие ущерб организации должны рассматриваться как хищение.

В., генеральный директор ООО, вопреки интересам этого общества заключил с Г., заместителем генерального директора ЗАО, ряд фиктивных сделок, в результате чего у ООО образовалось фиктивное долговое обязательство перед ЗАО на общую сумму 45 765 000рублей.

Затем В., действуя от лица ООО и вопреки его законным интересам, заключил с ЗАО соглашение об отступном, согласно которому вышеуказанное фиктивное долговое обязательство ООО перед ЗАО было исполнено путем передачи этому Обществу основного актива ООО.

В результате этого ООО причинен имущественный ущерб в особо крупном размере в сумме 299 624 572 рублей 80 копеек.

Органом уголовного преследования деяния вышеуказанных лиц переквалифицированы с ч. 2 ст. 201 на ч. 4 ст. 159 УК РФ (Апелляционное постановление Московского городского суда от 27.06.2016 по делу N° 10-9472/2016 // Консультант Плюс).

II. Злоупотребление полномочиями нередко происходит путем заключения «управленцами» различных невыгодных договоров вопреки законным интересам организации, в которой они работают.

  • К.В. осужден в том числе по ч. 2 ст. 201 УК РФ. Он, являясь директором по административно-хозяйственной работе ОАО, то есть лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой организации, заключил заведомо невыгодные для ОАО договоры аренды и дополнительные соглашения к ним с ЗАО, учредителем которого являлся зять осужденного - М., что повлекло причинение существенного вреда ОАО в виде недополучения выручки в сумме 233583064 рубля 10 копеек (Апелляционное определение Московского городского суда от 07.12.2015 по делу N° 10-16542/2015 //Консультант Плюс).
  • М. приговором районного суда признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 201 УК РФ. Он, будучи лицом, выполняющим управленческие функции (главы Администрации Октябрьского района г. Екатеринбурга), злоупотребив должностными полномочиями, действовал в целях извлечения выгод и преимуществ для третьих лиц в виде получения ими разницы при приобретении бывших в употреблении трамвайных вагонов Т-ЗМ по одной стоимости, но закупленных у «Минсктранс» по завышенной стоимости, вопреки законным интересам Администрации г. Екатеринбурга, Департамента по управлению муниципальным имуществом, чем причинил существенный вред в виде материального ущерба(Апелляционное определение Свердловского областного суда от 01.09.2016 по делу № 33- 14764/2016//Консультант Плюс).

По сути, «управленцы» в названных случаях «сработали» не на организацию, в которой работали, а на третьих лиц, которые извлекли какие-либо выгоды или преимущества. То же самое можно сказать в отношении «управленцев» по следующем делам.

Приговором районного суда X., осужден по ч. 1 cm. 201 УК РФ. Он, являясь генеральным директором ОАО «Московско-Тверская пригородная пассажирская компания» (ОАО «МТ ППК»), получив указания от начальника Департамента пассажирских перевозок ОАО «РЖД» В. о необходимости установки металлического секционного заграждения высокой пассажирской платформы № 1 станции Моск- ва-Пассажирская Московского отделения Октябрьской железной дороги (филиала ОАО «РЖД») за счет средств ОАО «МТППК», заключил заведомо невыгодный для ОАО «МТ ППК» договор аренды заграждения с аффилированным и подконтрольным ему ЗАО «Желдорфинанс», генеральным директором которого являлась бывшая супруга осужденного X., а единственным акционером ее мать - Щ- причинив ОАО «МТ ППК» существенный вред в размере 4 282 842 руб. 61 коп.

Для реализации преступного умысла X. достиг договоренностей с генеральным директором ООО «Атэк-Олимп» Б. о выполнении всего комплекса работ «под ключ» по установке заграждения и передаче его в собственность ОАО «МТППК».

Однако в нарушение ранее достигнутых договоренностей заключил с ООО «Атэк-Олимп» только договор подряда на установку металлического заграждения на сумму 2 907 588 рублей. При этом ранее приобретенные подрядчиком (ООО «Атэк-Олимп») материалы на сумму 767 540 руб. 07 коп. для изготовления секционного заграждения поставлены в адрес ЗАО «Желдорфинанс», которое изготовило данное заграждение.

Далее X. под предлогом отсутствия в бюджете ОАО «МТ ППК» средств на капитальные инвестиционные вложения (к которым относится приобретение в собственность заграждения), заключил с ЗАО «Желдорфинанс» договор аренды заграждения с ежемесячной арендной платой в размере 200 556 руб. 11 коп., осуществив перечисления арендных платежей на общую сумму 1 274 501 руб. 73 коп.

Впоследствии с расчетного счета ОАО «МТ ППК» списаны денежные средства в счет оплаты задолженности по договору аренды в размере 3 008 340 руб. 88 коп.

Таким образом, X. получил имущественную выгоду в виде денег в результате злоупотребления полномочиями генерального директора и вопреки законным интересам компании, заключив убыточную сделку. Причинение материального вреда ОАО «МТ ППК» выразилось в том, что были произведены нецелесообразные и экономически невыгодные расходы (Постановление Московского городского суда от 23.03.2016 № 4у-915/2016 //Консультант Плюс).

Т., осужден по ч. 1 cm. 201 УК РФ. Он, занимая должность генерального директора ФГУП, не получив предусмотренного законом согласия собственника, заключил с ЗАО, являющегося коммерческой организацией, договор, согласно которому ЗАО приняло на себя обязательство оказывать услуги по организации питания сотрудников ФГУП, а в ответ без заключения в установленном порядке договора аренды ЗАО было предоставлено в пользование помещение на территории ФГУП для осуществления коммерческой деятельности, без оплаты со своей стороны ФГУП стоимости права пользования этим помещением.

В результате незаконных действий причинен существенный вред в виде неполучения ФГУП ГПИ и ПИИ ГА, являющегося государственным предприятием, дохода (Апелляционное постановление Московского городского суда от 12.05.2016 по делу № 10-5348/2016 // Консультант Плюс).

Безусловно, можно говорить о коррумпированности управленцев, подобных Т., а также о нарушении прав организации «управленцами» в виде материального ущерба или даже упущенной выгоды, о существенности вреда, причиненного правам и законным интересам организации, граждан, государства или общества. Но вот всегда ли можно ли относить последствия, названные в ст. 201 УК РФ, в виде «существенного вреда» к общественно опасным как признаку преступления (ст. 14 УК РФ)? Особенно в случае с Т. или иными подобными «управленцами»?

Л. приговором городского суда осужден в том числе по ч. 1 ст. 201 УК РФ (1 эпизод). Он, являясь генеральным директором,из денежных средств возглавляемого им Агентства оплатил установку пластиковых окон в домовладении X., члена совета директоров Агентства, с целью зарекомендовать себя с наилучшей стороны в глазах последнего (Постановление Президиума Верховного суда Республики Калмыкия от 06.04.2016№ 44У-15/2016//Консультант Плюс).

Нам известны случаи, когда давно разведенный с супругой «управленец» крупной коммерческой организации в нарушение трудового законодательства и законодательства о социальном обеспечении, не ставя в известность и обманывая свое руководство, на протяжении десятка лет позволял подчиненным ему работницам, состоящим в законном браке с третьими лицами, не появляться на работе в поздние сроки беременности и три года после родов, сохраняя за ними зарплату, существенно превышающую законодательством предусмотренные пособия (на протяжении более 10 лет шести сотрудницам). Руководство организации начисляло заработную плату «мертвым» (неработающим) душам, доверяя «управленцу», продолжая обманываться им и получая в результате его действий ущерб в размере около 1 млн.рублей в год с каждой такой души. При этом «управленец» никакой материальной выгоды с этого не имел: он хотел оставаться «добрым» и «хорошим» в глазах сотрудниц (такое вот преимущество! Альтруизм, да и только!). Конечно, в данном случае злоупотребления полномочиями налицо. Но если организация платит все налоги государству, не нарушает права других лиц, а ее руководители позволяют своим доверенным «управленцам» руководить таким образом, утверждая так называемую «солидарную корпоративность», то в чем здесь общественная опасность? Да, и согласно ст. 23 УПК РФ, если вред причиняется только коммерческой организации, то уголовное дело возбуждается исключительно по заявлению руководителя данной организации.

Может быть вред - в коррумпированности? В связи с этим представляется, что названные в рассматриваемом составе последствия, имеющие оценочный характер, нуждаются в определенной корректировке или уточнениях. Это важно, в том числе для того, чтобы в действиях правоприменителей, осуществляющих проверку, возбуждающих или ведущих уголовные дела о злоупотреблениях полномочиями по ст. 201 УК РФ, не возникало дополнительной коррумпированности с подобными организациями и их «управленцами».

Наряду с этим в судебной практике, безусловно, есть случаи, общественная опасность которых не вызывает сомнений.

М. признана была виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 201 УК РФ. Она, как единоличный исполнительный орган кредитного кооператива КПК «Ставрополь-кредыт» и исполняющий обязанности главного бухгалтера КПК «Ставрополь- кредит», установила себе за совмещение обязанностей доплату в размере 50 % от начисляемой заработной платы по основной должности, получив возможность полностью контролировать финансовохозяйственную деятельность и движение денежных средств КПК «Ставрополь-кредит».

Зарплата М. зависела напрямую от тарифной ставки (оклада) и от такого показателя деятельности кооператива, как выполнение плана по доходам от заключенных договоров. М., зная об убыточности организации, с целью получения в течение максимально продолжительного времени высокой заработной платы, заключала от имени КПК «Ставрополь-кредит» лично и посредством подчиненных ей лиц, договоры с пайщиками-вкладчиками о передаче последними личных сбережений в КПК «Ставрополь-кредит», на основании которых денежные средства вносились ими в кооператив.

В результате злоупотребления полномочиями М. извлекла для себя выгоды и преимущества в виде заработной платы в общей сумме 1252134,79 рубля, а законным интересам кооператива причинила существенный вред, выразившийся в увеличении его долговых обязательств перед пайщиками-вкладчиками, неспособности в полном объеме удовлетворить требования пайщиков-вкладчиков по возврату им сбережений и полагающихся процентных выплат в общей сумме 116128184,03 рубль, фактическом прекращении деятельности и как следствие признание КПК«Ставрополь-кредит» решением Арбитражного суда Ставропольского края от 02.03.2015 года банкро- том(Апелляционное определение Ставропольского краевого суда от 17.05.2016 по делу № 33-3837/2016 //Консультант Плюс).

М. приходовала деньги в организацию, где работала, но не их непосредственно похищала, а повышала себе ставку оплаты своего труда. Как нам представляется, в данном случае усматриваются признаки составов мошенничества путем злоупотребления доверием (ч. 3, 5 и 7 ст. 159 УК РФ). Однако для мошенничества путем злоупотребления доверием способ злоупотребления доверием, истолкованный в п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2007 г. №51, не предусматривает опосредованное завладение деньгами, т. е. посредством заключения действительных договоров, издания действительных приказов и распоряжений виновным лицом: «злоупотребление доверием при мошенничестве заключается в использовании с корыстной целью доверительных отношений с владельцем имущества или иным лицом, уполномоченным принимать решения о передаче этого имущества третьим лицам. Доверие может быть обусловлено различными обстоятельствами, например, служебным положением лица либо личными или родственными отношениями лица с потерпевшим.

Злоупотребление доверием также имеет место в случаях принятия на себя лицом обязательств при заведомом отсутствии у него намерения их выполнить с целью безвозмездного обращения в свою пользу или в пользу третьих лиц чужого имущества или приобретения права на него (например, получение физическим лицом кредита, аванса за выполнение работ, услуг, предоплаты за поставку товара, если оно не намеревалось возвращать долг или иным образом исполнять свои обязательства» (БВС РФ. 2008. № 2 // СПС Консультант Плюс).

И. осужден по ч. 2 cm. 201 УК РФ. Он занимал должность генерального директора ЗЛО «S» (далее по тексту Общество). Он заключил соглашения с ЗАО «Z» (Инвестор, он же - Кооператив), по которому возглавляемое им Общество обязалось оказать услуги по строительству жилого объекта (жилого дома). Согласно условиям соглашений, Общество владело и распоряжалось выделенными «Z» финансовыми и другими материальными ресурсами по целевому назначению.

Из показаний потерпевших - 203 пайщиков «Z» следует, что они заключили с «Z» договоры о приобретении пая на квартиры в вышеуказанном доме, внесли паевые (членские) взносы на расчетный счет Кооператива. В срок жилой дом сдан не был.

Причинение тяжких последствий, как квалифицирующий признак совершенного П. преступления, выразилось в дезорганизации работы строительной компании, которая так и не смогла, в силу отсутствия финансовых возможностей, возникших вследствие увеличения кредитной нагрузки на Общество в связи с неразумным и недобросовестным распределением денежных средств директором, исполнить обязательства по строительству жилого объекта. Тяжкие последствия выразились и в виде невыполнения условий соглашений о сроках строительства и сдачи объекта в эксплуатацию, что повлекло нарушение конституционных прав большого количества граждан на жилище, а также в нанесении материального ущерба гражданам, Обществу и Кооперативу, который является особо крупным, исходя из его размера. (Апелляционное определение Свердловского областного суда от 28.03.2016 по делу № 22-2371/2016 // Консультант Плюс).

Данный случай свидетельствует не только об общественной опасности злоупотребления полномочиями «управленцем», но и о проблеме отграничения единичного преступления от совокупности преступлений.

В данном примере,в частности, налицо совокупность преступле-

з

ний, предусмотренных ст. 201 и ст. 200 («Привлечение денежных средств граждан в нарушение требований законодательства Российской Федерации об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и (или) иных объектов недвижимости») УК РФ. По объективным признакам норма о преступлении, предусмотренном ст. 2003 УК РФ, является специальной нормой по отношению к норме о преступлении о злоупотреблении полномочиями (ст. 201 УК РФ). В соответствии с ч 3 ст. 17 УК РФ должна быть применена специальная норма. Но вот по признаку субъекта норма о преступлении, предусмотренном ст. 201 УК РФ, является специальной нормой по отношению к норме о пре-

з

ступлении, предусмотренном ст. 200‘ УК РФ. В связи с этим, вероятно, нужно говорить об определенной коллизии норм. В нашем же случае ст. 201 УК РФ применена верно, поскольку норма о преступлении, предусмотренном ст. 2003 УК РФ, введена ФЗ от 1 мая 2016 г. № 139- ФЗ, т. е. после совершения рассмотренного деяния и вынесения решения по нему судом.

Вместе с тем мы считаем, что проблема отграничения рассматриваемого преступления от приведенного смежного с ним преступления в судебной практике весьма актуальна и требует своего решения, как, например, решается проблема отграничения исследуемого преступления от смежных преступлений, предусмотренных ст.ст. 159 и 160 УК РФ.

Б. осуждена по ч. 4 ст. 160 УК РФ и по ч. 1 ст. 201 УК РФ. Она, будучи лицом, выполняющим управленческие функции в ЖСК, признана виновной в растрате вверенного ей чужого имущества с использованием своего служебного положения в особо крупном размере и в злоупотреблении полномочиями. Краевой суд приговор изменил, поскольку злоупотребление полномочиями со стороны Б. выразилось в незаконном безвозмездном обращении вверенных денежных средств ЖСК в свою пользу, то есть явилось способом хищения.

Осуждение Б. по ч. 1 ст. 201 УК РФ явилось излишним, поскольку по смыслу ч. 1 ст. 201 УК РФ выгоды имущественного характера должны быть получены в результате злоупотребления лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, но без незаконного безвозмездного изъятия и (или) обращения чужого имущества в пользу виновного или других лиц.

Злоупотребление полномочиями, выразившееся в незаконном безвозмездном изъятии и (или) обращении имущества в пользу виновного или других лиц, явившееся способом хищения, исключает идеальную совокупность содеянного с составом должностного злоупотребления и подлежит квалификации только по статьям УК РФ о хищении чужого имущества.

Возникшие в последующем экономические последствия для ЖСК в виде задолженности перед поставщиками услуг возникли не от иных противоправных действий осужденной, а в связи с этим же хищением.

При таких обстоятельствах осуждение Б. по ч. 1 cm. 201 УК РФ подлежит исключению из приговора суда (Апелляционное определение Пермского краевого суда от 29.10.2015 по делу № 22-6761/2015 // Консультант Плюс).

III. Все приведенные нами злоупотребления полномочиями с полной очевидностью осуществлялись вопреки законным интересам этой организации.

Понятие законных интересов организации было очень хорошо раскрыто в уже упоминавшейся нами работе Крыловой А.В. [1, с. 132— 137], однако для правоприменителей оно по-прежнему актуально.

Ч. осужден в том числе по ч. 2 cm. 201 УК РФ. Он, будучи лицом, выполнявшим управленческие функции в коммерческой организации, признан виновным в использовании своих полномочий вопреки законным интересам этой организации и в целях извлечения выгод и преимуществ для себя и других лиц, повлекшем тяжкие последствия.

Действия Ч., президента ОАО, по перечислению на расчетный счет ООО «5» денег, были связаны с реализацией умысла на сокрытие этих денег от взыскания недоимки по налогам и сборам (Постановление Президиума Верховного суда Республики Саха (Якутия) от 25.09.2015 по делу N° 44-У-90/2015 //Консультант Плюс).

Ч. действовал в интересах своей организации, т. е., казалось бы, не вопреки ее частным интересам. Однако действия Ч. не являлись законными, с публично-правовой точки зрения, они нарушали законодательство и причинили вред государству. Таким образом, «вопреки законным интересам» означает и вопреки законным интересам государства, установленным для соответствующих организаций. Крылова А.В., на наш взгляд, совершенно справедливо утверждает о том, что под использованием полномочий вопреки законным интересам следует понимать использование «управленцем» полномочий в противоречии с задачами и целями деятельности организации, предусмотренными законодательством и учредительными документами («узкий» смысл понятия «вопреки законным интересам»), так и любое использование им полномочий, связанное с нарушением закона «управленцем» или организацией (широкий смысл данного понятия) [1, с. 135]. В обоснование своей позиции она приводит положение п. 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30 июля 2013 г. № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», согласно которому добросовестность и разумность при исполнении директором своих обязанностей заключается «в принятии им необходимых и достаточных мер для достижения целей деятельности, ради которых создано юридическое лицо, в том числе в надлежащем исполнении публично-правовых обязанностей, возлагаемых на юридическое лицо действующим законодательством» [4] (разр. - авт.).

IV. Динамика осуждения лиц по преступлениям, предусмотренным ч. 1 и 2 ст. 201 УК РФ, приведена ниже в таблице на основании известных данных [5, с. 445-446], [6, Электронный ресурс]. Почти за все годы действия УК РФ 1996 г. по ч. 1 ст. 201 УК РФ число осужденных лиц было около 200 чел. в год, за исключением 2005-2009 гг., когда осуждалось около 300 человек в год. Примерно такая же пропорция - в отношении осужденных по ч. 2 ст. 201 УК РФ. Повышение числа осужденных происходило в период реализации уголовной политики на либерализацию и гуманизацию уголовного законодательства, начатой с декабря 2003 г. [о фиксации смены уголовной политики на указанную дату см.: 7, с. 45], и экономического кризиса лета 2008 г. (Он был связан с обвалом ипотечного кредитования жилья и с ростом ставки LIBOR в США - ставка росла оттого, что с 2002 по 2008 годы дешевел доллар. Он упал резко в цене и в 2008 году весь мир вдруг понял, что на фоне роста экономик и рынков инвестиций никто и не подумал, что необходимо иметь запасную альтернативу доллару. Через три года, летом 2011 года, эта проблема вновь зазвучала в масс-медиа [8, Электронный ресурс]. Однако летом 2011 г. российские управленцы, судя по приведенным данным статистики, «не попали на эту удочку»]. сравнении с десятками тысяч имеющихся в России управленцев становится очевидным, что,используяназванную статью, «бизнес в нашей стране не кошмарят» (Кошмарить бизнес - безнаказанно наезжать на частное предпринимательство, применяя административные рычаги в сочетании с уголовными приемами и, таким образом, лишая предпринимателей шансов на спасение бизнеса. Как политэкономический термин постЮКОСовского отрезка постсоветской истории России был впервые использован и тут же публично осужден третьим президентом РФ Д.А. Медведевым) [9, Электронный ресурс].

Литература

  • 1. Особенная часть Уголовного кодекса Российской Федерации: комментарий, судебная практика, статистика / под общ.ред. В.М. Лебедева', отв.ред. А.В. Галахова. - М.: Издательский Дом «Городец». 2009. (автор - С.В. Максимов).
  • 2. Крылова А.В. Проблема толкования понятия законных интересов организации в составе злоупотребления полномочиями (ч. 1 ст. 201 УК РФ)// Вести. Моек. Ун-та.- Сер. 11.- Право. - 2015.-№3.
  • 3. Шнитенков А.В. Комментарий к главе 23 Уголовного кодекса Российской Федерации «Преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях» (постатейный). Судебная практика. - М.: ЗАО Юстицинформ. - 2007.
  • 4. «Экономика и жизнь» (Бухгалтерское приложение). № 34. 30.08.2013 // СПС Консультант Плюс.
  • 5. Уголовный закон в практике районного суда: научн.- практ.пособие / под ред. А.В. Галаховой. 2-е изд. М.: Норма: Ин- фра-М. 2010. (статистические данные с 1997 по 2008 г.).
  • 6. URL: http://www.cdep.ni/, дата обращения-11 февраля 2017 г. (статистические данные с 2009 по 2016 г.).
  • 7. Ткаченко Н. Статистический анализ федерального законодательства. М.: Центр стратегических разработок. СПС Гарант. 2017// [Электронный ресрус].- URL: https://twitter.com/Aleksey_Kudrin/- status/829953406932570112, дата обращения-12 февраля 2017 г.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >