ВИНА.

Мэй рассматривает два вида чувства вины, связанных с удовлетворением или неудовлетворением экзистенциальной потребности в свободе.

Отказываясь от свободы выбора из-за страха принятия ответственности, я испытываю чувство вины, мучаюсь, думая о своей нереализованности и упущенных возможностях. Однако, выбирая путь свободы и личной ответственности, я неизбежно обретаю определенную независимость от тех, кто до сих пор принимал за меня решения и могу при этом также испытывать чувство вины. Например, я могу понять, что пора покинуть родительский дом и ехать в другой город для реализации своей личности в учебе, работе, в семейной жизни. Как правило, такое решение сопровождается чувством вины.

Мать может понимать, что своей опекой и неправильной любовью она все более способствует слабостям дочери, которая становится несамостоятельной неврастеничкой или слабостям сына к алкоголю, уклонению от работы и т.д. Она чувствует при этом свою вину, но если она откажется потакать им, то будет чувствовать свою вину и за это.

Здесь Мэй также делает ставку на терпеливую рациональную терапию, показывающую, что у совестливого человека неизбежно присутствует определенное чувство вины, но он должен выбрать, какая позиция является более здоровой и ведущей к положительным, а не усугубляющимся последствиям.

Аналогичными убеждениями надо стараться освободить человека от так называемой экзистенциальной («вселенской») вины. Хэмингуэй, писал, что «настоящий человек чувствует вину за любую несправедливость, где бы и когда она ни произошла». Примерно о том же духе, особенно по отношению к «загадочной русской душе», говорит Достоевский в своей знаменитой «пушкинской» речи: «...русскому человеку мало личного счастья, ему подавай всемирного...» Это чувство мы замечаем у религиозных людей, у подвижников, у многих социалистов. К сожалению, именно экзистенциальность (т. е. неустра- нимость) такого чувства вины не позволяет вовремя остановиться, и мы начинаем принудительно «осчастливливать» ближних и дальних с убеждением, что приносим себя в жертву им, а фактически их приносим в жертву своему невротическому чувству экзистенциальной вины. Во многих семьях такое «самопожертвование» становится невыносимой тиранией, т. е. все самое хорошее, когда становится «чересчур», идет во вред себе и другим.

Иногда невротику даже легче спрятаться в чувство вины, чем предпринимать конкретные шаги по исправлению положения или занятию другими делами и мыслями. Очень важно тактично объяснить, что такие (часто неосознанные) «хитрости» лишь усугубляют невроз и тревожность чувством другой вины — за бездеятельность и нереализацию своего потенциала.

Именно Ролло Мэй (вслед за Карлом Роджерсом) внес решающий теоретический и практический вклад в становление психологического консультирования как полноправной научнопсихологической специальности. Здесь Мэй смог органично объединить подходы двух своих основных профессий: пастора и психотерапевта.

Пасторское служение несколько отличается от работы священнослужителей в других конфессиях даже в пределах христианства. Например, по отношению к православию и по отношению к католицизму оно является менее авторитарным.

Пастор находится в равном с вами положении, он является именно консультантом: с ним можно советоваться, обсуждать что-либо, в том числе религиозные тексты, которые не поощряется самостоятельно толковать и в католицизме, и в православии. Стиль работы пастора — консультативный, не поучающий, близок к гуманистической и особенно к экзистенциальной психотерапии. Поэтому эти две профессии Ролло Мэя (психотерапевт и пастор) не входили в противоречие друг с другом.

В дальнейшем, как мы уже говорили, Мэй все же ушел полностью из пасторского служения в экзистенциальную терапию и консультирование, продолжая очень трепетно относиться к религии. Более того, он доказывал, что Фрейд, называя религиозность неврозом, имел в виду не любую, а именно невротическую религиозность, в которую прячутся от личной ответственности за свою судьбу или как в сублимацию вместо реальной деятельности.

Теперь перейдем к сути разработанного Ролло Мэем подхода к психотерапии и экзистенциальному консультированию. В чем между ними различие? Ролло Мэй считал, что психотерапевт не обязан быть консультантом, но консультант обязательно должен знать основы психотерапии.

Чем отличается психотерапия от консультирования? У нас подчас это плохо различается, потому что у нас психотерапией называют то, что в действительности является консультированием, а консультирование вообще сводится к бытовым (непрофессиональным) советам.

Нельзя полагать, что психотерапия это что-то серьезное, а консультирование — нет. Психологическим консультированием овладеть можно быстрее и процесс может идти быстрее, но все равно культура в этом вопросе требуется хотя бы для того, чтобы не влезать не в свою зону деятельности, а направить к другому специалисту.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >