Позитивно-нормативные регуляторы в мировом сообществе

Привычно слышать, что мировое сообщество в стремлении к устойчивому развитию «колеблется» между разными политическими центрами силы, оказывающими влияния на миропорядок. Понятно, что без потенциала насилия по-прежнему не могут обходиться ни национальные государства, ни международное сообщество. Ф. Беренскоттер не зря утверждает, что мировую политику «собирают воедино отношения могущества»[1]. Неоинституционализм также уделяет внимание нормативному форматированию насилия: «Ни одно из обществ не решило эту проблему путём устранения насилия; в лучшем случае его можно сдерживать или пытаться им управлять. <...> Насилие должно быть едва ли не главным фактором любых объяснений того, как ведут себя общества»[2]. Создание институтов и норм должно способствовать контролю над насилием и управлению им. Этот вопрос тесно связан с такими регуляторами как доверие и усмотрение (дискреция) должностных лиц.

Но современное мировое сообщество строится при опоре не столько на потенциал прямого и косвенного насилия, сколько на постоянное международное форматирование насилия относительно процессов суверенизации (десуверенизацию) государств и концентрации (деконцентрацию) доминант (балансов) сил государств мира. Балансы сил в классическом варианте (реализма и неореализма) позволяли предотвращать опасные дисбалансы конфигурации сил определенных держав (блоков), внешняя политика которых в индивидуальном (коллективном) варианте угрожает суверенитетам государств.

В форматировании насилия международное право играет важнейшую роль, но, тем не менее, это форматирование не может обеспечиваться только нормами права. Оно осуществляется с помощью институционализации позитивно-нормативных регуляторов трех систем: а) мирового порядка; б) международного права; в) мировой политики. Все названные «институциональные рамки» составляют «треугольник», благодаря которому выстраивается (в идеале) взаимодействие всех регуляторов, необходимое для нормального существования человечества.

Соответственно в таком форматировании должны дополнять друг друга регуляторы этих трех систем:

  • — балансы и доминанты мирового порядка, проявляющиеся в образовании и изменении разных конфигураций (блоков, союзов) экономических и политических сил, военной мощи государств и их союзов;
  • — оптимумы национальных и межгосударственных интересов, дискреции мировой и национальной политики, в том числе, интеграционные проекты, миротворчество и миростроительство, воплощенные в формах сотрудничества, согласительных и судебных средствах, односторонних и многосторонних инициативах гуманитарной помощи;
  • — нормативные соглашения и обычаи международного права, выражающиеся в международных двухсторонних и многосторонних договорах и конвенциях, а также ратификационных актах национальных парламентов относительно интеграции региональных объединений государств.

Все регуляторы «треугольника» обеспечивают движение к общечеловеческой цели: каждый в своей функциональной заданности и с помощью разных средств, но в постоянном взаимодействии и взаимосвязи. Благополучие людей в национальном и международном пространстве в немалой степени зависит от снижения количества вооруженных конфликтов международного и немеждународного характера, преодоления последствий стихийных природных бедствий и экономических кризисов. А это обеспечивается взаимодополняемостью регулирующих институтов, предоставляющих возможности международными органами в принятии решений и обеспечения сотрудничества государств. Задача регуляторов «треугольника» — не допускать чрезмерного роста возможностей какой- либо державы (блока государств) в применении насилия или доминировании относительно форматирования насилия в ущерб другим государствам. Ибо если государства, особенно великие державы, не связаны ограничениями со стороны других акторов мировой политики, то «используют свой потенциал силы (насилия) не по оптимуму, а по максимуму» [3](курс и в — Т.Ш).

В этом «треугольнике» связь регуляторов и соответствующих институциональных средств довольно лабильна, тем не менее, ее необходимо поддерживать, восполнять, не допуская разрывов, характерных для времен, предшествующих Первой и Второй мировым войнам. Данные связи всегда являлись подвижными, но степень их лабильности различается в разные периоды времени. Начиная с Вестфальского мира миропорядок удается вводить, с разной степенью успешности, в определенные правовые рамки, опираясь на признание государственного суверенитета. Правда, это не уберегало от кровопролитных войн. Но после второй мировой войны миропорядок установился в новом качестве, что отразилось и в основополагающем документе международного права — Уставе ООН. Закреплен принцип уважения государственного суверенитета и целостности.

Можно констатировать, что в относительной устойчивости Ялтинско- Потсдамского миропорядка важную роль играли как балансы и доминанты международного порядка (в том числе, ядерный паритет сверхдержав), так и оптимизация национальных и общих интересов в мировой политике с помощью правовых актов ООН, других международных учреждений, двухсторонних и многосторонних соглашений государств. Поэтому не дошло до разрывов связей регуляторов «треугольника», даже в условиях «холодной войны», в ситуациях мировых кризисов, конфликтах международного и немеждународного характера (Берлинские кризисы 1948—1949 гг., 1953 г., 1961 г., Карибский кризис 1962 г., восстание в Венгрии в 1956 г. и «Пражская весна» 1968 г.).

В этот период, установившийся баланс сил способствовал развитию международного права, наращиванию теоретического материала и практического опыта, что находило, в свою очередь, в позитивном применении и совершенствовании всех регуляторов. В 1960-е гг. начинается разработка теории мирного сосуществования двух мировых систем с разным общественным строем, которая обосновывалась согласованием воль государств (советские правоведы, в частности Г.И. Тункин[4]). Регуляторы международного публичного права достигли своего расцвета в 1970— 1980-х гг. и усиливали, насколько было возможно, позитивно-нормативный характер регуляторов мирового порядка и мировой политики. Мирному сосуществованию США и СССР с их союзниками (и сочувствующими) в установившемся биполюсном мировом порядке способствовали новые нормативные соглашения. Международное право позитивно влияло на включение политических оптимизаторов национальных интересов, дискреций, балансов сил и доминант в рамки позитивно-нормативного, в том числе, правового регулирования.

В силу этого можно говорить, что тот период стал «золотым» не только для миропорядка, но и международного права, значительно влиявшего на успешную позитивно-нормативную институционализацию всех регуляторов. Были достигнуты значительные успехи в становлении миротворчества и миростроительства. В определенной мере этому способствовала и политика «разрядки международной напряженности» (де- танта), инициатором и руководителем разработки которой был Г. Киссинджер. Эта политика была направлена на снижение остроты противостояния США и СССР.

В 1970 г. была принята Декларация ООН «О принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН». В 1972 г. подписаны два договора США и СССР: об ограничении стратегических вооружений и ограничении систем противоракетной обороны. В 1975 г. принят Хельсинский заключительный акт. В 1982 г. Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию, включившую Манильскую декларацию о мирном разрешении международных споров» и ряд других политико-юридических актов[5]. Шло становление новых подотраслей международного права: в том числе, международного гуманитарного права, международного права прав человека, права разрешения конфликтов международного и немеждународного характера, права международной безопасности. Появились предпосылки формирования такой подотрасли международного права как право мира[6].

  • [1] Berenslcoetter F. Thinking about Power // Power in World Politics / Eds. F. Berenskoetter,M.J. Wiliams. Power in World Politics. L.: Routledge, 2007. P. 1.
  • [2] НортД., Уоллис Дж., Вайнгаст Б. Насилие и социальные порядки. Концептуальныерамки для интерпретации письменной истории человечества. /Пер. с англ. М.: ИнститутГайдара, 2011. С. 56-57, 429.
  • [3] Шаклеина Т.А. Россия и США в мировой политике. М.: Аспект-Пресс, 2012. С. 347—
  • [4] Тункин Г.И. Вопросы теории международного права. М.: Госюриздат, 1962 (переиздание — Тункин Г.И. Вопросы теории международного права. М.: Изд-во «Зерцало», 2009).
  • [5] Абашидзе А. X., Солнцев А.М. Мирное разрешение международных споров: современные проблемы. М.: РУДН, 2012. С. 20—21.
  • [6] Умнова И.А. Право мира. Философское и правовое измерение. М.: ИНИОН, 2011.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >