М. Горький «Две души». Полемика вокруг статьи

Статья Горького «Две души» была напечатана в 1915 году и продемонстрировала неослабевающий интерес к проблеме «Восток - Запад» как в среде демократически настроенных писателей, так и в среде писагелей- модернисгов. В годы Первой мировой войны национальный вопрос, вопрос о взаимодействии двух цивилизаций - Запада и Востока - приобрел особую остроту. Идея всемирного единения людей потерпела крах. Пророки вселенской Церкви вынуждены были признать, что человечество не готово к созданию сверхнационального единства. Русский славянофильский национализм выродился в «зоологический патриотизм» (Д. Мережковский).

В статье «Две души» Горький дает свое понимание проблемы столкновения цивилизаций и пытается сформулировать особенности русского исторического пути.

Горький противопоставляет Восток и Запад как чувственное и рациональное, умозрительное и интеллектуальное. Автор отмечает, что Восток культивирует уход от жизни в разных его формах. Среди них Горький отмечает монашество, отшельничество, аскетизм, отрицающие все формы социальной и политической организации. Отсюда, по мнению Горького, такое количество «лишних людей» в России: « Онегины во фраках, Онегины в лаптях...» [1]. Глубокое неприятие вызывают у Горького религиозная нетерпимость и фанатизм, которые он также считает продуктом эмоций Востока. Несомненен скрытый диалог, который ведет Горький и со славянофилами, и с Достоевским. Его оценка таких важных для русской духовной жизни понятий, как отшельничество, духовное скитальчество получают ярко негативную оценку.

Сравнивая человека Востока и человека Запада, Горький отмечает, что первый ожидает вечного покоя и счастья за пределами земли, а второй желает достичь долголетнего счастья на земле.

Рассуждая об особенностях русского ума и русской души, Горький приходит к неутешительному выводу, что ум «дряхлого Востока» убийственно действует на русского человека. Главная мысль статьи состоит в том, что Горький отмечает наличие у русского человека двойственности: одна его душа связана с кочевником-монголом, мечтателем, мистиком и лентяем, а вторая, - душа славянина, которая вспыхивает ярко, но недолго горит.

Горький предстает в статье убежденным западником, для которого главной ценностью является сила разума. Все, что идет с Востока, автор статьи считает вредным и даже опасным для России. Он уверен, что русское богоискательство возникло от недостаточной убежденности в силе разума.

После публикации статьи в прессе разгорелась полемика. К. Чуковский считал, что Горький продемонстрировал «бинарную систему ценностей, где деление проводилось на левое и правое, темное и светлое. Такой подход к проблеме нельзя было считать продуктивным.

Д. Мережковский отметил философскую несостоятельность и историческую несвоевременность статьи Горького. Шла мировая война, которая, но мнению Мережковского, была результатом западной науки, не освещенной религиозным светом. В статье «Не святая Русь» Мережковский сопоставляет статью Горького «Две души» с его повестью «Детство» и выстраивает два ряда символов. Первый ряд связан с Бабушкой и старой, обращенной к Востоку Россией, святой Русью, второй ряд связан с Дедушкой, «не святой Русью». Бабушка только созерцает, а Дедушка делает, правда, мало и плохо. Беспредельность и безличность России-Бабушки противопоставлена звериному лицу России-Дедушки. Героев горьковского «Детства» Д. Мережковский воспринимает как символы двух начал, противоборствующих в народном сознании: религиозно-созерцательного и активно-деятельного. Сам глубоко чуждый религии, Горький описывал поиски Бога простым русским человеком, для которого зги поиски были связаны с любовью к земле и небу, к миру и всему земному. Мысль Горького о «двоедушии» России близка Мережковскому, но сущность этих половинок души Мережковский понимает иначе. Горьковскую антитезу «азиатские суеверия - европейская наука» он считает явным упрощением, но оправдывает неискушенностью писателя в вопросах всемирной истории, религиоведения и психологии.

Философская несостоятельность Горького, по Мережковскому, связана с тем, что он путает «непознанное» с «непознаваемым». Историческая несостоятельность Горького в том, что он «противополагает религиозный Восток научному Западу как две равнодействующие во всемирной истории» [2], тогда как все религии и все научные системы рождались на Востоке, а расцветали на Западе. Мережковский отмечает и психологическую несостоятельность Горького, который «противополагает религию как абсолютное созерцание - науке как абсолютному действию» [3]. Мережковский считает, что созерцание и действие присутствуют как в науке, так и в религии.

Мысль Мережковского проста: не надо думать, что важнее и нужнее, Запад или Восток, Бабушка или Дедушка. Соединение этих двух начал и есть Россия, ее единая душа. В повести «Детство» Горький рисует не святую Русь, а грешную. Мережковский считает, что по Толстому и Достоевскому - «смирение», «терпение», «неделание», а по Горькому - возмущение, восстание, делание. «И если Россия не только откуда-то пришла, но и куда-то идет, то в этом Горький правее Толстого и Достоевского. В этом Россия грешная святее «святой» [4]. Любить Россию 1решную труднее, верить в нее непросто, но Горький любит и верит.

Откликнулся на статью и Леонид Андреев. В статье «О «Двух душах» Горького» он называет последнего «идеализатором разума», оторванным от жизни. Непонятен и чужд Андрееву и гот пессимизм в оценке русского народа, которою не скрывает Горький. «Ни единою бодрого слова» о русском народе не сказано, - удивляется автор статьи. «Переместив решительно солнце на Запад и в полный мрак погрузив Россию» [5], Горький оказался не способным на синтез.

Эти непосредственные и эмоциональные отклики на статью Горького получили продолжение через два года, в статье Е.Замятина «Скифы ли?».

После возвращения из Англии в 1917 году интерес Замятина к истории России и истокам русской нации выливается в статью «Скифы ли?». Автору, несомненно, была известна работа М.Горького «Две души». В отношении Замятина к России и к русскому человеку, безусловно, доминировала «белая любовь». Замятин хорошо понимал мысль Розанова: «Счастливую и великую Родину любить не велика вещь. Мы должны ее любить именно когда она слаба, мала, унижена, наконец, глупа, наконец, даже порочна» [6]. В статье «Скифы ли?» он намеренно расставлял иные, чем у Горького, акценты. Он вторгался в историческую полемику западников и славянофилов и в негласном споре с Горьким ощущал свою близость к позиции Пушкина в известном письме к Чаадаеву от 19 октября 1836 года.

Примечания

  • 1. Горький А.М. Статьи 1905-1916 г. Спб., 1918. С.147-187.
  • 2. Мережковский Д. Не святая Русь.//Мережковский Д. Было и будет. Невоенный дневник. М.,2001. С.295.
  • 3. Там же. С. 295-296.
  • 4. Там же. С.299.
  • 5. Андреев Л.Н.«0 «двух душах» Горького». Л.Н.Андреев. Собр. Соч. в 6 т. М., 1996. Т.6.
  • 6. Замятин Е.И. Беседы еретика. Собр. Соч. в 5 г. М., 2010. Т.4.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >