ВНЕДРЕНИЕ ИНТЕРАКТИВНЫХ ФОРМ ОБУЧЕНИЯ В ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ ПРОЦЕСС

Промежуточные итоги реформы образования в РФ

Реформа образования вызывает серьезные эмоциональные реакции как со стороны профессорско-преподавательского состава, так и со стороны учащихся и их родителей. Тем не менее, министерство образования и науки проводит реформационные мероприятия, невзирая на негативное отношение общества, а темпы реформ не могут не впечатлять. Внятного объяснения цели реформы так и не приведено, поскольку объяснять ее проведение «необходимость находиться в общем мировом образовательном поле», «отставанием отечественного образования от других стран» и тому подобными лозунгами по меньшей мере странно, так как не проведены исследования, которые бы доказали не- конкурентоспособность советской системы по сравнению с западной. Проблемы, которые озвучиваются сторонниками реформ, например, коррупция при поступлении в вузы, «торговля» учеными степенями, крайне низкий уровень подготовки студентов рядом вузов и другие, присущи уже российскому образованию, которое в условиях катастрофического падения бюджетного финансирования и отсутствия государственного контроля не могло не претерпеть негативных изменений. За прошедшее время внесены такие серьезные изменения в образовательный процесс (введение ЕГЭ, двухуровневая система образования, коммерциализация образовательных услуг), что возврат к советской системе, по нашему мнению, в настоящее время практически невозможен. Поэтому целесообразным представляется рассмотрение промежуточных итогов реформирования, а также положительных тенденций, которые могут быть использованы для достижения главной цели - стабильного и всестороннего развития общества.

Во-первых, можно отметить значительное сокращение числа вузов в стране по сравнению с 90-ми и нулевыми годами. Конечно, многие из закрывшихся вузов занимались предоставлением образовательных услуг на низком уровне, а в ряде случаев выступали просто в качестве «магазинов по продаже дипломов». В то же время в список исчезнувших вузов попали и многие государственные учебные заведения, с богатой историей, расположенные в Москве и Санкт-Петербурге, неэффективность работы которых вызывает недоумение. В качестве критериев эффективности были выбраны факторы, не имеющие отношения к уровню образования, например, количество квадратных метров площадей, а научная деятельность определяется по наличию публикаций за границей, а не в собственной стране (почему статья, опубликованная за границей - в изданиях Scopus или Web of Science - априори считается лучше напечатанных в российских журналах, - не понятно). Таким образом, снижение количества вузов налицо, однако, как это сказалось на качестве отечественного образования, не изучено серьезными исследованиями. К этой тенденции можно добавить и программу так называемой оптимизации школ, которая привела к закрытию тысяч сельских средних учебных заведений и, как следствие, исчезновению сел и деревень. За 16 лет в России закрылось 12 000 сельских школ[1], что привело к деградации села, так как оставаться жить в нем попросту не имеет смысла. Ссылки на малокомплектность таких школ и, как следствие, низкое качество образования, можно охарактеризовать как спорные, поскольку в тех же США муниципальные малокомплектные школы не закрывают, а развивают, так как среднее качество образования в такой школе выше, чем в обычной большой школе[2]. В результате по данным Рособрнадзора за 2013-2014 годы было проверено 624 вуза и филиала, лицензии 357 организаций исключены из реестра[3]. По мнению В.Качалова, заместителя министра образования и науки РФ «мы продолжим искать баланс между потребностями общества и потребностями отдельного человека»[4].

Таким образом, сокращение вузов обосновывается невостребо- ванностыо и выпускников на рынке труда. Однако нельзя не принять во внимание общую негативную тенденцию в российской экономике, введение санкций (долгосрочных), а также общее замедление мировой экономики и трудности в связи с переходом на шестой технологический уклад. В этих условиях надеяться на то, что будет рост экономики, рост вакансий на профессии не приходится, следовательно, выпускники столкнутся с трудностями при поиске работы. Обвинять в сложившейся ситуации вузы по меньшей мере странно.

Вторым результатом проводимых реформ явилось увеличение безработицы среди профессорско-преподавательского состава. Такая тенденция объясняется, прежде всего, сокращением вузов (см. первый пункт), а также общей нестабильной ситуацией на рынке труда страны. При оптимизации учебных заведений чаще всего происходит поглощение одним вузом другого (или других), в результате которого преподаватели поглощаемого оказываются в невыгодном положении. Они могут сразу потерять работу, то есть не будут переведены в объединенный вуз, или формально переведены, но при следующей аттестации преподавателей (как правило, через год) остаются без продления контракта, то есть без работы. Еще одним из формальных признаков является возрастной ценз, согласно которому при достижении определенного возраста (например, 60 лет) преподаватели также не получают продление контракта. Это вызывает особое недоумение, так как во всем мире наукой занимаются ученые разных возрастов, и пожилые среди них занимают значительную долю. Возраст не сказывается на качестве научных исследований, а опыт, накопленный за годы работы, помогает и в науке, и в преподавании. Нельзя забывать и о научных школах, сформированных вокруг тех или иных ученых, которые оказываются зачастую разрушены при увольнении пожилых ученых. В результате сложилась ситуация, когда профессорско- преподавательский состав под угрозой увольнения по тем или иным причинам испытывает тяжелый психологический пресс, моральное угнетение, что, конечно, не может не сказываться на творческих способностях ученых и преподавателей.

В-третьих, оплата труда остается одной из наиболее болезненных тем для отечественного образования. После 90-х годов, когда уровень оплаты в школах и вузах стал настолько низким, что люди массово уходили из учебных заведений в торговлю или уезжали за границу (у кого была возможность), ситуация улучшилась, однако в сравнении с другими отраслями и видами деятельности заработная плата профессорско-преподавательского состава (ППС) оставляет желать лучшего. Финансирование средних и высших учебных заведений, увеличившаяся в нулевые годы, подразумевала и рост оплаты труда педагогов и ученых, что должно было поднять престиж профессии, однако, на практике, привело к росту разрыва в оплате труда руководителей учебных заведений и рядовых преподавателей. Директора школ могут иметь зарплату в 100 000 рублей и более в месяц, в то время как учители не зарабатывают и 20 000 рублей. В вузах ситуация аналогичная, причем оплата труда руководителей некоторых ведущих вузов страны (государственных) может превышать и 1000000 рублей в месяц[5], а преподаватели без ученой степени едва получают 10 000 рублей. Требовать от преподавателя в таком случае высоких результатов и производительности труда не приходится. Например, согласно данным по «Санкт-Петербургскому национальному исследовательскому университету информационных технологий, механики и оптики» средняя зарплата ППС превышает 50 000 рублей[6], но в объявлениях на вакансии на должность доцента кафедры указывается «вилка» 20580-27000 рублей[7]. Таким образом, реальная заработная плата ППС оказывается ниже отчетных данных.

В-четвертых, снижение или замораживание заработной платы сопровождается ростом учебной нагрузки и бюрократических процедур. Прежде всего, это касается учебной нагрузки, которая во многих вузах приблизилась к предельной величине 900 часов в год, причем и для профессоров, и для ассистентов. Это дополнительно дискредитирует имидж преподавателя и ученого, поскольку стимул защищать диссертацию и получать ученую степень становится в э том случае спорным. Кроме того, нагрузка становится, в основном, «горловой» за счет лекций и семинаров, так как доля «пассивной» нагрузки (курсовые, дипломные работы) постоянно сокращается, а в ряде вузов экзамены заменены тестированием на компьютерах, так что преподаватели за них практически не получают часов. В результате (с учетом того, что многие вынуждены из- за низкого уровня оплаты брать 1,5 ставки) учебная нагрузка может достигать 5 или даже 6 пар в день, что и по медицинским, и по трудовым показателям является запредельной. При этом труд преподавателя отличается от труда, например, офисного работника тем, что вернувшись вечером домой, преподаватель продолжает проверять рефераты, контрольные работы, а, самое главное, заполняя бесконечное количество форм отчетности, которыми государство в лице министерства образования и науки буквально завалило вузы. По каждому предмету требуется разработка учебно-методического комплекса (УМК), объем которого зачастую превышает 100 страниц, а практическая востребованность сомнительна, так как студенты пользуются ими редко и весьма избирательно (например, перечень вопросов к экзамену).

Кроме этого, существуют отчеты по индивидуальному плану, отчеты по кафедре, отчеты по науке (формы которых тоже большие по объему), подготовка документов для прохождения по конкурсу (для многих преподавателей - это ежегодная процедура), а многие вузы дополнительно внедряют еще и свои формы. В результате преподаватели в течение всего учебного года что-то заполняют, оформляют, отчитываются, не имея возможности качественно подготовиться к занятиям или написать научную статью.

Научная деятельность также носит сильно формализованный характер. Каждый преподаватель имеет свою нагрузку по написанию статей, которую он обязан выполнять в течение года. Интересно, что доктора наук согласно такому плану должны писать больше (например, 2 статьи в журналах ВАК в год) нежели кандидаты наук и, тем более, преподаватели без степени, хотя должно быть наоборот, так как именно аспирантам, ассистентам требуются публикации для выхода на защиту диссертации. С учетом того, что каждая публикация подразумевает финансовые расходы (особенно, в издания SCOPUS или Web of Science), а также невысокой оплаты труда, как было отмечено выше, доктора наук ставятся в условия невыгодные, вынуждающие их уходить из системы образования.

Такая бюрократизация вызывает ответную реакцию: учебнометодические материалы скачиваются из Интернета, статьи пишутся не по тем темам, которые интересуют ученого, а по которым проще найти материал или использовать старые наработки. В результате публикационная активность ППС страны, безусловно, возросла, но говорить о качественном росте, научной значимости публикаций, на наш взгляд, преждевременно.

Перечисленные выше результаты реформирования высшего образования не исчерпываются приведенным списком и являются промежуточными, но возникают вопросы о реальных целях реформы. Преподаватели и учители в большинстве своем рассматривают данную реформу как угрозу для себя, поэтому не разделяют идеологии осуществляемых мероприятий, относясь формально к ее реализации. Необходимо отметить и негативные внешние факторы, связанные с общим замедлением роста мировой экономики, нерешенностью глобальных проблем (например, проблема государственного долга для многих стран), а также трудностями перехода на следующий технологических уклад (циклы Кондратьева), которые будут иметь общепланетарные последствия. Вышеизложенные проблем не могли не сказаться и на российской экономике, что нашло отражение в снижении финансирования образования в бюджете на 2016 год, а также вероятной нестабильностью для отечественной экономики в ближайшие годы. Все это позволяет сделать вывод, что для отечественного образования внешние условия в ближайшие годы вряд ли будут благоприятными, хотя в условиях кризиса, как показывает опыт ведущих стран, именно поддержка образования и науки позволяют стране быстрее выйти на траекторию устойчивого экономического роста.

  • [1] www.faito.ru/news/1297410646
  • [2] Там же.
  • [3] J www.obrmos.ru/go/go_vys/Articles/go_vys_l 5_zak.html
  • [4] Там же.
  • [5] www.mirnov.ru/arhiv/mn990/mn/20-1 .рЬр
  • [6] www.phdru.com/paycheck/itmo/
  • [7] www.spb.superjob.ru/vakansii/docent-kafedry-27468838-150226.html
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >