Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Психология arrow Основы психотерапии
Посмотреть оригинал

Основы экзистенциализма

Откуда появилось это направление?

Видимо, оно существовало всегда, потому что об объективной непознаваемости мира говорится еще у Сократа («Я знаю только то, что я ничего не знаю»). Подобные размышления мы встречаем и у Августина Блаженного, а на Востоке у Лао Цзы (существование, но неуловимость Дао) и у многих других философов.

Однако формально экзистенциальная философия начинается с работ загадочного и не понятого современникам датского философа и теолога Серена Керкъегора (1813—1855), прожившего короткую и трагическую жизнь в мучительных попытках философского и теологического самопознания. Керкъ- егор выступил против тенденций материалистической науки к дегуманизации человека, т. е. к попыткам описывать и анализировать его как некий материальный объект, игнорируя его неповторимую и до конца не уловимую духовную сущность.

Продолжение этого протеста мы встречаем в философских трудах и литературном творчестве Ницше, Гуссерля, Сартра, Камю, Мартина Хайдеггера и др. Из наиболее известных во всем мире русских экзистенциалистов — Бердяев, Шестов, Достоевский, Лев Толстой, Чехов и все те, кто подчеркивает несводимость уникальности человека к традиционному материалистическому анализу, к тому, что объективная психология, совершенствуя свою точность, упускает собственно человеческое (душевное) измерение личности, т. е. именно то, что отличает его от животного, пусть даже социального.

Если мы обратимся к классике, то обязательно увидим моменты экзистенциализма почти у любого выдающегося писателя. Потому что настоящий писатель работает не только с событиями, но и с внутренним миром своих героев, да и со своим собственным. Он как бы пропускает эти события через призму «живых» переживаний, которые к тому же постоянно меняются. В этом отношении для экзистенциалистов иконой является Достоевский. Вспомните, какие постоянные блуждания, постоянные поиски смысла, Бога, себя. Ведь именно Достоевский, намучившись не «неуправляемостью» души своих героев, а фактически себя самого, в отчаянии (и одновременно с восхищением!) воскликнул: «Ох и широк человек — я бы сузил».

И если Достоевский — это макровариант экзистенциализма, то микроварианты постоянно испытывает каждый из нас.

Разве не от нашего имени говорит Чехов: «Кажется, еще немного, еще чуть-чуть, и мы поймем, для чего живем, для чего страдаем».

Эти моменты не уловить никакими тестами и техниками академической психологии.

Вообще, надо сказать, что экзистенциализм как философия и психология оказался продукцией и потребностью (в том числе невротической) интеллектуалов с тонкой и, как правило, неустойчивой психикой при необычайно высоких умственных способностях. Про таких говорят: «Не искусство требует жертв, а жертвы требуют искусства» (в данном случае философии или сочинительства). Такая интеллектуальная элитарность ограничила круг людей понимающих и использующих эту психотерапию, несколько «заумную» для простых людей, но необходимую для многих ищущих интеллектуалов.

Некоторые экзистенциалисты четко разделяются на религиозных (Ясперс, Марсель, Бердяев, Шестов) и атеистических (Хайдеггер, Сартр, Камю).

Деление это принципиальное, так как религиозные экзистенциалисты ищут смысл существования в Боге и свои мучения связывают именно с поиском своего уникального богопозна- ния, а атеистические экзистенциалисты, напротив, считают, что «жизнь человека имеет только тот смысл, который он сам ей придаст», «судьба человека — это его собственный выбор» (Жан-Поль Сартр).

Однако большинство экзистенциальных психологов и психотерапевтов (Ролло Мэй, Виктор Франкл и в какой-то мере Абрахам Маслоу) связывают поиск человеком личного смысла существования с высшим смыслом, т. е. «на бога надейся, а сам не плошай».

Само название «экзистенциализма» стало особенно популярно после Второй мировой войны благодаря Жан-Полю Сартру (1905—1980) — выдающемуся драматургу, поэту, политическому и общественному деятелю. Многие экзистенциалисты считают, что сейчас изучать экзистенциональную психологию по Сартру неправильно, потому что она намного шире. Но начиналось все именно с Сартра и Альбера Камю (1913—1960) — двух выдающихся французских философов, теоретиков и создателей произведений искусства.

Почему же данное направление возникло именно в то время? Просто в конце Второй мировой войны в Европе, в частности во Франции, все чаще и чаще вставал вопрос о смысле и бессмысленности существования. Потом эта тенденция распространилась и на Штаты. У нас в конце войны была совершенно оправданная эйфория, ощущение завершенного гештальта — победы (своеобразный катарсис через страдания).

В Европе происходило совсем другое: у них пошатнулись незыблемые столпы. Они стали думать, насколько шаток этот мир, если такая страна, как Германия, считавшаяся альма- матер философии, наук и культуры, может превратиться буквально за два-три года в стадо фашистов. Затем появляется всеуничтожающее оружие и пр. И людям, склонным философски смотреть на мир, стало в таком мире страшно.

Если после Первой мировой войны появилось «потерянное поколение», которое так прекрасно описал Эрнест Хэмингуэй. (это были люди, разочарованно устранившиеся от участия в каких бы то ни было общественно-политических процессах), то после Второй мировой войны эстафету «бытовых экзистенциалистов» приняли битники и хиппи (одним из идеологов которых был Эрих Фромм), и даже панки, сами себя назвавшие мусором (англ, punk — мусор) (и здесь одним из вдохновителей был психолог — скандально знаменитый Тимоти Лири). Всех их отличает отвержение привычного (особенно для Америки) мира материальных ценностей и бездуховности, но так как они не предлагают никакой альтернативной программы, то все эти движения характеризует отношение к объективной действительности как к бессмыслице и уход в свои субъективные реальности, в том числе через алкоголь и наркотики. Они пытаются вырваться из бездуховного мира, но у них не хватает мужества остаться наедине со своей свободой выбора конкретных решений и действий, и они начинают прятаться в иллюзорную свободу.

Сартр говорит: «Человек обречен на свободу». Как это? Он же вроде бы всегда к ней стремился. Именно — «вроде бы»!

Вспомним знаменитую работу Эриха Фромма «Бегство от свободы». Фромм, психоаналитик гуманистического и экзистенционального направления, пишет о том, что человек, по существу, с одной стороны, желает свободы, а с другой — ее боится. И если проследить за собой, то можно увидеть, что, получив свободу, мы стараемся сами себе ее ограничить. Кто- то из греческих философов сказал: «Человек рождается свободным, но в процессе жизни навешивает на себя обязательства, которые его тянут и сгибают до земли, в результате чего он еле доползает до гробовой доски».

Может быть, это и правильно, потому что полная свобода — это, наверное, пустота. Сейчас каждый из нас за что-то ответственен, но представьте себе полную свободу: ты никому не нужен и тебе никто не нужен — полная пустота. И незачем жить, и не для кого жить.

Но почему, по Сартру, человек «обречен» на свободу?

Чтобы правильно понять причину возникновения того или иного научного направления, важно учитывать не только ради чего оно создается, но и против чего.

Потому что до этого в психологии господствовали и соперничали фрейдисты и бихевиористы. Первые считали, что поведение человека запрограммировано его биологическими инстинктами, вторые — условными рефлексами. В любом случае для свободы принятия решения, а значит, и личной ответственности человека места не остается.

Как Серен Керкъегор выступил в XIX в. против переноса тенденций материалистического механицизма в философию, так и Сартр, считая Фрейда величайшим гением, не мог не выступить против его психического детерминизма, лишающего человека свободы выбора и личной ответственности.

Тем более, что Сартр является не только философом, но и признанным лидером творческой интеллигенции, которая особенно болезненно реагирует на ущемление свободы личности, особенно в послевоенные годы, после фашистского тоталитаризма, который и строится на психологии «винтиков», от которых ничего не зависит.

Иногда удобней быть несвободным. Очень многие люди тяготятся свободой. Они готовы жить в страхе диктатуры, лишь бы за них все было решено, предопределено, что они не должны брать на себя ответственность. Им кажется, что взять на себя ответственность — это самое страшное, что может произойти. В свое время Бенджамин Франклин, участник Французской революции, автор американской конституции, сказал: «Народ, который готов пожертвовать ради своей безопасности хотя бы толикой свободы, не заслуживает ни свободы, ни безопасности». Но это легко сказать, а люди есть люди и далеко не у всех хватает сил и мужества на свободу и ответственность даже за свою собственную судьбу.

Сартр определяет свободу как возможность выбора отношения к ситуации. Он считает, что объективная ситуация не сама по себе ограничивает или подавляет свободу, а лишь в той мере, в какой она переживается как ограничение. Так как препятствие определяется тем, чего мы хотим, достаточно отказаться от своего стремления, и данная ситуация перестанет быть препятствием. Задача изменить не мир, а свое отношение к нему.

Свобода (по Сартру) обеспечена только выбором цели и не нуждается в достижении последней. Целеполагание важнее достижения, поэтому человек, идущий всю жизнь к объективно недостижимой (Коммунизм, Царство Небесное), но несомненной для него цели, — более «целостен» и счастлив.

Сартр утверждает, что сам человек — единственный источник, критерий и цель нравственности. Моральные и прочие ценности не объективны. «Бытие ценностей держится на мне». Основополагающий критерий нравственности — аутентичность — соответствие сознания человека, его собственному «подлинному» сознанию (объективная самооценка и исходящая из нее собственная система отношений).

Мораль Сартра знает одну-единственную обязанность — «готовность честно сознаться и отвечать за все». Любые формы социального существования, подчинение «диктатуре публичности» для Сартра являются не аутентичными (не соответствующими истинной сущности индивида). Напомним, что бихевиорист Б. Скиннер, напротив, считал, что все проблемы индивидов и общества в целом именно из-за эгоизма людей, не желающих или не способных адаптироваться к требованиям и функционированию социума.

Сартр преклоняется перед Фрейдом, но считает (как и Ролло Мэй), что психоанализ надо обогащать элементами постоянной текучести и не загонять человека в схемы. Хотя, как признает видный экзистенциальный психотерапевт Людвиг Бин- свангер, долго друживший с Фрейдом, сам Фрейд как практикующий терапевт был значительно шире и глубже психоаналитических схем.

Еще одно принципиальное положение экзистенциализма — единство объекта и субъекта. Поясню.

Еще Фейербах говорил: «Думайте не как философ, а как живое существо». Тем более это нужно отнести к психологам и психотерапевтам. Мы очень часто думаем как философы, забывая, что реальность воспринимается и осмысливается через призму нашего внутреннего и постоянно изменяющегося мира. Между воспринимающим и воспринимаемым нет резкой границы, объект и субъект восприятия как бы вливаются друг в друга и объективного восприятия (с позиции материалистической психологии) не получается, оно искажено взаимопроникновением наблюдателя и наблюдаемого (человека или явления), психотерапевта и клиента (это весьма близко к трансферу по Фрейду). Поэтому при оценке клиента и его проблемы надо делать поправку па субъективизм нашего восприятия, на то, что в процессе взаимодействия с вами клиент не совсем тот, что без вас или при взаимодействии с другими.

Экзистенциализм — стремление к учету почти неуловимого «чуть-чуть». А стоит ли из-за какого-то «чуть-чуть» создавать целое направление. Стоит! Так как наша трагедия именно в том, что близкий человек не совсем меня понимает. Если мы с кем-то совершенно друг друга не понимаем, то не страдаем, нам просто говорить с таким человеком не о чем. Мы страдаем от «чуть-чуть недопонимания». А это «чуть-чуть», которое не «схватить» ни одной психологической техникой, может оказаться для нас самой главной в жизни проблемой. Вот об этом и напоминают экзистенциалисты.

Холистический подход в психотерапии включает в себя экзистенциальный. Это не наше изобретение, просто дело в том, что любая философская позиция, если это здравая позиция, холистична, т. е. понимает все целостно и во взаимодействии, а не выдергивает какие-то детали для «подгонки» их под свои теории.

Холизм предполагает и религиозное чувство (не суженное до конкретной конфессии). Это ощущение целостности жизни, которая без этого как бы расщеплена. Идея холизма, Бога, высшего разума, вселенской любви объединяет расщепленный мир, оказываясь живительным раствором, но одновременно напоминает о том, что этот мир живой, а значит, постоянно текущий и изменяющий как в целом, так и в каждом своем элементе и проявлении (экзистенции).

Согласитесь, бывает момент, когда теряется связующий раствор любви и образуется пустота.

У Фридриха Вильгельма Ницше (1844—1900), который является типичным философом-экзистенциалистом, есть прекрасное философское стихотворение:

...дай отстояться вину.

Гордое сердце в плену.

Крепче запутай тенета.

Ум твой тогда воспарит,

Будет весь мир позабыт,

Будут далеко заботы.

Сердце не любит свободы.

Рабство от самой природы Сердцу в награду дано.

Выпусти сердце на волю —

Ум проклянет свою долю,

Жизнью порвется звено.

Была любовь — мучился. Сейчас нет любви, вроде не мучаюсь, свободен, но появилась пустота. Работаю, гуляю, встречаюсь с друзьями, но все как бы в пустоте. Поэтому Сартр говорит сначала, казалось бы, печальную фразу: «Жизнь не имеет никакого смысла...», а заканчивает ее позитивно: «...кроме того, который ты сам ей придашь». Если сочтешь свою жизнь осмысленной — она будет осмысленной, а если бессмысленной — она и будет у тебя бессмысленной. Это в твоей власти, но нужна Воля.

Воля — вот еще одно из ключевых понятий экзистенциализма. Начинается это с Артура Шопенгауэра (1788—1860). Основной труд Шопенгауэра называется «Мир как воля и представление», безусловно, близок экзистенциализму. Суть в том, что я могу наделить жизнь смыслом и представить ее так, как мне надо, если у меня есть воля. Во власти человека не только сконструировать свое представление о себе и мире, но даже материализовать, внушив другим. И здесь мы имеем положительные примеры такой материализации идей и представлений в виде религий. Воля одного или нескольких людей может превратить виртуальную реальность в материальную, по крайней мере, по эффекту психологического воздействия «По вере вашей воздастся вам». Иными словами, экзистенциалисты, признавая неуловимость реального бытия, в то же время признают реальность воздействия наших представлений и возможность волевого управления ими.

Экзистенциалисты много говорят о важности осознания своего существования, чего, как правило, не происходит. У нас будущее перескакивает в прошлое, а настоящий момент оказывается где-то в стороне. «Миг между прошлым и будущим называется жизнь» — это очень правильно. А мы этот миг проскакиваем. Только в экстремальных ситуациях возникает ощущение экзистенции — подлинного существования (аутентичности). Как у Лермонтова про парус:

...а он мятежный ищет бури, как будто в буре есть покой.

Так 15-летний поэт пишет о своей мятущейся душе, предсказывая свою судьбу, в которой он будет вечно искать «покоя в бурях». Именно экстремальные мгновения позволяют ощутить свою аутентичность. Аутентичность — одно из ключевых понятий экзистенциальной психологии. Это как бы свобода быть самим собой. Мы ощущаем аутентичность в минуты горя, в минуты восторга, оргазма (как пика любви, а не «лишь бы секса») и пр., когда освобождаемся от всех масок. Здесь проявляется наша сущность, мы ее можем прочувствовать.

В практике работы с клиентом можно попросить его закрыть глаза, расслабиться (с помощью аутотренинга) и попытаться восстановить в памяти какие-то особенно радостные или даже горестные события, проиграть их, попытаться почувствовать здесь и сейчас то, что он чувствовал тогда, ощутить свою истинную сущность. В дальнейшем надо стараться с помощью имаготерапии и различных медитативных техник как можно чаще возвращаться к этим ощущениям (подлинного себя), продлевать их, закреплять, переносить в другие сферы жизни, как бы душевно выпрямляться, отвоевывая пространство истинной жизни от самообманов.

Сартр говорит: «Неподлинно существующий человек пребывает в дурной вере, у него нечистая совесть» (так как он перекладывает ответственность за свои поступки на природные, социально-экономические и другие причины. — А.Р.). «Подлинное (аутентичное) существование означает осознание индивидом своей жизненной ситуации и принятия ответственного отношения к ней». «Пользуясь свободой, стань самим собой», — говорит Сартр. Не правда ли, близко к Фрейду: «Поймите себя, не лгите себе и вы станете свободны».

Экзистенциалисты считают, что именно ощущение близости смерти обостряет восприятие жизни и объективизирует оценку нами наших проблем и нас самих.

Практически каждый из вас когда-то прошел по лезвию бритвы: кого-то в последний момент спасли от аппендицита, кто-то в автокатастрофе чудом остался жив или пережил это за любимого человека. Обратите внимание, что именно в эту секунду идет чистое восприятие жизни, нет сожаления о прошлом, нет тревог о будущем. Именно в эту экстремальную секунду человек живет, находится как бы внутри самой жизни, сливается с ней, а не наблюдает ее со стороны через искажающий бинокль своих психологических стереотипов, страхов и комплексов.

Отношение к смерти занимает важное место в экзистенциальной психологии и психотерапии. Известный американский психотерапевт, психиатр Фейтон, признался, что на протяжении нескольких лет допускал непростительную ошибку, уводя умирающих людей от мысли о смерти, а оказывается, надо было наоборот с ними об этом говорить, потому что эти люди все равно не могут уйти от мыслей о смерти и лучше дать им возможность выговариваться на эту тему и обсуждать ее с другими, чем оставаться с ней наедине.

Тему смерти можно и нужно затрагивать в философских беседах с людьми, которым она пока не угрожает, им еще жить да жить, а они уже отравляют себе жизнь мыслями о ней. В этих случаях может быть использована, например, такая философская беседа.

«Когда человек спит, мы говорим: «Не будите его, ему хорошо». А если мы узнаем, что это вечный сон, то испытываем ужас. Получается нелогично. По существу, мы боимся не смерти, а ранней смерти. И держимся за эту жизнь именно потому, что она временна. Если бы нам объявили с завтрашнего дня вечную жизнь с возможностью самоубийства, конечно, количество самоубийств резко возросло бы.

По существу, мы боимся не смерти вообще, а ранней смерти, когда чувствуем, что жизненная программа неестественно прервана, гештальт не завершен. Те из вас, кому посчастливилось иметь родственников, которые прожили до ста или, по крайней мере, за девяноста лет, согласятся, что эти люди уходили из жизни как на заслуженный отдых. И у их родственников совсем другое психологическое состояние, чем когда говорят: «Еще жить бы да жить».

Таким образом, получается, что мечты о вечной жизни бессмысленны, и если бы такая мечта осуществилась — это была бы пытка хуже не придумаешь. Нам нужна долгая и здоровая (или, по крайней мере, не отягощающая себя и других) жизнь. А это в нашей власти, потому что посмотрите, как мы издеваемся над своим здоровьем — едим всухомятку, нервничаем по пустякам — и все равно, если ничего не случится, семьдесят лет проживем. А если явного невежества изо дня в день по отношению к своему здоровью не совершать, то можно намного дольше».

Ну а если уж тема смерти рассматривается при ее неминуемом приближении, то и здесь (а может быть, особенно здесь) умные, философские, а не слезливо утешительные беседы о смерти «работают», в значительной мере снижая травматизм темы и повышая качество оставшейся жизни, заставляя лучше ценить ее, реалистично планировать и завершить необходимые дела, рассчитаться с долгами перед людьми и Богом, а фактически — перед своей совестью.

Нет, не все равно, с какой совестью человек завершает свой земной путь. И это рано или поздно поймут все, но некоторые мучительно поздно. Вот это «мучительно поздно» и пытается предотвратить экзистенциальный психотерапевт.

В заключение мне хотелось бы добавить, что экзистенциальный подход может быть применен не только при анализе и философском «смягчении» душевных страданий, но и, напротив, для получения максимального удовольствия от жизни, когда вы развиваете способность наслаждаться каждым ее проявлением: видами, звуками и запахами природы; как изысканной, так и самой простой пищей; ощущениями собственного тела в покое и в любом движении, не говоря уже о «вершинных (экстатических) переживаниях» религиозности, любви, восхищении произведениями искусства и т.п. (по А. Маслоу).

Такое отношение к жизни, как постоянное благодарение за свое существование (которого могло и не быть!), можно назвать гурмапизмом.

Развивайте его под девизом: «Счастье — это отсутствие несчастья» и стремитесь жить приятно и полезно, так как одно без другого непростительно обедняет вашу единственную и неповторимую жизнь.

СПРАВКА.

Информация из «Психотерапевтической энциклопедии» (СПб., 1998).

Экзистенциальная психотерапия (от позднелат. existentia — существование) — собирательное понятие психотерапевтических подходов с упором на «свободную волю», свободное развитие личности, осознавание ответственности человека за формирование собственного внутреннего мира и выбор жизненного пути.

Родство с экзистенциальной философией XX в., возникшей из потрясений и разочарований после двух войн. Первым идейным истоком считается учение Керкъегора — феноменология — философия жизни.

Религиозные экзистенциалисты: Ясперс, Марсель, Бердяев, Шестов.

Атеистические экзистенциалисты: Хайдеггер, Сартр, Камю.

Центральное понятие: экзистенция — человеческое существование как нерасчлененная целостность объекта и субъекта.

Основные проявления человеческой экзистенции — страх, решимость, совесть, любовь. Все проявления определяются через смерть — человек прозревает свою экзистенцию в пограничных и экстремальных состояниях (борьба, страдание, смерть). Постигая свою экзистенцию, человек обретает свободу, которая и есть выбор своей сущности.

Границы экзистенциальной психотерапии точно не определены. В узком смысле — это экзистенциальный анализ Виктора Франкла (1961), или логотерапия. Выделяют экзистенциально-гуманистическое направление (Ролло Мэй и др.).

В более широком смысле экзистенциальная психотерапия — гуманистическое направление психотерапии в целом.

Часто в экзистенциальную психотерапию включают дизайн- анализ (анализ бытия и существования в нем) Бинсвангера.

Разрабатываются современные подходы в рамках экзистенциальной психотерапии, которые включают индивидуальные и групповые, лечебные и коррекционные технологии.

Вопросы для самопроверки

  • 1. Что такое экзистенциализм?
  • 2. Назовите известных экзистенциалистов.
  • 3. Основные положения экзистенциализма.
  • 4. В чем экзистенциалисты «обвиняют» психоаналитиков и бихевиористов? Что они им противопоставляют?
  • 5. В чем сущность экзистенциализма Ж.-П. Сартра?
  • 6. С какими понятиями работают экзистенциальные психотерапевты?
  • 7. Как экзистенциалисты понимают взаимосвязь Свободы, Ответственности и Тревожности?
  • 8. Как экзистенциалисты относятся к Смерти (Небытию)?
  • 9. Покажите возможности экзистенциального подхода в повышении качества жизни и ее восприятия.
  • 10. Что такое «гурманизм»?
  • 11. Назовите наиболее известных экзистенциальных психотерапевтов.
 
Посмотреть оригинал
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы