Славянофилы и западники о путях развития России

Славянофильство, если его рассматривать не как учение, не как теорию, а как «противодействие иностранному влиянию» (Герцен), существовало на Руси всегда. В лице славянофилов, по словам Герцена, протестовало оскорбленное чувство национального достоинства.

Как учение славянофильство сформировалось в 30-40-х годах 19 века. Происходило эго в тог период, когда ошеломленная восстанием декабристов Россия приходила в себя. Именно в это время вопрос о дальнейшем пути России приобретал как никогда острый и злободневный характер. Он стал основным у будущих революционных демократов, и у будущих западников, и у славянофилов. Всех их поначалу объединяло одно - сознание того, что необходимо выйти из состояния оцепенения, в котором пребывала Россия. В вопросе же о направлении предстоящего движения единомышленники превращались в антагонистов. Особенно явно этот антагонизм стал проявляться между славянофилами и левым крылом западников, начавшим оформляться в революционную идеологию.

Философской основой славянофильства послужило гегелевское учение о всемирном духе. По мысли Гегеля, славянство, занимающее промежуточное положение между европейскими и азиатскими народами, не способно к самостоятельному развитию и должно подчиниться господствующей расе. Гегель не находит славянству места в мировой цивилизации. Славянофилы, оттолкнувшись от гегелевской концепции, приходят к мысли о скорой смене романо-германского духовного владычества владычеством славянским. Западноевропейские народы, по мнению славянофилов, воплощают в себе лишь одну сторону всемирного духа - рассудочную. Другая его сторона - чувственная (интуитивная) этим народам не свойственна. Она свойственна России, ее духовной жизни, и выражается в православии. «Мистическое» начало православия противопоставлялось «логическому», «рассудочному» началу католичества.

Историософские взгляды славянофилов ярче всего выражены в уникальном для того времени сочинении А. Хомякова «Семирамида», в котором автор предпринял попытку систематического изложения смысла мировой истории. История у Хомякова представлена как многовековая борьба двух противоположных начал. Первое из них является символом свободы духа, второе - «преобладания вещественной необходимости» [1]. Мыслитель считал, что единственным народом, сохранившим до XIX века свободу духа, остается русский народ. Именно он хранит православный идеал соборности (Хомяков первым внес эту категорию в русский философский дискурс), в котором заключается основа русской самобытности. По мнению Хомякова, именно на основе соборности должна выстраиваться социальная вертикаль - благодатное органическое единство верующего народа на основе православной церкви. Отвергая западный рационализм, мыслитель обосновывает необходимость цельного знания («живознания»), источником которого также выступает соборность («совокупность мышлений, связанных любовью») [2].

Другой западноевропейский источник славянофильства - романтическая философия позднего Шеллинга, его теория народностей, каждая из которых выражает определенную идею, выполняя тем самым свою историческую миссию. Славянофилам надо было ответить на вопрос, в чем же состоит «идея» и историческая роль русского народа. Славянофилы, отвечая на этот вопрос, приходят к идее русской национальной исключительности. Россия объявлялась носительницей патриархальной самобытности, таинственных «русских начал», христианско-православного благочестия. Эта исключительность выступала в представлении славянофилов залогом общественного про- ipecca, гарантом желанного будущего. Но будущее в мечтах славянофилов представлялось созданным по образцу идеализированного прошлого.

Отвечая на вопрос о направлении развития России, славянофилы должны были осмыслить антитезу «Россия - Запад». Запад воспринимался славянофилами прежде всего как «нравственный враг» России. Он выступал в такой роли потому, что западноевропейская цивилизация и прогресс, согласно представлениям славянофилов, вели к деградации и неминуемой гибели нравственности, к меркантилизму и эгоистической разобщенности, сословной розни и другим проявлениям «безбожия». Задумываясь о гой роли, которую России предстояло играть во всемирной истории, славянофилы вынуждены были признать, что к этой роли Россия еще не готова. Полагая, что Россию и русских ждет высокая и великая будущность, славянофилы видели ростки этой будущности не в созидательных возможностях русского народа, а в чем-то совсем ином. Отвергая западный рационализм, славянофилы провозглашали примат интуиции перед рассудком, веры перед разумом. Государственным формам Запада славянофилы противопоставили не идеал действительно справедливого общественного устройства, а патриархальную утопию, а юридическому «разуму» Запада - религиозно-этические основы русской жизни.

Славянофилы провозгласили монархический принцип русского жизнеустройства, считая, что западные формы государственного управления таят в себе огромное зло и сковывают нравственные возможности народа. Оправдывая самодержавие, они ссылались на выдуманные ими факты былого «союза царей с народом», объясняя утрату этого союза в настоящем чужеродным влиянием. Славянофилы осуждали крепостничество, считая, что существующее в России рабство лишает ее «нрава на нравственное значение» (Хомяков), а значит, и отнимает у нее «богом данную мессианскую роль».

Размышляя над тем, как воспрепятствовать буржуазным отношениям в русской жизни, они обратились к крестьянской общине.

Славянофилы верили в особый тип культуры, созданный на духовной почве православия, и считали, что реформы Петра I и европеизация страны были изменой России. Славянофилы выдвинули патриархальноорганическую теорию общества. Согласно этой теории, общество должно быть построено по типу семейных отношений, на основе любви, долга и привязанности. Утверждая возможность жизни на началах, стоящих выше правовых, славянофилы по своему мировоззрению приближались к романтикам.

Общественная и литературная деятельность западников была направлена на развитие капиталистических отношений в России. Основными направлениями их деятельности были: критика крепостного права, самодержавия, популяризация буржуазной демократии. Установления парламентского строя рассчитывали добиться мирным путем, воздействуя общественным мнением на царское правительство.

Говоря о борьбе славянофилов и западников, целью которой было по-разному понимаемое ими благо России, А.И.Герцен писал: «И мы, как Янус или двуглавый орел, смотрели в разные стороны, в то время как сердце билось одно» [3]. Сложность и противоречивость фигуры Чаадаева состоит в том, что он, будучи таким «двуглавым орлом», поднимал вопросы, волновавшие и славянофилов, и западников. Само сосуществование в сознании Чаадаева проблем, связанных с разгадкой «сфинкса русской жизни» (Герцен), принимало характер сокровенного диспута, не имеющего возможности завершиться. В 1837 году Чаадаев написал «Апологию сумасшедшего» (после опубликования «Письма» он был объявлен сумасшедшим). С проникновенной страстью он раскрывает в «Апологии...» сущность своего патриотизма: «Больше, чем кто-либо из вас, поверьте, я люблю свою страну, желаю ей славы... Я не научился любить Родину с закрытыми глазами, с преклоненной головой, с запертыми устами...»[4].

1845 год стал годом окончательно разошедшихся путей. О зреющем разрыве русское общество оповестил поэт Н.Языков. В стихотворении «К не нашим» он проклинал тех, кто жаждет «испортить нас» и «онемечить Русь» [5]:

Вы, люд заносчивый и дерзкой,

Вы, опрометчивый оплот Ученья школы богомерзкой,

Вы все - не русский вы народ!

Он упрекает западников в том, что им « не любо святое дело», что в них «помертвело родное чувство», что им «ничего не говорят» «могучих прадедов деянья».

В конце 1860-х годов вышла знаменитая работа Н. Данилевского «Россия и Европа». В ней он у тверждает, что интересы Европы враждебны России, а также подкрепляет свои мысли рассуждениями о том, что Россия является вечным препятствием для Европы, которая, как ни старалась, не смогла изменить Россию.

В 40-е годы наблюдаются серьезные размежевания и внутри западнического лагеря. Формируется его революционно-демократическое крыло. В.Г. Белинский переходит от философии примирения с действительностью к ее страстному революционному отрицанию.

Славянофильство, западничество и революционная демократия могут быть уподоблены вершинам треугольника, каждая из которых находится в условном противостоянии двум соседним. Так, славянофилы вели два спора: с либералами-западниками и с революционными демократами. В.Г. Белинский и А.И. Герцен, а впоследствии и Н.Г Чернышевский, стали главными идейными противниками славянофилов. Однако в оценке славянофилов А.И. Герценым не было бескомпромиссности Белинского. Герцен понимал, что оба течения - славянофильство и западничество - произросли на русской почве и питаются из одного источника. Так, например, рассматривая крестьянскую общину, славянофилы и западники приходили к противоположным выводам. Для славянофилов община - оплот патриархальности, смирения народа, а для Герцена - источник социалистических инстинктов и навыков для крестьян. Отношения Герцена со славянофилами то обострялись, то смягчались в связи с его собственными построениями теории русского общинного утопического социализма.

Самым главным противником славянофилов оставался В.Г.Белинский. Он не соглашался с тем, как решают славянофилы жгучие вопросы современности: «Дело в том, что положительная сторона их доктрины заключается в каких-то туманных мистических предчувствиях победы Востока над Западом, которых несостоятельность слишком ясно обнаруживается фатами действительности, всеми вместе и каждым норознь»[6].

Разделение русского мыслящего общества на западников и славянофилов настолько глубоко, что не исчезло даже в плавильном котле революций и перестроек. Вопрос о путях развития России не терял актуальности в течение всего XX столетия и «перешагнул» в XXI век. Из размышлений славянофилов о великой миссии России родилась «русская идея», вдохновлявшая многих философов и литераторов на протяжении всего XIX и XX веков.

Примечания

  • 1. Хомяков А.С. Сочинения. В 2т. М., 1994. Т.1. С.236.
  • 2. Там же. С. 327.
  • 3. Гер цен А.И. Собр. Соч. В.ЗО т. М„ 1956. Т.6. С.237.
  • 4.Чаадаев. Статьи и письма. М, 1989. С.326.
  • 5. Языков II.М. Свободомыслящая лира. Стихотворения. Поэмы. М, 1988. С.284.
  • 6. Белинский В.Г. Поли. Собр. Соч. т.8. С.354.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >