Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Философия arrow Основы философии
Посмотреть оригинал

ЛОМКА ВЕКОВЫХ ЦЕННОСТЕЙ

На протяжении четырех столетий в европейской культуре господствовала так называемая протестантская этика. Ее основные черты — труд, бережливость, аскетизм, опора на себя. В какие бы одежды не рядилась мораль, в ней почти всегда присутствовала мысль, что стремление достичь индивидуального спасения с помощью упорного труда, бережливости и конкурентной борьбы составляет суть успеха. Не было бы протестантской этики, не было бы на Западе и капитализма. Это доказал в свое время немецкий социолог Макс Вебер, и все попытки «улучшить», «подправить» его пока успеха не принесли.

Но вот в середине XX в., после Второй мировой войны этот этический комплекс стал распадаться. Научно-технический прогресс сделал возможным такой рост производительности труда, что постепенно возникла мощная установка на потребительство. На Западе начала набирать силу гедонистическая мораль. Для чего живем? На этот вопрос Иван Александрович Хлестаков ответил бы: «Чтобы срывать цветы удовольствия». Запад сделал удовольствие титром и главным устремлением жизни.

Протестантский этос исповедовал индивидуализм. Он внушал каждому человеку уверенность в том, что успеха можно достичь только в одиночку, на путях конкуренции и личного риска. Развитие капитализма в Европе и США, естественно, сочеталось с приверженностью этой системе ценностей. Но в какой мере этот нормативный кодекс годится для России? Культ индивидуализма чужд российской истории. В основе менталитета русского народа — общинность, соборность, уверенность в том, что успеха можно достичь артельно, сообща, всем миром.

В годы перестройки либералы стали активно насаждать протестантский этос в России. Рассуждения об общечеловеческих ценностях имели в своем основании убежденность, что культ индивидуального успеха, конкуренции, предприимчивости прозрачен и приемлем для каждого человека. Опыт последних лет показал, что призыв к индивидуализму и торгашеству плохо сочетается с православной культурой. Это, несомненно, повлияло на судьбу реформ. Быстро возникшие олигархи воспринимаются сегодня в России не как герои капиталистического накопления, а как христопродавцы, сумевшие быстро сколотить богатство.

Но и сами российские предприниматели повели себя совсем не так, как предписывалось протестантской этикой. Она предполагала подвижничество, личную скромность и аскетизм. Если бы первые буржуа, заработав дивиденды, вечером стали бы прокучивать их в трактире, капитализма никогда бы не было. Накопить капитал, пустить его в производство можно было только ценой индивидуальной воздержанности и лишений. Надо ли объяснять, что наши первые «богачи» прежде всего стремились обозначить свой потребительский стандарт, а вовсе не деловую хватку и аскетизм. По всей стране выросли каменные дворцы, на улицах появились модные автомобили, предметом зависти стали яхты и яйца Фаберже.

Может ли Россия принять капиталистические ценности? Несомненно. Патриарх Алексий II утверждает, что бизнес не обязательно связан с грехом[1]. Достаточно вспомнить о святом Серафиме Выриц- ком, который занимался предпринимательством. В историю России вошли имена меценатов Бахрушиных, Рябушинских, Морозовых и др., которые, обладая большими состояниями, прославились делами милосердил. Да и сегодня многие люди, наделенные богатством, помогают нуждающимся.

Теперь уже очевидно, что насаждать капитализм в нашей стране следовало с учетом национальной истории. Ведь в Китае никто не пытался опорочить или устранить конфуцианскую этическую систему. Ее активно использовали для новых целей. Стремление же к роскоши, разгулу нередко заканчивалось в этой стране расстрелом.

Однако протестантский этос оказался подорванным не только в России, но и на Западе. Закончилась эра индивидуального успеха. Идеология лотерейного счастья, которая вырастала из возможности «намыть золото» или открыть нефтяное месторождение, уже не получала подкрепления в жизни. Карьеру можно было сделать только внутри корпорации. Создание крупных организаций сделало протестантские ценности незначимыми.

В противовес протестантской этике возникла новая этика, которую американский социолог У. Уйат назвал социальной. Он считал, что резонно было бы именовать ее организационной или бюрократической этикой, но склонялся все-таки к понятию «социальная этика»[2].

Под социальной этикой подразумевается корпус идей, который ограничивает ценности индивидуализма. Отсюда вера в группу как источник творчества, вера в возможности науки. Человек существует как элемент общества. Сам по себе он изолирован и бессмыслен. Лишь поскольку он сотрудничает с другими, он начинает чего-то стоить, ибо, возвышая себя в группе, он помогает произвести целое, превосходящее сумму его частей. Теперь строгий и эгоистичный индивидуализм, который проповедовали от имени протестантской этики, перестали терпеть.

Сравним некоторые положения протестантской и социальной этики. Протестантский этос утверждал выживание наиболее приспособленных. Находясь на нижней ступени лестницы, вы можете найти в себе силы взобраться наверх. Вы можете это сделать, если имеете волю и силу поддержать себя. На вершине всегда предостаточно места. Успех приходит к тому, кто старается заставить успех покориться себе. Верно Кассий говорил Бруту: «Не звезды, дорогой Брут, виноваты в том, что мы мелкие сошки, а наша природа». Вот почему миллионер, который был когда-то студентом, уверен, что все его одноклассники не стали миллионерами просто потому, что не захотели. Между тем реальные возможности занять верхние этажи власти и богатства резко сократились.

Протестантская этика проповедовала бережливость. «Как только станете зарабатывать деньги, заведите привычку сберегать часть своего жалованья или прибылей. Откладывайте доллар из каждых десяти заработанных. Настанет время в вашей жизни, когда, владея кое-какими деньгами, вы сможете контролировать обстоятельства; иначе обстоятельства будут контролировать вас...»[3]

Обратите внимание на употребление активной лексики: взобраться, сила, заставить, контролировать. Протестантская этика все еще с таким же упорством, как и раньше, рекомендовала человеку борьбу с его средой — такую практическую, сосредоточенную в «здесь и теперь» борьбу, которая приносит материальное вознаграждение. И духовное вознаграждение тоже. Практическая часть протестантской этики была, конечно, неполной без сопутствующего уверения в том, что такой успех хорош как в практическом, так и моральном плане.

В условиях этой свободной системы управления, при которой индивид волен сам выбирать, как ему зарабатывать на жизнь или стремиться к обогащению, обычным делом является конкуренция. Но тогда очевидно, что конкуренция по сути означает свободу трудиться. Так, каждый может сам выбрать для себя род занятий или профессию, а если она ему не нравится, может ее поменять. Он волен работать не покладая рук или не делать этого. Он может выдвигать свои условия при заключении сделок и сам устанавливать свою цену на собственный труд и производимую продукцию. Он свободен приобретать собственность, сколько пожелает, и расстаться с ней. С помощью умноженных усилий или большего мастерства он может зарабатывать больше и жить лучше, равно как и его сосед волен последовать его примеру и придумать, как в свою очередь его превзойти. Если у кого-то есть талант делать деньги и распоряжаться ими, он свободен осуществить свой талант, равно как и другой вправе пользоваться этими средствами. Если индивид наслаждается деньгами, заработанными за счет собственной энергии и успешных действий, его соседям надлежит трудиться еще упорнее, чтобы они сами и их дети тоже могли наслаждаться тем же.

Время показало, что такая этика чересчур оптимистична. Если бы каждый мог верить, что преследование личного интереса автоматически улучшает положение всех, то применение упорного труда должно было установить со временем рай на земле. Один из идеологов этой морали писал: «Америка — поистине такое поле, на котором есть где развернуться человеческому роду. Это надежда и приют для угнетенных и упавших духом со всего мира. Именно воодушевляющий пример

Америки — ярчайшей звезды на политическом небосводе, и американцев — несравненнейшего народа земли, рассасывает затвердевшую опухоль аристократии и сеет по всему миру демократический дух. Это поистине драгоценная жемчужина, которой мир может смело доверить свои сердца. Здесь одно мерило — заслуги. Рождение ничего не значит. Выживают наиболее приспособленные. Заслуги — высшая и единственная добродетель, необходимая для достижения успеха. Здесь мирами и системами миров правит разум. Это внушающий благоговение монарх беспредельного пространства, и в человеческом обществе, особенно в Америке, он сияет как диадема на лбу у тех, кто стоит в передовых рядах человеческих дерзаний. Здесь признается лишь естественный порядок благородства, и на гербе его красуется не щит и не хвастливый геральдический знак, а лозунг „Разум и честность"»[4].

Без этой этики капитализм был бы невозможен. Между тем индустриальная революция, которую породила на свет эта в высшей степени полезная этика, начала постепенно ее подтачивать. Наследники этой этики, жившие в XIX в., создавали все более коллективное общество, но упорно отрицали следствия этого. Сегодня начало того столетия выглядит золотым веком индивидуализма, хотя к 80-м гг. XIX в. корпорация уже показала то конечное бюрократическое направление, которым она собиралась следовать. По мере того как учреждения росли в размерах, возникали неувязки. Ведь одно из важнейших допущений протестантской этики состояло в том, что успех определяется не везением или средой, а только естественными качествами самого человека. Если люди богатели, значит они этого заслуживали. Однако большая организация стала постоянной насмешкой над мечтой об индивидуальном успехе. Для каждого, кто работал в большой организации, было совершенно очевидно, что те, кто лучше выживал, вовсе не обязательно были самые приспособленные. В большинстве своем это были те, кто имел лучшие шансы благодаря рождению или личным связям. В то время как продолжалась экспансия организаций, протестантская этика все больше и больше расходилась с той реальностью, которая создавалась самой организацией.

Теперь о бережливости. Как может организационный человек быть бережливым? За него бережливы другие люди. Он все еще покупает большую часть своей страховки, но что касается откладывания денег на черный день, то тут он по большей части доверяется финансовому и кадровому отделам своей организации. В его профессиональном качестве бережливость тоже становится немного неамериканской. Протестантский человек пришел бы в ужас, если бы увидел современную расточительность публики. Разве не является надежда суметь в один прекрасный день купить какие-то удовольствия и наслаждаться ими великим стимулом к труду и усердию? Разве не может быть так, что ради удовольствия производится больше, чем потребляется? В отсутствие такого стимула люди были бы ленивыми и праздными, какими они естественным образом весьма склонны быть?

Теперь об упорном труде. Чего стоит капитализм, если мы не преобразим нашу производительность в увеличение досуга, приумножение благодатной жизни? Для организационного человека это имеет огромный смысл. Он так же чувствителен к пугалу трудовой перегрузки и язвы, как его предки были чувствительны к пугалу нерадивости. Он разрывается на части. Он верит в досуг, но также верит в пуританское настаивание на упорном, самоотверженном труде. Он продолжает упорно работать, но теперь он чувствует себя немного виноватым.

Опора на себя? Корпоративные состояния разрастались в последнее время столь динамично, что чуть не до сих пор человек из системы менеджмента мог подавлять в себе мысль, что он — бюрократ. Бюрократами, как известно каждому бизнесмену, были те окопавшиеся люди, которые предпочитают авантюре безнаказанность. Младшее поколение менеджеров уже не твердит об опоре на себя.

Итак, в современном мире произошла грандиозная этическая революция. То, что было ориентиром для людей на протяжении четырех столетий, постепенно утрачивает свою силу.

Но, может быть, именно социальная этика годится для России? Ведь она учитывает дух совместности, вполне сочетается со строгой вертикалью власти. Однако корпоративность и соборность — не одно и то же. Выросшая в недрах корпоративности бюрократия не превратилась в слой менеджеров, уверенно ведущих Россию к процветанию. Чиновники сегодня — тяжелая гиря на ногах страны, устремившейся к экономическому успеху. Можно, разумеется, сегодня, став клерком, добиться собственного благополучия. Но у бюрократии совсем иные интересы, нежели у страны в целом. Забота о «продавливании» нужных законов, желанном «откате», замечательных привилегиях плохо сочетается с интересами всего народа.

Вот почему можно с уверенностью утверждать: первоочередная задача власти — разработка новой этической системы, которая могла бы сплотить страну, вызвать национальный подъем, создать уверенность, что все происходящее делается не только по уму, но и по сердцу, нравственному побуждению. Власти же ищут решение вопроса, апеллируя к этическим системам, которые уже утратили свою историческую предназначенность.

Идеал — высшая степень ценного или наилучшего, абсолютное нравственное представление о совершенстве.

Норма — форма нравственных требований, регулирующих поведение человека посредством общих предписаний и запретов, распространяющихся на однотипные поступки.

Святыня — неоспоримая ценность чего-то.

Ценность — то, что свято для человека. Одно из основных понятий философии, которое выражает жизненные и практические установки человека.

Этос — относительно целостная система нравственных представлений, характерных для определенного времени.

Контрольные вопросы

  • 1. Когда появилось слово «ценность» и что оно означает?
  • 2. Почему ценности — разные?
  • 3. Отчего конфликт между поколениями рождает «психогенные» факторы истории?
  • 4. Почему сегодня становится актуальным возрождение традиционных ценностей?

  • [1] Патриарх Алексий II. Грех — смертельное заболевание. АиФ. 2006. № 27.
  • [2] Уайт У. Организационный человек // Личность, культура, общество. М., 2002.С. 284.
  • [3] Протестантский этос : сборник. Ижевск. 2001. С. 40.
  • [4] Clews Я. Fifty Years in Wall Street. N.Y., 1908. P. 40.
 
Посмотреть оригинал
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы