БУКАЕВ Иван Прокофьевич

(За проявленные геройство и мужество в боях за Тарановку, в составе взвода П.Н. Широнина, удостоен звания Героя Советского Союза.

Участник Парада Победы)

ПОБЕДА ББ1ЛА НЕЛЕГКОЙ

Взвод готовился к обороне.

- Задача стоит перед нами трудная,— говорил нам лейтенант П.Н. Широнин.— По данным разведки, против нас брошены крупные силы немцев. Но командование верит нам, оно знает, что мы умрем, но не сдадим своих рубежей.

Я внимательно слушал лейтенанта. За полтора месяца службы в первом взводе я хорошо узнал этого смелого отважного командира, своих товарищей-бойцов, горячо любящих родину и глубоко ненавидящих фашистов. Суровыми были лица солдат, когда они проходили по разрушенным городам и селам Донбасса.

- Ну, гады, - гневно говорили солдаты,— доберемся мы еще и до вашего змеиного логова.

Каждый верил, что дойдет до Берлина, а затем вернется домой и начнет строить новую жизнь еще прекраснее, еще красивее прежней. И столько было грозной силы в каждом солдате, столько ненависти к врагу, что, казалось, один боец готов сражаться против батальона немцев. Я вспоминал беспримерный подвиг защитников города на Волге, раненых бойцов, которые не желали эвакуироваться, а оставались в боевых рядах. И вот сейчас, когда я после ранения прибыл в первый стрелковый взвод, к лейтенанту П.Н. Широнину, то и здесь встретил таких же смелых и отважных воинов. Поэтому я искренне поверил в слова командира, что мы выстоим, задержим противника.

Считая шоссе танкоопасным местом, лейтенант отдал приказ установить пушку А.Н. Тюрина под стеной разбитого дома, а у его обочины отрыть стрелковые ячейки.

- Поторапливайтесь, товарищи,— говорил Широнин, указывая места и ориентиры отделениям. - Противника лучше ждать в земле, чем за кочкой. От подготовки зависит успех обороны.

Окапывались мы и с утра следующего дня. Ничто не нарушало мирной тишины. Казалось, война прошла стороной. Даже гул артиллерийской канонады походил на далекие раскаты грома. Таким же тихим и спокойным было раннее утро 3 марта. Но вскоре тишину нарушил рокот мотора. Все с напряжением всматривались в хмурое небо. И вот среди беспорядочно громоздившихся туч мелькнул силуэт самолета- разведчика. Снизившись и покружив над нами, Ю-88 ушел вдоль линии железной дороги. Через несколько минут послышался гул бомбардировщиков, самолеты летели двумя эшелонами — по восемнадцать в каждом. Впереди желтый «юнкере» с черными крестами на плоскостях и свастикой на фюзеляже. Пройдя на бреющем полете над окопами, он круто взмыл вверх и ушел в сторону. Первый эшелон заходил на бомбежку. Тягучий вой сирен невольно заставлял прижимать голову. Первые бомбы пролетели окопы и разорвались далеко в стороне, не причинив никакого вреда. Заход первого эшелона был неудачен.

Нагнали на вас страха, так Вы, и бомбить разучились, руки дрожат,— пошутил мой сосед из окопа слева.— А нет ли у тебя, браток, на добрую цигарочку табачку? — вдруг обратился он ко мне.— Скучно слушать эту симфонию. С цигарочкой как-то веселее, да и некогда потом будет покурить...

Близкий взрыв целой серии крупных бомб заставил нас нырнуть на самое дно окопов. Рев моторов, вой сирен, и близкие разрывы слились в единый сплоенной гул. Земля вздрагивала. Осыпались стенки наших убежищ. Погиб боец из расчета А.Н. Тюрина, другой был контужен. Но этим массовым налетом фашисты не добились своей цели. Сделав несколько заходов, самолеты ушли.

Но не успел затихнуть гул авиационных моторов, как до нашего слуха донесся новый, поднимающийся от земли рокот. Из-за пригорка показались две самоходки, за ними шли танки. Шли клином, соблюдая равнение, как па параде. Двигаясь, не снижая скорости, они надеялись, видимо, ошеломить наших бойцов и посеять панику.

  • - Нечипуренко! — раздался спокойный голос Широнина.— Помогайте Тюрину, бейте их прямой наводкой!
  • - Есть, бить прямой наводкой! — ответил сержант и, пригибаясь, побежал к замаскированной пушке.

Все так же, ни снижая скорости я не ломая равнения, на наши окопы неслись танки, а следом за ними две бронемашины.

- Приготовить гранаты! — приказал командир.

Я начал готовить связку. Сбоку вела огонь наша пушка. Стальные чудовища, изрыгая на ходу огонь и металл, упорно шли на окопы, поливали их свинцом из своих пулеметов. Вслед за ними, пригибаясь и стреляя на ходу из автоматов, бежала вражеская пехота. Но вдруг у гусениц первой самоходки вырос столб земли и огня. Стальная громадина дрогнула и, пройдя по инерции еще несколько метров, застыла на месте. «Молодец, Тюрин,— подумал я.— Бей их, гадов!» Бойцы стреляли по смотровым щелям, мешая противнику вести прицельный огонь. Снаряды, которые один за другим посылала наша пушка, ложились в центре колонны наступающих танков.

Гибель первой самоходки внесла замешательство в ряды противника. Они остановились, как бы раздумывая, после чего второе самоходное орудие круто повернуло и пошло назад. Не пошли дальше и танки. Они, рассыпавшись по стели, вели методический обстрел наших позиций. Разгоряченные боем и окрыленные первой победой, мы не заметили, как, скрывшись за железнодорожной насыпью и под ее прикрытием, вторая самоходка зашла к нам в тыл.

- Смотри, сзади самоходка! — прокричал охрипшим голосом Широнин.— Не подпускай ее к окопам!

Я оглянулся. Перевалив через железнодорожную насыпь, плавно покачиваясь на неровностях почвы, к нашим окопам неслась на полной скорости смертоносная машина. Рядовой Скворцов, выпрыгнув из окопа со связкой гранат в руке, бросился ей наперерез. Пробежав несколько десятков метров, он упал, по-видимому, раненный из пулемета. Но лежал Скворцов лишь какое-то мгновение. Неуклюже повернувшись на бок и сжимая в правой руке связку гранат, он продолжал упорно ползти вперед. Вражеские танки, усилив огонь, вновь двинулись в лоб. За ними поднялась залегшая пехота. Я не видел, как погиб под гусеницами вражеской машины наш боевой товарищ. Я мог только догадываться об этом. Вражеские танки и пехота повернули поспешно назад. Возле наших окопов неподвижно стояли две вражеских самоходки и валялось несколько десятков трупов немецких солдат.

Несмотря на ранение, лейтенант П.Н. Широнин продолжал так же спокойно и умело руководить боем. Во время короткого затишья он обошел окопы, говорил с бойцами, подбадривал их. Спокойствие и уверенность нашего командира подняли дух солдат. Послышался оживленный разговор, шутки.

- Главное — берегите себя,— говорил Широнин.— На каждого из нас приходятся десятки врагов, на каждых трех — по танку. Погибнуть в бою — небольшая мудрость, а выжить и победить вот наша задача.

Вскоре началась вторая атака. Послышалась команда:

- Отсекай пехоту от танков! Бей по смотровым щелям!

Ружейно-пулеметный огонь наших бойцов заставил залечь вражеских солдат, но танки продолжали упорно двигаться. Пошли в ход гранаты. Наше третье отделение находилось несколько в стороне от направления движения танков, вело отсекающий огонь по вражеской пехоте, лишая ее возможности под прикрытием танков ворваться в наши окопы. Но и отделение несло большие потери. Танки подходили все ближе. Дрожала земля, осыпались стенки окопов. Сквозь рев моторов, лязг гусениц и сухую трескотню винтовочных выстрелов до меня донесся крик:

- Болтушкин побежал к танку!

Я оглянулся, услышал взрыв и увидел накренившийся танк. Слава тебе, герой Болтушкин!

Дальше все шло, как в тяжелом сне. Еще кто-то бросился под танк, кто-то со злобой кричал:

- Сволочи, не возьмете! Это вам, гады, за Болтушкина, а это за Скворцова! — Каждое проклятие сопровождалось взрывом гранат.

Прислонившись к передней стенке окопа и уронив голову па бруствер, навеки замер С.Г. Зимин, сраженный вражеской пулей. Крепко сжав похолодевшими руками винтовку, лежал молодой боец П.Т. Шкодин.

Вражеские танкисты, видно, не решились отрываться от залегшей пехоты и отошли назад, оставив несколько подбитых машин. Но не успели мы вытереть потные лица, как танки пошли в третью атаку.

- Держитесь, товарищи! — снова прокричал Широнин.— Скоро придет подкрепление! Бейте только наверняка!

И мы били! Каждый из нас делал все, чтобы только не пропустить противника, не дать ему прорваться через наши рубежи, не открыть дорогу на Харьков.

Сколько часов длился бой, не помню. Знаю, что в третьей атаке наша пушка молчала. Разорвавшийся неподалеку снаряд контузил и отбросил Тюрина в сторону. Оглушенный С.В. Нечипуренко сам начал разворачивать пушку на приближающийся танк. Но не успел. Он был раздавлен вместе с орудием гусеницами фашистской машины. Был завален обрушившейся стеной и лейтенант П.Н. Широнин. В разгар третьей атаки я почувствовал, что мне что-то обожгло левую руку немного выше кисти. Но не сразу обратил на это внимание. И только тогда, когда оставшиеся танки повернули назад, а вслед за ними поспешно побежали остатки пехоты, я заметил, что ранен.

Оглянулся. Сзади развернутой цепью, короткими перебежками шла наша пехота. «Подкрепление!» — обрадовался я. Выбрался из наполовину обвалившегося окопа, осмотрелся. Кругом только горы трупов да обгоревшие остовы фашистских танков. «Неужели я остался один из всего взвода?» — пронзила меня страшная мысль. Да, никого наших не было видно. Я пошел навстречу наступавшим частям. Мне сделали перевязку и отправили в тыл. Я был направлен в гвардейский кавалерийский корпус. Принимал с ним участие в Курской битве, участвовал в освобождении Полесья, прошел до Берлина. Многое позабылось с тех пор, забылись некоторые детали боя. Но никогда не померкнет память о тех, кто не может сейчас разделить с нами радость мирной счастливой жизни.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >