Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Психология arrow Основы психотерапии
Посмотреть оригинал

Теория черт личности Г. Айзенка

В психологии и терапии существует множество интересных направлений, значительно отличающихся друг от друга. Среди них можно выделить направление, которое сосредоточилось на изучении интеллекта и личностных особенностей человека, по которым можно прогнозировать то или иное поведение (и эмоциональное реагирование) конкретного человека в определенной ситуации. В результате таких исследований появились многочисленные тесты психодиагностики черт личности человека и профотбора.

Считается, что основными классиками этого направления являются Гордон Оллпорт, Рэймонд Кеттел и Ганс Айзенк. В данной главе уделим основное внимание Гансу Айзенку — ученому, который создал собственную теорию личности, заложил и развил различные подходы к изучению личностных особенностей человека и внес значительный вклад в психотерапию.

Ганс Айзенк (1916—1997) родился в Германии в артистической семье. Мать была достаточно известной актрисой немого кино. Отец был конферансье и певец эстрадных песен, тоже достаточно популярным. Ганс рос, не испытывая большого тепла от родителей, и потому не питал того же к ним. Тем более что они развелись, когда он был еще маленьким ребенком, и хотя он продолжал общаться с ними, но больше проводил время с бабушкой. Она тоже была из артистической среды, была оперной певицей, но рано потеряла голос и потому оставила сцену, а после развода родителей внука занялась воспитанием Ганса. Как вспоминал Айзенк, его воспитание было достаточно свободным. Например, отец, когда купил ему велосипед, затащил его на крутую горку перед домом и сказал: «Вот тебе велосипед, сядешь на него и поедешь», — и ушел. Бабушка тоже относилась к его воспитанию весьма свободно. Когда в 12 лет он увидел, что она курит, то сказал: «Я тоже куплю себе сигареты и буду курить». Она ответила «Если хочешь, попробуй».

Такое ощущение свободы, но без глубокой любви наложило отпечаток на его личность. Он был, с одной стороны, вежливым, корректным, но в то же время недоверчивым и настороженным. У него практически не было близких людей, с которыми он жил бы душа в душу. Это был светский человек, достаточно легкий для общения, но очень острый на язык. Он терпеть не мог не только дураков, но и вообще ординарных людей. Был достаточно полемистичен, практически не было такой темы, по которой он тут же с удовольствием не начинал бы возражать.

Это сослужило ему не слишком хорошую службу, потому что по широте охвата научных исследований и практики Айзенка можно отнести к очень выдающимся психологам мира, но ввиду его язвительности по отношению к другим, желания показать свое преимущество, не признавая авторитетов, научное общество имело весьма сдержанное отношение к его научным заслугам.

Айзенк планировал поступить в университет в Германии, но в тот момент к власти пришли фашисты. И хотя он был коренной немец, но как настоящий интеллигент терпеть не мог тоталитарного режима. Это режим для рабов. Он таковым не был. И когда одним из критериев поступления в университет стала принадлежность к Национал-социалистической партии, он уехал. Сначала во Францию. Там он столкнулся со всеми «прелестями» эмигрантской жизни: это и социальная адаптация, и негативное отношение к немцам среди простых людей. Ведь то был период начала войны. Его даже собирались депортировать обратно в Германию, так как во всех немцах тогда подозревали шпионов. Но в итоге этого не случилось. Он так ненавидел фашизм, что хотел пойти сражаться против него, но по той же причине его не взяли в войка, опасаясь неблагонадежности. Некоторое время Айзенк перебивался на репетиторских заработках, а потом переехал в Англию. Там атмосфера оказалась более лояльной.

Айзенк по воле случая попал в психологию. Он собирался заниматься физикой, был увлечен ею, еще в старших классах школы познакомился с работами Резерфорда. Он сдал экзамены в Лондонский университет и думал, что будет зачислен на физический факультет. В Германии сдавали три экзамена, а потом выбирали факультет. Но в Лондоне ему сказали, что для поступления на факультет физики сданных экзаменов не- достаочно. Поскольку период вступительных экзаменов уже был завершен и до следующего года он ждать не мог по финансовым соображениям, ему пришлось выбрать факультет из тех, что оставались. Среди них был факультет психологии, который Айзенк и предпочел. И таким образом мир получил выдающегося психолога-исследователя и психотерапевта.

Изучая психологию, Айзенк и здесь проявил свою тягу к точным наукам, применяя точное измерение психологических параметров, используя математическую статистику. Математику и физику он знал блестяще. А надо сказать, что психологическое отделение Лондонского университета было создано Чарльзом Эдвардом Спирменом, автором факторного анализа, который сейчас применяется практически во всех точных науках. Что это такое? Это метод анализа данных, выявляющий взаимосвязи между исследуемыми явлениями и объединяющий их в факторы. Допустим, необходимо измерить гипотетически значимые психологические особенности или черты личности. Вы загружаете их в специальную компьютерную программу, начинаете измерение и смотрите, какие параметры будут одновременно или противоположно изменяться, например, тревожность, общительность и др. При обработке какие-то параметры обнаруживают совместную динамику, т.е. некую «сцепленность» друг с другом. И тогда их объединяют в факторы. Это очень интересно, почему какие-то параметры, на первый взгляд не связанные друг с другом, после математического анализа вдруг «сцепились» в факторы. Вот это «почему» Айзенк и изучал многие годы.

Если говорить кратко, то на профессиональное становление Айзенка повлияли открытие факторного анализа Спирмена в статистике, типологический подход Юнга и Кречмера, исследования в области наследственности Бефта, эксперименты Павлова и американская теория научения (бихевиоризм и его производные).

Айзенк сравнил два подхода к исследованию интеллекта: Спирмен выделил фактор общих способностей, а Терстоун рассматривал ряд независимых способностей. Айзенк первым показал, что эти два подхода не противопоставлены друг другу.

Айзенк активно критиковал психоанализ. Он стремился к точности измерений, а в психоанализе полной точности быть не может, так как нет строгих количественно измеримых параметров (хотя сам Фрейд мечтал, что когда-нибудь психоанализ станет точной наукой). Главный довод против психоанализа у Айзенка сводился к тому, что психоанализ ненаучен, поскольку его нельзя опровергнуть (любую научную теорию можно попытаться опровергнуть) и поскольку не установлена достоверность тех допущений, на которые он опирается. А по психоанализу вы говорите: «Вот, у Вас эдипов комплекс». А человек говорит: «Нет, я этого не чувствую». «Правильно, а Вы и не должны этого чувствовать, потому что он вытеснен цензурой сознания настолько, что Вы действительно уверены, что его у Вас нет. Но именно это Ваше сопротивление как раз и подтверждает, что он у Вас есть». Данные умозаключения совершенно невозможно опровергнуть, как и полностью согласиться с предположением терапевта. И здесь психоанализ уязвим. Если вы согласны, значит я прав, если нет, то на то и психоанализ, чтобы заниматься тем, чего вы не понимаете.

Айзенк считал, что патологическое поведение представляет собой усвоенные человеком неадекватные реакции, а не замаскированное проявление бессознательных конфликтов. Здесь он солидарен с бихевиористами. Согласно Айзенку, психоанализ процветал только потому, что психоаналитики, не подозревая об этом, часто использовали методы поведенческой терапии.

Бихевиористы в своем учении не употребляли слово лечить. Они использовали учить. И рассматривали терапию как переучивание с неправильной модели поведения на правильную. Болезнь они считали следствием неправильно заученной модели поведения, неправильного образа жизни. Поэтому лечить ее бесполезно, а надо переучиваться с неправильной модели поведения на новую, которая исключит эту болезнь. В частности, терапия невротического поведения предполагала отучивание человека или стирание ранее усвоенных им реакций. Впрочем, от Айзенка доставалось и бихевиористам, и гуманистам, и всем, кто так или иначе оказывался в центре внимания научного мира.

У Айзенка был очень широкий круг интересов, и он, используя свои многочисленные познания в различных сферах, старался найти возможности объективизации изучения психологических процессов и их измерения. В частности, Айзенк пытался связать черты личности с вероятностью развития различных расстройств и заболеваний, например сердечно-сосудистых и онкологических. Для доказательства этой связи не набралось достаточной статистики, но были выявлены многие интересные тенденции.

Айзенк написал докторскую диссертацию по экспериментальной эстетике. Он исследовал особенности восприятия людей от простейших фигур до произведений искусства, пытался выявить эстетические закономерности этого восприятия.

Закончив обучение, он поступил в клинику имени Генри Модели, известного психиатра Викторианской эпохи конца XIX в. Модели написал интереснейшую работу «Физиология и патология души», где выразил свое мнение о том, что шизофрения — это болезнь личности, души, а не только (и не столько) органическое заболевание. Модели основал детскую психиатрию и сделал очень интересное наблюдение, что многие психические нарушения имеют возрастной характер и могут сами по себе пройти, если не слишком акцентировать на них внимание. Интересно, что знаменитый опросник Айзенка вошел в историю как опросник Модели, поскольку он был создан в клинике его имени.

Айзенку везло с коллегами и учителями. Так, Одри Льюис основал при Лондонском университете институт психиатрии, который занимался физиологическими и психологическими исследованиями органических нарушений головного мозга, и набрал штат клиники из ученых с независимым мышлением. И Айзенк был доволен тем, что в их коллективе оказалось много неординарных людей. С тех пор и до конца жизни Айзенк был связан с этим психологическим отделением. Он одновременно работал и как практический психотерапевт и очень много времени уделял исследованиям.

Используя идеи Карла Юнга об экстраверсии и интровер- сии, Айзенк первым смог довести их до уровня относительного объективного измерения в виде тестов. И теперь термины «экстарверсия-интроверсия» ассоциируются уже с именем Айзенка. Создавая собственную теорию типов личности, он добавляет еще одну характеристику — нейротизм. Высокий ней- ротизм соответствует эмоциональной нестабильности, а низкий невйротизм — стабильности. Таким образом, Айзенк считал, что все первичные факторы могут быть сведены к трем обобщающим факторам, по которым складывается достаточное впечатление о личности. И эти три фактора: интроверсия, экстраверсия и нейротизм.

Схематически Айзенк располагал типы личностей, получаемые в зависимости от выраженности трех характеристик, внутри круга, разделенного крестом на четыре равных сегмента, где горизонтальная ось означала Интроверсиию — Экстраверсию, вертикальная — Нейротизм с полюсами Эмоциональная стабильность — нестабильность. А по четырем сегментам располагались:

Флегматик (стабильный интроверт) — в левом верхнем секторе;

Сангвиник (стабильный экстраверт) — в правом верхнем секторе;

Холерик (нестабильный экстраверт) — в левом нижнем секторе;

Меланхолик (нестабильный интроверт) — в правом нижнем секторе.

Деление, разумеется, было условным, в реальной жизни редко встречаются люди, обладающие выделенными типами личности в «чистом виде». Как правило, люди имеют смешанные типы, и если относят себя к какому-либо, то только по преобладанию определенных качеств в характере.

Это достижение Айзенка имело большое значение для практической психологии, ведь именно оно значительно обогатило психодиагностику и профотбор (известно, что каждый тип более или менее эффективен в той или иной деятельности. Используя знания о личности, профессиональный отбор можно осуществлять более успешно, решая важные задачи профпригодности (к определенному виду деятельности) и адаптации на рабочем месте).

Интроверты в основном пассивны, осторожны, рассудительны, обидчивы, но при этом могут быть скрытно-агрессивными и непостоянными.

Экстраверты, как правило, общительные, открытые, разговорчивые, отзывчивые, беспечные, живые, беззаботные люди.

Интроверты более чувствительны к боли, чем экстраверты. Важно ли это учитывать? Важно. Вот, например, мы говорим кому-то в семье: «Ну, что ты, не можешь потерпеть? Я же терплю». А у этого человека просто другая чувствительность к боли. Причем не только к физической, но и к душевной. А мы: «Ну, что ты ноешь, хандришь?!».

А экстраверт, наоборот, не может разделить с тобой душевную боль. Ты чувствуешь сердцем, а он не понимает. Это просто разные психотипы. Интроверты быстрее утомляются, поэтому трудно требовать, чтобы они долго работали с такой же интенсивностью, как экстраверты. Экстраверту перерывы в работе не так уж и нужны. Даже незначительный уровень возбуждения мешает деятельности интровертов, в то время как экстравертам помогает. Экстраверт прекрасно работает за компьютером рядом с включенным телевизором, тогда как интроверту посторонний шум мешает. А экстраверту это непонятно, кажется, что тот капризничает.

Многие наши проблемы происходят оттого, что нам кажется, что другой все чувствует так же, как и мы. В действительности все разные и если этого не учитывать, то взаимопонимания не получится. И переделывать другого под себя — не лучшая идея.

В отличие от экстравертов интроверты более способны к точности, а не к скорости выполнения чего-либо. Поэтому в менеджменте персонала необходимо подбирать соответствующую работу интроверту, а экстраверту такую, где больше нужна скорость, а не точность. Большинство интровертов лучше успевают в школе, чем экстраверты. А экстраверты, как правило, большего добиваются в жизни, потому что по натуре более общительны, легко вступают в контакт и не забывают о своих интересах. Интроверт часто учится отлично, но в жизни не может легко строить отношения с людьми. И при выборе профессии это важно учитывать. Американцы выявили тенденцию, что экстраверты чаще выбывают из вузов из-за академической неуспеваемости, а интроверты — по нервно-психологическим причинам. (В Америке службы психологического консультирования существуют во всех университетах.)

Экстраверты предпочитают проводить отпуск с людьми, а интроверты предпочитают более уединенное время препровождение. Жена-экстраверт будет предлагать: «Поехали отдыхать в шумное место, с народом», а мужу-интраверту этот вариант будет пыткой. И это надо учитывать. Вообще не бывает случайно счастливых семей, счастливые семьи — это результат взаимных компромиссов и взаимных уступок. Это постоянная работа. И там, где один не хочет уступать, это уже отражается на эмоциональном фоне семьи и на детях, которые чувствуют, что нет гармонии в семье. Экстраверты любят отвлекаться от рабочей рутины, повседневности. Интроверты гораздо хуже разбираются в новинках и разноплановых вещах. Потому работу однообразную лучше поручать интроверту, а экстраверту — то, что имеет в себе новизну и разнообразие. Экстраверты наслаждаются откровенным агрессивным и сексуальным юмором, тогда как интровертов это коробит.

Экстраверты более активны сексуально, имеют большее количество сексуальных партнеров и чаще их меняют. Бывает так, что пару составляют мужчина-интроверт и женщина- экстраверт. Такая женщина будет требовать повышенного внимания. Но если экстраверт почувствует, что его хотят привязать, он начнет тяготиться даже любимым человеком. Ему нужны новые компании, новые ощущения. Но глубокого чувства у него нет, и он уйдет, если партнер не даст ему свободы. Экстраверты более внушаемы. В Англии была эпидемия одышки, только потому, что был распущен об этом слух в толпе, которую преимущественно образуют экстраверты. Интроверт толпу не любит и менее подвержен массовым психозам, панике и слухам. Толпа невероятно внушаема. И в этом есть свой плюс. Например, экстраверт намного мощнее получает целительный заряд, если он верующий, когда находится в церкви, намного больше получает удовлетворения от музыки, когда он слушает ее в массе, намного сильнее ощущает эмоциональное воздействие в коллективе. И это знание можно использовать.

Айзенк много работал со студентами и отмечал, в частности, что интроверты лучше готовят домашние задания в тишине и одиночестве. Экстраверты лучше в общении усваивают материал. И это не от того, что кто-то из них умнее, а потому что просто они разные и усвоение материала у них идет по- разному. У Айзенка есть тест «Капля лимона». Результаты показывают, что при представлении человеком, что ему капнули под язык капельку лимона, у экстравертов как у более внушаемых будет происходить более сильное слюноотделение, чем у интровертов.

Надо сказать, что примерно треть людей являются амби- валентами, т.е. имеют примерно равное соотношение черт экстраверта и интроверта.

Если говорить о нейротизме, тогда можно выделить следующие особенности соответствующих типов личности. Люди с высоким уровнем нейротизма эмоционально лабильны, более тревожны и беспокойны, отличаются перепадом настроений, нередко жалуются на соматические боли, например, на головную боль, боли в спине, дисфункции желудка, приступы головокружения. Айзенк считал, что решающую роль здесь играют наследственные биологические различия. На противоположном конце шкалы нейротизма находятся стабильность эмоциональных состояний, уравновешенность, пониженная тревожность. Чаще встречаются экстраверты с низким нейротизмом, а интроверты с высоким. Такие типы людей требуют особого подхода при консультировании. Например, экстраверт хоть и отличается высокой общительностью, низкой тревожностью, он крайне внушаем по сравнению с интровертом. Это очень интересно. Казалось бы, экстраверт много общается, получает новые впечатления, и, наоборот, должен иметь иммунитет к внушению, а интроверт весь погружен в себя, тревожен и должен быть внушаемым. Но если подумать, то внушаемость — это подверженность чужим внушениям, а интроверт очень сажовнушаем и именно этим более защищен от постороннего внушения. Если интроверт встревожен, то успокоить его различными доводами куда труднее, чем экстраверта. Интроверт сам себе на уме. С тем, кто более внушаем, следует использовать методы внушения, а с тем, кто менее — логические доводы. Внушаемость — это не положительное и не отрицательное качество, все зависит от того, как и для чего использовать, учитывая уровень развития этого качества.

Если у вы подвержены внушению, то вам будут полезны различные аутотренинги, которые позволят вам натренировать саморегуляцию, и вами уже станет сложно манипулировать. Некоторые люди стесняются этой своей особенности, но на самом деле вы вполне можете, потренировавшись, научиться отлично регулировать себя, противостоять внушению и сами влиять на других.

В дальнейшем Айзенк добавил к фактору нейротизма психотизм. Психотизм, как и нейротизм, имеет два полюса: норма — психотизм. В случае высоких показателей по этой шкале можно говорить о предрасположенности к психотическим отклонениям. «Психотическая личность» (не патологическая) характеризуется Айзенком как эгоцентрическая, эгоистическая, бесстрастная, неконтактная.

Шутка. Чем отличается невротик от психотика? Пси- хотик уверен, что 2 х 2 = 5, а невротик знает, что 2x2 = 4, но это ему очень действует на нервы.

В этой шутке есть доля правды. Айзенк показал, что психотизм и нейротизм не два разных полюса. На практике оказалось, что у психотика могут быть невротические реакции, а у невротика — психотические проявления. Например, человек может обладать повышенной тревожностью и мнительностью и в то же время быть очень настойчивым, упертым. То есть в человеке есть всего понемножку.

Айзенку были интересны генетические исследования. Он считал, что что-то в человеке обусловлено наследственностью, а что-то приобретается и меняется в процессе жизни. С одной стороны, он бихевиорист: «все изменяемо», «все научаемо», а с другой стороны — генетик. Точнее, он бихевиорист-реалист, понимающий, что среда может научить, но в пределах, заданных природой. Он полагал, что примерно на 2/3 основные черты личности определены наследственностью и только на Уз среда может их улучшать или ухудшать. Он был одним их организаторов Лондонского близнецового исследования. Айзенк утверждал, что его исследования показали доминирующую роль генетических факторов.

Интересно, что даже такое качество, как социальность, общительность, оказалось, более чем на 60% является врожденным. То есть может быть так: если у человека заложена природой общительность, то, даже воспитываясь в замкнутой атмосфере, попав в общество, он быстро освоиться, а другой, напротив, если имеет склонность к замкнутости, пройдя и детские сады, и школу, и специальные тренинги — все равно будет испытывать затруднения в общении. Конечно, определенные сдвиги в результате целенаправленной терапевтической работы возможны, но не до такой степени, как у экстраверта.

Классические бихевиористы считали, что из «каждого можно сделать кого угодно», достаточно лишь правильно подбирать стимулы и подкреплять нужные реакции. А Айзенк указывал на генетическую составляющую различных психологических расстройств. По Айзенку, невротические симптомы развиваются в результате взаимодействия биологической системы и опыта, которые приводят к формированию эмоциональных реакций на стимул, вызывающий страх или другую нежелательную поведенческую или эмоциональную реакцию. Он обнаружил, что большинство законопослушных пациентов демонстрировали высокий уровень невротизма и низкий уровень экстраверсии, а у многих преступников и антисоциальных людей и невротизм, и экстраверсия оказывались одновременно высокими. Если человек тревожен, эмоционально не стабилен, он может совершить превентивное преступление, боясь, что кто-то может его убить, ударить. Такому клиенту надо помочь проработать свой страх и более адекватно относится к ситуациям, которые только кажутся угрожающими.

Айзенк считал, что наследственность — это предрасположенность, которая может реализоваться и не реализоваться. И это мы должны учитывать как психологи-консультанты. Например, если у человека родители — алкоголики, то он не обязательно станет им же, но ему и пиво пить опасно, потому что у него вероятность стать алкоголиком выше, чем у людей, не отягощенных подобной наследственностью. Таким подросткам на вопрос: «Почему другие пьют, а мне нельзя?», надо отвечать не «потому что пить вредно», а «потому что твои друзья не имеют предрасположенности к алкоголизму, а у тебя отец был алкоголиком и ты можешь пристраститься».

Айзенк рассматривает наследственные отягощения не как приговор, а как предупреждение.

Так что же перевешивает в человеке, что играет главенствующую роль — воспитание или биологическая основа? Надо сказать, что на этот вопрос разные ученые отвечают по-разному. Сторонники генетических факторов приводят факты в пользу наследственности и врожденных свойств, а сторонники социального настаивают на влиянии социума.

Одна знакомая занимается разведением породистых котят. И вот уже через несколько дней после рождения они обнаруживают разные характеры: один тихий, другой озорной, а третий хитрый. Генетика, т.е. предрасположенность, у них одинаковая, окружающая среда одна и та же, даже астрология у них общая, а характеры разные. Значит, есть еще какие-то факторы, делающие их разными.

Почему нам важно знать уровень влияния наследственных биологических различий? Мы должны знать, какие качества изменяемы, а какие — нет. Надо понять, что некоторые психологические (не говоря уже о биологических) параметры личности практически неизменимы, и нечего мучить себя и других, а надо создавать условия, чтобы эти характерологические особенности приносили пользу, а не вред.

Человеческая проблема заключена в том, что люди часто смиряются с тем, что потенциально могут изменить, и упорно стараются переделать то, что не может быть изменено (например, черты характера или способности, напрямую зависящие от типа темперамента). Хотя конструктивнее делать как раз наоборот — необходимо понять и принять свои врожденные особенности и способности, постараться раскрыть их, выбрать такой вид деятельности, где они востребованы и могут быть максимально реализованы.

Айзенк также занимался сравнительным исследованием тревожности и истерии. Оказалось, что эти качества очень часто бывают не связанными, т.е. человек истероидного типа может быть и не очень тревожным. Он часто бывает вспыльчивым, но быстро «выплескивает» свой пыл. Но высокой корреляции нет. Одни люди, испытывая большую тревожность, могут не показывать ее никак — вести себя тихо, а другие активно выражают свои эмоциии и очень резко реагируют. Можно подумать, что второму типу людей в момент «истерики» намного хуже, чем первому типу. А на самом деле не обязательно, поскольку они сразу выплескивают свои чувства, таким образом, сразу проживают и отпускают свои тревоги. Просто такой психотип.

Айзенк постоянно напоминал об опасности тенденции психологов (и людей вообще) проецировать свои особенности на других. Мы считаем, что если я так понимаю и чувствую, то и другой человек так же понимает и чувствует, но почему-то реагирует по-другому. От такого убеждения и происходят недопонимания, обиды и ошибки в воспитании и психокоррекции.

Айзенк, будучи выдающимся диагностом и приверженцем психометрии, тем не менее понимал, что измерения должны занимать подчиненную роль. То есть диагностика, тестирование необходимы в первую очередь не для того, чтобы показать пациенту, какой он есть, а чтобы специалист понял, с чем и как ему работать, и для оценки правильности и результативности работы с клиентом, когда диагностика проводится повторно.

Например, если человек обладает повышенной ответственностью, высокой тревожностью (фактор нейротизма очень высокий) и при этом он с чем-то не справился в работе, то вы должны успокоить его: «Ничего страшного, ну, подумаешь, переделаем», — и таким образом, снизить его тревожность. А к другому, также совершившему ошибку человеку, но с низкой тревожностью и ответственностью применять иные методы воздействия, наоборот, повышающие его ответственность за промах. Или другой пример: в семье двое детей — девочка (старший ребенок) и мальчик. Дочка переживает из-за каждой полученной четверки. Ей надо было говорить: «Ничего страшного». Снижать напряжение. А сын другой — скажешь ему: «Ничего страшного» — он и понесет домой тройки, а потом и двойки. Вот два ребенка в одной и той же семье, с одними и теми же родителями. Одна и та же четверка, а подходы должны быть разные.

Айзенк изучал психофизиологические основы интеллектуальной деятельности и создал психофизиологическую теорию интеллекта. По его гипотезе, в основе интеллекта лежит скорость прохождения импульса по каналам нервной связи. Он считал, что высокий интеллект отличает более высокая скорость переработки информации именно за счет более быстрого прохождения нервного импульса.

В последние годы жизни Айзенк создал теорию креативности, в центре которой были процессы активации как фундаментальная основа когнитивной составляющей личности — творческих способностей.

Как мы уже говорили, Айзенк пытался связать черты личности с вероятностью развития различных расстройств и заболеваний, например сердечно-сосудистых и онкологических. Он не получил четких подтверждений, но предрасположенность он вывел, тем самым заложил некие основы генетических психологии, которые потом другие исследователи продолжили изучать и развивать.

На базе различных теорий и подходов к изучению черт личности (Г. Айзенка, Р. Кеттела и других исследователей) в психологическом мире начинается настоящий бум личностных тестов. Как всякая модная волна, она принесла как пользу (кто же станет спорить о важности тестирования личности в различных профотборах), так и имела свои издержки. К сожалению, далеко не все новоиспеченные тесты обладали валидностью, а психологи — квалифицированностью, потому многие по-настоящему перспективные специалисты, ученики и студенты не были оценены по достоинству и, таким образом, лишены возможного успеха в той или иной деятельности, применяя свои способности.

Не зря спустя некоторое время во многих странах стали вводить ограничения по работе с тестами, например, запрещать заниматься тестированием и его интерпретацией лицам (в том числе дипломированным психологам), не аттестованным специальной комиссией на работу с данным конкретным тестом.

У нас сейчас в ходу множество различных тестов, но стоит различать научные психологические тесты и те, что сейчас печатаются в большом количестве в развлекательных журналах, которые к реальной психологической практике не имеют отношения.

Айзенк много работал над сравнительным изучением параметров здоровой и патологической психики. Можно сказать, что основная научная жизнедеятельность Айзенка была подчинена проблеме индивидуальных различий. Он старался определять, чем один человек отличается от другого и как это можно измерить, чтобы дать правильные рекомендации, как с этим человеком работать, а далее можно было бы оценить, в правильном ли направлении идет эта работа.

Айзенка считают основателем английской клинической психологии. Он работал в институте психиатрии, заведовал отделом психологии. Отвергая господство психиатров над психологами, он сместил акцент в клинической психологии с диагностики (чем главным образом занимаются клинические психологи у нас) на активную психотерапию (куда наших клинических психологов почти не допускают, да и результаты тестирования редко учитывают).

Айзенк сумел «поставить себя» и в психологической, и в медицинской среде. Несмотря на большой практический опыт, его в первую очередь следует отметить как психолога- исследователя. Он написал более 70 книг, множество статей на основании огромного экспериментального материала.

У нас очень была распространена его научно-популярная книга «Проверьте свои способности» — набор тестов по определению уровня интеллекта. Здесь необходимо сделать некоторое разъяснение. В английском языке под интеллектом понимают умения, выражающиеся в бытовой сообразительности, смекалке, тогда как у нас нередко его путают с уровнем интеллигентности, культуры. По IQ (коэффициенту интеллекта), разработанному Айзенком, проверяют сообразительность. В Америке результаты тестов на интеллект учитывают при отборе и продвижении по служебной лестнице госслужащих и военных. Интересно, что у президента Б. Клинтона был выявлен один из самых высоких коэффицентов IQ, а у Джорджа Буша он отстает от среднеамериканского уровня.

В некоторых книгах по психологии написано, что Айзенк оказался самым популярным психологом по индексу цитирования (по тому, как часто на него ссылаются). И хотя мне кажется, что все-таки высказывания Фрейда цитируются больше — огромная популярность Айзенка несомненна.

Айзенк внес огромный вклад в образование, творчество, генетику, психопатологию, эстетику, в научную политическую идеологию, не говоря уже о психиатрии, психотерапии и психологии. Он добился успехов в изучении криминологии.

Тесты Айзенка переведены на многие языки мира. Айзенк связал открытые параметры личности с методами измерения, с теорией функционирования нервной системы и процессами научения, а также с теорией психопатологии и изменением поведения.

Можно сказать, что он оказался главным представителем поведенческой психотерапии в Европе, существенно расширив ее по сравнению с американскими подходами, главным образом за счет большего внимания к генетическим факторам.

Айзенку хотелось найти наиболее общие личностные закономерности, которые можно точно измерить, и показать, что определенные закономерности соответствуют определенными типам личности. Такая амбициозная тенденция к сверхгенерализации своих идей свойственна многим ученым и может быть выражена словами нашего известного психолога Б.М. Тепло- ва: «Бывают честные заблуждения ученого, когда он невольно видит только факты, подтверждающие его теорию». Все мы склонны к этому. То, что совпадает с нашей идеей, мы запоминаем, а то, что нет — забываем. Айзенк был склонен искать подтверждение своим идеям и игнорировать то, что в них не укладывалось. Ему всегда хотелось показать свое преимущество. Он писал: «Я всегда был против авторитетов и всегда выступал за бунтаризм... Если читатели захотят интерпретировать это в терминах психоаналитических, тут же усмотрят фрейдистскую ненависть к авторитетам, заместителям отца, эдипов комплекс. Ну что ж, это их право».

 
Посмотреть оригинал
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы