Жанр песни в Западной Европе и России.

Поэзия — звучащее искусство. Публичное чтение стихов в салонах, гостиных и просто в интимном быту составляет ее живое существование. Мода на чтение стихов в салоне рождает особый жанр: декламация под музыкальное сопровождение фортепиано получает наименование мелодекламация.

Отсюда совершенно очевидна логика возникновения и тотального распространения жанра романтической песни как интонационного воплощения поэзии. Именно музыка через песню позволяет реконструировать представление об интонационных формах чтения: определенная роль здесь принадлежит повествовательной — «нарративной» — декламации. Но музыкальным «открытием» романтизма является экспрессивная эмфатическая интонация. Именно она определяет интонационный пласт песенного романтического стиля, культивирующего ариозо. Этот вид вокалистики представляет сочетание гибкости речитатива с красотой и выразительностью кантилены, достигнутых в опере барокко и особенно классицизма (в комическом жанре).

Знаковой темой романтической поэзии становится, конечно, тема любви. Любовные признания — лирические дифирамбы — чрезвычайно многолики не только в песнях, но и во всех инструментальных жанрах романтизма.

Первым и самым плодовитым романтическим композитором в жанре песни является Франц Шуберт. За свою короткую жизнь (1797—1828) он написал более 600 песен. Слава его в этом жанре началась с баллады «Лесной царь» на стихи И. Гете (1816). Это песня-монолог-сцена с контрастными эпизодами, представляющими разных персонажей. Ее главный образ — символическая фигура смерти — займет особое место в вокальной музыке романтиков.

Шуберт использовал в своих песнях тексты около сотни поэтов.

В атмосфере серьезных поэтических интересов рождается цикл «Прекрасная мельничиха» на стихи немецкого поэта В. Мюллера (1823). В ряде песен возникает сюжет своеобразной поэтической новеллы о любви подмастерья к мельничихе: от первых наивных восторгов через боль измены и разлуки к светло-печальному смирению.

Жизнь, полная тяжкого изнурительного труда и беспросветной нищеты, приводит Шуберта к настроениям тоски и одиночества, отразившимся в его позднем цикле также на стихи В. Мюллера «Зимний путь» (1827). Его жизнь всегда была тяжелой, его музыка всегда была светлой и радостной. Теперь он тоскует и пишет о страдании одиночества и становится еще более романтиком, для которого исповедь душевной боли — одна из главных тем. Трагическим является последний цикл «Лебединая песня» (1828) на тексты шести стихотворений Г. Гейне, а также поэтов Л. Релынтаба и А. Зейдля.

И еще важное открытие Шуберта, подхваченное всеми романтиками, — песенная природа музыки во всех жанрах. Он обрабатывает свои собственные песни в инструментальные формы — квартет d-moll, во второй части которого варьируется тема песни «Смерть и девушка», фортепианный квинтет «Форель» (в четвертой части вариации на тему одноименной песни), фортепианная фантазия на тему песни «Скиталец». Но песней проникнуты и его симфонии, в которых звучит личная поэтическая интонация, выражающая отношение к миру человека новой эпохи. Значительное место в песенном творчестве Шуберта занимают образы природы, находя отражение и в инструментальных сочинениях. И это становится манифестом композиторов-романтиков, раскрывающих порывы души через метафоры пейзажей, цветов, природных стихий.

Песенное творчество Роберта Шумана (1810—1856) — самого страстного и трепетного из романтиков — занимает центральное место в вокальной лирике XIX в. Его творческая карьера поначалу связана с фортепианной музыкой: он мечтал сам быть концертирующим виртуозом и в середине 1830-х гг. создает свои бессмертные фортепианные шедевры — «Симфонические этюды», «Карнавал», Фантазию C-dur, «Крейслериану». С 1840 г. начинается его поворот к песенному жанру — только за этот год он написал 134 песни, среди которых знаменитые циклы «Любовь поэта» на стихи Г. Гейне, «Любовь и жизнь женщины» на стихи А. фон Шамиссо и «Мирты» на стихи разных поэтов. В них он развивает шубертовскую песенную традицию, но создает неповторимый стиль, основой которого является тонкость и глубина проникновения в смысл поэтического текста.

Именно в песенном творчестве Шумана проступает интонационная форма романтической декламации стиха, театрально яркая и интимно лирическая. Огромная роль принадлежит фортепианной партии, которую трудно назвать аккомпанементом — богатая гармония, изобретательная фактура создают яркий образ, раскрывающий эмоциональный подтекст стиха.

В цикле «Любовь поэта» Шуман использует стихотворения Гейне из «Лирического интермеццо», но не все — композитор отбирает их так, чтобы, как у Шуберта, создать трагическую историю любви.

Самая, наверное, знаменитая песня цикла — «Я не сержусь». Ее стоит слушать только на языке оригинала, чтобы проникнуться удивлением мастерству композитора, «выговаривающего» слова смятенного прощения с болью, восторгом, кротостью.

Аналогичная красота певучих интонаций и экспрессивного декламационного монолога отличает песню «Милый друг, смущен ты тем, что плачу я» из цикла «Любовь и жизнь женщины». Если поэзия Гейне прекрасна, то Шамиссо не принадлежит к числу первоклассных поэтов. Шуман обессмертил его поэтические творения своим необыкновенным даром слышать тончайшие эмоциональные оттенки произнесения незамысловатого текста.

У Шумана необыкновенно притягательны тихие, возвышенно мечтательные дифирамбы — песни «Как ландыш ты прекрасна» и «Лотос» на стихи Гейне из цикла «Мирты», «Тихие слезы» на стихи Ю. Кернера из опуса 35 (1840). Восторженные же, порывистые любовные признания, так свойственные Шуману в фортепианной музыке, представляют другой полюс любовных чувств. Прекрасным примером является известное «Посвящение» на слова Ф. Рюккерта из цикла «Мирты», который целиком посвящен «моей любимой невесте».

История романтической песни — неохватная тема. Немецкие композиторы обладали каким-то особым интонационным слухом и чутьем в воплощении поэзии. Шуберт, Шуман, Лист, Брамс, Вольф, Малер — эти имена сегодня входят в мировую сокровищницу вокального репертуара. Их песенное наследие, которое для романтических школ Западной Европы и России было эталоном любви к поэзии и тонкости ее слышания, не померкло и спустя столетия.

И русские композиторы, восхищаясь Гете, Гейне, писали свои вокальные произведения на их тексты в русских переводах Жуковского, Пушкина, Лермонтова, Тютчева. Фета. Сравнение композиций на один текст представляет увлекательную перспективу для самостоятельной работы. Вообще, песенный жанр чрезвычайно популярен в России, хотя и представляет собой специфическую разновидность, называемую «романсом». Различия между песней и романсом чрезвычайно тонкие, их надо искать в национальной музыкальной стилистике, и вообще в мелодике интонации русской речи. Михаил Иванович Глинка (1804—1857), создатель русской национальной оперы, имел необычайно тонкий слух, хороший голос и явился основоположником классического романса, романтического по своему существу. Один из его первых романсов «Не искушай» оказался подлинным шедевром вокальной лирики. Чувствительный, романтически настроенный Глинка увлекается поэзией В. Жуковского, трогавшей его «до слез». И конечно, восхищается поэзией А. Пушкина, на стихи которого написал несколько великолепных романсов. Один из них — «Не пой, красавица, при мне» — на мелодию грузинской народной песни, привезенной в 1828 г. с Кавказа А. Грибоедовым. Тонкое воплощение декламации отличает и миниатюрный романс «Мери» — образец юношеского любовного дифирамба. Любовь движет чувствами и помыслами: своей ученице К. Кол- ковской Глинка посвящает чудный, полный печальной меланхолии и нежности романс «Сомнение». Влюбившись в Екатерину Керн, дочь Анны Петровны Керн, знаменитой «адресатки» пушкинского стихотворения «Я помню чудное мгновенье», Глинка пишет свой бессмертный шедевр на этот текст. Здесь мастерство и вдохновение композитора сливаются в удивительной гармонии — композиторы редко способны создать адекватное воплощение гениального стиха.

Романсы пишут многие русские композиторы — мода на поэзию в России так же распространена, как и в Западной Европе. Здесь есть свои национальные достижения, среди которых надо, конечно, упомянуть Александра Сергеевича Ааргомыжского (1813—1869) и Модеста Петровича Мусоргского (1839—1881).

Произведения Даргомыжского на стихи Лермонтова «И скучно, и грустно», «Мне грустно» представляют лирические монологи с выразительными деталями воплощения речевой интонации. Совершенно новой для жанра является язвительная социальная сатира, в которой проявляется основной принцип композитора, говорящего: «Хочу, чтобы звук прямо выражал слово. Хочу правды».

Мусоргский, тяготевший к реалистическому отражению образов из народной жизни, писал на собственные тексты, стихи Н. Некрасова, А. Островского («Светик Савишна», «Калистрат», «Колыбельная Еремушке», «Спи, усни, крестьянский сын», «Сиротка», «Семинарист»), Его песни были своеобразными «эскизами» к операм, которые стали совершенно новым словом в оперном жанре, театре музыкальной драмы («Борис Годунов», «Хованщина»), В 1870-е гг. созданы вокальные циклы «Без солнца» (1874), «Песни и пляски смерти» (1875—1877), а также «Детская» на собственные слова (1872). Музыкальный язык Мусоргского поразил воображение многих композиторов XX в. — настолько новыми были образы, потребовавшие новых средств музыкального выражения.

Вершиной романтической песни в русской музыке является творчество Петра Ильича Чайковского (1840—1893).

В романсах Чайковского проявляется его удивительный дар мелодической выразительности и красоты. Его ариозный стиль индивидуален и неповторим — стоит прозвучать «трем нотам», как мы безошибочно определяем автора, однако его выбор поэтических текстов как будто невзыскателен (что неоднократно отмечалось в критической литературе), хотя Чайковский тонко чувствовал музыкальную природу стихов Пушкина, Фета, писал об этом. Основная тема — любовная лирика, оригинальные и переводные стихи А.К. Толстого, А.Н. Плещеева, Л.А. Мея. «Ни слова, о, друг мой», «Нет, только тот, кто знал», «Уноси мое сердце» и другие замечательные образцы раннего творчества подготавливают лирику оперы «Евгений Онегин». В конце 1870-х гг. появляются страстные восторженные вокальные зарисовки — «Благословляю вас, леса», «День ли царит». «Средь шумного бала» на слова А. Толстого — выдающийся опыт русской вокальной лирики, образец женского портрета в ритме вальса и тонкой поэтической мечтательности. Прелестным романсом на стихи К. Р. (Константина Романова) «Растворил я окно» восхищается не одно поколение исполнителей и слушателей. Романсы последнего опуса (1893) на слова Д. Ратгау- за — «Мы сидели с тобой», «Закатилось солнце», «В эту лунную ночь», «Средь мрачных дней», «Снова, как прежде, один» — отражают темы скорби, тоски и печали, свойственные последней Шестой симфонии с ее трагической темой жизни, судьбы и смерти.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >