Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Психология arrow Основы психотерапии
Посмотреть оригинал

Эрих Фромм. Гуманистический психоанализ

Как мы уже говорили в предыдущей ранее, Вильгельма Райха можно было рассматривать в двух психологических направлениях: как продолжателя психоанализа (в сторону психосоматики) и как основателя телесноориентированной психотерапии.

Так же и его товарища по Берлинскому институту психоанализа Эриха Фромма можно рассматривать и как продолжателя психоанализа (в сторону социологии, философии), и как одного из инициаторов гуманистической психологии.

Говоря о каждом направлении с позиции триады (корни, цайтгайст — дух времени и личность), мы можем к корням учения Эриха Фромма уверено отнести психоанализ, марксизм и талмудизм, хотя были и другие влияния.

Правда, марксизм уже «залезает» в цайтгайст, а талмудизм — в личностно-биографическкий фактор.

Можно сказать, что Эрих Фромм занимался переводом психоанализа от биологизаторских подходов к социальным. Началось это движение с Адлера, который обвинил Фрейда в том, что он не учитывает социального влияния. Зигмунд Фрейд считал, что социальные механизмы сформировались в человеческом обществе из биологических инстинктов, так же как у животных, вынужденных взаимодействовать друг с другом ради выживания.

Если Адлер довольно агрессивно противостоял Фрейду и показывал, что социальные аспекты намного важнее, то Фромм представляет свою концепцию как взаимодействие биологических инстинктов с социальными условиями, в которых развивается тот или иной индивидуум.

Он проводит исторический психоанализ и показывает, что на протяжении нескольких веков те же самые биологические инстинкты принимают различные формы в зависимости от социальных условий конкретной исторической эпохи.

Кратко о биографии Фромма можно сказать следующее: родился он в 1900 г., близ Гамбурга, в семье среднего достатка (не богатая и не бедная), что позволило ему занять объективную позицию, без преувеличения важности материального достатка, но и без пренебрежения им. Интересно, что его дедушка по матери был раввином, причем старой школы, и Эриху было очень интересно изучать Талмуд.

Как известно, Талмуд — это толкование ветхозаветного Священного Писания. Мы знаем, как много перешло из иудаизма в христианство. Одним из общих моментов ортодоксального иудаизма и христианства является презрение к накопительству.

В ортодоксальном иудаизме отстаивалось, что частная собственность была придумана Богом не для накопительства, а как освобождение от материальных проблем для развития своих духовных потребностей.

В этом отношении очень интересный пример представляет собой отец Эриха Фромма, который вынужден был заниматься коммерцией (он держал винную лавку), но в душе был талмудистом. Он с раздражением смотрел на людей, которые приходили что-то покупать и отвлекали его от чтения. Естественно, при таком подходе он быстро разорился.

Именно с этой позиции Эрих Фромм начинает интересоваться историей развития капитализма, видя в чрезмерном стремлении к накопительству нечто иррациональное. «Чрезмерное накопительство — это ограбление себя», — считает Фромм. Человек, заразившийся духом накопительства, теряет свободу, становится рабом вещей и денег, он обкрадывает свою жизнь. Это кажется очевидным, и тем не менее люди не могут отказаться от этого. Именно поиск причин такого нерационального поведения людей заставляет Фромма искать пути к его объяснению как в психоанализе, так и в экономическом анализе Маркса. Причем Фромм уверен, что каждое из этих учений затрагивает лишь одну сторону вопроса, необходимо их творческое соединение. Фромм отразит это в своей работе «Иметь или быть».

На Фромма производит огромное впечатление начало Первой мировой войны. Ему было совершенно очевидно, что эта война является ярчайшим проявлением иррационального стремления к накопительству, граничащим с саморазрушением человечества.

Александр Сергеевич Пушкин говорил, что не может быть, чтобы человечество никогда не поняло жестокость и бессмысленность войн, когда люди начинают уничтожать друг друга, ничего личного друг против друга не имея. Человек идет убивать людей, у которых такие же семьи и которые не виноваты в том, что из-за политических козней они оказались по разные стороны баррикады. При некоторых обстоятельствах можно сесть в тюрьму за удар человека по лицу, а тут тысячи убивают тысячи, причем не понятно, на чьей стороне правда.

Фромм обратился к работам Фрейда, так как именно в них выражалась идея, что агрессивный инстинкт (наряду с половым) относится к врожденно-биологическим инстинктам человека и, несмотря на его иррациональность, он неистребим. И поэтому социальные условия здесь ни при чем, войны будут всегда. А Маркс считал причиной империалистических войн экономические интересы, которые при слишком высоких процентах прибыли сметают все границы морали. Фромм решил, что надо учитывать и то и это, поэтому пытался соединить Фрейда с Марксом.

Фромм не отказывался от классического психоанализа, но считал, что его необходимо расширить, добавив туда политологию, экономику, социологию, философию и пр. Он, как и все основные неофрейдисты (Карен Хорни, Гарри Стэк Салливан и др.), безусловно, много взял из «социологизированного психоанализа» Альфреда Адлера, но редко ссылался на него из-за агрессивного отношения Адлера к Фрейду. Неофрейдисты справедливо считали, что Фрейд есть Фрейд, его можно критиковать и дополнять, но если бы не было этого величайшего психоаналитика, то не было бы того пласта, на котором мы сейчас ведем свои дальнейшие разработки.

Эрих Фромм ищет формы сочетания своих психологических и социально-экономических изысканий и идет изучать право, считая, что право — это кристаллизация этических норм общества, т. е. продолжение морали, ее законодательная поддержка: при правильных и «работающих» законах моральное, общественно полезное поведение получает государственную поддержку и тем самым поощряется и закрепляется, а поведение, вредящее обществу, аморальное, наказывается и тем самым сдерживается.

Не правда ли, очень близко к бихевиоризму Уотсона— Скиннера (исходивших из условно-рефлекторной теории Павлова), по которым «положительное подкрепление» правильного поведения и «отрицательное подкрепление» неправильного является универсальной схемой управления лабораторной крысой, отдельным человеком и обществом в целом? Не удивляйтесь, между классическими направлениями психологии (как и философии и религии), куда больше общего, чем различного, — просто это разные походы к одним и тем же человеческим проблемам.

Фромм принимает участие в различных симпозиумах, в общественной деятельности по программам нравственного улучшения общества, сдерживанию противоречий, порождаемых социальным неравенством и психологией накопительства. Однако это не просто общественная, а серьезная научная деятельность. Фромм старается привлечь к решению задач социальной справедливости весь имевшийся в его распоряжении научный арсенал, и в первую очередь — психоанализ (так как вопрос идет о понимании и преодолении иррациональных общечеловеческих инстинктов).

При этом, несмотря на свои социально-философские акценты, он профессионально осваивает клинический психоанализ.

Надо сказать, что, в отличие от Хорни, с которой у него был серьезный роман (распавшийся из-за научных разногласий), он приходит в психоанализ не для того, чтобы найти путь к избавлению от собственных депрессивных состояний. Конечно, как и у любого человека, у него случались перепады настроения, но критических моментов (как у Юнга или Хорни) ни он, ни его биографы не упоминают. Фромм приходит в психоанализ более с научно-профессиональным, чем лично-эмоциональным интересом и поэтому может оценить его более объективно. Он занимается этим в Берлинском институте психоанализа. Надо сказать, что этот институт — «второй дом» классического психоанализа после Вены. Там обучались и работали почти все крупные фрейдисты первой волны: Карен Хорни, Вильгельм Райх, Гарри Стэк Салливан, Франц Александер и др.

Эрих Фромм оканчивает этот институт, будучи по первому образованию юристом, и становится первым крупным психоаналитиком без медицинского образования. Это в настоящее время в цивилизованных странах психоанализ, как и вообще психотерапия, четко разделена на медицинскую и немедицинскую (философскую, психологическую). Психоаналитиков медицинского и немедицинского направления готовят в разных учебных заведениях, они принадлежат к разным профсоюзам (медицинских, педагогических или социальных работников).

В те времена такого деления не было, но сам Фрейд не считал медицинское образование обязательным для психоаналитика (просто так случилось, что большинство первых психоаналитиков, как и он сам, были врачи). Более того, он неоднократно подчеркивал, что многим врачам очень трудно преодолевать «профессиональную деформацию» и искать не органические, а психологические причины нервно-психических и психосоматических нарушений и заболеваний.

Вот как пишет об этом выдающийся психоаналитик-экзистенциалист Ролло Мэй: «Фрейд подчеркивал, для психоаналитика главным является не медицинское образование, а прирожденная способность проникать в душу человека, и в первую очередь в подсознательные уровни собственной души, — и учиться на практике». Эрих Фромм, безусловно, соответствовал этим требованиям и стал первым, четко отделенным психоаналитиком не медицинского, а философского (в нашем понимании психологического) направления. Фромм создал собственное направление психоанализа — гуманистический психоанализ.

В дальнейшем многое из этого направления стали брать на вооружение и медицинские психоаналитики. Еще Гиппократ говорил: «Медицина и философия — родные сестры». Особенно это относится к психотерапии, которая занимается в первую очередь жизненной философией человека, которая может быть как причиной тяжелых нервно-психических и психосоматических заболеваний, так и мощнейшей защитой от них.

Эти мысли мы потом увидим у представителей гуманистического и экзистенциального направления, поэтому Эриха Фромма вполне полномочно рассматривать и как одного из родоначальников этих направлений (хотя официально ими являются Карл Роджерс и Абрахам Маслоу).

Фромм одним из первых уезжает из Германии в Америку в самом начале установления диктатуры фашизма. В Америке он пишет свою знаменитую книгу «Бегство от свободы», в которой разоблачает механизм тоталитарных государств. Он показывает, что к тоталитарному режиму приходит сам народ, у людей есть две потребности, которые все время борются друг с другом. Одна потребность — свобода, другая — безопасность. Они далеко не всегда совместимы. Общество, которое дает больше свободы, не в состоянии дать больше бытовой безопасности, чем тоталитарное государство, которое, оградив вас от хулиганов, может без суда и следствия посадить и даже уничтожить за свободомыслие.

В свое время Бенджамин Франклин (один из авторов американской конституции) сказал: «Народ, который готов поступиться толикой свободы ради безопасности, не достоин ни свободы, ни безопасности». Но подчас человек проявляет слабость, говорит, что вся свобода — это болтовня, дайте мне спокойно жить, чтобы у меня была пусть маленькая, но гарантированная зарплата, гарантированный отпуск, а главное — снимите с меня чувство ответственности за мою собственную судьбу.

И таких людей немало. Легче всего объявлять их невротиками, жертвами неправильного воспитания, когда родители все делали за них, а теперь они не способны к самостоятельности, предприимчивости и хотели бы переложить ответственность с себя на государство даже ценой ограничения свободы, с которой они не знают, что делать. Но это не решит проблему.

Эрих Фромм в своей работе «Бегство от свободы» первым из психоаналитиков обратил внимание на эту иррациональную конфликтность нашего стремления к свободе и бессознательного страха перед ней. Именно этот страх, а не конкретные тираны приводят к власти тоталитарные режимы, а тираны выполняют заказ нашего иррационального бессознательного.

Игорь Губерман остроумно и точно заметил: «Как отобрать у народа свободу — ее надо просто доверить народу», — и через некоторое время сам народ скажет: «Заберите эту вашу свободу, наведите порядок». И наведут. Разумеется, потом они этот заказ «перевыполнят» и начнут наводить порядок не только на улицах, но в наших мыслях и душах — тоталитаризм не остановится, пока не подчинит себе все. И здесь, рискуя собственной безопасностью, каждое новое поколение начинает требовать свободы, а получив ее путем революции или перестройки, пугается ее издержек и тоже требует «железную руку» и т.д.

Это не обвинение, а констатация одного из важных проявлений массового бессознательного, которое необходимо учитывать реальным политикам. Стремление к свободе такая же вечная потребность, как и потребность в зависимости.

Даже отдельной счастливой семьи просто так не бывает. Счастливая семья — это результат тактичных взаимных компромиссов между свободой и зависимостью, так как полная свобода это полное одиночество: ни мне никто не нужен, ни я никому.

Как писал Ницше:

Сердце не любит свободы.

Рабство от самой природы Сердцу в награду дано.

Выпусти сердце на волю —

Ум проклянет свою долю,

С жизнью порвется звено.

То же самое в обществе. Должна быть какая-то золотая середина. Фромм верил, что можно создать социальную систему, где будут примирены потребность в свободе и потребность в безопасности.

Как и многие передовые люди своего времени, Фромм обличал капитализм и возлагал очень большие надежды на социалистическое переустройство, был членом коммунистической партии, из которой (как и Сартр, Камю, Ив Монтан и многие выдающиеся западные деятели культуры) он вышел, когда увидел воочию, что в странах победившего социализма свобода, ради которой все и делалось, подавляется еще больше, чем в капиталистических.

Неужели прав Фрейд и иррациональная сущность человека с его животными частнособственническими и агрессивными инстинктами все равно проявит себя в любой общественной формации? «При капитализме человек человеку — волк, а при социализме — товарищ Волк»?

А ведь именно это положение Фрейда Адлер, Райх и другие психоаналитики-социалисты (в том числе Фромм) считали наиболее неправильным.

Однако, разочаровавшись в практическом воплощении социализма, Фромм остался социалистом по духу и продолжал научную критику потребительской психологии капиталистических стран и особенно США.

Именно с этой позиции надо рассматривать его книгу «Иметь или быть», завоевавшую огромную популярность, в которой он продолжает развивать возникшие еще в юности мысли об иррациональной потребности в накопительстве в ущерб духовности, т. е. в ущерб тому главному, что отличает человека от животного.

Александр Зиновьев был выслан как диссидент в Америку, а теперь вернулся в Россию и пишет книги, критикуя и социализм, и капитализм. Он сказал: «Когда я оказался в Америке, то я понял, то, что нам говорили о прелестях социализма, — это ложь, но то, что нам говорили про мерзости капитализма, — это правда».

Фромм пытается напомнить нам о необходимости выбора: Иметь или Быть, т. е. посвятить мысли и чувства деньгам и вещам (Иметь!) или духовному ощущению полноты жизни и своего личностного роста (Быть!).

Примирить конфликт потребностей в свободе и зависимости Фромм пытается в любви (как добровольной зависимости). Но и здесь он находит много несовместимостей с понятием свободы. В большинстве случаев именно в любви проявляются частнособственнические инстинкты и ограничение свободы. Фромм, как и Райх, считает это наследием буржуазной морали и потребительской психологии капиталистического общества, в котором и любовь, даже узаконенная браком, стала товаром. Этому посвящена еще одна его известная книга — «Искусство любви».

Некоторые наши книготорговцы, заказав по каталогу в библиотеке большое количество этих книг, были уверены в коммерческом успехе, так как думали, что она эротического содержания. И были очень разочарованы, когда увидели, что это философия и психология. Однако истинные ценители психологии получили достойный подарок.

В книге «Искусство любви» Эрих Фромм широко рассматривает понятие любви. Там описывается любовь к Богу, любовь к родителям, любовь к детям, любовь между мужем и женой. Каждое из этих понятий показано в философско-психоаналитическом контексте, рассматриваются здоровые и невротические проявления каждого из этих видов любви.

С одной стороны, у человека есть потребность в любви и преданности, но с другой стороны — эта любовь должна быть свободна, потому что если любовь собственническая (а мы ее по-другому редко представляем), то она ограничивает свободу другого человека и фактически это уже любовь не к нему, а к себе. Фромм пытается примирить эти два параметра в личной жизни, однако не очень успешно.

Работы Фромма «Иметь или быть» и «Искусство любви» получили огромное распространение в США, особенно среди нового поколения молодежи, выражавшей протест против вещизма и бездуховности потребительской идеологии, которая с детства порабощает людей товарной рекламой не менее властно, чем тоталитарные государство идеологической пропагандой.

Одним из стихийных и ненасильственных проявлений такого массового протеста оказалось движение хиппи, многие из которых считали Фромма одним из своих идеологов. Это движение (как и все западное) у нас на всякий случай «поливали грязью», хотя, если бы наши «контпропагандисты» оказались поумнее, они должны были бы приветствовать его как протест американской молодежи против капитализма.

Это по существу было почти христианское движение. Христа не любили не только «книжники» и фарисеи, но и многие родители в обеспеченных семьях, потому что накопленные ими богатства вдруг оказывались ненужными их детям, которые уходили с Христом за пищей духовной.

Несмотря на все свои издержки (были там и тунеядцы, и наркоманы, хотя не больше, чем в «правильном» обществе»), это было, в первую очередь, духовное движение. Они интересовались философией, поэзией, последними музыкальными достижениями, причем не только примитивным роком, «задолбившим» тогда всю Америку. Одним из их кумиров становится ливерпульская рок-группа «Битлз», а это джазовая классика, возрождающая традиции шотландских баллад (не зря члены группы «Битлз» были награждены высшей наградой Соединенного Королевства, именно за «увод» миллионов подростков от музыкальной бездуховности).

Движение хиппи выдержало проверку временем. Лет через двадцать социологи проанализировали судьбы первых хиппи. Некоторые из них (не больше, чем во всем обществе) стали наркоманами и прочими девиантами («отклонистами»), но очень многие нашли друг друга, образовали семьи и такие семьи выделяются более высокой духовностью. Они меньше всего думают о том, чтобы накопить денег, а если и откладывают, то для реализации какой-нибудь интересной духовной цели: поехать куда-нибудь в горы, посмотреть на какие-нибудь исторические развалины или просто красивые места, ходить в театры, музеи, постоянно покупать книги. Как правило, в таких семьях очень хорошие отношения детей с родителями. Дети видят в родителях людей, которые не ушли от их проблем в угрюмые заботы, с ними можно поговорить, посмеяться и поспорить о философии, политике, музыке и поэзии.

Можно сказать, что Фромм работает как психоаналитик не с отдельным пациентом, а с обществом в целом, изучая его противоречия между сознанием и бессознательным, и предлагает рекомендации по сглаживанию этих противоречий.

 
Посмотреть оригинал
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы