Духовная культура

Язык

До прихода европейцев народы Америки говорили более чем на 130 языках. Наиболее распространенными были языки науатль и кечуа. В XVI—XVIII веках испанский язык не навязывался индейским народам; напротив, составлялись словари и грамматики преобладающих языков, создавались школы для их изучения, на языки коренных народов переводились христианские тексты. Только при Бурбонах политика изменилась на противоположную: индейские языки стали преследоваться, а испанский насильственно насаждаться. Доминирующим языком общения испанский стал лишь после завоевания независимости, поскольку лидеры национально-освободительного движения рассматривали лингвистическое единство как важнейшую предпосылку единства политического.

Сегодня в странах Латинской Америки говорят на испанском, португальском, английском, голландском, французском языках, а также на многочисленных языках коренных народов Америки, которых только в Мексике насчитывается более 60. Наиболее распространенные языки коренных народов Америки — кечуа (3,5 млн говорящих в Боливии, Перу и Аргентине), аймара (3 млн в Бразилии и Перу); гуарани (2,5 млн в Парагвае); науатль (1,5 млн мексиканцев). К другим древним языкам можно отнести майя в Мексике и Гватемале, мапу- че — в Колумбии и Чили, мискито — в Никарагуа, варао — в Венесуэле и менее распространенные языки — в Гватемале.

Религия

Для доколумбовых цивилизаций Америки были различные предрели- гиозные верования: анимизм, тотемизм, магия, фетишизм. Анимистические представления основывались на вере во всеобщую одушевленность. Индейцы мапуче, например, верили в существование духов копья, кувшина, барабана культруна. Вера в сверхъестественное родство племени с растениями, животными, космическими телами нашла отражение в тотемизме. Одни индейские племена вели свою родословную от птиц (орла, ворона, сокола, кондора), другие — от рыб и осьминогов, третьи — от различных животных (обезьян, пумы и т.п.). В качестве тотемов в исторических источниках зафиксированы также маис, картофель, солнце, небо, море, река и т.д. Принадлежность к тотемной группе служила основой экзогамии.

У индейцев получили широкое распространение различные магические обряды: молебны о ниспослании дождя, ритуальные танцы перед охотой. Но основой религиозной практики индейцев были жертвоприношения. Принесение человека в жертву рассматривалось как отправление посланника к богам и считалось великой честью. Жертвоприношения были двух типов. Первые проводились регулярно во время индейских праздников, вторые же по чрезвычайным обстоятельствам — неурожай, засуха и т.п. Особо сложную систему жертвоприношений разработали аптеки. Считая себя народом Солнца, они видели свою миссию в постоянном поддержании светила, которое, по их мнению, нуждалось в постоянной подпитке человеческой кровью. Люди, приносимые в жертву, воспринимались как удостоившиеся наилучшей участи и попавшие в небесную свиту Солнца. При этом жертвам предписывался особый кодекс поведения, включавший отсутствие жалоб и слез.

Политеистические верования автохтонных народов Америки адекватно выражены в их мифологиях, в частности в космогонических представлениях древних майя. Вся история Вселенной делилась ими на определенные циклы, каждый из которых заканчивался мировой катастрофой — пожаром, потопом, землетрясением и т.п. Вселенная состояла из 13 небес и 9 подземных миров. В центре Земли находилось мировое (зеленое) дерево, пронизывающее собой все слои небес. Оно было окружено четырьмя другими деревьями, символизирующими стороны света: красное — восток, белое — север, черное — запад, желтое — юг. Характерно, что с цветовой и календарной символикой были связаны и божества майя. Так, Бакабы — боги-братья Хобниль, Кан-Цик-Наль, Сак-Кими и Хосан-Эк — соотносились с определенными частями света и символизирующими их цветами. Эти боги стоят в четырех углах Вселенной и поддерживают Небо, чтобы оно не упало на Землю. Одним из главных божеств в мифологии майя было хтоническое божество Ицамна, голова которого образовывала землю, а туловище — небесный свод. Постепенно Ицамна обрело множество ипостасей, но главная его роль — творца мироздания. Ему приписывали создание письменности, основание жречества, покровительство правителям майяских городов- государств. Другим божеством, относящимся к разряду главных, был Кукулькан — бог ветра, дождей, планеты Венера.

Религиозно-мифологические представления ацтеков наложились на местные культы и верования и породили чрезвычайно интересные формы. Верховным и наиболее почитаемым божеством ацтеков был Уицилопочтли («колибри левой стороны»), сын Коатликуэ и Миш- коатля. Этому солярному божеству и приносились кровавые человеческие жертвы. Из культуры завоеванных тольтеков ацтеки позаимствовали мифологический цикл о Кецалькоатле («змее, покрытом зелеными перьями») и его брате-двойнике Тескатлипоке («дымящемся зеркале»). Кеиалькоатль олицетворял для ацтеков идею космической и социальной упорядоченности. Его же брат-близнец и антагонист — Тескатлипока выступал как воплощение хаоса и предвестник перемен. Существует ацтекский космогонический цикл о сотворении мира из хаоса и о пяти солнцах, в котором главными действующими лицами выступают эти братья-близнецы, а также мифы о сотворении современного человечества и о даровании ему маиса и ремесел, героем которых тоже является Кецалькоатль.

Фактически за именем Кецалькоатля стоял целый культурный комплекс, включающий в себя, во-первых, божество, во-вторых, исторический персонаж и, в-третьих, должность в жреческой иерархии Теночтитлана.

Как повествует легенда, три мага-чародея восстали на Кецалькоатля за его отказ прибегать в обрядах к человеческим жертвоприношениям и обрекли правителя на бегство, а основанный им процветающий город Толлан (Тула) на запустение. Однако правитель Толлана пообещал вернуться в год Первого тростника и восстановить тот город, который был разрушен. Именно в тот же год на берега Америки ступила нога Эрнана Кортеса. Легенды и мифы о белокожих и бородатых богах, которые вернутся на свои, некогда покинутые ими земли, восстановят добрые времена, имели широкое хождение в народной среде. Вот почему правитель ацтеков Монтесума II, отличавшийся особой набожностью, решил, что Кортес был возвратившимся Кецалькоатлем, пришедшим занять свой трон, и отдал его практически без сопротивления.

Открытие и конкиста Нового Света шли бок о бок с христианизацией коренного населения. В конечном счете именно христианство в его католическом варианте стало основой последующего латиноамериканского культурного синтеза. В духовной жизни латиноамериканских стран религиозный фактор обрел особое значение, оказал решающее влияние на механизмы формирования философско-мировоззренческих форм культуры. Католическая религия, настаивающая на том, что этнические различия малозначимы перед единством веры, способствовала интеграции этносов, сплаву культурно-цивилизационных факторов.

Однако в новых условиях и сам испанский католицизм должен был, адаптируясь к реалиям Латинской Америки, претерпеть известные изменения. Традиционный католицизм трансформировался в формы народного католицизма, который представлял собой смесь христианского учения с народными поверьями и отдельными элементами других религий.

Так, в Мексике католицизм настолько неразрывно слился с местными религиозными верованиями, что подчас невозможно отделить языческих богов от христианских святых, а ритуалы доколумбовой эпохи — от католических обрядов. Достаточно вспомнить в этой связи возникновение и широкое распространение культа Девы Гваде- лупской. Очевидно, что кроме генетической связи с центральными женскими божествами мифологической эры особую роль сыграл и характер образа Богородицы — всепрощающей милосердной матери. Большое значение для облегчения восприятия святых — персонажей христианской традиции — имело то обстоятельство, что почти все они были тесно связаны с практическими потребностями людей, осуществляли своеобразное «разделение труда». Так, святой Петр покровительствовал рыбакам, святой Валентин — влюбленным, святой Лука — художникам и т.д. Значительно сложнее обстояло дело с восприятием индейцами образа самого Христа, особенно догмата о Святой Троице. Представления о Боге, едином в трех лицах, которые нераздельны, были малопонятны народам с неразвитым абстрактным мышлением.

Следует обратить внимание и на некоторые особенности религиозной жизни аборигенного населения Нового Света, облегчавшие восприятие христианства. Можно предположить, что институт христианских святых-покровителей получил такое широкое распространение в жизни индейцев именно потому, что у них существовали дохристианские представления о духах-покровителях. В обеих культурах встречается символ креста, игравший похожие роли. У европейцев и индейцев крест обозначал сакральный центр мира, его ось, доминанту, организующую всю пространственно-временную структуру мироздания.

Прослеживается несомненная линия исторической преемственности между мифологическими образами Богини-Матери, Матери-Земли и Богоматерью в христианстве. Конечно, связь здесь скорее косвенная, чем прямая. Ведь Дева Мария не есть олицетворение природы как таковой, а некий прообраз природы, преображенной Святым Духом.

Хорошо известно, какое значение имел культ Солнца в религиозных системах доколумбовой Америки. Но следы солярного культа сохранились и в христианстве: вспомним такие характерные явления, как ориентация храмов и молящихся на восток, празднование большинством христиан, в том числе католиками, Рождества Христова в день зимнего солнцестояния, 25 декабря, и др. Разумеется, в новой религии элементы древних солярных ритуалов приобрели иное символическое значение. И тем не менее параллели между следами обрядов поклонения Солнцу в европейской христианской традиции и солнцепоклонничеством доколумбовых культур вполне допустимы.

Сказанное можно отнести и к другим феноменам религиозной культуры. Культ предков в том виде, в каком он наличествовал в первобытности и в древнейших цивилизациях, в христианстве отсутствует. Но следы этого культа сохранились в таком явлении, как культ святых, которые были когда-то людьми и после своего вознесения на небо продолжают принимать активное участие в жизни людей. Здесь прослеживается еше одна черта общности мифологической подпочвы европейской традиции с духовным космосом доколумбовой Америки, где культу предков принадлежит одно из центральных мест.

Помимо мировоззренческого фактора важную роль играла политика государства и церкви. Папские буллы, дававшие юридические основания конкисте, признание католических королей релевантными в религиозных вопросах колоний с предоставлением им права выдвижения кандидатов на занятие церковных мест означали на деле объединение в одних руках светской и религиозной власти. Это позволило отдельным историкам говорить о существовании в то время «миссионерской империи». Однако, несмотря на тесное сотрудничество государства и церкви, между ними порой возникали недопонимание и разногласия.

Евангелизация была делом религиозных орденов-фраиписканцев, доминиканцев, августинцев, иезуитов и др. Религиозная деятельность осуществлялась под эгидой короны. По мере того как на завоеванных территориях устанавливался мир, миссионеров сменяли церковные приходы. В Новом Свете испанцы основывали многочисленные епископаты. В 1509 году на американском континенте появился трибунал инквизиции, который, впрочем, здесь никогда не отличался особой прилежностью в исполнении обязанностей. Духовная власть церкви росла вместе с экономической: церковь сосредоточила в своих руках огромные богатства. Не случайно XVII век называют в Америке веком церкви.

Важным направлением деятельности католической церкви всегда была социальная программа. Здесь необходимо вспомнить проповеди Бартоломе де Лас Касаса в защиту индейского населения; «народные приюты», основанные епископом Мичоакана Васко де Кирогой, и особенно «Республику иезуитов» в Южной Америке, просуществовавшую более 100 лет. Отцам-иезуитам удалось объединить и приобщить к цивилизованной жизни тысячи индейцев-гуарани.

В 1835 году папа римский признал независимость новых латиноамериканских государств и начал сотрудничество с ними. Руководящие места в церковной иерархии, прежде занятые испанцами, теперь перешли к креолам. Латиноамериканские либералы с уважением относились к католической доктрине, но огромные владения церкви рассматривались ими как анахронизм, и поэтому церковные богатства были национализированы. Однако будучи вынужденными уважать духовные ценности своих народов и не имея достаточных средств для решения задач народного образования, либералы провозгласили католицизм государственной религией и позволили церкви вновь заниматься вопросами образования.

Таким образом, в результате проповеди христианского вероучения, разнообразной деятельности миссионеров, духовных и светских властей представители автохтонных народов подключались к духовному ядру христианской цивилизации, обеспечивающему ее устойчивость. Сменив религии аборигенных народов, католицизм в Латинской Америке в свою очередь испытал на себе влияние местных традиций и в своей всемирно-исторической эволюции обрел новые специфические черты (народный католицизм).

Бурная революционная активность, характерная для Латинской Америки в XX в., в целом нашла проявление и в религиозной среде. Наиболее радикальную программу выдвинула так называемая теология освобождения, в которой идеи католицизма переплелись с идеями марксизма. Речь идет о католицизме левого толка, который апеллирует к ответственности католиков, стремится освободить угнетенные классы и создать общество социального равенства и справедливости. Некоторые из теоретиков этого движения пропагандировали как крайнее средство вооруженную борьбу против нищеты и несправедливости и призывали к созданию народной церкви. Выдающимися представителями «теологии освобождения» были перуанский священник Густаво Гутье- рес и никарагуанский поэт и религиозный деятель Эрнесто Карденал.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >