В чем же были принципиальные отличия взглядов Фредерика Перлза от классического психоанализа Зигмунда Фрейда?

Как известно, Фрейд считал, что главные причины всех неврозов заложены в самых ранних фазах детства. Фредерик не отрицал этого, но он считал, что текущий момент более важен. В своей терапевтической работе он все время придерживался принципа здесь и сейчас, старался возвращать людей к данной ситуации. Оказалось, что в терапевтической беседе и особенно в групповой терапии человек более склонен обсуждать прошлое, избегая анализа настоящей ситуации.

Используя термины гештальтпсихологии, Перлз охарактеризовал неврозы как незавершенные гештальты. А незавершенные гештальты, в свою очередь, — это неудовлетворенные потребности. Для того чтобы избавиться от неврозов, надо эти потребности удовлетворить. Поэтому одним из приемов гештальт- терапии является перенос незавершенных в прошлом гештальтов в настоящее и завершение их в символической, игровой форме. Пациент с помощью психотерапевта находил то незавершенное в жизни, что у него не получилось, и пытался символически показать, что он завершил это так, как ему хотелось.

Второй момент, по которому Фредерик не был согласен с Фрейдом, — это положение о двух базовых инстинктах, под воздействием которых живет и развивается человек. Первый инстинкт — это инстинкт продолжения рода, или, упрощенно говоря, сексуальный инстинкт — libido; второй инстинкт разрушения (включая саморазрушение) — mortido. Инстинкты жизни и смерти, они как бы уравновешивают друг друга.

Фредерик Перлз считал, что это очень абстрактный подход и человеком управляет огромнейшее количество потребностей, которые меняются каждую секунду. Наш организм все время находится в состоянии неустойчивого равновесия. Возникающие потребности — это биологические сигналы о нарушении равновесия, для поддержания которого следует удовлетворить эти потребности. Появляется потребность — возникает незавершенный гештальт. Когда гештальт завершается, удовлетворенная потребность уходит на второй план (фигура становится фоном), а на ее место вступает новая потребность, требующая своего завершения.

В противовес ведущей роли сексуального инстинкта можно привести такой пример. Например, какой-то путник отбился от каравана. С потрескавшимися губами, совершенно обезвоженный, он, наконец, доползает до оазиса, дверь открывается, а там оказывается публичный дом. Ему говорят: «Вам кого?» Он отвечает: «Воды». Потом, когда он напьется, поест, отдохнет, может, и о сексе вспомнит... Но лишь после удовлетворения более актуальных в данный момент потребностей.

Разумеется, это упрощенный подход. Фрейд говорит об основных инстинктах — жизни и смерти, в подавлении которых классический психоанализ ищет глубинные причины неврозов. Перлз не отрицает глобальности этих инстинктов, но считает, что психотерапевту важнее работать с неудовлетворенными ситуативными потребностями, возникающими здесь и сейчас. Фрейд глубже, Перлз доступнее.

Итак, по Перлзу, саморегуляция нашего организма обеспечивается «игрой» различных потребностей. Наиболее актуальная потребность становится фигурой, а когда удовлетворяется, отступает в фон и уступает место другой потребностифигуре. Но при неврозе какая-то потребность никак не удовлетворяется, «узурпирует» место фигуры и не уходит в фон (как при алкоголизме, фобиях и навязчивостях).

Работа для психотерапевта там, где потребность занимает место фигуры неправильно, недостойно и доставляет клиенту мучения и подталкивает к ошибочным решениям и поступкам.

Иногда я привожу пример из семейного консультирования. Люди расстаются. Бывают ситуации, когда действительно лучше разойтись, но чаще случается, что люди принимают поспешное решение сгоряча. Однако нередко при последующем анализе выясняется, что момент, из-за которого они расстались, был куда меньше того, что их сближало. Но они превратили частную проблему или обиду в фигуру, тогда как она должна была раствориться в фоне.

Человеку надо объяснить, что перед ним не беспросветная тьма, а лишь маленькая ладошка, которой он сам себе закрыл свет. Она просто неправомерно заняла место фигуры, а не фона. Убери ладошку, и тьма, казавшаяся беспросветной, исчезнет, и ты увидишь, сколько в этом мире куда больше достойного внимания, чем твоя ладонь.

Фредерик Перлз ввел очень много интересных технических приемов игровой индивидуальной и особенно групповой психотерапии. В настоящее время нет ни одного серьезного направления групповой психотерапии, где бы ни применялись эти приемы.

Одна из наиболее распространенных терапевтических игр называется горячий стул. Пустой стул ставят посредине сидящей по кругу психотерапевтической группы. На него, набравшись смелости, садится один из членов группы и начинает откровенно говорить о своей проблеме и так же откровенно готов ответить на любые вопросы членов группы. К этому времени он должен почувствовать в группе атмосферу полной защищенности, гарантии того, что никакая «утечка информации» за пределы группы невозможна.

Это упражнение полезно не только для того, кто садится на стул, но и для тех, кто сидит вокруг и обсуждает его проблему. Бывает так. Я начинаю советовать человеку, как решить его семейную проблему: «Да это же так просто, прямо сегодня купи цветы, приди домой, начни все сначала». И вдруг понимаю: «А ведь у меня-то то же самое. Почему я так легко все объяснил, а сам так не делаю?» Иными словами, помогая другому, я начинаю понимать, как решить собственную проблему — завершить или исправить свой гештальт.

Гештальттерапия является одним из первых и наиболее весомых вкладов в гуманистическую психотерапию, так же как гешталътпсихология — в гуманистическую психологию.

Включение в гуманистическую терапию не только не принижает самостоятельного значения гештальттерапии, а напротив, подчеркивает приоритет ее духовности над техническими приемами, которые, к сожалению, стали преобладать на многочисленных тренингах и семинарах в ущерб духовности, сводя занятия к стандартным (часто оторванным от реальных жизненных ситуаций) техническим упражнениям. Про руководителей таких семинаров можно сказать, что они применяют идеи гештальта, как мартышка очки.

Из-за этого очень часто поведение, отработанное в группе, не переносится на реальную ситуацию. Человек в реальной ситуации начинает опять вести себя по-прежнему. На таких тренингах упражнения со стульчиками и веревочками становятся самоцелью. Занимающимся интересно, это уже не плохо. Но спроси их, какую наболевшую личную проблему каждый из них решает, они и не ответят. Поэтому мы проводим тренинги с перерывами, участники получают домашние задания по закреплению приобретенных навыков в реальных условиях. На следующем занятии обсуждаем, что не получилось, ищем причину, пробуем другой вариант и т.д.

В гешталъттерапии не менее наглядно, чем в генштальт- психологии, видно, что целое не равно сумме составляющих его элементов. Взять, например, семью. Это же не просто сложение отдельных личностей — это тоже уже определенное новое образование, в котором каждый член семьи так или иначе оказывает влияние на других и сам испытывает его. (Вот почему при лечении алкоголизма работа должна проводиться не только с больным, но и со всей семьей, нужно менять всю систему взаимоотношений, иначе излечившемуся не удержаться в новом качестве.)

Несмотря на неоспоримое авторство Федерика Перлза, корни гешталъттерапии уходят в гешталътпсихологию, экзистенциализм, психоанализ и в теорию Вильгельма Райха о физиологических проявлениях вытесненного психологического материала.

Перлз перенес закономерности образования фигуры, установленные гештальтпсихологией в сфере восприятия, в область мотивации человеческого поведения. Возникновение и удовлетворение потребностей он рассматривал как ритм формирования и завершения гештальтов.

Мотивы и потребности возникают и чередуются с целью саморегуляции организма. Для сохранения гармонии нужно лишь довериться мудрости тела, прислушиваться к потребностям организма и не мешать их реализации.

Быть самим собою, осуществлять свое Я, реализовывать свои потребности, наклонности, способности — это путь гармоничной, здоровой личности.

Больным неврозом, согласно экзистенциально-гуманистической психологии, является человек, хронически препятствующий удовлетворению собственных потребностей, отказывающийся от реализации своего Я, направляющий все свои усилия на реализацию Я-концепции, создаваемой для него другими людьми — прежде всего близкими, и которую он со временем начинает принимать за свое истинное Я.

Отказ от собственных потребностей и следование ценностям, навязанным извне, приводит к нарушению процесса саморегуляции организма.

Именно поэтому клиенту уже на первом занятии предлагается написанная Перлзом гештальтмолитва:

Я в этом мире не для того, чтобы соответствовать твоим

ожиданиям,

А ты не для того, чтобы угождать моим.

Ты — это ты. Я — это я.

Если мы подошли друг другу — это прекрасно.

Если нет — ничего с этим не поделаешь.

Насильственное приспосабливание под другого, принесение себя в жертву даже собственным детям приведут лишь к мучениям и неврозам, но не к гармонии и счастью. (Серафим Саровский учил: «Спасись сам и спасутся многие». В переводе на «семейный язык» это значит, что ты больше принесешь пользы своим детям, если максимально реализуешь свой потенциал, чем принесешь свои интересы им в жертву. В первом случае они будут тобой гордиться и подражать, а во втором — жалеть и презирать. Да и материально ты им куда больше поможешь в первом случае.)

Как и в психоанализе, одной из задач гештальттерапии является разоблачение перед самим клиентом механизмов его психологической защиты — самообманов.

В гештальттерапии различают пять таких самообманов, или механизмов нарушения процесса саморегуляции,— иптроекция, проекция, ретрофлексия, дефлексия, копфлуенция.

При интроекции человек усваивает чувства, взгляды, убеждения, оценки, нормы, образцы поведения других людей, которые, однако, вступая в противоречие с собственным опытом, не ассимилируются с его личностью. Этот неассимилированный опытинтроект — является чуждой для человека частью его личности. Наиболее ранними интроектами являются родительские поучения, которые усваиваются ребенком без критического осмысления. Со временем становится трудно различить интроекты и свои собственные убеждения.

Проекция — прямая противоположность интроекции, причем, как правило, эти два механизма дополняют друг друга. При проекции человек отчуждает присущие ему качества, поскольку они не соответствуют его Я-концепции. Образующиеся в результате проекции «дыры» заполняются ин- троектами.

Ретрофлексия — «поворот на себя» — наблюдается в тех случаях, когда какие-либо потребности не могут быть удовлетворены из-за их блокирования социальной средой, и тогда энергия, предназначенная для манипулирования во внешней среде, направляется на самого себя. Такими неудовлетворенными потребностями, или незавершенными гештальтами, часто являются агрессивные чувства. Ретрофлексия при этом проявляется в мышечных зажимах. Первоначальный конфликт между Я и другими превращается во внутриличностный конфликт. Показателем ретрофлексии является использование в речи возвратных местоимений и частиц, например: «Я должен заставить себя сделать это».

Дефлексия — это уклонение от реального контакта. Человек, для которого характерна дефлексия, избегает непосредственного контакта с другими людьми, проблемами и ситуациями. Дефлексия выражается в форме салонных разговоров, болтливости, шутовства, ритуальности и условности поведения, тенденции «сглаживания» конфликтных ситуаций и т. п.

Конфлуенция, или слияние, выражается в стирании границ между Я и окружением. Такие люди с трудом отличают свои мысли, чувства или желания от чужих. Слияние хорошо выявляется на занятиях групповой психотерапией у пациентов, полностью идентифицирующих себя с группой; для них характерно при описании собственного поведения употребление местоимения Мы вместо Я.

Описанные варианты нарушений процесса саморегуляции представляют собой невротические защитные механизмы, прибегая к которым индивид отказывается от своего подлинного Я.

В результате нарушается целостность личности, которая оказывается фрагментированной, разделенной на отдельные части. Такими фрагментами, или частями, чаще выступают дихотомии: мужское — женское, активное — пассивное, зависимость — отчужденность, рациональностьэмоциональность, эгоистичность — бескорыстие.

Большое значение в гештальттерапии придается описанному Перлзом конфликту между нападающим (top-dog) и защищающимся (under-dog). Нападающий — это интроект родительских поучений и ожиданий, диктующих человеку, что и как он должен делать («родитель» — в терминологии транзак- тного анализа). Защищающийся — зависимая, неуверенная в себе часть личности, отбивающаяся различными хитростями, проволочками типа «сделаю завтра», «обещаю», «да, но...», «постараюсь» («ребенок» в трансактном анализе). Основная цель гештальттерапии состоит в интеграции фрагментированных частей личности.

В процессе гештальттерапии на пути к раскрытию своей истинной индивидуальности пациент проходит через пять уровней, которые Перлз называет уровнями невроза.

Первый уровень — уровень фальшивых отношений, игр и ролей.

Как уже говорилось, невротическая личность отказывается от реализации своего Я, неосознанно постоянно приспосабливаясь под других. В результате собственные цели и потребности человека оказываются неудовлетворенными, он испытывает фрустрацию, разочарование и бессмысленность своего существования. Перлзу принадлежит следующий афоризм: «Сумасшедший говорит: «Я Авраам Линкольн», больной неврозом: «Я хочу быть Авраамом Линкольном», здоровый человек говорит: «Я — это я, а ты — это ты».

Второй уровень — фобический, связан с осознанием своего фальшивого поведения и манипуляций, но боязнью, что его истинная личность и естественное поведение не понравятся другим.

Третий уровень — тупик. Характеризуется тем, что человек не знает, что делать, куда двигаться. Он переживает утрату поддержки извне, но еще не готов или не хочет использовать свои собственные ресурсы, обрести внутреннюю точку опоры. В результате человек придерживается статуса-кво (сохранения всего «как было»), боясь выйти из тупика.

Четвертый уровень — имплозия. Это состояние внутреннего смятения, отчаяния, отвращения к самому себе, обусловленное полным осознанием того, как человек ограничил и подавил себя. На этом уровне индивид может испытывать страх смерти. Эти моменты связаны с вовлечением огромного количества энергии в столкновение противоборствующих сил внутри человека, возникающее вследствие этого давление, которое, как ему кажется, грозит его уничтожить.

Пятый уровень — жсплозия (взрыв). Достижение этого уровня означает формирование аутентичной (естественной) личности, которая обретает способность к переживанию и выражению своих эмоций. Эксплозия — это глубокое и интенсивное эмоциональное переживание «застрявших» в подсознании сильных неотреагированных чувств. Перлз описывает четыре типа эксплозии: скорбь, гнев, радость, оргазм. В процессе геш- тальттерапии до клиента доводится необходимость осознать эти подавленные чувства и в процессе специальных упражнений открыться, отреагировать на них в символической форме, выпустить из себя, освободиться. Эксплозия истинной скорби является результатом работы с лицами, потерявшими близкого человека. Оргазм — результат работы с лицами, сексуально заблокированными. Гнев и радость связаны с раскрытием аутентичной личности и подлинной индивидуальности. Здесь Перлз много творчески заимствовал у Райха.

Психотерапевт внимательно следит за изменением в функционировании организма пациента, побуждает его к расширению осознания того, что происходит с ним в данный момент (здесь и сейчас), с тем чтобы заметить, как он препятствует процессу саморегуляции организма, какие блоки он использует для избегания конфронтации со своим настоящим, для «ускользания из настоящего».

Большое внимание гештальттерапевт уделяет «языку тела», являющемуся более информативным, чем вербальный язык, которым часто пользуются для рационализации, самооправданий и уклонения от решения проблем.

Психотерапевта интересует, что делает пациент в данный момент и как он это делает. Например: сжимает кулаки, совершает мелкие стереотипные движения, отводит в сторону взгляд, задерживает дыхание.

Таким образом, в гештальттерапии акцент смещается с вопроса «почему?» на вопрос «что и как?». Фрагментирование (отсутствие целостности) личности часто устанавливается по рассогласованию между вербальными и невербальными проявлениями.

Большое внимание в гештальттерапии уделяется работе со сновидениями. Перефразируя Фрейда, который называл сны королевской дорогой к бессознательному, Перлз говорит: «Сонэто королевская дорога к интеграции личности».

В отличие от психоанализа, в гештальттерапии сны не интерпретируются, они используются для интеграции личности.

Перлз считал, что различные части сна являются фрагментами нашей личности. Для того чтобы достичь интеграции, необходимо их совместить, снова признать своими эти спроецированные, отчужденные части нашей личности, а также признать своими скрытые тенденции, которые проявляются во сне. С помощью проигрывания объектов сна, отдельных его фрагментов может быть обнаружено скрытое содержание сновидения через его переживание, а не посредством его анализа.

Перлз сначала применял свой метод в виде индивидуальной психотерапии, но впоследствии полностью перешел на групповую форму, находя ее более эффективной и экономичной.

Групповая психотерапия проводится как центрированная на клиенте, группа же при этом используется лишь инструментально по типу хора в древнегреческой трагедии, который, стоя на заднем плане, провозглашает свое мнение по поводу действия героя. (Этот прием взят из психодрамы Морено.) Во время работы одного из участников группы, который занимает горячий стул рядом со стулом психотерапевта, другие члены группы идентифицируются с ним и проделывают большую молчаливую аутотерапию, осознавая фрагментированные части своего Я и завершая свои незаконченные ситуации.

Технические процедуры в гештальттерапии называются играми. Это разнообразные действия, выполняемые клиентами по предложению психотерапевта, которые способствуют более непосредственной конфронтации со значимым содержанием и переживаниями. Игры предоставляют возможность экспериментирования с самим собой и другими участниками группы. В процессе игр пациенты «примеряют» различные роли, входят в разные образы, отождествляются со значимыми чувствами и переживаниями, отчужденными частями личности и интроек- тами.

Цель игр-экспериментовдостижение эмоционального и интеллектуального прояснения, приводящего к интеграции личности. Эмоциональное осознание («ага!»-пере- живание) — это такой момент самопостижения, когда человек говорит: «Ага!»

По Перлзу, «ага» — это то, что происходит, когда что- нибудь защелкивается, попадая на свое место. Каждый раз, когда закрывается (завершается) гештальт, «звучит» этот «щелчок». По мере накопления фактов эмоционального прояснения приходит прояснение интеллектуальное.

Число игр не ограничено. Каждый психотерапевт, пользуясь принципами гештальттерапии, может создавать новые или модифицировать уже известные игры.

Наиболее известными являются следующие игры.

1. Диалог между частями собственной личности.

Когда у пациента наблюдается фрагментация личности,

психотерапевт предлагает эксперимент: диалог между значимыми фрагментами личности — между агрессивным и пассивным, нападающим и защищающимся. Это может быть диалог и с собственным чувством (например, с тревогой, страхом), и с отдельными частями или органами собственного тела, и с воображаемым, значимым для клиента человеком.

Техника игры такова: напротив стула, который занимает клиент (горячий стул), располагается пустой стул, на который «сажают» воображаемого собеседника. Клиент поочередно меняет стулья, проигрывая диалог, пытаясь максимально отождествить себя с различными частями своей личности.

2. Совершение кругов.

Пациенту предлагается пройти по кругу и обратиться к каждому участнику с волнующим его вопросом, например, выяснить, как его оценивают другие, что о нем думают, или выразить собственные чувства по отношению к членам группы. Это тренирует свободу общения, преодоления страха перед суждениями других и страха открыто высказать другому свое мнение о нем.

3. Незаконченное дело.

Незавершенный гештальт — это незаконченное дело, требующее завершения. По существу, вся гештальттерапия сводится к завершению незаконченных дел, хотя бы в символической форме. У большинства людей есть немало неулаженных вопросов, связанных с их родственниками, родителями, работой и т. п. Чаще всего это невысказанные жалобы и претензии.

Клиенту предлагается с помощью приема пустого стула высказать свои чувства воображаемому собеседнику или обратиться непосредственно к тому участнику психотерапевтической группы, который имеет отношение к незаконченному делу.

Гештальттерапевтами замечено, что наиболее частое и значимое невыраженное чувство — чувство обиды. Именно с этим чувством работают в игре, которая начинается со слов: «Я обижен». Чтобы освободиться от обиды, ее надо высказать как можно более раскрепощенно, эмоционально, переживая и «выплескивая» ее из себя не в прошлом, а как будто это происходит здесь и сейчас.

4. Проективная игра.

Когда клиент заявляет, что другой человек имеет некое чувство или черту характера, его просят проверить, не является ли это его проекцией. Ему предлагается разыграть проекцию, т. е. примерить па самого себя это чувство или черту. Так, клиента, который заявляет «Я испытываю к тебе жалость», просят разыграть роль человека, вызывающего жалость, подходя к каждому из участников группы и вступая с ним во взаимодействие. Постепенно входя в роль, человек раскрывает себя, при этом может произойти интеграция прежде отвергаемых сторон личности.

5. Выявление противоположного (реверсия).

Явное поведение клиента часто носит характер защиты, скрывающей противоположные тенденции. Для осознания скрытых желаний и противоречивых потребностей ему предлагается разыграть роль, противоположную той, которую он демонстрирует в группе. Например, женщине с манерами «душечки» предлагается разыграть роль агрессивной, высокомерной, задевающей других женщины. Такой прием позволяет достичь более полного соприкосновения с теми сторонами своей личности, которые прежде были скрыты.

6. Упражнения на воображение.

Иллюстрируют процесс проекции и помогают участникам группы идентифицироваться с отвергаемыми аспектами личности. Среди таких упражнений наиболее популярна игра «Старый, заброшенный магазин».

Клиенту предлагают закрыть глаза, расслабиться, затем представить, что поздно ночью он проходит по маленькой улочке мимо старого, заброшенного магазина. Его окна грязные, но если заглянуть, можно заметить какой-то предмет. Нужно тщательно его рассмотреть, затем отойти от заброшенного магазина и описать предмет, обнаруженный за окном. Далее клиенту предлагается вообразить себя этим предметом и, говоря от первого лица, описать свои чувства, ответить на вопрос, почему он оставлен в магазине, на что похоже его существование в качестве этого предмета. Идентифицируясь с предметами, клиенты проецируют на них какие-то свои личностные аспекты.

7. Расширение сознания.

Важнейший принцип гештальттерапии — это принцип расширения сознания.

Этот термин, так же как «здесь и теперь», получил распространение и в других видах психотерапии и даже философии и педагогики. Сущность его состоит в том, чтобы дать клиенту взглянуть на, казалось бы, неразрешимую ситуацию с другой стороны (или с разных сторон) и тем самым увидеть выход из нее. В более широком смысле расширение сознания позволяет человеку в целом взглянуть по-другому на всю свою жизнь и на себя в этой жизни, увидеть не только пути преодоления препятствий, но и возможности более полной самореализации.

Упражнения расширение сознания целенаправленно используются, чтобы поменять местами фигуру и фон, т. е. фон сделать фигурой (вывести на первый план, в центр внимания), а фигуру (неоправданно занимавшую центральное место в сознании и мешавшую правильному видению ситуации) перевести в фон.

8. Работа с противоположностями.

Наше восприятие «зашлаковано» штампами.

Мы вольно или невольно относим людей и их поступки (включая наши собственные) к различным оценочным категориям типа «добрый—злой», «хороший—плохой», «полезный—вредный», «защищающийся—нападающий», «мы—они» и т.д. и т.п.

В гештальттерапию включены упражнения, которые позволяют нам убедиться в необъективности наших оценок, а нередко и в их двойственности. Такая двойственность эмоционального восприятия одного и того же человека, поступка, события в психологии называется амбивалентностью чувств.

Амбивалентность (двойственность) чувств — совсем не обязательно является признаком каких-либо психических отклонений. Это свойственно любому нормальному человеку. Так, при ревности мы можем одновременно любить и ненавидеть. Это периодически может встречаться в отношении детей к родителям и в их отношении к детям, в отношениях братьев и сестер или друзей. Человек, получивший помощь, может испытывать одновременно чувство благодарности и чувство унижения, а значит, и злости.

У любого писателя, музыканта, художника, спортсмена, фанатично любящего свое дело, бывают моменты, полосы неудач или перетренировки, когда он буквально с отвращением заставляет себя продолжать работу, но если его лишить этой работы, он станет еще несчастнее. А разве не бывает так, что мы радуемся чьему-то успеху, гордимся этим человека (особенно если это наш близкий) и одновременно завидуем ему?

Все это — нормальные для каждого человека периодические настроения, которые, как правило, не создают нам серьезных проблем, по крайней мере, таких, с которыми мы не можем справиться сами. Работа психотерапевта начинается там, где эта двойственность чувств становится «неотвязной», вступает в мучающее клиента противоречие, которое он самостоятельно разрешить не может.

Главной задачей психотерапевта на этом этапе является помочь клиенту найти что-то третье, лежащее где-то между этих мучительных для него эмоционально противоположных отношений и как бы примиряющее их. В идеальном случае может быть сформировано третье отношение, которое как бы вообще из «другого измерения» и устраняет из сознания оба предыдущих крайних чувства (одновременной любви и ненависти, благодарности и униженности и т.п.).

Последовательные фрейдисты видят в таком вытеснении травмирующих чувств из сознания причины усугубления невроза, но Перлз так не считает и приводит тому достаточно примеров из своей терапевтической практики. (Справедливости ради надо отметить, что выводы Фрейда также базируются на большом практическом опыте.)

Перлз согласен с Фрейдом в том, что сознание индивида имеет определенные механизмы защиты от стресса и других психологических проблем в виде различных видов ухода от них, их необъективного восприятия, притупления чувствительности к ним и т.п. Однако Перлз подчеркивает не только негативную, но и активную приспособительную роль таких уходов, даже в бред и галлюцинации. Индивид как бы неосознанно прекращает контакт с реальной, травмирующей его действительностью. Негативным, по его мнению, может считаться лишь такой «уход» (такая защита), который, вместо того чтобы охранять психику, лишь усугубляет проблему, уклоняясь от ее решения в самообман.

Поэтому психотерапевт должен отличить нормальную защиту (даже в виде самообмана) от негативной защиты, усугубляющей невроз, и помогать клиенту освобождать не от любой, а только от такой негативной защиты, чтобы лучше понять себя и проблему.

И лишь после этого начинается работа по решению проблемы, являющейся причиной невроза.

Как известно, понятие психического здоровья весьма условно и имеет различные определения. В гештальттерапии состояние психического здоровья характеризуется так называемой зрелостью. Можно сказать, что речь идет о социальной зрелости, которая далеко не всегда коррелирует с биологической зрелостью и даже с тем, что в быту называют «зрелым возрастом».

Социальная зрелость характеризуется в первую очередь реализмом отношения к себе, к другим, к окружающей действительности, способностью и готовностью нести ответственность за свои поступки.

Именно этого не хватает многим невротическим личностям, для которых типичным, независимо от возраста, является «детский» уход от проблем, перекладывание ответственности за них и за выход из них на других людей и обстоятельства. Что, разумеется, не только не решает проблему, а лишь усугубляет ее.

Важным условием обретения социальной зрелости является обретение индивидом с помощью психотерапевта поддержки в окружающем мире и нахождение такой поддержки в себе самом. Одним из признаков пробуждающейся зрелости является готовность принять на самого себя определенный риск активных попыток самостоятельно (хотя и при консультативном руководстве психотерапевта) выйти из фрустрационного тупика.

Мы помним, что фрустрационный тупик отличается от реального тупика тем, что данное положение не является объективно безвыходным, а лишь воспринимается человеком как безвыходное. Поэтому важнейшей задачей психотерапевта является доведение до сознания клиента, что его «тупик» — фрустрационный, а не реальный, и что из него есть выходы, но они возможны только при решительности и активности его самого. Это выходы к реальности восприятия себя и проблемы из того надуманного состояния, которое оправдывало уход от принятия собственных решений и действий.

При этом терапевт сводит свою поддержку к необходимому минимуму, постепенно передавая все больше ответственности самому клиенту.

Эта поддержка заключается главным образом в создании для клиента (как в группе, так и в индивидуальной терапии) атмосферы безопасности и в то же время доброжелательной критичности, не позволяющей уходить в самообман безвыходности от реальной ответственности за самого себя и решения своих проблем.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >