Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Философия arrow Сокровенные знания древней Руси. Памятники Древнерусской мысли
Посмотреть оригинал

Первые больницы и распространение профессиональной медицины

Больницы в эпоху Московского государства существовали во всех крупных монастырях. Достоверные сведения имеются о Троицс-Ссргисвом, Даниловом, Симоновом и ряде других монастырей[1]. К сожалению, эта сторона быта монастырей нс находилась специально в поле зрения авторов, поэтому о больничном деле мы узнаем попутно, из жизнеописаний святых или других историй монастырского существования. Например, когда «Летопись Авраамки» под 1418 г. описывает пожар, то летописец отмечает, что тогда «в больнице мнозс на одре лежать»[2]. В повествовании об Антонии Сийском (1477-1556), игумене и основатели одноименного монастыря, отмечено, что тот «был лечец добрый», ухаживал за больными в монастырской больнице и указывал, как действовать «лечебникам»[3]. Среди сведений о Печерском Псковском монастыре в XVI столетии несколько раз упоминаются «больницы и богадельни для нищих и странных».

В XVII столетии в Калязинском монастыре существовали больничные кельи, а в Соловецком монастыре среди монахов назван особый вид «больничной братии»[4]. В Смутное время в монастырях устраивали больницы для раненых. Троицкий архимандрит Дионисий и Авраамий Палицын возводили больничные сооружения и направляли в них врачей для исцеления раненых[5].

С эпохи Ивана Грозного берет начало военная медицина. В 1556 г. он распорядился приставить лекаря к раненному во время боевых действий служилому человеку но фамилии Нащекин. До этого времени раненым выплачивалась дополнительная сумма для проведения самостоятельного лечения. В 1615 г. в материалах Разрядного приказа уже фигурирует полковой лекарь как штатная единица воинских формирований. Возможно, этот делалось но образцу наемных иноземных полков, где к солдатам был приставлен лекарь[6]. В 1632, 1644 и другие годы военных походов но запросу воевод царь направляет в войска лекарей, а в Крымском походе 1689 г. при ратниках состоял уже целый медицинский обоз[7]. Лечение от ран справедливо рассматривают как «младенческий возраст русской хирургии»[8]. Это особое направление в медицине. Судя по всему большинство привлекавшихся к государственным мероприятиям лекарей было из приезжих иностранцев. На мелких хирургических операциях специализировались приезжие цирюльники. Их квалификацию в сравнении с докторами считали не очень высокой, показателем чего являются более низкие зарплаты этой категории врачевателей.

Постепенно складывалась больничная инфраструктура. По сведениям Джерома Горсея (1557), обессиленные в болезнях после морового поветрия были распределены по монастырям и больницам[9]. А в 73-й статье «Стоглава» дается предписание об устроении в городах мужских и женских богаделен для размещения в них иод присмотр и обслуживание бездомных престарелых и прокаженных[10]. По предложению Федора Алексеевича на церковном Соборе 1681 г. предлагалось немощных устраивать но городским больницам и богадельням. Характер сообщений не дает оснований сомневаться в появлении первых немонастырских больниц и заведений государственного призрения, которые но сути являлись одновременно и больницами, и общежитиями для обездоленных больных и бездомных немощных людей. Необходимость этих мероприятий была вызвана тем, что в монастырях существованием призрения злоупотребляли молодые тунеядцы[11].

Расширение сети больниц и появление таковых за монастырскими оградами - серьезный шаг в борьбе за души занедуживших. Устройство лечебниц по монастырям и в городах можно рассматривать как фактор соперничества со знахарями. Вес большее количество людей в случае болезни могли обратиться не к чародеям и шептунам, а к монастырским и городским лекарям, получая наряду с медицинской помощью и окормление со стороны церковнослужителей.

В разной социальной среде практиковали разные лекари. Платной медициной пользовались верхи общества. Привлекательной чертой монастырской медицины была безмездность. Используя традиционные способы врачевания, находившиеся иод опекой церкви лекари вытесняли знахарей из городов. Но цслительские практики на селе оставались в большей мере народными и архаическими но своей сути.

Конец XV - начало XVI в. стало переломным временем в истории врачевания на Руси. Наступила эра иностранной медицины, но сначала только для знати, для самых верхов русского общества. В Москве, и в первую очередь при царском (сначала великокняжеском) дворе, появляются иноземные лекари. В 1490 г. Андрей, брат Софии Палсолог, представил ко двору привезенного из Венеции «лекаря жидовина мистера Леона». Лекарь похвалялся, что излечит Ивана Ивановича Молодого, мучившегося «камчугом» (подагрой). Лечение не было успешным, и лекарю отсекли голову[12]. Медицинская практика при дворе была делом опасным для жизни приезжавших сюда специалистов. В 1483 г. немецкий врач Антон без успеха врачевал сына служилого князя Данияра Каракучу, о чем с иронией писал летописец: «да умори его смертным зельем за посмех». После смерти пациента лекарь был отдан в руки родственников, которые зарезали незадачливого эскулапа как овцу[13]. Впрочем, придворный лекарь Николай Булев и приглашенный иноземец Фсофил успешно избежали подобной участи, хотя и не смогли избавить от смертельной болезни Василия III. Последовавшая в 1533 г. смерть великого князя от болячки объясняется в летописи промыслом. Это объяснение влагается летописцем в уста Николая Булева. Повесть о смерти Василия в характерном для средневековой эпохи провиденциальном духе поясняет, что без божественного участия никакое лечение нс может быть успешным[14]. В 1493 г. на Москвс-рекс сожжению подвергся Иван Лукомский, присланный по заданию Казимира служить великому князю да «зелием его окрмити»[15]. Лукомский был служилым человеком, но выписывавших лекарства лекарей властители остерегались и каждого приводили к целованыо, что они нс будут злоумышлять на представителей власти.

Начиная с XVI в. число иностранных профессиональных лекарей в России постоянно увеличивается. Всем иностранным посольствам дается указание наряду со специалистами разного профиля зазывать в Россию медиков. Но медицинский ресурс считался стратегическим, и враждебно настроенные иностранные соседи препятствовали приезду специалистов в Россию, нанося своим соперникам урон со стороны здоровья. Так, в 1534 г. завербованные на русскую службу 4 доктора, 4 аптекаря, 8 цирюльников и 8 подлекарей были задержаны властями Любека. В 1547 г. среди задержанных в Любеке 120 мастеров и инженеров разных специальностей вновь были медики. Поэтому заезжих штучных нрофсссионалов-врачей на Руси ценили. В 1517 и 1519 гг. предпринимались попытки иностранных дипломатов вернуть на родину удерживавшихся властями Николая Булева и лекаря Фсофила. Но Василий III оставил ценных специалистов при себе, тем более что по состоянию здоровья нуждался в интенсивном лечении. В 1557 г. посольство Осина Нспеи вывезло из Англии доктора Рольфа Стендиша и аптекаря. В Москве тогда уже находился Арнульф Линдсей. Его прислала в 1568 г. но просьбе Ивана Грозного королева Елизавета I. Лекарь успешно практиковал до своей гибели во время сожжения Москвы в 1571 г. ханом Дивлст Гиреем.

В 60-х гг. того же столетия но письменной просьбе царя в Москву прибыли доктор Ричард Рейнольдс, аптекарь Томас Карвер и еще хирург. Им было положено жалованье в 200, 100 и 50 рублей соответственно. Линдсею царь доверял, а вот иные приезжие лекари нс всегда к своему благу распорядились доверием венценосца. Прибывший ко двору из Англии Елисей Бомелий в 1580 г. был казнен за тайные сношения со Стефаном Баторисм, хотя был приближен к царю и даже готовил яды для расправ над неугодными боярами. На место казненного Бомелия в 1581 г. от Елизаветы I послан был «искуснейший муж» Роберт Якоби, а вместе с ним аптекари и цирюльники[16]. В XVI в. контингент попавших на Русь нрофсссионалов-врачей был малочислен, а заезды дипломированных иностранцев эпизодичны. Характерно, что иезуит Джовани Паоло Компант в 1581 г. не видел присутствия врачей в России, кроме двух иностранных лекарей при дворе[17].

В XVII столетии ситуация с пополнением врачебных кадров резко изменяется. В 1600 г. но запросу Бориса Годунова прибывает целая команда медиков[18], а в последующие десятилетия число приглашенных лекарей увеличивается в геометрической прогрессии[19]. Иноземная медицина укореняется в России. Травники и лечебники уже с предшествующего столетия составлялись на основе переводных с европейских языков медицинских трактатов. При наборе на службу завербованные специалисты обязывались готовить учеников[20]. Иностранные лекари вели практические занятия с русскими учениками в войсках[21]. В 70-е гг. появляются русские люди с медицинской подготовкой. Увеличившейся армией медицинских работников стал ведать специально созданный для этого Аптекарский приказ, который возглавлялся доверенными лицами царя и контролировал аптеки, аптекарские огороды и направлял деятельность лекарей в интересах государства. В 70-е г.

XVII в. на рынках уже предлагали широкие услуги костоправы, продавцы лекарств и очков. Эпоха придворной медицины закончилась.

Характерно, что укрепление позиций профессиональной медицины, далекой от ортодоксии, проходило на фоне ведовских процессов и преследования знахарей, занимавшихся традиционным врачеванием. Борьба за чистоту цслительских практик с точки зрения господствующей идеологии носила противоречивый, но при этом отчетливо выраженный антиархаичсский характер. С одной стороны, Иван Грозный, как и другие русские правители, завлекал к себе заморских спсци- алистов-лекарсй, а с другой, по свидетельству Андрея Курбского, царь привлекал ко двору баб богомерзких, шептунов и чаровников. Иван Грозный и Борис Годунов вносили в крестоцеловальные договоры пункты о том, чтобы ведовства против них нс использовать и порчи не насылать. И эго на фоне того, что Стоглав 1551 г. запрещал обращаться к чародеям и волхвам.

В 1649 г. Верхотурский воевода объявил вне закона обращение за помощью при болезнях к бабам и чародеям, которые устраивают над больными волхованья. Годом раньше вышел указ ссылать чародеев. Судебному преследованию подвергались «жонки», которые наговаривали на громовую стрелку и пользовались другими приемами народной медицины. Явно суеверную основу имели сожжения подозреваемых в порчах и насылкс болезней.

Упрочение позиций иностранных медиков в России, лечебная практика которых тесным образом пересекалась с астрологией, сопровождалось репрессиями в отношении традиционной народной медицины. В 1677 г. за переписывание заговора от трясовицы из некоего лечебника подьячего Карпушку Тараканова били кнутом, сослали в Астрахань, а заговорный лечебник сожгли[22]. Нс щадили даже представителей высшего сословия. По поклепу лекаря Давидко Берлова, приближенного к Алексею Михайловичу боярина Артамона Сергеевича Матвеева в 1676 г. за хранение тетрадки с описанием приемов врачевания и рецептов, писаных «словами циферными», сослали в Пустозерский монастырь, а владения конфисковали[23]. Понятно, что этот Лечебник не имел отношения к переводным медицинским трактатам, которые начали появляться в книжности как раз в то время. Преследовалась нс импортная медицина, а архаические домашние приемы медицинской магии.

На фоне преследований и казней практиковавшие траволечснис опасались быть обвиненными в колдовстве, поэтому открыто врачеванием занимались только коновалы. Научная иноземная медицина утверждалась за счет погрома традиционной. И практически не обращалось внимания на то, что те и другие в равной мерс придерживались методологии предсказаний, только осуществлялись они на разной основе. Едва ли не по этой причине отрицательное отношение со стороны церкви к врачу, несмотря на специальные разъяснения, оправдывавшие медицину в лечебниках, сохранялось. В глазах блюстителей веры «врач отзывался народным язычеством»[24]. Видимо, продолжало сказываться и традиционно аскстичсскос отношение к болезни, как к каре и испытанию. Официальная медицина была и мало доступна, и непривычна для народа, особенно проживавшего в сельской местности. Народ не понимал нового медикаментозного лечения и к иностранным лекарям относился нс то чтобы подозрительно, но с недоверием и насмешкой. Чего только стоит написанный в сатирическом ключе «Лечебник на иноземцев», продемонстрировавший полное неприятие новой, непонятной и казавшейся полной заморочкой для привычных представлений профессиональной медицины. Поэтому входившая в обиход практика применения аптекарских рецептов высмеяна в форме медицинской пародии[25].

В сравнении с ситуацией импорта заморских лекарей на Русь XI столетия повторился завоз специалистов, получивших профессиональную подготовку и дипломы университетов. В те века обязательным элементом медицинского обучения и практики была ятроматемагика. Не случайно на иностранных лекарей русские смотрели, как на колдунов. Франциск ди Колло, посетивший Москву в 1518г., прямо называл Николая Булева профессором медицины и астрологии[26]. Пропаганда астрологического альманаха Шгоффлсра, перевод которого некоторые исследователи приписывают Булеву, вызвала резкий протест со стороны Максима Грека и Филофея. Закончивший Кембридж Бомслий больше был известен как астролог и пользовался славой колдуна. На Руси его называли «лютым волхвом». На поприще астрологии практиковали и другие иностранные лекари, но это уже другая история, которая является объектом нашего дальнейшего анализа.

Общий ход развития официальной медицины русского Средневековья в своем развитии образует причудливый узор. Без этого контекста не понять, что из целительских практик оставалось в неортодоксальной сфере. Все начиналось с отрицания врачевания больных. Но в русской мысли наряду с апологией крайнего аскетизма проводится и более умеренное отношение к телесности человека, а вместе с тем и к рациональным способам борьбы с болезнями. В реальных жизненных ситуациях открывались возможности практического применения накопленных в античное время знаний через книжные влияния. Следствием такого ми- роотношения было лечение телесных недугов, основанных на знании анатомии и физиологии телесных органов. В лечебных целях применялись испытанные естественные средства, но с молитвой и одновременным обращениям к святыням с надеждой на исцеление.

В духовном целитсльствс исцеление души увязывалось с исцелением тела. При холистической позиции предполагается, что в целостной природе человека трансформации одной составляющей влекут трансформации другой. Лечить нужно и тело, и душу, вера дополняется знанием. Подобный подход был достаточно широко распространен и вполне вписывался в установки господствующей идеологии. Именно в рамках такого подхода при большинстве монастырей устраиваются больницы, а недужных врачуют либо монахи, либо подготовленные «лечцы».

Для нас важно констатировать, что отношение к искусству врачевания среди богословов было неоднозначным. И гут важно понять, что представлялось проблемным и вызывало настороженность у церковных идеологов. Сомнительными считались практики, от которых хотели уйти в процессе христианизации, но которые вопреки проводимой политике все же сохранялись.

По законам древнего целительства, лекарства изготовлялись при духовном настрое (с молитвой) и со знанием цслительской силы природы и жизненных циклов, описанием которых занималась ятроматематика. А эго навыки, обретение которых далеко выходит за рамки христианской эпохи. Астральная сторона медицинских практик так и не была нейтрализована, и следы ее сохранялись в книжности. Осуществленная вопреки сопротивлению духовенства легализация астрологии в практике врачевания прибывавших на Русь иноземных лекарей лишь обозначила тот культурный срез, который в древнерусском обществе существовал веками.

В раннссрсднсвсковый период гарантий неприкосновенности носителям сокровенных знаний нс было, поэтому многое облекалось в форму иносказаний, намеков и недоговоренного. В деятельности врачей-иноземцев сокровенная сторона практик обнажалась. Тайное становилось явленным все большему числу представителей русского общества. Цензура на близкие к власти круги не распространялась. Профессиональная медицина вместе с астрологией пускала прочные корни в России.

  • [1] Кузаков В. К. Очерки развития естественно-научных и технических представлений на Руси в X-XVII в.М', 1976. С. 287.
  • [2] ПСРЛ. Т. 16. СПб., 1889. С. 71.
  • [3] Богоявленский Н. А. Медицина первосслов русского Севера. Л„ 1966. С. 102-104.
  • [4] Мирский М. Б. Медицина в России X - XX вв. С. 35.
  • [5] Житие Дионисия преподобного. М„ 1896. С. 13.
  • [6] Акты исторические. Т. III. СПб.. 1841. С. 320. № 176.
  • [7] Там же. С. 318. 398,474.
  • [8] Богоявленский Н. Л. Вестник хирургии. 1947. № 6. С. 47.
  • [9] Иностранцы о древней Москве. М., 1991. С. 125.
  • [10] Стоглав. СПб., 1863. С. 226.
  • [11] Мирский Б. М. Указ. соч. С. 35, 66-67.
  • [12] ПСРЛ. Т. XI. СПб., 1897. С. 222.
  • [13] Софийская летопись. С. 235.
  • [14] ПСРЛ. Т. IV. Ч. 1. М„ 2000. С. 554, 558-559.
  • [15] ПСРЛ. Т. XI. С. 235.
  • [16] Подробнее см.: Новомбергский И. Врачебное строение в допетровской Руси. Томск, 1907. С. 67-71. Лекари практиковали нс только при царством дворе. По свидетельству Д. Флетчера, при себе держалилекарей, хирургов и аптекарей из иностранцев купцы Строгановы (Флетчер Д. О государстве Русском 1591 г. М„ 1911. С. 81).
  • [17] Иностранцы о древней Москве. М., 1991. С. 89.
  • [18] 133 Русская историческая библиотека. Т. VIII. СПб., 1884. С. 91.
  • [19] При Алексее Михайловиче на службу приняты 11 докторов, 3 лекаря (так называли хирургов), 6 аптекарей, 1 глазной врач. Более полный список специалистов от медицины см.: Новомбергский Н.Указ. соч. С. 92.
  • [20] Материалы по истории медицины в России. Вып. IV. С. 1076, 1219, 1244.
  • [21] Котошихин Г. К. О России в царствование Алексея Михайловича. СПб., 1840. С. 86.
  • [22] Лахтин М. Ю. Старинные памятники медицинской письменности. СПб., 1911. С. XI.
  • [23] История о невинном заточении ближнего боярина Артамона Сергеевича Матвеева. СПб., 1776. С. 3.
  • [24] ыо Змеев Л. С. Чтения по врачебной истории России. СПб., 1896. С. 128.
  • [25] Лечебник на иноземцев // ПЛДР. XVII век. Кн. Вторая. М., 1989. С. 227-228.
  • [26] Кремлевская медицина. М., 1977. С. 10.
 
Посмотреть оригинал
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы