Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Философия arrow Практическая философия
Посмотреть оригинал

Мутации управления в сетевом обществе: «общество зрелищ», «общество контроля», «общество риска»

Исследование социально-антропологического и деятельностного аспектов управления, гносеологических и аксиологических оснований антропологии управления должно быть дополнено эпистемологией антропологии управления в его универсальных характеристиках («универсалии управления»).

Причины многих конфликтов современности обусловлены не в последнюю очередь тем, что «сегодня нет адекватного глобальному миру механизма управления»1. Может казаться, что управление не имеет «глобального» измерения уже в силу тех обстоятельств, что нет единых центров управления и власти. К примеру, модели экономики в разных национальных культурах приобретают в условиях глобализации разный облик, соответственно, могут быть различны «жизненно-антропологические связи экономики и культуры, права и морали»[1] [2]. Универсальность определяется самой деятельностью: особенности современной мировой ситуации (неконтролируемый рост населения планеты, ухудшение среды обитания, сокращение энергетических ресурсов, распространение оружия массового поражения, умножение очагов национальной и религиозной нетерпимости, террористических актов требует осознания сопричастности всех людей единому целому — человечеству, ведут к становлению их «глобальной солидарности».

Власть не только побуждает и производит власть исключает и табуирует. В современных сообществах жизнь и смерть являются не собственно научными понятиями биологическими или медицинскими), но понятиями политическими. В силу своей политической природы они приобретают точное значение лишь в результате специального решения, и отправление суверенной власти в настоящее время более чем когда-либо идет через ан- тропосоциальные границы «жизни» и «смерти» перераспределяя контуры биологического и медицинского знания. Контроль поведения — властное управление — оказывается всепроникающим и практически безграничным. А современные биополитические эксцессы ставят перед антропологией управления и философией власти проблему отхода, отброса, превращая в отброс саму жизнь через национализацию тела.

Это значит что сегодня можно говорить об очередной революции в антропологии управления и власти. В обществах контроля ничто никогда не кончается — корпорация, образовательная система, служба в армии являются метастабильными состояниями которые могут сосуществовать друг с другом в рамках одной и той же системы. Власть одновременно и индивидуализирует, и «запрессовывает в массу» — собирает подвластную субстанцию в единое тело, которым управляет, и вместе с тем отливает в законченную форму «каждый индивидуальный фрагмент этого тела»1.

Цифровой язык обществ контроля основан на коде, который допускает к информации или отказывает в доступе[3] [4]. В области финансовых политик это различие проявляется ярче всего: дисциплинарные общества связывали денежную систему с фиксированным эталоном золото как цифровой стандарт а общества контроля соотносят валюту с плавающим рейтингом обмена, модулируемым в соответствии со ставками, определяемыми сетью стандартных валют. Таким образом общество контроля реализует свои властные установки.

В такой перспективе главная составляющая современного «зрелищного управления» которое культивируется постсовременной социальностью, — это гипнотические эвокации медиааудитории техногенными или социогенными катастрофами. Спектакль выступает как капитал на той стадии накопления когда он становится образом[5]. Общество, базирующееся на современной индустрии не является зрелищным случайно или поверхностно оно зрительское в самой своей основе — спектакль не стремится ни к чему иному кроме себя самого. В корне спектакля — древнейшая общественная специализация, заключающаяся в том чтобы говорить от имени других. Это автопортрет власти в эпоху ее тоталитарного управления условиями существования. В действительности же считает Ги Дебор цель любой политической системы состоит в фальсификации общественной жизни — поэтому демократия в настоящее время есть видимость демократии.

Зрелище есть машина отчуждения. Зрелище помещает зрителя в принципиально «утопическую» позицию. Но в настоящее время отчуждение объективировано медийными машинами. И тезис Ж. Бодрийяра состоит прежде всего в том что обмен знаками выступает не в качестве «надстроечного» измерения жизни а в качестве инфраструктурного основания[6]. Для эффективности идеологии не требуется больше чтобы ее принимали всерьез: для поддержания собственной эффективности ей вполне достаточно чисто манипулятивного и инструментального статуса. Таким образом всем социально-политическим презумпциям либеральных сообществ в «обществе риска» приходит конец: исчезает важнейшая изначально воображаемая уверенность индустриально-обеспеченного «высокого консьюмеризма» — под вопрос ставится объективное знание социального управляющего-эксперта.

Антропология управления в массовом сознании становится все более и более непредсказуемой и рискованной. А возрастание градуса риска в современных социальных сообществах приводит к тому, что области в которых отдельный человек чувствует себя экспертом и способен принимать компетентные решения, постоянно сужаются. Соответственно снижается и степень доверия к институциям управления и власти.

В состоянии глобального риска доверие к надежно функционирующим «абстрактным системам» (денежной системе или системе институционализированной экспертизы), без которых немыслима «онтологическая безопасность» в современных «обществах риска» все больше сменяется тревогой, не имеющей осознанной формы, но выраженной в виде социального саботажа масс.

Социальные отношения в качестве управления и власти имели смысл только в перспективе рационального размещения — в пространстве, ориентированном на идеальную точку схождения всех социальных линий. Но информационные артерии современности наводят на мысль о том, что в скором времени будет набрана критическая масса глобальности информации, ее доступности в любой момент и в любом месте, после чего возникает опасность автоматического сжатия, резкой реверсии, опасность информационного «большого взрыва». Возможно, этот рубеж уже перейден в сфере социального, если учесть бурный рост населения, расширение сетей контроля, органов безопасности, коммуникации и взаимодействия, равно как и распространение внесоци- альности, приводящее к имплозии реальной сферы социального и возможностей управления ею.

Такие контуры приобретает общество, пережившее период «исторической полемики». Согласно Ф. Фукуяме в современном мире место борьбы за признание заняла борьба за более эффективное удовлетворение человеческих потребностей. Участники спора теперь не принципиально различные «идеологии» (религии и мировоззрения в том числе), а незначительно разнящиеся друг с другом стратегии устройства. Предмет спора — не (моральные) ценности, а (экономическая) эффективность. Антагонизм систем сменился конкуренцией внутри одной системы.

Поэтому границы политики в современном обществе все более размываются. Либеральная схема, которая предполагала невмешательство политических институтов в сферу приватной жизни, давно уже уступила место социальному государству, принимающему на себя обязательства и дающему гарантии гражданам как раз в той сфере, которая изначально выгораживалась как область свободы от государства и политического решения. Управление, будучи очевидно потесненным из современного мира, возвращается в ином качестве и обличье — именно в виде социальной институции, функционирование которой скрыто и затруднено для понимания.

Подытоживая, можно сказать, что в настоящее время любая проблематика, связанная с социальным управлением и властью, есть вопрос о возможностях суверенного политического акта. Перформативного акта политического выбора, способного реанимировать распадающееся социальное тело. Антропология, управление и власть оказываются размещенными в информационном обществе, что делает их чрезвычайно значимыми факторами современной истории.

Контрольные вопросы

  • 1. Определите основные функции и типологические позиции антропологии управления.
  • 2. Каковы ценностные основания социального управления?
  • 3. Какие формы управленческих отношений в коллективе можно выделить?
  • 4. Дайте определение понятию «социальная память».
  • 5. Каковы антропологические предпосылки управления?
  • 6. В чем проявляется мутация управления в сетевом обществе?

Темы рефератов, эссе и докладов

1. Управление в перспективе аналитики современности («культурамедиа»), 2. Антропология управления и власти в пространстве социально-культурной памяти. 3. Философский анализ социально-психологических проблем менеджмента.

Литература

Гуревич П. С. Проблема целостности человека. М., 2004. 2. Сорокин П. А. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992. 3. Фукуяма Ф. Конец истории? // Вопросы философии. 1990. № 3.

  • [1] Чумаков А. Н. Проблема управления как повод для дискуссии // Век глобализации. 2012. № 2(10). С. 34.
  • [2] Гончаренко Н. С. Трансформация национальных экономик в контекстепроцессов глобализации // Человек. Природа. Общество (Актуальные проблемы). СПб., 2001. С. 135.
  • [3] ДелезЖ. Различие и повторение. СПб., 1998. С. 68.
  • [4] См.: там же.
  • [5] См.: Дебор Г. Общество спектакля. М., 2000. С. 157.
  • [6] См.: Бодрийяр Ж. В тени молчаливого большинства или конец социального. Екатеринбург, 2001. http://lib.ru/FlLOSOF/BODRIJAR/silent.txt
 
Посмотреть оригинал
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы