Совершенствование механизма правового регулирования защиты интеллектуальной собственности

В число центральных проблем правового регулирования во все времена входила проблема повышения эффективности работы юридических механизмов, поскольку именно это — одна из гарантий успешного решения социальных проблем, залог прогрессивного цивилизованного развития общества[1]. Сказанное в полной мере можно отнести к механизму правового регулирования защиты интеллектуальной собственности.

В юридической литературе отмечается, что в то время, когда правовая наука еще только начинала обсуждение проблемы эффективности права, данное понятие обычно полностью или частично отождествлялось с оптимальностью, правильностью, обоснованностью самих норм права. Такую позицию занимали, например, Д.А. Керимов, М.П. Лебедев и др. Но и позднее, когда понятие «эффективность правовых норм» стало связываться с результативностью их действия, многие советские правоведы продолжали формулировать рассматриваемое понятие через потенциальную способность правового решения оказывать влияние на общественные отношения в определенном направлении (А.С. Пашков, Д.М. Чечот), обеспечивать достижение социально полезной и объективно обоснованной цели (В.А Козлов), нормальный ход правосудия (Д.М. Чечот) и т.д.

В современных условиях, считает В.В. Лапаева, задача правового регулирования видится уже не в достижении заданных сверху целей, а в выражении и согласовании социальных интересов, способствующих нормальному, свободному развитию общественных отношений, поэтому положения теории эффективности законодательства должны быть пересмотрены[2]. Подобные взгляды высказывались в той или иной форме другими учеными. Например, В.П. Казимирчук связывал эффективность права с отражением экономических, политических и духовных потребностей и интересов классов и общества в целом, направленностью на охрану прав и свобод личности[3].

Можно сказать, что под эффективностью правового регулирования понимается соотношение между результатом правового регулирования и стоящей перед ним целью[4]. На первый взгляд, данный подход в целом представляется обоснованным, ибо если цели, поставленные законодателем, не достигнуты в ходе юридической практики, не превращены в конкретные результаты, то не приходится говорить об эффективности правового воздействия. В зависимости от того, насколько результаты соответствуют целям, и решается вопрос об эффективности тех или иных юридических средств.

Однако, в целом соглашаясь с этим, заметим, что далеко не все нормативные акты содержат указания на цели своего издания (в отношении конкретной нормы во многих случаях это вообще невозможно). Цели конкретных юридических норм могут быть выделены логическим путем, но не все их разновидности. В связи с этим нуждается в конкретизации и принимается лишь с оговорками утверждение Н.М. Коркунова о том, что всякая норма есть правило, обусловленное определенной целью, другими словами, правило должного[5]. Более того, зачастую сам законодатель не может четко сформулировать цели принимаемого акта и вынужден их впоследствии корректировать или, напротив, сознательно скрывает цели принятия того или иного акта, если они противоречат интересам большинства населения. Наконец, известны случаи, когда законы принимались исключительно в пропагандистских целях и правотворческий орган не рассчитывал на получение какого бы то ни было реального результата.

Здесь же отметим, что до настоящего времени не сложились устойчивые, общепризнанные доктринальные положения о таком правовом феномене, как интеллектуальная собственность, а также единообразное понимание тех целей, для достижения которых современные государства предоставляют правовую охрану результатам интеллектуальной деятельности. При такой исходной ситуации исследование эффективности законодательства об интеллектуальной собственности, включающего значительное число норм, требует специфического подхода либо вообще становится трудноосуществимым. Между тем построение адекватного правового регулирования возможно только на основании ясных теоретических представлений о задачах, решению которых должно способствовать воздействие норм права на общественные отношения.

В данном случае следует согласиться с В.А. Козловым, который писал: «Нельзя судить об эффективности права, отвлекаясь от мировоззренческих и нравственных проблем... эффективность правового регулирования предполагает не всякий, а лишь социально полезный результат»[6]. В противном случае цели права изначально выводятся из зоны критического анализа. Предполагается, что правовая политика государства направлена на исключительно социально полезные ориентиры, что она всегда абсолютно безошибочна, во всех случаях соответствует реальным общественным потребностям и своевременно их отражает.

Поиск адекватных эмпирических индикаторов эффективности действия механизма правового регулирования представляет собой самостоятельную методологическую проблему. Наиболее часто в юридической литературе для обозначения таких индикаторов используют термины «критерий» и «показатель» эффективности, но здесь существуют расхождения. Авторы солидарны с А.А. Зелепукиным в том, что главным в разграничении критериев и показателей эффективности является понимание того, что критерий определяет качественное состояние объекта (эффективна ли норма вообще), а показатель — количественное (насколько, в какой степени эффективна данная норма)[7]. По мнению этого ученого, основными критериями эффективности правовых норм являются цель, средство и результат правового регулирования, а показателями — варианты их соотношения, которые определяют степень эффективности правовых норм (низкую, среднюю, высокую)[8]. Эта мысль не нова. Аналогичные идеи высказывались еще советскими учеными, которые писали о том, что важно:

  • а) «правильно определить направление (цель) правового регулирования;
  • б) правильно выбрать наилучшие (оптимальные) средства правового регулирования;
  • в) установить, насколько эффективно эти средства способствуют развитию общества в этом направлении»[9], т.е. результат действия права.

В правовой науке также предпринимались попытки определить критерий эффективности действия норм права как степень воздержания граждан от посягательств на правоохраняемые объекты исключительно под воздействием угрозы наказания или как степень реализации угрозы за уже совершенные посягательства. Но, по словам В.В. Орехова, «предлагаемые критерии весьма абстрактны, и проверить их практически невозможно. На практике довольно широко применяется способ определения эффективности правовых норм по динамике правонарушений и по рецидиву... Несомненно, что высокий процент нарушений норм и рецидива нарушений в любом случае свидетельствует о недостаточной эффективности нормы»[10]. При этом сложно оценивать эффективность действия той или иной нормы права без учета влияния внешних факторов — правовой культуры, правосознания, экономического достатка и др.

Можно сказать, что юридическая наука до сих пор не выработала четких критериев для определения эффективности правовых норм. В некоторых случаях предлагаются лишь отдельные признаки, отражающие качество правовой нормы. Так, Т.Г. Даурова считает, что одним из факторов, влияющих в той или иной мере на эффективность правовой нормы, является ее соответствие принципам морали[11]. Не используя термина «критерии эффективности», А.Т. Панов и Ю.А. Панова пишут: «Заметное влияние на качественную характеристику права оказывает степень его соответствия объективным реалиям данного конкретного сообщества, уровню экономического и духовного развития, культуре и традициям народа, сложившимся жизненным устоям и т.д. ... Эффективность права с необходимостью предполагает соответствие принимаемых актов как закономерностям функционирования природы и общества, так и закономерностям действия самого права»[12].

В специальной литературе вопрос об эффективности правовых норм раскрывается с разных сторон. Например, В.Н. Кудрявцев выделяет юридическую и социальную эффективность правовых норм. Представляется, что такую классификацию можно было бы расширить в соответствии с экономическими, социальными, юридическими и иными факторами, оказывающими влияние на достижение эффекта, планируемого законодателем. В этом контексте целесообразно выделить следующие виды эффективности норм права:

О социальную, которая следует из соответствия юридических предписаний социальным потребностям. Это и потребности общественного развития в целом, и потребности отдельных социальных групп;

О политическую, зависящую от того, насколько нормы права способствуют достижению целей и задач государства и обеспечивают выполнение им своих функций;

О специальную юридическую как совокупность специальных юридических факторов, влияющих на эффективность юридических норм, что означает и реальную обеспеченность соответствующих предписаний санкциями либо поощрениями, и правильный выбор предмета регулирования, и соблюдение требований юридической техники в правотворчестве и правоприменении;

О формальную, определяемую тем, в какую форму они облечены, в каком источнике права выражены;

О процедурную, рассматриваемую в двух аспектах: 1) соблюдение процедур подготовки и принятия правовых норм; эти процедуры становятся препятствием для правотворческих ошибок, повышают качество принимаемых нормативных актов, а значит, их эффективность; 2) принимаемые нормы должны быть снабжены процедурами контроля за их соблюдением, процедурами своей реализации и охраны;

О материально-организационную, понимаемую как обеспечение материальными средствами и кадровыми ресурсами. В противном случае самые качественные нормативные акты останутся лишь на бумаге, не вызовут изменения в соответствующих общественных отношениях.

Существование современного права интеллектуальной собственности теоретически обосновывается необходимостью создания благоприятных условий для развития культуры, понимаемой в широком смысле как совокупность всего, что создано человеческим трудом — всех материальных и духовных ценностей, всех достижений в технике, науке и искусстве, промышленности, сельском хозяйстве, организации государственной и общественной жизни и быта, образовании, обычаях и нравах и т.д. В связи с этим представляют интерес следующие вопросы: насколько современное отечественное право интеллектуальной собственности и механизм его реализации соответствуют целям сохранения, распространения и пополнения культурного наследия? Какие меры могут быть предложены для обеспечения наибольшего соответствия между целями предоставляемой правовой охраны и реально достигаемыми результатами?

В сфере регулирования интеллектуальной собственности России пришлось выбирать уникальный, особенный путь. Эта уникальность обусловлена прежде всего тем, что в развитых странах законы, особенно в сфере гражданских правоотношений, принимаются для регулирования и закрепления устоявшихся общественных отношений в той или иной сфере. В России в первой половине 1990-х гг. законы в сфере интеллектуальной деятельности сначала принимались, а потом под их влиянием формировалась практика. Это привело к тому, что новые, передовые для своего времени законодательные установления практически не применялись. Правоприменители пытались приспособить свои нужды под новое законодательство, в то время как законы должны приниматься с учетом нужд и проблем практики. Практика показывает отмечаемый многими исследователями разрыв между обилием потенциально доступных достижений современной культуры, развитием средств массовых коммуникаций, наличием технических возможностей для самого широкого и дешевого распространения творческих достижений, с одной стороны, и отсутствием в ряде случаев юридических возможностей для обеспечения законного доступа к таким достижениям (в частности, для легального формирования интересующих потребителей информационных массивов), с другой стороны. Вследствие ограниченности возможностей законного доступа к объектам интеллектуальной собственности возрастает число незаконных посягательств на них, несмотря на ужесточение репрессивных мер. Борьба с нарушениями прав интеллектуальной собственности требует применения все более жестких санкций, но оказывается все менее эффективной, так как, начиная с некоторого момента, средства, затрачиваемые на борьбу с пиратством, просто не покрываются доходами, полученными за счет продаж легальной продукции.

Право всегда вторично по отношению к экономике, и базовые проблемы защиты интеллектуальной собственности лежат в экономической сфере: пока выгодно торговать контрафактной продукцией, никакие правовые запреты не будут достаточно эффективны, никакие санкции не будут в состоянии сдержать потребности современного общества в свободном обмене знаниями. В данном случае массовый характер нарушений прав интеллектуальной собственности — весьма тревожный симптом назревающих противоречий между экономическими реалиями и правовыми конструкциями, которые пытаются использовать для юридического воздействия на общественные отношения, складывающиеся в связи с созданием и использованием объектов интеллектуальной собственности. Существует очевидная потребность экономического оборота, и задача юриспруденции — найти для нее правовые формы выражения путем гибкого реагирования на запросы практики. На наш взгляд, основные усилия в сфере правовой защиты интеллектуальной собственности должны быть направлены не столько на ограничение доступа к объектам интеллектуальной собственности, сколько на развитие такого правового регулирования и технологического обеспечения, которые будут способствовать расцвету легальных форм использования результатов интеллектуальной деятельности.

В общей теории права выдвигаются следующие условия повышения эффективности правового регулирования:

О совершенствование правотворчества, что предполагает наиболее полное выражение в нормах права общественных интересов и потребностей, усиление гарантированности юридических норм;

О совершенствование процесса правоприменения, занимающего в механизме правового регулирования одно из центральных мест: оно учитывает конкретную обстановку, своеобразие каждой юридической ситуации. Данный механизм должен выражать тесную взаимосвязь различных правовых средств: если нормативная регламентация призвана обеспечивать стабильность и единообразие в регулировании общественных отношений, ввести их в строгие рамки законности, то правоприменение конкретизирует эти средства применительно к отдельным субъектам, определенному месту и времени. Вследствие недооценки, неверного выбора юридических средств, заложенных в нормативной основе механизма правового регулирования, возможны сбои в реализации права, снижение его эффекта;

О повышение уровня правовой культуры субъектов права, что влияет на качество механизма правового регулирования, на укрепление законности и правопорядка. При этом интересы личности - главный ориентир для совершенствования механизма правового регулирования. Данное условие служит, в частности, усилению правовой активности граждан и их объединений[13].

Каждое правовое предписание есть лишь возможность, которой предстоит реализоваться в той или иной мере. По мысли М.Д. Шаргородского, эффективность — это не особенность правового регулирования, а объективная возможность, которая для своего превращения в действительность требует соблюдения ряда правил[14]. Представляется, что в процессе правотворчества можно говорить лишь о прогнозируемой, потенциальной эффективности. В процессе реализации нормы становится ясной ее действительная, реальная эффективность: она может быть выше прогнозируемой, когда на эффект, производимый нормой, влияют обстоятельства, действие которых законодатель не учел или недооценил (имеет место случайная эффективность нормы), или ниже той, к которой стремился правотворческий орган, что бывает чаще.

Потенциальная эффективность правовых предписаний зависит от факторов, находящихся в сфере правотворчества, - потребностей общественного развития, правильного выбора предмета и методов правового регулирования, соблюдения правил законодательной техники в процессе разработки и издания нормативного правового акта (непротиворечивость положений, содержащихся в данном акте, и самого акта актам более высокой юридической силы, точность предписаний, ясность и понятность и т.д.). Реальную эффективность определяют факторы, лежащие в сфере пра- вореализации, такие, как обеспеченность предписаний материальными и организационными ресурсами, соответствие принятых норм общественному мнению, четкая работа правоприменительных органов и др.

В настоящее время даже при наличии современного, соответствующего мировым стандартам законодательства в сфере интеллектуальной собственности в РФ имеются значительные проблемы с его применением.

Совершенствование процесса правоприменения в сфере защиты интеллектуальной собственности напрямую связано с проблемой эффективности судебной системы. Как свидетельствует практика, существующая в России судебная система пока не обеспечивает защиту прав на объекты интеллектуальной собственности на должном уровне. Так, в разрешении споров, возникающих по поводу интеллектуальной собственности, наблюдается дуализм судебной системы. Рассмотрение дел, связанных с защитой интеллектуальной собственности, действующим законодательством отнесено к компетенции как судов общей юрисдикции, так и арбитражных судов (разграничение проходит лишь по субъектному составу участников процесса). При этом в судах опираются на разные подходы при толковании норм законодательства об интеллектуальной собственности, что влечет разноречивую правоприменительную практику. Нередко возникают проблемы, связанные с определением подведомственности конкретных дел рассматриваемой категории (например, когда в них третьей стороной фигурируют субъекты — участники процесса, относящиеся к различным юрисдикциям). Сегодня явно недостаточна квалификация большинства судей судов всех уровней и юрисдикций в вопросах защиты интеллектуальной собственности, так как дела, связанные с защитой интеллектуальной собственности, довольно сложны, имеют выраженную специфику и для их правильного и справедливого разбирательства необходим комплекс специальных правовых и технических познаний. Кроме того, сам объект правовой охраны — исключительные права — представляет собой права особого рода (sui generis), лежащие за пределами классического деления гражданских прав на вещные, обязательственные и личные. Это обусловливает необходимость особой юридической подготовки, строго говоря, выходящей за рамки общего курса правоведения, которым овладевают профессиональные юристы. Нередко судебное разбирательство на практике подменяется решением эксперта, поскольку судья не в состоянии разобраться в сущности спора. Мы полностью разделяем мнение В.Н. Лопатина о необходимости специализации по вопросам защиты интеллектуальной собственности прокурорских работников и судей. Принцип специализации по делам, связанным с защитой интеллектуальной собственности, внедрен сегодня в практику деятельности таможенных органов (с 1997 г.), органов внутренних дел (с 1999 г.) и доказал свою эффективность[15].

Современное судебное разбирательство — продолжительная процедура, требующая больших материальных затрат за счет роста судебных издержек на каждой последующей стадии судебного производства. Заметим, что для субъектов хозяйственной деятельности данное обстоятельство чревато огромными убытками, а это подрывает интерес правообладателей к легальным способам защиты своих прав и вынуждает искать иные, не всегда законные методы.

Основным препятствием для усиления правовой активности граждан является правовая неграмотность. Вследствие этого авторы, изобретатели и иные лица творческих профессий зачастую не могут получить квалифицированную юридическую помощь по интересующим их вопросам; судьи и работники правоохранительных органов слабо разбираются в вопросах интеллектуальной собственности; лица, создающие охраноспособные результаты интеллектуальной деятельности, нередко не имеют представления о своих правах. Нарушение авторских и иных прав на интеллектуальную собственность также нередко происходит из-за незнания нарушителями элементарных положений действующего законодательства об интеллектуальной собственности. Сложившаяся ситуация диктует необходимость организации семинаров и курсов повышения квалификации с целью изучения законодательства об интеллектуальной собственности для всех заинтересованных лиц.

В мировой практике общепринятой является основанная на сочетании судебного порядка с административным специальная модель разбирательства споров и жалоб, связанных с патентованием изобретений и осуществлением гарантированных патентами прав и преимуществ[16]. Очевидно, что некоторые элементы такой модели должны быть восприняты в нашем законодательстве с учетом российской действительности, что позволит в определенной мере решить проблему доступа к правосудию.

Итогом изложенного представляются выводы.

Эффективность правового регулирования есть соотношение результата правового регулирования и стоящей перед ним цели. Однако пока не сложилось единообразного понимания целей, для достижения которых государство предоставляет правовую охрану результатов интеллектуальной деятельности. В связи с этим повышение эффективности правовых норм, направленных на защиту прав интеллектуальной собственности, видится в первую очередь в том, что законодательство в сфере интеллектуальной собственности должно быть выражением ясной и понятной государственной политики, учитывающей как потребности общественного развития в целом, так и интересы отдельных социальных групп. Несмотря на то что наука до сих пор не выработала четких однозначных критериев эффективности правовых норм, не вызывает сомнений обусловленность эффективности норм права экономическими, социальными, юридическими, психологическими и иными факторами.

Массовый характер нарушений прав интеллектуальной собственности свидетельствует об острейших противоречиях между потребностью современного общества в свободном обмене знаниями и правовыми конструкциями, ограничивающими деятельность по их распространению. В связи с этим основные усилия в сфере правовой защиты интеллектуальной собственности должны быть направлены не на ограничение доступа к объектам интеллектуальной собственности, а на развитие такого правового регулирования и технологического обеспечения, которые будут способствовать расцвету легальных форм широкого использования результатов интеллектуальной деятельности.

В качестве основных условий повышения эффективности правового регулирования выступают совершенствование правотворчества и процесса правоприминения, а также повышение уровня правовой культуры. При этом можно говорить лишь о прогнозируемой, потенциальной эффективности процесса правотворчества. Реальную эффективность определяют факторы, лежащие в сфере правореализации.

Существующая в России судебная система пока не обеспечивает на должном уровне защиту прав на объекты интеллектуальной собственности. В целях повышения качества судебной защиты целесообразно внедрить в практику деятельности прокуратуры и суда принцип специализации по делам, связанным с защитой интеллектуальной собственности, как это уже сделано в таможенных органах и органах внутренних дел и доказало свою эффективность. Кроме того, с учетом зарубежного опыта представляется перспективной разработка отечественной модели судебного разбирательств, споров и жалоб, связанных с правами на объекты интеллектуальной собственности, основанной на сочетании судебного порядка с административным. На наш взгляд, данная мера позволит упростить процедуру судебного разбирательства, удешевить и сделать правосудие более доступным.

Совершенствование механизма правового регулирования имеет пределы своего действия, так как зависит не только от собственно юридических возможностей данного механизма, но и от уровня развития экономики, социальных факторов, условий духовно-культурной сферы, информационных технологий, менталитета общества и т.д.

  • [1] Шундиков К.В. Механизм правового регулирования : учеб, пособие ; под ред.А.В. Малько. Саратов : СГАП, 2001. С. 68.
  • [2] См.: Проблемы общей теории права и государства; под ред. В.С. Нерсесянца.М., 2002. С. 503-504.
  • [3] См.: Казимирчук В.П. Социальный механизм действия права // Советское государство и право. 1970. № 10. С. 37.
  • [4] Теория государства и права : учебник; под ред. А.С. Пиголкина. М.: Юрайт,2007. С. 461.
  • [5] См.: Коркунов Н.М. Лекции по общей теории права. СПб., 2003. С. 71.
  • [6] Козлов В.А. Вопросы теории эффективности правовой нормы: автореф. дис....канд. юрид. наук. Л., 1972. С. 5.
  • [7] ЗелепукинА.А. Проблемы эффективности российского законодательства: дис.... канд. юрид. наук. Саратов, 2000. С. 57.
  • [8] Там же. С. 59.
  • [9] Пашков А. С. Эффективность правового регулирования и методы ее выявления // Советское государство и право. 1965. № 8. С. 3.
  • [10] Орехов В. В. Необходимая оборона и иные обстоятельства, исключающие преступность деяния. СПб.: Юридический центр Пресс, 2003. С. 157.
  • [11] Даурова Т.Г. Нравственное состояние уголовного права как критерий его эффективности //Эффективность уголовного законодательства Российской Федерации и обеспечение задач, стоящих перед ним. М., 2005. Ч. 1. С. 26.
  • [12] Панов А. Т., Панова Ю.А. Некоторые проблемы эффективности уголовногозаконодательства // Эффективность уголовного законодательства РоссийскойФедерации и обеспечение задач, стоящих перед ним. М., 2005. Ч. 2. С. 106.
  • [13] См.: Теория государства и права : учебник ; под ред. проф. А.С. Пиголкина.М.: Юрайт, 2007. С. 461-462.
  • [14] См.: Шаргородский М.Д. Наказание, его цели и эффективность. Л., 1973. С. 58.
  • [15] Лопатин В.Н. Государство и интеллектуальная собственность: переход к инновационной экономике. М.: Юрайт, 2008. С. 49.
  • [16] Авшина И.В. Специальная патентная юстиция: за и против // Известия вузов(научно-теоретический журнал). 1990. № 3.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >