Религиозное возрождение и религиозное образование

Религиозное возрождение

По данным различных международных опросов 2000-2007 гг. нерелигиозное население Земли составляет лишь порядка 4% от его общей численности[1]. Религиозное возрождение проявляет себя в самых разных странах и на разных континентах. Ростки «исходной цивилизации», будь то ислам, христианство или буддизм, способны крушить последующие культурные и политические напластования, в том числе светского характера. Деисламизированные Иран и Турция после нескольких десятилетий вновь переживают возвращение к исламским истокам. На подходе коммунистический Китай. Россия и страны Восточного блока, сбросив атеистическое господство, обретают второе религиозное дыхание. На религиозной сцене Украины конкурируют три православных и Греко-католическая церковь. Очень показательна в этом плане теория «столкновения цивилизаций» Сэмюэля Хантингтона, в которой религии отдается роль одного из важнейших факторов, формирующих цивилизацию.

Религия - в форме пентекостализма (пятидесятничества), фундаментализма, харизматических движений и ревайвализма - расцвела в Южной Америке, Африке и Юго-Восточной Азии. Традиционная религия возродилась в период прихода к власти в Китае и Вьетнаме более либеральных правительств. В Европе и США появились огромное количество этнических меньшинств, имеющих свои собственные религиозные модели поведения. Все это, по мнению Б. Тернера, крайне разнообразило культурно-религиозную карту того мира, который послужил предпосылкой для постсекуляриз- ма. Еще одним значимым моментом стал рост международного исламистского фундаментализма, который оживил интерес к проблеме религиозного фактора в современном мире[2].

Глобализация, если ее понимать как информационное сжатие мира и стягивание культурного пространства, делает неизбежными встречи культур и религий. Диалог религий ведет не к созданию общей для всех землян мегарелигии, а к поиску новых демаркационных линий между ними, к утверждению и переутверждению старых идентичностей, к восстанию против унификации и обезличивания мира.

Филип Дженкинс[3], автор «Грядущего христианства»[4], полагает, что политическая и социальная карта Европы менялась вслед за ее религиозной картой. Сегодня, утверждает Ф.Дженкинс, мы переживаем такой же великий исторический момент, каким была эпоха Реформации в Центральной Европе XVI - начала XVII веков, приведшая к возникновению протестантизма. Реформация являлась чем-то большим, нежели восстанием простых людей против коррумпированных священников. Помимо социального потенциала Реформация являла собой мощный импульс возвращения к истинным истокам христианства. Реформация отвергла католические традиции и его главную идею о том, что чудо должно являться миру через институциональных посредников. Была предложена радикально новая идея превосходства письменных текстов (Библия как книга). Реформация, полагает Ф. Дженкинс[5], сделала возможной религию, которую можно практиковать частным образом, не заходя в церковь. Исторически это знаменует движение в сторону индивидуализма и приватизации религиозных верований. Как следствие дух Реформации стал привлекательным для образованных людей. Изобретение в ХУ1 веке книгопечатания увеличило грамотное население Европы, сделало доступными библейские тексты широким массам. Сегодня книги заменили электронные СМИ, католицизм и протестантизм получили новые средства распространения.

Реформация, а затем последовавшая за ней Контрреформация[6] сопровождалась непрерывными религиозными войнами между католиками и протестантами, которые завершились в 1680-е годы. Выйдя из религиозных войн, Европа изменилась. Во-первых, европейцы научились уважать права меньшинств, во-вторых, ушло в прошлое религиозное оправдание политической власти. Просвещение, ставшее возможным после этих событий, проложило дорогу к современной Европе и господству секуляризма. Сторонники английского Просвещения предсказывали гарантированную смерть христианства к 1900 г.[7]

В результате, пишет признанный авторитет в социологии религии Хосе Казанова, связь между христианской и европейской цивилизацией оказалась разорванной. Западная Европа все в меньшей и меньшей степени остается центром христианской цивилизации, и наиболее динамичные формы христианства в наши дни становятся все менее и менее европейскими[8].

Чем более широкие слои общества обращаются к христианству, утверждает Ф. Дженкинс[9], тем больше изменений в нем появляется, тем разнообразнее взгляды и интерпретации исходной доктрины и, как следствие, тем большее число сект и течений в нем формируется. Чем более разнообразной становится паства, тем более инклюзивным и толерантным должен быть католицизм, тем больше он должен полагаться на свободный выбор и здравые аргументы, следовательно, тем менее консервативным и более либеральным и секуляризированным он станет в будущем. Доказательством является допущение женщин к священническому сану и терпимое отношение к гендерным вопросам. С точки зрения либеральных католиков, напоминает Ф. Дженкинс, причина нынешнего кризиса кроется в сохранении архаических религиозных доктрин, требовании целибата для священников, нетерпимости к гомосексуализму и многом другом.

Однако если мы посмотрим за пределы либерального Запада, то увидим контуры совершенно другой христианской революции. Христианство бедного Юга (Африки, Латинской Америки) совершенно не похоже на христианство богатого Севера. Общемировой тренд христианства, по словам Ф.Дженкинса, ориентирован на сверхъестественное и мистическое, на архаическое понимание библейских заветов, понимание Христа как воплощенное чудо, побеждающего дьявола, который причиняет человечеству беды и страдания. Церкви Юга гораздо более консервативны, апокалиптичны и ревностны, чем Церкви Севера. Они отбрасывают либеральное христианство, они более мистичны, в них исцеляют и пророчествуют.

На глобальном Юге (страны Третьего мира) простирается необъятный мир христианского населения, которое постоянно растет: 480 млн. человек в Латинской Америке, 360 млн. в Африке, 313 млн. в Азии[10] (для сравнения - 260 млн. в Северной Америке). Это то, что католический ученый Валберт Булман назвал Третьей Церковью - форма христианства, отличная и от протестантизма, и от православия.

Христианизация африканского континента беспрецедентна по своим масштабам. Так, в 1900 г. из 107 млн. африканцев только 10 млн. являлись христианами. Сегодня из 784 млн. жителей Африки 360 млн. христиане. Прирост - с 10% до 46%, и цифры будут расти, поскольку христианские страны Африки обладают самым высоким коэффициентом детности, а развитые индустриальные страны Запада, напротив, самым низким. Ожидается, что в ближайшие 25 лет численность христиан в мире вырастет до 2,6 миллиардов. В 2025 г. 50% христиан будут проживать в Африке и Латинской Америке, еще 17% - в Азии. Эти пропорции станут только возрастать. Численность филиппинских католиков вырастет к 2025 г. до 90 млн., а к 2050 г. до 130 млн.

«Первым признаком жизнестойкости религии, - пишет Ю.Хабермас - является тот факт, что ортодоксальные или, по крайней мере, консервативные группы, действующие в рамках традиционных религиозных организаций и церквей, везде на подъеме. Это справедливо не только по отношению к трем монотеистическим религиям, но и применительно к индуизму и буддизму. Больше всего поражает региональное распространение этих традиционных религий, захватывающее Африку, страны Востока и Юго-Восточную Азию. Успехи миссионерской деятельности обусловлены, кроме всего прочего, гибкостью используемых форм и организаций. Транснациональная и мультикультурная Романо-католическая церковь лучше адаптируется к глобализационному тренду, чем протестантские церкви, оказавшиеся в этом отношении в роли проигравших. Наибольший динамизм проявили децентрализованные сети ислама (прежде всего - в Африке южнее Сахары) и евангелических церквей (особенно в Латинской Америке). Они практикуют экстатические фо]эмы религиозности, инспирируемые харизматическими лидерами»52 .

Христианство в XXI веке окончательно утратит свою европейскую эксклюзивность. К 2050 г. из развитых стран только США сохранят крупную христианскую общину. Список стран с наибольшим христианским населением возглавляют «южане»: Мексика, Бразилия, Нигерия, Конго, Филиппины, Эфиопия. На карте мира в уже обозримом будущем утвердятся 20 стран с равным соотношением христиан и мусульман в составе населения. Соотношение белых и небелых граждан среди всех христиан будет равно 1:5. Евроамериканцы среди католиков составят меньшинство. Согласно данным Мировой христианской энциклопедии, к 2025 г. три четверти католиков будут проживать в Африке, Азии и Латинской Америке. Ф. Дженкинс утверждает, что вероятнее всего карта мирового католицизма в XXI веке отразит шествие по миру Контрреформации и ее глобальную миссию .

Вовсе не случайно сходство разных исторических эпох. Христианство распространяется и мутирует, последствия чего мы еще не состоянии полностью осмыслить. Современные движения во многом напоминают процессы происходившие в Европе в XYI веке, считает Ф.Дженкинс. Контрреформация защищала те религиозные постулаты и принципы, которые стремились уничтожить протестанты. Однако защита не была механическим воспроизводством прежних традиций, восстановление старого происходило с существенной его переоценкой и пересмотром. По существу это была культурная инновация. После Контрреформации в Европе возникло два культурно-политических центра - Северный Протестантизм и Южный Католицизм. Католические государства - Испания, Португалия и Франция - совершили мировой миссионерский круиз в Африку, Азию, Южную и Северную Америку. Католицизм вел себя агрессивно и на европейском континенте, постоянно отвоевывая политическое пространство у протестантизма. К 1570 г. католические миссионеры сформировали трансокеаническую церковную структуру с широкой системой оффшоров за рубежами Европы. К 1600 г. Католическая Церковь стала единственным и самым первым глобальным институтом[11] [12] [13]. Лишь спустя два столетия на этот уровень смог выйти протестантизм - благодаря заокеанской торговле Англии и Еолландии, создававших транснациональные компании по всему миру.

В недалеком будущем христианство станет еще более разнообразным. В 1800 г. в мире было 500 христианских деноминаций, сейчас их уже около 40 тыс. В дальнейшем эта цифра еще более увеличится; в основном за счет так называемых независимых церквей - африканских, афроамериканских и афро-латино-американских деноминаций, часто весьма своеобразно интерпретирующих Евангелие[14] [15]. В Японии появилось около 400 таких сект, сочетающих элементы буддизма и народных религий с псевдонаучными и эзотерическими доктринами. В Китае количество приверженцев «новых религий» доходит до восьмидесяти миллионов человек329.

Миграция в Европу из развивающихся стран, и не только мусульман, но и христиан, столь велика, что ныне в Лондоне половина христианских приходов возглавляют чернокожие священники. В Западной Европе сосредоточены крупные, порой миллионные, диаспоры не только из Турции или Северной Африки, но также из Восточной Европы. Все они привносят собственные культурные ценности, ожидания и модели, поэтому европейское христианство все будет удаляться от первоначальных корней. Сходные процессы происходят и в США: западноевропейское христианство, когда-то завезенное на материк, ныне теряет свою идентичность. Она размывается под натиском чуждых ему или отличающихся от него модификаций. К примеру, литургия и священнодействие латиноамериканских католиков существенно отличается от таких же культурных практик евро-американцев.

Южное христианство более консервативное, считает Ф. Дженкинс, чем северное, особенно в Америке. Северяне относятся терпимо к индигенным культурам и местным культам, завезенным в США. Напротив, южане страдают, по словам Джеймса Карролла, ригидностью и «антиинтеллектуальным фундаментализмом».

Набирающее во всем мире силу пятидесятничество, идеи которого разделяют многие католики, считается авангардом Южной Контрреформации. Пятидесятники отрицают традиции и иерархию священников, они признают мистицизм, пуританизм и прямое духовное откровение в дополнение или вместо авторитета Библии. Пятидесятничество, как принято думать, воскрешает «примитивное христианство», т. е. его первоначальную версию. На глобальном Юге сконцентрировано ныне около 400 млн. пятидесятников, а к 2040 г. их численность приблизится к одному миллиарду. В Африке, Азии и Латинской Америке наблюдается настоящий ренессанс пентокостальных церквей.

Россия так же, как и остальной мир, пережила несколько волн религиозного возрождения, или обновления. После великого крещения Руси наступил великий церковный раскол, после которого новое и старое православие противоборствовали наподобие католицизма и протестантизма в Европе. В 1917 г. оба они были сметены новой системой духовных ценностей - марксистской идеологией, краеугольным камнем которой служил атеизм. Накануне Октябрьской революции в России началось небывалое возрождение православия, обещавшее обновить духовную жизнь всего народа, но победа большевиков свела на нет религиозный ренессанс. Русское православие ушло в подполье, священников репрессировали, верующих преследовали советские власти. Россия пережила период «государственного атеизма», уникальный с точки зрения мирового исторического развития. Однако он был короче многовековой эпохи секуляризации западного общества[16].

После десятилетий гонений на православную церковь в СССР наступило ее возвращение в публичное пространство, и ныне уже постсоветские руководители государства демонстративно показывают свою лояльность и любовь святоотеческой вере[17] . Подлинная духовная традиция обращения к Богу не прерывалась в течение всех 70 лет советской власти, хотя и не выставлялась напоказ. Когда коммунистическая идеология исчезла, возникла духовная пропасть, которую пытались чем-то заполнить: одни обратились к магии, неоязычеству и оккультизму, другие - к атеизму и безверию, третьи - к церкви.

Реформистские, обновленческие и сектантские движения сопровождали всю религиозную историю России. Их было достаточно много, если учесть многоконфессиональный и полиэтнический состав населения. Как реформистскую и обновленческую можно интерпретировать творчество и деятельность известного ученого и мыслителя Рубена Абгаровича Орбели (1880-1943), внесшего определенный вклад также в христианскую социологию[18]. Анализируя реальное положение в области религии накануне революции 1917 г., Р.А. Орбели отмечал упадок официальной церкви и рост атеизма. «Масса оттолкнута от церкви, под которой ее приучили понимать высоконькое здание с колокольней, в которую у нас загоняет урядник и в которой его ухо привыкло сопрягать бремя своей рабской жизни с молитвословиями за благочестивейших и самодержавнейших по именам и отчествам»[19]. Р. Орбели выступал с лекциями, направленными против священнослужителей и монастырей, высказывался против поклонения иконам и мощам, т.е. святыням прошлого, полагая, что надо замечать святых в настоящем. Он видел в народном движении не зло, но благо, и указывал, что «на очереди - разумная ликвидация прошлого». Как проповедник и богослов, Р.А. Орбели пользовался в революционную эпоху огромной популярностью: на его лекции стекались сотни и тысячи петроградских интеллигентов. Активными членами кружка Орбели и его сподвижниками были преподаватели вузов, студенты, сестры милосердия. В одном из писем, датируемом 1922 г., он признается: «Я думал всегда, что основная задача христианской работы не в изменении конфессиональных признаков, а во внутренно- культурном подходе к человеческой личности и массам, а также внимание к наличности живой веры»[20].

Закономерность массового религиозного сознания заключается в том, что наступающая религиозность очень быстро, ускоренными темпами, превращается в чистую формальность. Социологические данные показывают, что сама религия подавляющим большинством, в том числе и православных верующих, понимается «не религиозно», а социально-утилитарно - как средство поддержания культуры и морали. Большинство новых верующих называют себя верующими не столько потому, что они действительно верят в Бога и в неотделимые от веры в Бога основные положения религиозного мировоззрения, а потому что считают, что религия - полезна для общества, быть верующим - хорошо. Посещение церкви, соблюдение постов и т.д. практически не растут и остановились на довольно низком уровне. Ради молитвы в церковь ходят только 18% верующих, ради проповеди - 9%. Таким образом, у громадного числа лиц, даже идентифицирующих себя как верующие, вера практически не наполнена никаким конкретным содержанием[21].

Религия необходима нашим современникам не своей внешнеобрядовой, а своей внутренне-смысловой стороной. В православии они ищут ответа на вечные вопросы бытия, в том числе о смысле жизни. Вполне естественно, что, говоря о значении религии лично для себя, верующие, по данным того же ВЦИОМа, прежде всего подчеркивают, что «религия заставляет задумываться о смысле жизни, о душе» (48%), «помогает быть терпимым к людям, к их недостаткам» (45 %)[22].

В ходе исследования Е.С. Элбакян и С.В. Медведко[23] [24], охватившего все регионы России и все конфессии, обнаружилось явно выраженное численное превосходство верующих над неверующими среди старшего поколения и обратное соотношение среди молодежи и лиц среднего возраста. Вероятно, с возрастом люди больше задумываются над проблемами жизни и смерти, а возможно, что скрывавшие в советское время свои религиозные убеждения пожилые люди сегодня смогли открыто о них заявить. По критерию грамотности неверующие в целом являются более образованными, чем верующие, которые преобладают только в группе людей, не имеющих законченного среднего образования. Имеют ученую степень, высшее, среднее образование и не имеют среднего образования среди верующих, соответственно, 2, 21, 65 и 12%; среди неверующих - 3, 23, 68 и 6%.

На бытовом уровне верующим в России считает себя каждый второй. А уж православным назовет себя каждый третий. И что совершенно парадоксально^по опросам, православных в России даже больше, чем верующих338. Согласно опросам, не все, кто верит в Бога, называют себя верующими. В конце 1980-х гг. так называли себя лишь 10% россиян, в 1990-м- уже 27-29, в 1992-м- 40, в 1995-м- 50,5, в 1997-м- 55,4, в 1998-м- 58%. Значительно опередила все население молодежь - еще в 1994 г. показатель религиозности составлял 64%[25].

Но, с другой стороны, никакого парадокса нет. Чем выше уровень образования верующих, тем меньше их интересует форма и больше интересует дух религии. Вот почему частота посещения церкви и исполнение внешних обрядов для интеллектуальной элиты, в отличие от рядовых мирян, может не свидетельствовать о глубине веры. По мнению З.И. Пейковой[25], основным социологическим критерием религиозности выступает вера в Бога. По этому признаку религиозность населения возросла с 7-12% в 1970-80-е гг. до 49-50% в 1997 г. В религии молодежь находит противоядие, способное сохранить, укрепить и расширить человеческую солидарность - спасти общество как единую целостность - и дать душе человека успокоение и облегчение в условиях кризисного социума[27].

Более сильным критерием религиозности надо считать знание не буквы, а духа Священного Писания. По мысли С.Н. Булгакова, основным представляется минимальный опыт веры, встречи Бога с человеком в живом личном опыте: религиозный «опыт каждого отдельного человека не дает ощутить всю полноту религии, однако бывает достаточно живого касания к религиозной реальности, которое дается верою, в одном только месте, и тогда принимается как постулат, как надежда, как путь, и все остальное содержание религии, все ее обетования... Поэтому совершенно нет нужды каждому в своем личном опыте веры иметь все содержание данного религиозного учения, подобно тому как нет необходимости для того, чтобы постигнуть природу науки, пройти весь научный путь человечества в своем личном опыте, достаточно познать ее на любом частном случае»[28].

Отец Антоний (Андрей Блум), архимандрит Русской зарубежной православной церкви (в годы войны сидел в нацистском концлагере), в одном из телеинтервью высказался приблизительно также: «Человеку надо открывать не Церковь, а Бога. Через приобщение к Церкви не обязательно можно приобщиться к Богу. Человек может открыть для себя Бога через Церковь и без нее, самостоятельно. А затем, открыв Бога, открыть и Церковь». А потому, быть может, прав безымянный социолог-прикладник, упомянутый в статье А. Морозова, который говорит, что «если девочка-студентка не знает наизусть «Отче наш» и Символа веры, но не материалистка и в трудную минуту жизни идет не в мечеть, не в кирху, не в синагогу, а в православный храм, - то она православная»[29]. Можно также согласиться с точкой зрения Ю. Рыжова, который отмечает, что во все века даже начальные богословские познания, не говоря уже об умении читать, были уделом немногих христиан[30].

Таким образом, внешнеобрядовая сторона, как выясняется, не так уж и важна для истинного приобщения к православной вере. По данным различных опросов, «от 60 до 80% россиян называют себя православными. При этом воцерковлены около 10-12% (это те, кто регулярно исповедуется и причащается), для остальных Православие остается формой культурной идентичности. Я не думаю, что это плохо само по себе, однако, восприняв Православие как культурную традицию, важно понять и принять ее духовно-нравственное основание. От внешнего необходимо двигаться к внутреннему. К этим «культурным» православным и обращена сегодня в первую очередь миссия Церкви... Наряду с субъективными причинами, мешающими приходу современного человека в Церковь, есть и какие- то особенности сегодняшней церковной жизни, которые требуют серьезного внимания, а возможно, и изменения. И все же количество людей, приходящих к подлинной вере, растет. А значит, исполняется главная задача Церкви - проповедь Евангелия и приведение людей не просто в храмы как памятники истории и шедевры искусства, а ко Христу»[31] [32] [33].

Процессы, которые социологи наблюдают в современной России, во многом присущи и другим странам. По данным опубликованного в 2004 г. исследования BRG, большинство невоцерковленных американцев - молодые неженатые мужчины. В то же время социологи обнаружили, что 17% не посещающих церковь респондентов верят в Христа. В 1991 г. 39 млн. жителей США заявляли, что не ходят в церковь, тогда как сегодня нецерковных людей в США насчитывается уже 75 млн. 13 лет назад 21% взрослых американцев посещали церковь только в случае свадьбы или похорон, а также на Пасху и Рождество, а в настоящее время таких уже 34%. По мнению президента BRG Джорджа Варны, для многих американцев посещение церкви противоречит как современной культуре, так и их собственной интуиции. «Нецерковные люди это не просто люди ленивые или страдающие от недостатка информации, - убежден Варна. - Они просто абсолютно не интересуются церковной жизнью. Новая богослужебная музыка не привлечет их в церкви, потому что молитва не входит в их планы. Более удобные церковные скамьи - тоже, потому что они все равно чувствуют себя комфортно на диванах и в креслах. Церковь не может эффективно конкурировать с современным миром и тем, что он предлагает человеку»[31].

Волнообразные процессы роста и падения религиозности характерны для многих стран, в том числе для США. Причиной могут выступать социальные потрясения и катаклизмы. К примеру, после террористических атак 11 сентября 2001 года религиозность общества, по данным опросов, возросла в 2 раза. Хотя накануне, т. е. полгода ранее, 55% американцев были убеждены, что роль религии уменьшается347. По мнению американцев, влияние религии на жизнь США в настоящее время достигло беспрецедентных размеров. 78% жителей Соединенных Штатов считают, что роль религии в жизни общества растет. Это самый высокий показатель за последние 40 лет. При этом на 60% выросли продажи Библии и Корана, примерно на 28% выросли продажи религиозной периодики, резко увеличились аудитории религиозных радио- и телепрограмм, а также посещаемость религиозных интернет-сайтов.

Показательно, что подавляющее большинство американцев, считающих, что влияние на жизнь растет, принадлежит к среднему классу Америки, и, как правило, живёт в небольших городках. Жители крупных городов, как показывают исследования, более равнодушны и, в тоже время, более толерантны к религии. Большинство американцев считают наиболее симпатичными и гуманными религиями христианство, иудаизм и буддизм. Значительно менее популярны ислам и атеизм. Как это ни странно, но хуже всего к исламу относятся афроамериканцы, среди которых довольно популярно движение «Черных мусульман». Но чем моложе, образованней и состоятельней человек, тем больше он знает об исламе и лучше к нему относится[35].

Подстегнули религиозный ренессанс в США ряд объективных факторов, в том числе ослабление иммиграционного законодательства в 1960-е годы, прославившиеся разгулом либерализма. Вслед за потоками беженцев из Латинской Америки, Ближнего Востока, Индии, Китая, Пакистана в страну в массовом количестве прибыли приверженцы ислама, буддизма, языческих верований и мистицизма, сектанты и т.п. Религиозная карта США неузнаваемо преобразилась, удельный вес новых верований возрастал кратно, а значение традиционных религий, протестантизма и католицизма, уменьшалось[36].

Соответственно обновился и состав студенчества, где сокращалась численность приверженцев протестантизма, католицизма и иудаизма, но увеличивалось количество сторонников нехарактерных для США верований. Вслед за студенчеством постепенно менялся конфессиональный состав преподавателей. Перед администрацией встали непростые проблемы урегулирования межконфессиональных споров и предоставления верующим равных возможностей[37].

Другой фактор - смещение исследовательской тематики. В конце XX - начале XXI века все больше появлялось научных исследований, в том числе историков и социологов, которые прослеживали эволюцию секуляризма, его социальную и экономическую основу, политические факторы. Новые данные позволили отделить секуляризацию как исторический факт и как политическую тенденцию, выгодную определенным группам и навязываемую другим.

Как следствие университетская администрация и преподавательские коллективы поставили под сомнение секулярный этос современного образования как обязательную нормы, пересмотрели перспективную роль религии в светском обучении, очертили контуры «пост-секулярного университета»[38].

Параллельно религиозному возрождению в сфере университетского образования развивается комплекс социологических исследований, связанных с изучением христианско-евангелических общин, религиозных общин и верований мигрантов, студенческих верований и т.п.[39] Появилось множество исследований и публикаций о религиозности тинэйджеров[40]. Различные фонды и организации (Lilly Endowment, Pew Charitable Trusts, Ford Foundation, Templeton Foundation, and Teagle Foundation) выделяют миллионы долларов на проведение диалога между учеными-христианами, философами и социологами.

  • [1] Довгялло Г. «Преподавание религиозной культуры - не дань традиции, а жесткий прагматизм» // Звязда, 27 мая 2010.
  • [2] Turner Bryan S. (ed.). The New Blackwell Companion to the Sociology of Religion. BlackwellPublishing Ltd., 2010, p.3-29.
  • [3] Филип Дженкинс (р. 1952), профессор Пеннсильванского университета, автор многочисленных работ по истории и современности христианства (Jesus Wars: How Four Patriarchs,Three Queens, and Two Emperors Decided What Christians Would Believe for the Next 1,500Years. New York: Harper One, 2010; The Lost History of Christianity: The Thousand-Year GoldenAge of the Church in the Middle East, Africa, and Asia - and How It Died. San Francisco: HarperOne, 2008; God's Continent: Christianity, Islam, and Europe’s Religious Crisis. Oxford: OxfordUniversity Press, 2007; The New Faces of Christianity: Believing the Bible in the Global South.New York: Oxford University Press, 2006; The New Anti-Catholicism: The Last Acceptable Prejudice. New York: Oxford University Press, 2003; The Next Christendom: The Rise of Global Christianity. New York: Oxford University Press, 2002; Mystics and Messiahs: Cults and New Religionsin American History. New York: Oxford University Press, 2000; Pedophiles and Priests: Anatomyof a Contemporary Crisis. New York: Oxford University Press, 1996; Using Murder: The SocialConstruction of Serial Homicide. Hawthorne, NY: Aldine de Gruyter, 1994; The Making of a Ruling Class: The Glamorgan Gentry 1640-1790. Cambridge University Press, 1983. Он получилизвестность также благодаря необычным суждениям, в частности, утверждению о том, чтоБиблия признает больше насилия, чем Коран; если первая призывает к геноциду как к крайнему средству, то второй - лишь к оборонительной войне. Мировые религии в процессе своей эволюции становились все менее кровожадными. По его мнению, в будущем христианство, иудаизм и ислам ожидает разрушительный процесс - «общая амнезия», при которой реальное насилие превратиться в символический акт друг против друга. В результате джихадпревратится из физической войны во внутреннюю борьбу.
  • [4] Jenkins Р. The Next Christianity // The Atlantic Monthly. October 2002. Vol. 290, No. 3; p.53-
  • [5] 68.
  • [6] 5-0 Контрреформация - период католического возрождения в XVI—XVII вв. Считается, чтоконтрреформация началась во времена папы Пия IV в 1560 и продолжалась до 1648 года-момента окончания Тридцатилетней войны.
  • [7] Йоас X. Будущее христианства // Социологические исследования, 2009, №11, с.78-88.
  • [8] Казанова Хосе. Христианская миссия Польши в Европе // http://www.project-syndicate.org/commentary/casanoval/Russian
  • [9] Jenkins Philip. God's Continent: Christianity, Islam, and Europe's Religious Crisis. Oxford: Oxford University Press, 2007.
  • [10] ^ Ask Spengler: Will African Christians raze Mecca? // Asia Times Online. Jun 2, 2004.
  • [11] Хабермас Ю. «Постсекулярное» общество - что это такое? // Русский журнал. 23.07.08.
  • [12] ?'':б Jenkins Р. The Next Christianity // The Atlantic Monthly. October 2002. Vol. 290, No. 3; p.53-68.
  • [13] Jenkins P. God’s Continent: Christianity, Islam, and Europe's Religious Crisis. Oxford: OxfordUniversity Press, 2007.
  • [14] Источник: http://www.religio.ru/news/18199.html
  • [15] Joas Н. (ed.). Sakularisierung und die Weltreligionen. Frankfurt/M.: Fischer, 2007.
  • [16] Астахова Л.С. Религиозное переживание в контексте православной социологии // Социология 2007 № 3-4. с. 218.
  • [17] В.Путин не скрывает своего православия, посещает монастыри, церкви, совершает крестное знамение, прикасается к святым иконам и мощам. Он был одним из инициаторов воссоединения Православных Церквей Русской и Зарубежной. Посетил Афон.
  • [18] Орбели Р.А. Христианская социология // Социологические исследования. 1991. № 12. С.95-116; Орбели Р.А. Христианская социология // Социологические исследования. 1992. №4.С. 106-121; Орбели Р.А. Христианская социология // Социологические исследования. 1993.№ 1.С. 139-147.
  • [19] Цит. по: Мельник А.Н. Предисловие к фрагментам из социально-богословского наследияпроф. Р.А. Орбели // Социологические исследования. 1991. № 12. С. 94.
  • [20] 54 Подробнее см.: Мельник А.Н. Предисловие к фрагментам из социально-богословскогонаследия проф. Р.А. Орбели // Социологические исследования. 1991. № 12. С. 92-94.
  • [21] Воронцова Л.М., Филатов С.Б., Фурман Д.Е. Религия в современном массовом сознании //Социс.1995 г. № 11.с.81-91.
  • [22] Дубин Б. Религиозная вера в России 90-х годов // Мониторинг общественного мнения.Экономические и социальные перемены. М., 1999. № 1 (39). С.31-39.
  • [23] Элбакян Е.С., Медведко С.В. Влияние религиозных ценностей на экономические предпочтения россиян. // Социс, 2001, № 8
  • [24] Алешина Т. Какой быть церкви сегодня // Независимая Газета. 20.08.2003
  • [25] Пейкова З.И. Отношение к Церкви в России и других странах // Исторический вестник.2000. №9-10
  • [26] Пейкова З.И. Отношение к Церкви в России и других странах // Исторический вестник.2000. №9-10
  • [27] Кобзева H.A. Особенности религиозности студентов (На примере православия) // Социологические исследования, 2006. № 10. С. 143-146.
  • [28] Булгаков С.Н. Свет невечерний. М.: Республика, 1994. с.55.
  • [29] Морозов А.О. Сколько православных в России // НГ-Религии. № 10(23.10.1997).
  • [30] 344 Рыжов Ю. Социологи не виноваты: Критерии религиозности не разработаны до сих пор //НГ-Религии. 2003. 2 апреля.
  • [31] «Церковная жизнь должна быть служением». Интервью Святейшего Патриарха Кирилла //Известия. 12 мая 2009.
  • [32] Религия и СМИ. 7.05.2004
  • [33] Washington ProFile. 24 декабря 2001 года - № 15(123)
  • [34] «Церковная жизнь должна быть служением». Интервью Святейшего Патриарха Кирилла //Известия. 12 мая 2009.
  • [35] Washington ProFile. 24 декабря 2001 года - № 15(123)
  • [36] 544 Eck D. A New Religious America: How a “Christian Country” Has Become the World’s MostReligiously Diverse Nation. San Francisco: Harper San Francisco, 2001.
  • [37] McMurtrie B. “Pluralism and Prayer under One Roof // Chronicle of Higher Education, 1999. 46:A48-A50.
  • [38] Marsden G. The Soul of the American University: From Protestant Establishment to EstablishedNonbelief. New York: Oxford University Press, 1994; Burtchaell James T. The Dying of the Light:The Disengagement of Colleges and Universities from their Christian Churches. Grand Rapids,Mich.: Eerdmans, 1998; Schwehn M. Exiles from Eden: Religion and the Academic Vocation inAmerica. New York: Oxford University Press, 1993; Jacobsen D., Jacobsen Rhonda H. (eds.) TheAmerican University in a Postsecular Age: Religion and Higher Education. New York: OxfordUniversity Press, 2007; Sommerville John C. The Decline of the Secular University. New York:Oxford University Press, 2006.
  • [39] Christian Smith. American Evangelicalism: Embattled and Thriving. Chicago: University ofChicago Press, 1998; Ammerman N. Congregation and Community. New Brunswick, N.J.: RutgersUniversity Press, 1997; Warner R. Wittner J. (eds.). Gatherings in Diaspora: Religious Communitiesand the New Immigration. Philadelphia: Temple University Press, 1998; Bryant Alyssa N. “A Portrait of Evangelical Christian Students in College // SSRC 2007.Web Forum on the Religious Engagements of American Undergraduates (http://religion.ssrc.org/reforum/Bryant); Kim Rebecca Y.“Asian Americans for Jesus: Changing the Face of Campus Evangelicalism // SSRC 2007. WebForum on the Religious Engagements of American Undergraduates.(http://religion.ssrc.org/reforum/Kim); Kim Rebecca Y. God’s New Whiz Kids: Korean AmericanEvangelicals on Campus. New York: New York University Press, 2006; Perry E., Armstrong E.Evangelicals on Campus // SSRC 2007. Web Forum on the Religious Engagements of AmericanUndergraduates (http://religion.ssrc.org/reforuin/Perry_Armstrong); Kurien P. Hindu Student Organizations // SSRC 2007. Web Forum on the Religious Engagements of American Undergraduates(http://religion.ssrc.org/reforum/Kurien).
  • [40] Regnerus Mark D. “Religion and Positive Adolescent Outcomes: A Review of Research andTheory // Review of Religious Research, 2003. 44: 394-^413; Smith C., Denton M. Soul Searching:The Religious and Spiritual Lives of American Teenagers. New York: Oxford University Press,2005; Clydesdale T. The First Year Out: Understanding American Teens after High School. Chicago: University of Chicago Press, 2007.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >