ПРОФИЛАКТИКА ОТКЛОНЯЮЩЕГОСЯ ПОВЕДЕНИЯ ДЕТЕЙ И ПОДРОСТКОВ

Не следует думать, что девиантное поведение детей и подростков есть исключительно следствие социального катаклизма в нашей стране за последние 15-20 лет. Много раньше специалисты, способные к предвидению, предупреждали общество о грозящей опасности. А это были годы, когда допустимо было говорить только о телесных недостатках, физической инвалидности. На психическую сферу, личностную, понятия дефективности, неполноценности не распространялись. Признавались лишь четкие психиатрические формы болезней. Во всем остальном люди считались равными — социалистическая система здравоохранения и образования равно для всех создавала условия успешного развития.

Однако психиатр, проф. А.А. Портнов («Литературная газета», 1980 г.) писал о необходимости создания подростковой психоневрологической службы, медикаментозной коррекции социально отклоняющегося поведения и специальных школ для детей с отклоняющимся поведением (а не только с умственной отсталостью). Юрист, доктор наук В.П. Емельянов (монография — Саратов, 1980 г.) отмечал высокую частоту психических аномалий, растущую подростковую алкоголизацию и подростковую преступность. При этом преступность психически здоровых подростков была ниже, чем у нездоровых, в 2-26 раз (в зависимости от вида психической аномалии). Юрист- практик Г. Полозов («Правда», 1984 г.) приводил данные обследования в детских садах, где половина мальчиков и треть девочек уже пробовали спиртное, и характеризовал неблагополучные семьи, родителей, не умеющих или не желающих воспитывать детей.

В американской литературе встречается оценка наследственности в «семьях-ассорти». Сейчас мы имеем достаточное представление о поведении девиантных подростков и на Западе. Крайние формы девиантности и крайние формы борьбы с нею («эскадроны смерти», убивавшие и детей) случались в Южной Америке. Более века назад Ф.М. Достоевский в своих «Дневниках» писал о «случайных детях случайных семейств».

Таким образом, отклоняющееся поведение части популяции, проявляющееся в детском и подростковом возрасте, — явление, присущее не только нашей стране, и не новое. Время лишь накладывает характерный для него отпечаток, придает те или иные формы и размах патологии. Проблема заключается в том, чтобы уменьшить масштабы происходящего сейчас с молодежью, «укоротить» тот конец гауссовой кривой распределения, где сосредоточена дефектная часть населения. Современные знания позволяют выявить девиации и в детстве, и даже вскоре после рождения.

Как писал С.-Е. Лец, «выход бывает там, где был вход». Поэтому необходимым условием является санация общества от наркобизнеса и социальный, педагогический контроль и помощь в развитии и досуге детей. Но прилагаемых усилий в этом направлении недостаточно, как недостаточно мыть руки перед едой, если иммунная система человека уже нарушена. Поэтому выработка профилактической системы психического оздоровления — это основополагающая задача формирования личности.

И, прежде всего, необходимо обратить внимание на здоровую часть детей и подростков, вовлеченных в девиантные, преступные группы, в наркотизацию не по причине патологических личностных особенностей, а в силу сложившейся ситуации. Выполнение этой наиболее легкой задачи заметно оздоровит среду и позволит тщательнее заняться более сложной — медико-педагогической помощью детям, имеющим определенные психические предпосылки к девиантному поведению.

Нельзя расчленить по очередности или значимости задачи профилактики, области ее приложения, медицинские, педагогические и в широком смысле социальные методы. Тем более это невозможно в современных условиях. Как известно, в чрезвычайных ситуациях все службы начинают работу одновременно, выполняя каждая свое дело.

Традиционно считается, что профилактика — это, прежде всего, образование, просвещение. Люди должны знать, чего опасаться. Долгие годы санитарное просвещение на тему наркоманий у нас запрещалось, дабы не разрушать миф об отсутствии этого «порока» в нашем обществе и не пробуждать в населении «нездорового любопытства». Некие знания в населении тем не менее были. На вопрос: «А что такое наркотик?», задававшийся нами случайным людям в разных городах (попутчикам, обслуживающему персоналу, в очередях, таким знающим людям, как таксисты), мы получали ответы вроде: «это когда примешь, хорошо бывает». Здесь снова можно повторить — полузнание опаснее полного невежества.

Сейчас положение исправлено, и антинаркотическое просвещение проводится достаточно интенсивно и в целом грамотно. Требуется лишь четкое определение его адресата. Более полные знания о наркотиках, наркотизации, ее предпосылках, наркомании как болезни необходимы специалистам-немедикам, занятым работой с детьми. При этом особо конкретные знания необходимы в том, что касается поведения злоупотребляющих (не только криминального), их психических отклонений, той патологии, которая непосредственно искажает социальную жизнь.

Санитарное просвещение родителей — острая необходимость. До настоящего времени большинство родителей подростков, госпитализированных в связи со злоупотреблением, не подозревали о злоупотреблении детей или догадывались об этом с большим опозданием. Анализ социально-просветительных материалов показывает, что в основном они рассматривают клинически наглядные формы наркоманий и пугающие соматоневрологические, криминальные последствия злоупотребления. Редки лекции, публикации, рассказывающие о симптомах опьянения, первых признаках приема психоактивных веществ детьми и подростками.

Результатом просвещения тем не менее явилась возросшая обращаемость за лечением и в государственные больницы, диспансеры, исчез страх перед психиатрией и вероятностью социальных санкций, появилось понимание злоупотребления как болезненного явления, а не как «баловства», требующего дисциплинарных мер воздействия. Но еще недостаточна обычная, общая психогигиеническая грамотность: понимание необходимости нетравматических межперсональных отношений, внимания к особенностям личности собственного ребенка, знание о тех формах поведения, которые требуют обращения к специалистам.

Определенной коррекции требует санитарно-просветительская работа с детьми, хотя допускаем, наше утверждение не бесспорно. Как всякое просвещение, она обращена к разуму, а как собственно пропаганда — к относительно высоким понятиям и чувствам. Но ожидаемый результат мы не всегда получаем из-за незрелости детского разума и из- за упрощенных их чувствований.

Современные дети уже в младших классах школы могут назвать отрицательные действия и печальные последствия приема наркотиков. Они более образованы, чем показали когда-то себя взрослые при наших случайных опросах. Тем не менее эти знания совсем не обязательно предохраняют от «пробования» и даже от регулярного приема опьяняющих веществ. Это происходит даже на том первоначальном этапе, когда влечение к наркотику еще не мешает верному суждению. Объясняется это несовпадение — знаний о вреде и собственного поведения — слабостью, незрелостью познавательной сферы и тем, что получаемые ребенком знания рациональны и холодны, лишены необходимого сильного чувственного компонента. Но это присуще не только детям, так в «Метаморфозах» Овидия сказано: «Вижу и одобряю лучшее, а следую худшему».

Сейчас работники правоохранительных органов, озабоченные делинквентным поведением подростков, организуют для них ознакомительные поездки в места, где отбывают наказание их сверстники. Это заслуживающий заимствования пример чувственного воздействия, более эффективного, чем абстрактные знания о судебных приговорах[1].

Чувственное воздействие на обучаемых важно для любого возраста, но особенно — для детей и подростков, поскольку интеллектуальная сфера задерживается в развитии по сравнению со сферой эмоциональной. К каким чувствам детей и подростков мы должны обращаться?

Даже у психически благополучного подростка высокие, тонкие чувствования еще недостаточно зрелы. Для детей и подростков актуальны в большой степени чувства архаические, достаточно упрощенные. Значимы понятия силы, подавления - подчинения, самолюбия, восхищения окружающих, желание возвыситься за счет унижения слабого. Нравственными категориями дети овладевают (если овладевают вообще) не сразу, а совместно с опытом межперсональных отношений и с усвоением социальных норм, с воспитанием. Поэтому только гуманистическое содержание, направленность санитарно-просветительской работы с детьми и подростками не будет эффективной.

Эффективным оказывается определение наркомана как существа слабого, презираемого, грязного, неполноценного, преступника — как изгоя, отвергаемого, второсортного, которого принимает и использует только своя среда. Уподобиться ему для подростка должно означать крайнее унижение. Для девочек, кроме того, особо значима утрата привлекательности, красоты.

Другими словами, просвещение основной темой должно иметь не болезнь, как это сейчас принято, а здоровье — здоровый дух в здоровом теле, силу и красоту. При этом, однако, следует иметь в виду, что здоровье дети воспринимают не как отсутствие болезни, а скорее эстетически, как нечто, отраженное в фигурах атлетов.

И у детей необходимо воспитывать чувства самоуважения, достоинства, понимание того, чем следует гордиться и к чему стремиться.

Воспитание как один из методов профилактики девиантного поведения у нас практически не различается применительно к полу подростков, в то время как вышеперечисленные свойства неразрывно связаны с половым самосознанием. Согласно Э.Фромму, воспитание мужчины направлено на выработку активности, дисциплины, предприимчивости, способности к руководству, способности к «проникновению», воспитание женщины — на продуктивное восприятие, реализм, выносливость, материнство и защиту.

Современная школьная программа позволяет обсудить с детьми эти проблемы, даже не касаясь тем медицинских, например на уроках обществоведения, этики. Пропаганда эффективнее, если оформлена не в специальные лекции, а проводится непрямолинейно, по ходу уроков обществоведения, общегигиенического просвещения, урока по биологии и т.п. Вопрос может рассматриваться в темах этических, социальных, правовых. Особенно подростков интересуют вопросы морально-этические, вопросы межперсональных отношений. На наш взгляд, только такая пропаганда сможет преодолеть существующий сейчас полугероический образ «крутого» преступника или наркомана, который в детском воображении особо чувствует, действует, живет, всегда в силе и при деньгах («в шоколаде»), принадлежит к особому, таинственному братству.

Перенос смысловой тяжести в просветительской работе с болезни на здоровье позволяет избежать запугивания. Чем сильнее страх, тем кратковременнее его эффект, а запугивающая информация не сопровождается в необходимой степени рекомендациями по целесообразным практическим действиям; упор делается на вред здоровью без учета психологических, в том числе возрастных характеристик. Использование приемов запугивания суть деструктивное влияние, откладывающее нежелательный след в психике.

Последние годы работа с подростками, имеющая целью воспрепятствовать, например, наркотизации, ведется в новом качестве. Она направлена, по существу, на формирование жизненных психологических навыков и повышение сопротивляемости, психологическую «иммунизацию» против патологических влияний среды. Это умение принимать собственное решение, постоять за себя, сказать «нет», оценить риск, что базируется на воспитании навыков самосознания, самоконтроле, понимании самоценности своей личности, общечеловеческих ценностей, на развитии критических способностей по отношению к себе и к своим друзьям. В процессе воспитательной работы детям прививаются навыки общения, умения разрешать конфликты, противостоять стрессу.

Как видим, эта работа, по существу, ставит своими задачами ускоренное взросление, формирование поведенческих, психологических навыков, которых лишены незрелые дети и подростки и которые приобретаются даже не всеми взрослыми. Но результаты тем не менее много лучше, чем при традиционном воспитании, основанном на контроле, несамостоятельном поведении детей, а в отношении наркотиков — на запугивании. Нельзя не предположить, что в повышении эффективности играет роль и то, что детей вовлекают в круг новых, интересных для них понятий из взрослой жизни, что их, наконец, собрали с улицы и начали воспитывать. Но в отношении других форм отклоняющегося поведения (криминальность, экстремизм) такая работа не проводится, хотя методологически, содержательно, она, по существу, одинакова.

Гуманное отношение к наркоманам, правонарушителям, нуждающимся в помощи больным, заболевшим детям и подросткам, должно сохраняться только в профессиональных кругах, а не включаться в профилактическую воспитательную работу с детьми. Гуманное отношение естественно, поскольку мы знаем, какие несчастные дети нуждаются в помощи общества. Особого внимания они требуют потому, что эти дети, в большинстве своем, нездоровые. В главе 3 мы говорили о биологических предпосылках девиантного поведения. Дети — третье поколение пьющих семей, подверженные экологическим токсическим воздействиям, выношенные, рожденные и плохо вскормленные нездоровой усталой матерью, обделенные условиями взрастания — все это определяет недостаточность их психофизических функций. Мы видим в лучшем случае несоответствие требованиям жизни (дисциплинарным, учебным), высокую соматическую заболеваемость с хронизацией.

Здесь высока и частота психической заболеваемости. Отставание в психическом развитии, неравномерность созревания психических функций выявляемы — при квалифицированной оценке — достаточно рано, даже в первые месяцы жизни. Такие дети нуждаются в безотлагательной помощи, так как упущенное время утяжеляет дефект, а в последующем помощь нередко оказывается безрезультатной. Оказываемая на постоянной основе эта помощь, не только медицинская, но и педагогическая, позволяет вырастить социально упорядоченного индивида, стабильно выполняющего трудовые, пусть невысокой квалификации, обязанности.

Объем необходимой, но не всегда оказываемой психоневрологической и педагогической помощи, предположительно можно определить. Например, доля олигофрении, достаточно серьезной умственной отсталости, составляет в некоторых частях популяции 9-11% в среднем; в ряде регионов она выше. Более легкие формы недостаточности психического развития, не наглядно, но затрудняющие социальную адаптацию, естественно, встречаются чаще.

При существующих у нас традициях медицинской помощи детям активная диспансеризация детей, разумеется, будет восстановлена. Но с изменившейся ситуацией в обществе эта диспансеризация должна будет изменить свою направленность и длительность. Внимание нужно будет уделять, может быть, в первую очередь на обеспечение не столько соматоневрологического, сколько психического здоровья детей. Судьбу ребенка и тех, кто будет его окружать, в большей мере определит, допустим, не хронический тонзилит, а малая мозговая недостаточность, если он не получит своевременной медицинской помощи.

Мы не достаточно смелы, чтобы называть задачи других медицинских специалистов, но психиатры не могут согласиться, к примеру, с неконтролируемой рождаемостью. Это и те случаи, когда необходимо участие генетиков. И когда Министерством здравоохранения из показаний к аборту исключается алкоголизм, наркомании, другая психопатология родителей или дается установка на выхаживание 500-граммовых новорожденных без условий последующего многолетнего (а не в сроки, измеряемые месяцами) слежения и лечения — успех будет сомнительным. Хотя известно, что из «заморышей» вырастали великие люди (Н. Ньютон).

Гинекология и акушерство, микропедиатрия, педиатрия в настоящее время не ставят перед собой задачи обеспечения психического здоровья детей. Как следует относиться к тому, что происходит с молодежью сейчас?

Л.Н. Гумилев учил, что любые явления можно рассматривать с позиции степной мыши, выглянувшей из норы, с позиции всадника и с позиции парящего сокола. С позиции мыши это ужасные, порченные дети, лучше нырнуть в норку обратно. С позиции всадника происходящее — следствие слома предыдущей эпохи и разрушения России. С позиции сокола — то, что нас ужасает, было всегда присуще человеческому роду. Всегда созидательное боролось с разрушительным и система табу возникла неслучайно, еще в дописьменную эпоху. Уже в первых письменных источниках шумеры, вавилоняне, древние египтяне жаловались потомкам на молодежь.

Теперь же мы овладели понятиями борьбы противоположностей, энтропии, хаоса. Всегда часть населения признавалась негодной. Inutile terra pondus, бесполезное бремя земли, говорили древние римляне, а в последнее столетие слышны голоса о биологическом мусоре, безответственной медицине, сохраняющей неполноценных, успехи которой требуют осмотрительности (медицинские луддисты). Полагают, что ослабление естественного отбора ведет к появлению ослабленных, не соответствующих норме и сохраняет в последующих поколениях маложизнеспособных.

Но мы знаем, что строгий естественный и неестественный отбор младенцев не сделал, например, спартанцев особо ценной человеческой породой. Не добились успеха другие улучшители человеческого рода (от попыток Петра I вырастить гренадеров до попыток очистить арийскую кровь и вырастить «юберменшей» в фашистской Германии[2]). Но в будущем — сейчас разговор об этом преждевременен и вызовет негодование со ссылкой на принципы гуманизма, на неудавшиеся евгенические опыты в разных странах — встанет все же вопрос о генетическом контроле за воспроизводством населения.

Сейчас профилактика девиаций в населении использует только психосоциальные, медико-педагогические методы, и их объем явно недостаточен. Но по мере нарастания экологических вредностей, генетического неблагополучия популяции социальные меры оздоровления окажутся недостаточными, и человечество придет к необходимости мер биологического контроля (например, стерилизации безответственных женщин).

По существу, биологическая профилактика уже начата (введены аборты по медицинским и социальным показаниям, пусть и ограниченным). Медицинская диспансеризация, ориентированная на улучшение и поддержание психического здоровья нового поколения, должна быть не бездумной, монотематической, она должна стать одной из составляющей общественной системной работы по исправлению демографической ситуации в стране.

Трудно сейчас назвать ту государственную службу, которая могла бы остаться в стороне от решения указанной проблемы, но, безусловно, начать эту работу должны медики и непосредственно продолжить педагоги. Если быть более точными, то за последние годы, к сожалению, — и это приходится планировать организаторам системы здравоохранения — возросла необходимость участия во всех формах социальной работы с детьми и подростками не только наркологов, но именно психологов и психиатров.

Также в современных условиях необходима переориентация педагогического образования. В частности, преподавание психологии, дефектологии, знание этапов развития ребенка, поведенческих особенностей, типов семьи и внутрисемейного воспитания не может ограничиваться дефектологическими факультетами высшей школы. Эти знания столь же необходимы для специалистов со средним педагогическим образованием, работающих в дошкольных учреждениях и младших классах школы.

Признаем, что педагоги дошкольного образования, воспитатели, работающие в яслях и детских садах, интуитивно определяют детей, нуждающихся в психоневрологической помощи. Родители, как правило, не способны к ранним, адекватным оценкам, каждый раз объясняя неправильное поведение какой-либо частной причиной. У воспитателя более широкие возможности сравнивать и выделять особенности того или иного ребенка. Однако не все родители способны разумно отнестись к совету педагога обратиться за помощью к психоневрологу, реагируя обидой, чувством оскорбленности. Причины тому разные: собственное нездоровье, которое и унаследовал ребенок, механизм вытеснения нежелательного, пугающего. И просто невежество, страх перед психиатрией, что отражает низкий уровень психогигиенической грамотности населения.

Взрослея, психически неблагополучные дети чаще, чем соматически неблагополучные, не отвечают требованиям обучения и, главное, упорядоченного поведения, дисциплины. Отмечено, что они не удерживаются в здоровой возрастной среде и оказываются на улицах, объединяясь не в обычные группы сверстников, а в группы девиантные, уличные, несущие патогенный поведенческий заряд.

Работа с группами девиантных подростков очень сложна и требует большого терпения. Эти сообщества малодоступны для социального вмешательства, закрыты и не только обособляют, противопоставляют себя остальному миру, но и враждебны ему. Как упоминалось, такие подростки скрытны и лживы в беседе, а зачастую агрессивны, их действия, казалось бы, бессмысленны, обусловлены лишь стремлением к разрушениям, порче. Каждый такой подросток имеет свой опыт обид и насилия со стороны взрослых. Успешная работа с группами девиантных подростков редка, удача становится возможной при специальных усилиях, особенно в отношении лидера, при его изоляции, дискредитации, развенчании. Эта проблема успешно решалась психиатром Н.В. Узловым (Урал).

Стремлением к взрослости определяется то обстоятельство, что лидером группы становится или взрослый, или подросток, отличающийся некими качествами, ценными для подростков. Это тот, на кого хочется быть похожим. По существу, социальная приемлемость или антисоциальность группы определяется лидером, он — основной объект профилактических действий, воспитательных мероприятий и контроля.

Самая первая задача воздействия на неблагополучную группу через ее лидера — его ценностная переориентация. Задача эта облегчается тем, что подростку более доступно понимание формы явления, а не его сути. Поэтому и значима для подростка форма, а не суть. В доказательство приведем известное увлечение подростков авантюрным поведением, внешней храбростью, отвагой. При этом привлекательным оказывается и отважный защитник, и фантомас, и следователь, и преступник. Выбор тут зависит от ценностной ориентации. Переориентация — формирование социально-полезных ценностей, устремлений при сохранении прежней формы деятельности, поведения. Стремление к героическому хорошо удовлетворяется военизированными играми, походами, жизнью в спортивном лагере, т.е. деятельностью подвижной, требующей силы, выносливости, дающей иллюзию риска.

Давно известны организованные формы такой деятельности. Это движение бойскаутов (теперь скаутов, так как участвуют и девочки) в Европе и особенно в США, «соколов» в дореволюционной России, пионеров и комсомола в СССР (игра «Зарница»), Наряду с пионерскими и комсомольскими организациями у нас в стране в разных местах всегда возникали группы, создаваемые энтузиастами учителями, спортсменами, военными. Обычной формой работы были походы, строительство, реставрация со скаутским характером и скаутским замыслом — стремление к полезным делам, к природе, к самостоятельности.

Такие группы, крайне редкие, не пользовались социальной поддержкой, так как были аполитичными. Сейчас возрождается общероссийская скаутская организация, а там, где сохраняются организации пионерские, им придается скаутский характер. Традиционное для России название «соколов» перехвачено политиками. В Москве, Московской и некоторых других областях организуются игры-походы по типу скаутских по инициативе работников МВД — очень полезный опыт, нуждающийся в распространении.

Конечно, не все инициативы удачны и бесспорны. В отличие от привлечения подростков к быту и военной подготовке в воинских частях, привлечение подростков к милицейской работе кажется нам сомнительным. Совместное с сотрудниками МВД ночное патрулирование, участие в задержании правонарушителей, обыски, наручники... Это все соответствует картинам ночного насилия, знакомым подросткам не по наслышке. Такое «воспитание» закрепляет нежелательные навыки и открывает перспективу их легализовать, так как многие ребята уже захотели стать милиционерами.

Ценностная ориентировка влечет поощрение одних форм поведения и отрицание других. Так, социально-полезная ориентировка вытесняет бесцельное и опасное времяпрепровождение, злоупотребление опьяняющими веществами.

Внимание к лидеру — радикальное средство переориентировки группы. Во-первых, потому, что через свойства его личности и его интересы становится понятной жизнь группы как целого. Во-вторых, потому, что внимание к лидеру импонирует всей группе одновременно и тем самым через одного действует на всех. Чаще, однако, лидер подростковой группы вызывает у родителей и педагогов неприязнь, своего рода ревность. Такая оппозиция не идет на пользу делу. Если антисоциальные установки у лидера нестойки, случайны, то в ходе воспитательной работы его переориентация вполне достижима. Успешная переориентация лидера, учитывая подчиняемость группы, практически без дополнительных персональных воздействий, меняет образ времяпрепровождения и интересы всей группы.

Детским наркологом О.В. Зыковым (Москва) предлагается форма иной работы — система так называемых «низкопороговых» клубов для лидеров неформальных групп. В отличие от клубов по интересам, такие клубы позволяют через лидеров групп оказывать влияние на очень большое число детей.

Если же контакт с лидером установить не удается, возможны два пути развития, оба менее эффективные и более трудоемкие. Один из них — введение нового лидера. Подросток для этой роли не годится. При бесспорных его достоинствах и добрых намерениях появление претендента вызовет «борьбу за власть», конфликт, драки и пр. Выполнить задачу нового лидера может только более взрослый и интересный человек. Вот почему во многих случаях система шефства студентов, рабочих была так удачна. Она более успешна, когда шефство берется не над одним подростком (если только он не лидер), а над группой. Шеф, становясь лидером, формирует группу нового качества.

Другой путь — индивидуальная работа с сочленами группы. Это сложно потому, что подчиняемость нежелательному лидеру сохраняется, и группа, как правило, ускользает от воздействия. Здесь облегчающим условием работы является компрометация лидера. Однако не все дурные качества нежелательного лидера считаются таковыми сочленами его группы. Чаще подростки видят в них, напротив, достоинства. Критическая оценка группой своего лидера, как правило, неадекватна. Ближайшей целью индивидуальной работы с подростками неблагополучной группы является привлечение их в другую, социально-приемлемую группу.

Мы рассмотрели варианты тактики переориентации группы с лидером социально-нейтральным, или антисоциальность которого случайна, где необходимость вмешательства диктуется только дурными привычками поведения группы или возможными опасностями для ее членов. Там же, где лидер характеризуется устойчивой антисоциальностью (злостное пьянство, наркомания, криминальность), где его состояние можно определить как moral insanity (глава 3, подраздел 3.2), требуется скорейшее изъятие лидера, его принудительная изоляция.

Проблема изоляции девиантных групп и индивидов многообразна, и тут применимы разные способы. О.В. Зыковым и его сотрудниками используется понятие буфера: изоляция ранимых (психически, социально) детей от вредоносного влияния улицы, неконтролируемого криминального микросоциума. Эта изоляция реализовывается путем вовлечения детей в здоровый круг знакомств, занятий, времяпрепровождения. Одновременно психиатры, психологи (социальные работники) оказывают необходимую медицинскую помощь, побуждают подростка к возвращению в семью. Последнее иногда вызывает сомнение, поскольку часто именно в семье, как мы знаем, кроются причины того, что ребенок оказался в опасной уличной среде. И тогда возвращение в семью обесценивает колоссальную милосердную работу, камень вновь скатывается с горы.

В некоторых странах, демократичность которых приводится другим в пример, существует система профилактического заключения (по решению суда). Подросток, даже не лидер, изолируется, хотя правонарушение им не совершено (или не выявлено), но поведение подростка, круг его общения убеждает, что правонарушение и даже преступление высоко вероятны.

Как воздействовать на подростков, уже совершивших мелкое преступление? Воздействие на совершивших преступление серьезное вопросов не вызывает. Так, чтобы пресечь криминальное развитие подростка, в некоторых штатах США, в Нью-Йорке (при мэре Джулиани) придерживались взглядов, что даже мелкое преступление должно, без всякого прощения, повлечь серьезное наказание провинившегося и ответственность его родителей.

Других взглядов придерживаются у нас в стране. Наши специалисты считают, что профилактикой дальнейшей криминальности должны быть воспитание, контроль за учебой и поведением ребенка в целом, работа с родителями.

Эффективное воспитательное воздействие на группы невозможно без активного участия психологов и психиатров. Их задачи в этой области многочисленны. Уже упоминалось о необходимости психопатологической оценки членов неблагополучных групп. Душевнобольной в группе — источник патологического влияния, препятствующий воспитательному воздействию. Особо часто душевнобольные собираются в группы мистических культов, образуют такие группы «отпочковыва- нием» от религиозных сект (нередко в оценке таких подростков путают причину со следствием, полагая, что душевная болезнь не причина, а результат пребывания в секте). Такому подростку требуется более частое и более длительное стационирование в психиатрические больницы, нежели душевнобольному, не входящему в постоянную подростковую группу. Эта тактика подразумевает целью не только лечение члена неблагополучной группы, но и ее разрушение.

Однако не всегда госпитализация в психиатрическую больницу сочлена группы несет воспитательное воздействие на остальных. Во многих группах (особенно среди подростков больших городов) «состоять на учете» представляет некую моду и желательно, так как позволяет уклоняться от общественных обязанностей (например, от службы в армии). Некоторые подростки активно к этому стремятся, преследуя и эгоистические, асоциальные цели. Поэтому значима не госпитализация сама по себе, а длительность и частота ее, разделяющая подростка и группу скорее механически.

Особого психиатрического внимания заслуживают лидеры, достаточно часто оказывающиеся психопатами, ибо они более деятельны и контактны со сверстниками, чем другие душевнобольные. Важная задача — дать правильную личностную оценку лидеру, особенно степени его антисоциальности. Одного педагогические суждения для этого недостаточно. Для оценки необходимы исследования личности в эксперименте; сведения об особенностях семьи, семейного воспитания, окружения и т.п. — основания для психологического и психопатологического анализа. Поэтому не только педагог, но и психолог, и психиатр являются теми специалистами, суждение которых должно приниматься во внимание при выборе социальных мер воздействия на нежелательного лидера.

Поведение неблагополучной группы дает основания применить широкий спектр общественных мер, включая судебное преследование, но при привлечении к ответственности правонарушителя обычно остается в стороне провоцировавший лидер. Рекомендации психолога и психиатра в отношении лидера неблагополучной группы значимы и вне связи с уголовными правонарушениями, например для работы подростковых комиссий, при выборе профилактических социальных мер, направлении в СПТУ. Эти меры целесообразно применять тем скорее, чем более выражены антисоциальные установки лидера, не дожидаясь, пока группа совершит уголовное преступление.

Если в группе принято злоупотреблять наркотическими веществами, то сплоченность постепенно разрушается. Формально группа еще остается, но это уже скорее объединение, основанное на знакомстве членов, нежели существование некого единого в своих побуждениях и действиях целого. Объясняется это не только переходом на одиночное злоупотребление. С увеличением интенсивности злоупотребления нарастают результаты интоксикации: дисхроноз, энергетическая дистония, эмоциональные нарушения. Конфликтность проявляется не только в семье, но и в группе: подростки начинают ссориться, считать деньги, делить наркотик, драться.

При распаде группы подростков подстерегает другая опасность: в поисках денег они оказываются в поле зрения криминальных взрослых, по существу, уже без каких-либо колебаний они становятся мелкими исполнителями правопреступных действий (торговля наркотиками, проституция, воровство и пр.). На несовершеннолетнего также удобно перенести ответственность (самооговор) за преступление.

Как удержать подростка от естественного для него стремления в группу? Как сделать более мягким период взросления, предупредить вероятные опасности, сопряженные с групповой жизнью? Удерживают подростка в независимом существовании уровень индивидуального развития и близость к взрослым, к семье. Такие качества, как социальноположительные интересы, целеустремленность, выше у тех детей, которые поддерживают заинтересованные доверительные отношения со взрослыми помимо родителей.

Когда же поведение подростка должно настораживать родителей? Или — если родители безразличны к ребенку — общество? Общество — в лице школы, а не детской комнаты милиции, где оказываются, по большей части, уже запущенные в воспитании дети. Один из таких показателей, достаточно наглядный, но которым обычно пренебрегают, — направленность интересов на развлечения. Разумеется, развлечения притягательны для всех — и для детей, и для взрослых. Но беспорядочные развлечения, без выбора, разбросанность и только развлечения, не сопровождаемые интересами познавательными (чтение, образование); продуктивными (рукоделие, коллекционирование); деятельностными (спорт, туризм) — повод для беспокойства.

Помощь ребенку здесь не обязательно должна быть индивидуальной, сил и средств на это не найдется. Формированию интересов и социальной ориентации послужит давно обсуждаемый, но так и не осуществленный проект дифференцированного школьного обучения. Разделение, уже в средних, а не в последних классах, по гуманитарному, естественнонаучному, техническому профилю — более серьезный фактор самоопределения, направленности личности, чем просто «кружки» по интересам.

Такое предложение вызовет, и вполне обоснованно, возражения. Не все дети в раннем подростковом возрасте успевают определить свои интересы. Но здесь, вероятно, придется применить сомнительный принцип «изучать то, что пригодится в жизни». Гуманитарное образование облагораживает, смягчает нравы, математическое, техническое — дисциплинирует ум, определяет целеустремленность. Ни то, ни другое не окажется лишним к тому времени, когда ребенок, наконец, определится в своих наклонностях.

Стремление к обособлению от взрослых, к существованию в узком, «уютном» кругу сверстников тем выше, чем грубее нарушения личности подростка, чем больше отклонение от условной нормы. Психологами в сравнительных исследованиях установлено, что, чем тяжелее девиантное поведение, тем прочнее связь с группой. Чем выше психическая организация личности, тем меньше инстинктивных побуждений (разумеется, они вовсе не исключены!) в поведении.

Но результаты наблюдений за подростками показывают, что отчуждение от взрослых не абсолютно даже у трудных детей, взрослый мир их интересует, манят занятия взрослых. Считалось, что и курение, и употребление спиртного — также попытка почувствовать себя взрослыми.

Во многих случаях вина за отчуждение детей лежит на родителях: у женщин быстро истощается материнский инстинкт, а у некоторых отцов он и не просыпается. Забота о детях ограничивается удовлетворением простейших потребностей; духовный мир ребенка, его взросление их не интересует, они сами как бы выталкивают ребенка из семьи. В главе 3 мы уже говорили о матерях, которые не могут сказать о своем ребенке большего, чем: «как все», «хороший».

Профилактику наркоманий и девиантного поведения мы видим в тех семьях, где родители не просто удерживают детей рядом различными приманками, а находят общие занятия. Совместная деятельность сближает. Например, уже с 3-5 лет как мальчики, так и девочки с удовольствием рукодельничают. С 8-10 лет дети обнаруживают не просто подражательные, а творческие способности. Поддержание интереса к созиданию, который может быстро угаснуть, должно быть обязательной составляющей воспитания.

Детям, которым «не повезло» (ни родители, ни расположенный к детям мастеровитый сосед не начали с ними чем-либо заниматься), нужно предоставить возможность заняться полезным делом в детских студиях по месту жительства и прежде всего в школе. К сожалению, уроки труда в школе нередко вводятся слишком поздно. Необходимо, чтобы дети приобрели навыки трудиться раньше, чем привыкнут к дискотекам. Ориентация интересов на развлечения, удовольствия, на секс опережает формирование интересов к созиданию, удовольствию от сделанного своими руками, гордость за результат своего труда. К сожалению, заглох опыт наставничества, который был успешен даже в случаях с десоциализированными подростками.

Профилактическая помощь в воспитании детей, отчужденных от собственных семей, — не только рутинная обязанность общества. Теперь это стало для общества острой необходимостью.

И наконец, профилактика девиантного поведения — организация здорового досуга. Традиционно считается, что это задача общественных и административных организаций, к ее решению привлекаются в лучшем случае педагоги. Обычно организация досуга сводится к заполнению свободного времени какими-либо занятиями и развлечениями, выбор которых диктуется возможностями организаций, склонностью и способностями воспитателей, местностью и т.п.

Психологический подход к организации досуга не просто подразумевает занятия, а ставит целью развития индивидуальности, личности. Формированию личности подростка, ее созреванию способствует образование какого-либо постоянного интереса. Этот интерес организует психическую жизнь, создавая определенную направленность, систему действий, приобретения тематических знаний, развивает волю преодоления неудач, дает радость удовлетворения, придавая определенность психическому содержанию. Выявление зачатков интересов или хотя бы области, в которой конкретный подросток мог бы найти постоянный для себя интерес, возможно с помощью психологов и их методов.

Способствование психическому созреванию, формированию самостоятельной личности означает выход из подростковой группы, «перерастание» ее, приход к миру взрослых, где круг общения определяется не возрастными границами, а личными симпатиями и сходными интересами. Поэтому роль различных специалистов в разделении неблагополучных подростков по выявленным у них склонностям, в создании клубов по интересам и организации других разнообразных форм общения со временем возрастает.

Социальная профилактика девиантного поведения требует категорического вмешательства общества, прекращения того, что сейчас происходит и с организацией досуга, и с социальным воспитанием молодежи. «Раскрутка» персонажей, моральные качества которых весьма сомнительны, зачастую беспредельно пошлых до гнусности, насаждение на расположенную к внушениям почву негативных образцов для подражания, приведение детей в сосояние неуправляемой толпы — наглядное использование психосоциальных особенностей подростков в корыстных и идеологических целях.

Аморальность активно формируется психолингвистическими методами, которыми виртуозно владеет наше телевидение. Общественное воспитание через телепрограммы ориентировано только на удовольствия и красивую жизнь без труда. Ограничения — условие любой системы воспитания — направлены лишь на то, чтобы последствия этих удовольствий несколько снизить. Симуляция обжорства (кулинарные рецепты, в которых три вида жира и много сахара) чередуется с советами по диете; реклама афродизиаков — с рекламой лекарств от инфекций, передающихся половым путем.

Понятия долга, обязанностей, ответственности, труда в общественной тематике не звучат. Напротив, публикуются советы, как их избежать (пока по отношению к воинской службе и деторождению). Апофеоз эгоистического индивидуализма — фраза «это ваши проблемы», ранее была немыслима в нашей стране, как и в любом другом здоровом обществе.

Такая жизненная позиция, которая традиционно была неприемлема российским миропониманием, практически уже утвердилась и видима в беседах с подростками, которые убеждены и в том, что «надо все попробовать». Это в высокой степени затрудняет профилактическую работу, и на фоне «понимания» тех, кто принимает наркотики, на фоне наркотизации, составляющей образа жизни, делает необходимой мировоззренческую полемику: «разрешите легкие наркотики, ведь запретный плод сладок».

Профилактика требует особой социально-правовой работы с населением. Это, прежде всего, выявление неблагополучных семей, о которых подробнее сказано в главе 2. Неблагополучие имеет разные формы, общим является патологический эмоциональный фон — подавленность, депрессия, тревога, напряжение, психотравмирующий детей и взрослых. Ситуация в бедных семьях — нездоровые дети и дети, вынужденные искать на улице случайные заработки. Поведение тех и других легко становится девиантным, они оказываются жертвами пороков взрослых. Пороки взрослых передаются и внутри той формы семьи, которую следует считать очагом социальной опасности (алкоголизм, преступность, внебрачные дети, случайность партнеров, трудовая незанятость и пр.). Семья с расширенным отрицательным влиянием на окружение — очаг социальной (а не только внутрисемейной) опасности — определяется без затруднений.

Соседи всегда знают о такой семье, но не всегда знает участковый милиционер, в чьи обязанности входит слежение за порядком. В такой семье всегда шум и веселье в любое время суток, но чем дальше, тем меньше веселья и больше драк. Социальными службами неблагополучная в психогигиеническом смысле семья (психопатологические родители, жестокость, безразличие к детям и т.п.) выявляется еще реже, уже тогда, когда поведение детей становится девиантным (побеги из дома, уклонение от учебы и пр.), когда начинают жаловаться сами родители. Но психогигиеническое неблагополучие семьи вполне доступно для оценки воспитателям дошкольных учреждений, педагогам в школьные годы ребенка; первые признаки нарушенного поведения — участковым работником милиции.

К сожалению, у нас практически не развита помощь неблагополучным семьям в тех случаях, когда она обещает быть эффективной, и не развита помощь детям в случаях, когда их безопаснее изъять из неблагополучной семьи. Вместе с тем опыт западных стран в таких ситуациях разнообразен и успешен. Это не только учебные интернаты, но и различные формы попечительства и усыновления, в том числе временное помещение детей группы риска в здоровые семьи. Жестокость, патологическое воспитание влекут там определенные судебные санкции. У нас же до настоящего времени считается, что как бы ни была драматична жизнь ребенка в семье, родные отец и мать — лучший вариант.

В главе 2 мы уже говорили, что одной из предпосылок девиантного поведения подростков является снижение нравственного уровня населения, и исправление детей невозможно без улучшения общественной нравственности. В ближайшие годы это обстоятельство вряд ли будет устранено с большим успехом.

На протяжении тысячелетий общество воспитывало себя само. Даже племена на ранних этапах развития живут в системе запретов (табу) на отклоняющееся поведение: пророки и философы бичевали пороки. Так проявляется инстинкт видового самосохранения, ибо аморальный социум губит себя сам. Затем целенаправленно воспитанием народов занимались религиозные институты, особенно четко цели нравственного совершенствования видимы в монотеизме. Как считает психиатр профессор А. А. Портнов, религией человек спасается от себя самого, от своих атавистических, диких устремлений. С развитием государств нравственное воспитание осуществляется и государственными, общественными организациями, достигая очень жестких форм социального контроля при авторитарных режимах.

Либерализация, перенос ответственности за свои чувства, побуждения, действия на индивида, обнаружила (не только у нас в стране) несовершенство человека — его эгоизм, жадность, стремление к потреблению и удовольствиям, неспособность в необходимый мере учитывать интересы окружения. Неготовность к свободе усугубляется, по существу, отсутствием, в сравнении с западными странами, юридического правоохранительного контроля. Нужно, однако, добавить, что правоохранительный контроль и в западных странах успешен относительно, в основном в экономике.

Нравственный же уровень населения, даже при том, что атеизм там не насаждался насильственно, не может служить нам образцом. И.С. Тургенев, имевший опыт сравнения России с Европой, считал, что мы по крайней мере знаем свои недостатки, и одна из наших особенностей — склонность ругать и разоблачать самих себя, Запад же любит себя хвалить.

Пока не найдена золотая середина между несвободой и свободой, необходимы срочные меры нравственного контроля безотносительно к идеологическим оценкам, пренебрегая шантажными привязками к тоталитаризму, разговорами о «свободе выбора кнопки». За этими идеологическими оценками стоит своя идеология, идеология разложения, и корыстный интерес, использующий все дурное, что есть в человеке.

Необходимо ввести категорическую нравственно-этическую цензуру содержания телевизионных и радиопередач, видео, газетных, журнальных материалов, публичных, собирающих молодежь зрелищ: кино, театральных постановок. Особо опасно, поскольку наиболее впечатляюще зрительное воздействие («глаз сильнее уха») и воздействие массовое, поскольку усиливается взаимоиндукцией. Массовые камлания (которые устроителями называются «чесом») указывают на незанятость значительной части молодежи и на необходимость организации осмысленного досуга.

Как при индивидуальном воспитании, так и при общественном нужно стремиться как можно дольше удерживать молодых в кругу влияния взрослых. Даже поведение благополучных групп, когда они предоставлены сами себе, обычно снижается до уровня опасного времяпрепровождения. Об этом свидетельствует опыт фестивалей самодеятельной песни, встреч в Казантипе. Даже безобидное романтическое сообщество поклонников Толкиена теперь, как сообщают пожарные, завершает свои встречи поджогами.

Дети и подростки высокого уровня развития не склонны к развлечениям в толпе. Но сейчас они лишены необходимых им клубов и кружков по интересам. При организации досуга для них целесообразно учитывать их уровень, круг интересов. Организаторы досуга молодых должны быть не политиками, а гуманитариями, в частности психологами, знающими молодежные тенденции. Как удовлетворить стремление к героическому? Спортом и походами, деятельностью подвижной, требующей силы и выносливости, с иллюзией риска. У подростка социальные, карьерные цели? Займите его обучающими, тренинговыми, языковыми программами и пр.

И разумеется, государству необходимо поддерживать деятельность религиозных институтов, конфессий, традиционных для нашей страны. Пока же стремление части молодежи к поискам справедливости, любви, смысла бытия, уверенности в бессмертии чаще используется тоталитарными сектами и различными центрами «духовных знаний», «света» и т.п. Наше традиционное умонастроение не может оценивать человека только как экономическую функцию в условиях свободного рынка. Кстати, именно нравственное совершенствование обеспечивает улучшение общественной, в том числе экономической, жизни без революций и прочих катаклизмов.

Профилактике наркомании служит и такой социальный метод (если иметь в виду аналогию распространения инфекций и наркоманий), как изоляция больных. Современная теория реадаптации подчеркивает необходимость как можно более раннего включения перенесшего болезнь человека в реальную, небольничную жизнь, как можно более раннее введение повседневных раздражителей и нагрузок. Но наркоманию, так же как случаи инфекций с бациллоносительством, следует оценивать иначе. По разным подсчетам, наркоман вовлекает в злоупотребление 6-17 здоровых людей. Подсчет велся среди взрослых наркоманов, а дети еще меньше способны к сопротивлению. Поэтому изоляция пораженных наркотизмом имеет целью не только устранение соблазнов от наркоманов, но и отстранение наркоманов от здоровых, благополучие здоровых. Эта цель должна подразумеваться при определении степени и сроков изоляции больных.

Учитывая неспецифичность предпосылок к наркотизации, то, что эти предпосылки оказываются основой широкого спектра нарушений поведения, можно утверждать большое социальное значение профилактики наркомании. Профилактика наркоманий суть профилактика девиантного поведения, профилактика социальных отклонений, пороков общества, имеющая не частное, а государственное значение.

Формы заботы общества, помощи неблагополучным детям различны, социальные службы еще помнят свой опыт предыдущих лет. Достаточно будет восстановить различные целевые лагеря, восстановить институт подростков-помощников в археологических, геологических, зоологических экспедициях и прочих. Сейчас к этой работе присоединились и религиозные конфессии (православие, иудаизм). Но с распространением сектантства последний вид помощи детям требует контроля.

Последние годы в ЕС организуются школы, названные «второй шанс» для молодых, которые бросили по той или иной причине учебу, а теперь одумались. В отличие от наших школ рабочей молодежи, «второй шанс» дает начальное профессиональное образование (повар, сиделка).

Изоляция неблагополучных подростков должна быть в обществе системной. Так, не представляется разумным то отсеивание (к тому же несовершенное) наркоманов и лиц с наркотизацией в прошлом, которое принято сейчас в армии, дабы уберечь армию от наркоманов. Однако армия — среда, контролируемая более, чем те условия, которые могут быть созданы в гражданской жизни. И армия не может отстраниться от общих забот. Известно, что до последних локальных войн матери юношей с нарушенным поведением, оказавшихся в «плохой компании», просили мобилизовать своих детей в надежде, что «армия их исправит»[3]. И действительно, здоровая, сохраняющая традиции армия, исправляла даже тех, кто имел пограничные психопатологические диагнозы или конфликт с законом, что скрывалось матерями. Сейчас, к сожалению, многие достоинства армией утрачены.

Тем не менее призыв наркоманов на военную службу все же имеет смысл, хотя и при соблюдении ряда условий: создание специальных подразделений с медицинским контролем и медико-педагогической помощью, с определенной занятостью и нагрузками, определенным местом дислокации. Разумеется, оружие и оборудование повышенной сложности и опасности исключается.

Армия будет возражать против несвойственных ей функций оздоровления наркотических больных. Смысл же заключается не только в оздоровлении и коррекции поведения злоупотребляющих, но и в том, что эти юноши будут изолированы от гражданского общества и не будут, распространяя наркотики, увеличивать число негодных к воинской службе в будущем. Таким образом, армия будет не оздоровлять больных, а оздоровлять социум и работать на собственное будущее. Кстати, после пребывания во Вьетнаме американские солдаты прежде, чем вернуться в США, проходили карантин и при необходимости — лечение от наркомании. Армия заботилась не только о здоровье солдат, но и о здоровье общества. Сказанное выше — тема дискуссионная.

Сейчас армия подвергается поношению — и вполне заслуженно, поскольку находится в таком же отвратительном состоянии, как и наше общество. При этом армия не только обличается. Современные тенденции реформы в армии ведут к умалению сущности армии как определенной структуры, организующей общество, армия сама снижает свой авторитет.

Наше общество, как и европейское, уже понесло определенные утраты мужественности. Больше, чем следовало ожидать с учетом кривой распределения, женоподобных мужчин, гомосексуалистов, женоподобного вокала, женоподобной моды. С тех времен, как Александр Македонский остриг и обрил своих воинов, чтобы враг не мог вцепиться в волосы и бороды, признаком мужчины была короткая стрижка. Бороды считались «попыткой спрятаться». Лишь когда падал дух нации, у мужчин появлялись локоны.

Нарушено древнее распределение в обществе: мужчина должен воевать (защищать), женщина — рожать. Маленькие мальчики еще проявляют свою суть защитника и агрессора, которая в дальнейшем подавляется обществом целенаправленным осмеянием армии, акцентированием именно армейских пороков (а не пороков других сторон нашей жизни). Особенно эти тенденции были наглядны в начале 90-х гг. прошлого века, с началом перестройки.

Сохраняются они и сейчас, хотя и не так демонстративно, введением альтернативной, замещающей контрактной службы, специальными организациями, помогающими, находя поводы, уклоняться от военной обязанности. Публикации об армейской жизни пугающи, особо они травмируют матерей. Замалчивается статистика, говорящая о том, что юноши одной возрастной когорты в армии гибнут реже, чем на улицах в гражданской жизни. О погибших в горячей точке или на учениях сообщается, с неоднократным повтором, во всех СМИ. Но сколько в это же время молодых людей гибнет в опьянении, в поножовщине, перестрелках, автоавариях? Сколько за год уносят жизней автоаварии? В 3 раза больше, чем за 10 лет афганской компании, в 3-4 раза больше, чем в Чечне за тот же календарный срок.

Разумеется, сейчас до наведения порядка в армии нежелание служить оправданно. Но с восстановлением нормальной социальной жизни придется вернуться к высокой оценке роли армии не только как института защиты страны, но и ее роли именно в гражданской жизни.

Придется вспомнить и о строительных батальонах. Отринутые в ходе демократических преобразований в нашей стране такие организационные формы, как строительные батальоны и лечебно-трудовые профилактории (ЛТП), свидетельствовали о добрых намерениях политиков и отсутствии у них государственного предвидения. А в ряде случаев — о глупости, которая видела частности, но была не в состоянии оценить целое.

Так, ЛТП были расформированы потому, что там не излечивались алкоголики и наркоманы (в ЛТП направлялись лица, многократно и безрезультатно получавшие лечение в обычных медучреждениях, и ждать лечебных результатов здесь было наивно). Но не излечение было их целью. Направление в ЛТП спасало жизнь семьи, детей пьяницы или наркомана и уменьшало распространение злоупотребления в обществе, санировало среду.

Строительные батальоны были расформированы потому, что использовались не по назначению — строили генеральские дачи. Но если человек не умеет чем-то пользоваться, то это говорит только о его неумении. Если кто-то надевает брюки вместо пиджака, не следует ходить без штанов. В строительные батальоны собирали юношей, склонных к правопреступным действиям, и там они получали какие-то рабочие специальности. Некоторые, изъятые из дворовых компаний, на- чинали критически оценивать свое прошлое поведение и задумываться о будущем, особенно если в части были хорошие воспитатели. Но главное, из общества изымались криминальные элементы, общество санировалось. Сейчас высокая девиантность, преступность и переполненные тюрьмы также в какой-то мере обусловлены отказом от строительных батальонов.

Эту тенденцию — лечить головную боль гильотиной, — которая стала уже привычной общественной тактикой, следует увидеть и обеспокоиться. Устраняются экологические службы, они кому-то помешали. В некоторых городах закрываются вытрезвители, там видите ли недобросовестные милиционеры обирают пьяных. Из подобных коллизий есть только один выход — добросовестно выполнять свои обязанности.

Изложенное далее хотя и к месту, но не ко времени. Сейчас, бесспорно, нам будут горячо возражать. Но спорить не стоит, разумнее взглянуть в будущее и проследить тенденции организации общества, наметившиеся уже в настоящем. Так, даже упорядоченная, со многовековым укладом Европа предпринимает скорые и нелиберальные меры борьбы с наплывом иммигрантов, который гразит хаосом. Въезжающие (пока) в США жители мусульманских стран подвергаются дактилоскопии и фотографированию. Либеральная публика негодует на ущемление гражданских прав, но контроль за населением негласно расширяется.

Протесты россиян против ИНН крайне наивны. Нам не нравится регистрация... Задумайтесь, каким образом дорожный полицейский в США в минуты получает через свой ноутбук нужные ему сведения о свободной личности в свободной стране? Как становится известной «кредитная история»? Чьи телефонные разговоры записывает система «Авакс»? Общественность случайно, к своему удивлению, узнает, что именно анализом телефонных записей разговоров обывателей еще много лет назад были разоблачены, спустя полгода, убийцы судьи Фальконе на Сицилии, а сейчас, спустя месяцы, выявляются организаторы терактов. Система контроля стала еще строже.

Нс говорить о некоторых вещах — признак хорошего тона. Но ни умолчание, ни крики негодования не изменят того, что цивилизация развивается в направлении, предсказанном Е. Замятиным и Дж. Оруэллом. Кстати, даже в первых утопических социальных работах (Платон, Т. Компанелла, Т. Мор) устанавливалась строгая организация, контроль за должным поведением, исполнением обязанностей, ответственностью жителей, описывается прообраз трудовых армий.

Эти же принципы подразумевались в конституции, которую собирались ввести в России декабристы (Н. Пестель). Пестель планировал многократное увеличение численности органов надзора (по сравнению с уже установленной самодержавием), усиление контроля за населением и суровые наказания за общественные нарушения. При этом первые мечтатели не имели опыта революций, перенаселенности, беспорядочности движения масс населения, распространения наркотиков и преступности. Но они знали природу человека, исходили из этого знания и понимали необходимость жесткого социального контроля.

Более того, могучие государственные умы даже в глубокой древности не имели иллюзий относительно свобод человека. Так, стремясь увеличить Афины, Тезей призвал всех желающих: «Придите сюда все народы». Но, желая основать союз народов, он не допустил, «чтобы беспорядочные толпы переселенцев вызвали в государстве смешение и расстройство», выделяя и принимая лишь определенные сословия — образованных, земледельцев и ремесленников. (Плутарх. М., Наука, 1961, т. I, с. 17).

Интересующихся проблемой можно отослать к истории борцов с деспотизмом, борцов за свободу: не только февральская и октябрьская революции в России, но и революция в Англии (Кромвель), Франции (Робеспьер), проекты социального благоденствия имели одно общее в результате. Полная свобода приводила к неуправляемости и разрушениям и всегда заканчивалась деспотизмом большим, чем предшествующий перевороту.

Сейчас общественная ситуация усугубляется новым поветрием, которое можно рассматривать и с точки зрения популяционной психиатрии — как психическую эпидемию — терроризмом. Девиантные дети и подростки — благодатная среда для воспитания и вербовки террористов, поскольку, как мы постарались показать, они склонны к разрушению и неспособны к продуктивной деятельности.

Одно из направлений профилактики преступности и терроризма — контроль за этническими группировками. Утверждение, что преступность не имеет национального лица, представляется пережитком идей интернационализма, это утверждение политиков, вызывающее саркастический смех практиков. Достаточно просмотреть отчеты МВД царской эпохи (в частности, тюремного ведомства), где есть графы распределения по виду совершенных преступлений у лиц разных вероисповеданий, жителей Кавказа и т.п. Нелишне ознакомиться и с криминологическими разработками США, где даже употребим термин «этническая преступность».

Равные в правах, перед законом, люди не равны по своим свойствам. Мы видим внешние национальные признаки. Но эти различия глубже: есть болезни, присущие некоторым этносам и не встречающиеся у других. Различия не только физиологические, но и психические. Производное психики (и воспитания в этнической среде) — поведение. Поведение у разных народов столь особенное, что Л.Н. Гумилев утверждал: национальность наиболее точно определяется именно по поведению. В структуре поведения одной из составляющих является криминальность, в том числе агрессивность, склонность отнимать, паразитировать, брать, а не отдавать. Ситуация усугубляется тем, что некоторые этносы на определенном уровне психосоциального развития обладают этноцентрической, племенной моралью: преступление недопустимо среди своих, и не только допустимо, но может служить предметом гордости, поощряться, если совершается по отношению к чужим.

Необходимо оглянуться вокруг, чтобы понять необходимость направленного внимания к этой проблеме. Там, где речь идет о национальной безопасности, государства, которые ставятся нам в пример, легко забывают о так называемой политкорректности. Например, предлагается, а кое-где и осуществляется профилактическая изоляция в лагерях иммигрантов из ближневосточных стран только потому, что они мусульмане и могут быть связаны с терроризмом. Не политиканы, а истинно государственные умы руководствуются принципом, названным еще Цицероном: благо народа — наш высший закон.

А. Дугин справедливо ставит вопрос о повышении требований к руководителям этнических диаспор, которые должны контролировать, предотвращать и карать преступность своих соплеменников. Пока же мы видим только выступления в защиту тех, кого они считают обиженными.

Альтернативой вере в добропорядочность индивида, достойного личной свободы, является допущение опасности, исходящей от неконтролируемого свободного индивида. В США решением проблемы стала организация Министерства национальной безопасности. Как это ни печально, но всеобъемлющий и нарастающий контроль за населением — наше общее будущее.

В рамках рассматриваемой темы следует добавить, что контроль за взрослым населением — это контроль с опозданием. Правопреступное поведение закладывается, формируется в детстве. Из этого следует необходимость повышенного медицинского (психиатрического в том числе), психологического и педагогического внимания к нездоровым, девиантным детям и подросткам. Прививок от инфекций и школьного обучения совершенно недостаточно, необходима специальная государственная служба воспитания детей и подростков.

  • [1] Один из наших больных алкоголизмом, писатель, носивший фамилию своегодеда-революционера, выделявшегося и в те годы радикализмом. Внук, успешно прошедший лечение и сохранивший общественный темперамент, обеспокоенный пьянствомподростков, предлагал водить последних на экскурсии в морг и давать им нюхать мозгумерших пьяниц.
  • [2] Петр I женил гренадеров на крупных девушках. В первом поколении дети оказывались крупными, но в последующих природа вернулась к своей норме. В фашистскойГермании, по плану Т, стерилизовались неполноценные, преступники, душевнобольные.Но уже в 60-е гг. статистика начала выравниваться; сейчас показатели соответствуютмировым.
  • [3] Сейчас некоторые отчаявшиеся матери (г. Архангельск) обращаются за помощьюв правоохранительные органы: «Пусть в тюрьме сидит, лишь бы наркотики не принимал».
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >