Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Психология arrow Основы психотерапии
Посмотреть оригинал

Индивидуальная психология Альфреда Адлера

Альфред Адлер (1870—1937), так же как и Карл Густав Юнг, был одним из первых и наиболее талантливых деятелей психоаналитического направления после Зигмунда Фрейда.

И Юнг, и Адлер, и многие другие знаменитые ученые и практики, вышедшие из лона классического психоанализа, признавали гениальность и авторитет Фрейда и были готовы развивать его основные идеи, дополняя и корректируя их собственными теоретическими и практическими поисками.

Однако Фрейд, автор революционного учения в психологии и психотерапии, несмотря на неоспоримую гениальность, отличался непримиримостью к критике своих основных положений. Впрочем, его можно понять, если встать на его точку зрения, так как он был искренне убежден, что такие положения, как стадии раннего сексуального развития и эдипов комплекс, составляют суть принципиальных положений психоанализа. Именно по этой причине он расстался и с Юнгом, и с Адлером.

Главное отличие Адлера от коллег в том, что он первый придал психотерапии социальную окраску. Он подчеркнул недопустимость и искусственность рассмотрения индивидуума, его сознательного и бессознательного, изолированно от влияний социума. Человек не существует вне общности, вне социального контекста, будь-то малая группа (жена, муж, ребенок), будь-то класс, партия или нация.

Адлер был уверен, что психотерапия, практическая психология должна стать широким достоянием, в отличие от Фрейда, который придавал элитарный характер своим разработкам, и подчеркивал, что психоанализу даже после университета надо учится и даже переучиваться.

Адлер разрушил элитарность психоанализа. Фрейду это, конечно, не понравилось и он по прошествии многих лет скептически заметил, что такой психоанализ можно изучить за две недели. На что Адлер ответил: «Да, и я горжусь этим. Чтобы сделать его доступным за две недели, я шел к этому сорок лет».

Разумеется, мы понимаем, что это не глубокий анализ Фрейда, требующий действительно многолетней подготовки и длительного терапевтического процесса. Поэтому Адлер заменил слово психоанализ на термин индивидуальная психология. (Так же как Юнг, свое направление психоанализа назвал аналитической психологией, признавая, что классический психоанализэто Фрейд. Это сейчас все кому не лень называют себя психоаналитиками.)

К тому же названием индивидуальная психология Адлер хотел подчеркнуть не только независимость от Фрейда, но и то, что во главу угла он ставил работу не с отдельными переживаниями клиента, а целостную оценку его индивидуального жизненного стиля. Этим он также подчеркивает активную творческую роль индивидуума, тогда как у Фрейда клиент выглядит как пассивная арена борьбы животных инстинктов и моральных требований.

Как известно, на все психотерапевтические направления нужно смотреть через призму личности их создателей. Они все в значительной мере выдают борьбу самих авторов с собственными проблемами и комплексами.

Можно предположить, что преувеличенная (по мнению Адлера и других) Фрейдом роль сексуального инстинкта была его бессознательной реакцией на подавленные (до уровня сек- софобии) сексуальные потребности, хотя это не отрицает исключительно важной роли исследований Фрейда в этом направлении.

Юнг всю жизнь боролся с собственной шизофренией и достиг блестящего результата, придя к личностной гармонии в том возрасте, когда у многих здоровых людей начинается деградация.

Рассмотрим и Адлера с этой точки зрения, т. е. с позиции особенностей личности и биографии.

Он отказался от применения классического психоанализа, так как его первый фрейдовский вариант (с элементами гипнотизма) у него просто не получился бы, потому что он не был так харизматичен, как Фрейд, Юнг, Шарко или Мессмер... Они все были величественными красавцами, воздействующими на людей почти гипнотически уже одной своей личностью, и хотя все старались отмежеваться от такой причины своего успеха, совершенно очевидно, что момент личностного воздействия психоаналитика, как и гипнотизера, является одним из решающих факторов успеха.

Адлер не был харизматической личностью, но был слишком самолюбив, чтобы признать это. Просто после нескольких неудачных попыток работы с гипнозом (от которого тогда Фрейд еще не отказался) он пошел к славе другим путем: будучи блестящим лектором, завоевывал популярность не у отдельных клиентов, а у широких аудиторий, но не только для удовлетворения собственных амбиций, а из благородных социальных чувств помощи людям. Этот момент самоутверждения ярко выражен Адлером именно в его положениях о «стремлении к превосходству», «комплексе неполноценности» и «суперкомпенсации».

Адлер родился 1870 г. под Веной в небогатой еврейской семье торговца, как и Фрейд. Но если Фрейд жил в районе, который можно отнести к типу гетто, то Адлер жил в обычном районе Вены, играл с обычными мальчишками на улице и поэтому у него не было фрейдовского комплекса национальной ущемленности.

Однако у него был другой психотравмирующий фактор — очень тяжелое детство. Он родился третьим ребенком (из шести) в семье, хотя в некоторых источниках ошибочно пишут, что вторым. Казалось бы, мелочь. Но не для данной темы.

Дело в том, что одним из ключевых моментов его теории было такое положение, как порядок рождения. Он считал, что порядок рождения в многодетной семье определяет психотип ребенка, т. е. первенцы по психотипу отличаются от младших детей, и те и другие отличаются от средних.

Разумеется, речь идет о среднестатистической семье, и поэтому возможны нередкие исключения. Однако американцы проводили статистическую проверку, и у них оказалось много подтверждений этой концепции Адлера.

Эта теория вкратце выглядит таким образом. Старший находится в центре семейного внимания (речь идет о нормальных семьях), пока нет младшего. Когда рождается младший, внимание обычно переходит на него (кстати, как и в животном мире), а у старшего ребенка начинает возникать чувство неполноценности (т. е. второй ребенок ему кажется более ценным для родителей) и появляется желание обращать на себя больше внимания любой ценой, в том числе и плохим поведением.

У многих первенцев эта потребность привлекать внимание любой ценой приводит в дальнейшем к тому, что из них вырастают неординарные как позитивные (политики, ученые, писатели, артисты), так и негативные (преступники, алкоголики, извращенцы) личности.

То же самое нередко бывает, когда первенцы остаются единственными детьми в семье. Здесь они рискуют попасть под одну из крайностей родительского отношение: гиперопеку или гипоопеку.

Гиперопека — это когда за ребенка делают то, что он должен делать сам, и такой уродливой любовью не готовят его к преодолению жизненных трудностей, которые могут оказаться для него непосильными, и он уйдет от них в невроз, алкоголизм, отклоняющееся поведение.

Гипоопека — это когда ребенок чувствует, что родителям наплевать на него. Он вырастает отверженным (так было с Чикатило) и начинает мстить обществу как преступник (как правило, с элементами садизма), злостный тунеядец или тоже уходит в неврозы и алкоголизм.

Другими словами, как всегда, истина посередине.

Ребенок должен знать, что его дела за него никто делать не будет и не из-за недостаточной любви, а из уважения к его самостоятельности. Однако он должен быть уверен, что там, где это действительно необходимо, он получит родительскую поддержку (А.Р.).

Средний (второй—третий, но не младший) ребенок обычно лучше приспособлен к жизненным реалиям. С одной стороны — внимание родителей (однако не только к нему), с другой — дружба-соперничество и даже периодические конфликты с другими детьми. Иными словами, он получает больший диапазон навыков социальной адаптации. Он меньше переживает, когда внимание родителей больше переключается на следующего ребенка. Адлер указывал на возможные различия между вторым и третьим средними детьми, но они весьма спорны и для изложения сути его теории не существенны.

Младший чаще бывает наиболее избалован гиперопекой и в дальнейшем сталкивается с теми же социальными проблемами, что и единственный. Хотя здесь очень важен характер отношений со старшими детьми, которые могут существенно повлиять на характер ребенка как в хорошую, так и в невротическую сторону при гиперопеке (от любви или желания покомандовать) или при принебрежительном непринятии (в игры, разговоры — «мал, недорос»).

Эти положения, как и многое в своих теориях, Адлер вывел из собственного опыта (хотя и проверял потом на других). Когда в семье Адлеров родился младший ребенок и внимание матери перешло к нему, Альфред начал чувствовать свою ущем- ленность и перенес всю свою любовь на отца, к которому до этого не было привязанности. Эту привязанность он сохранил до конца жизни.

На примере ряда известных психологов мы видим, как потребность в любви, неудовлетворенная матерью, переходит на отца. Это было и у Анны Фрейд (ей казалась, что мама больше любит ее сестру), и у Абрахама Маслоу (который полюбил отца, пьяницу и дебошира, так как мать оказалась еще хуже).

Интересно, что Адлер очень плохо учился в школе (в отличие от Фрейда и Юнга, которые всегда были отличниками). В определенный момент его отца вызвали в школу и сказали, чтобы он забрал сына из класса и отдал в сапожники. Когда Альфред увидел, насколько это травмировало отца, он так взялся за учебу, что стал отличником, т. е., говоря языком его будущей теории, возник комплекс неполноценности, который привел не только к компенсации, но суперекомпенсации.

Другое известное положение Адлера о комплексе неполноценности также имеет корни в его личном жизненном опыте. В детстве пережил множество физических и психологических травм, был очень слабого здоровья, постоянно болел. Рядом с ним, в одной кровати, тяжело болел и умер младший брат. Он неоднократно чуть не погибал и от болезней, и от уличных происшествий, так как после рахита неуверенно ходил, а рвался бегать с ребятами. Смерть как бы летала вокруг него. У него было очень серьезное легочное заболевание, и лечащий врач сказал, что состояние безнадежное и вылечиться практически невозможно. Он все это слышал, но каким-то чудом он выздоровел и решил стать врачом. (Впоследствии он напишет, что многие становятся врачами, думая, что этим лучше защитят от болезней и смерти себя и своих близких.)

И все же вопреки всему он рос жизнерадостным и очень контактным ребенком. Недостаточная физическая активность компенсировалась чтением, причем серьезной литературы. Потом он напишет о том, что комплекс физической неполноценности может стать как причиной невротической ущербности, так и мощным стимулом догнать и перегнать других умственно или во влиянии на людей. Это стремление к материальной или духовной власти над другими он будет считать врожденным «стремлением к превосходству».

Если это стремление не удовлетворяется, например, по причине физического дефекта ребенка, у него возникает комплекс неполноценности, который может быть мощным стимулом не только для компенсации (доганать), но и суперкомпенсации (перегнать).

«Почти у всех выдающихся людей мы находим какое-то несовершенство органов; создается впечатление, что именно из-за того, что они встретили и преодолели значительное препятствие в начале жизни, они научились (и даже полюбили. — А.Р.) преодолевать и все последующие трудности», — отмечает Адлер.

И действительное он рано начнет завоевывать внимание не только сверстников, но и взрослых умением свободно, интересно и остроумно говорить на многие темы. Несмотря на свои 18 лет, он становится известным «оратором» венских кофеен, которые в это время являются центрами оживленных политических дискуссий (как пивные в Мюнхене).

Он поступает на медицинский факультет Венского университета и продолжает активно участвовать в политических митингах, дискуссиях и собраниях.

Надо сказать, что в это время (конец XIX — начало XX вв.) во многих европейских странах в моду входит интерес к социальным и политическим проблемам. Мы говорили, что при рассмотрении причин возникновения каждого направления нужно учитывать цайтгайст (Дух времени). На учении Адлера очень четко просматривается печать этого цайтгайста — социального интереса.

На одном из таких социально-политических мероприятий он познакомился со студенткой из России Раисой Эпштейн, которая стала его женой.

Надо сказать, что для Адлера социальный интерес не конъюнктурная мода, а истинная потребность помогать малозащищенным слоям населения. Иными словами, здесь его личные амбиции (как и у Фрейда) совпали со здоровым социальным интересом.

Получив в 1895 г. диплом врача-офтальмолога, он сознательно выбирает себе бедный рабочий район, где изучает профессиональные заболевания глаз рабочих-швейников и одновременно активно ратует за улучшение их социальных условий. Его выступления в печати широко комментировались в венском обществе и вынудили правительство принять меры по улучшению охраны здоровья рабочих и их социальному обеспечению. Он становится заметной фигурой среди социалистов и всерьез подумывает о полном посвящении себя социально-политической деятельности.

Желание объединить свои медицинские знания и социальные интересы приводят его к занятиям неврологией. Дело в том, что психологии и психотерапии как медицинских специальностей тогда еще не было, и только в неврологии начинали присутствовать моменты учета психологических факторов, через которые можно выйти и на социальные проблемы.

Стремление усилить психологический (а в нем социальный) акцент приводит его к психоанализу, который именно в это время с энтузиазмом и скандалами начинает завоевывать право на существование. К Фрейду Адлер приходит уже сложившимся невропатологом и одновременно социалистом.

К сотрудничеству с Фрейдом его привел интерес к бессознательному, которому отводится важная роль в адлеровских положениях о врожденном стремлении к превосходству, комплексе неполноценности и суперкомпенсации.

В 1907 г. он издает работу «О неполноценности органов», в которой излагает свои взгляды, сформировавшиеся еще до знакомства с Фрейдом, но имеющие много общего с психоаналитическим подходом, хотя Адлер в своей работе абсолютно не упоминает влияние раннего сексуального развития. А далее прямо указывает, что эдипов комплекс (бессознательное сексуальное влечение к матери и ревность к отцу) — не фундаментальное явление, а просто порочный и неестественный результат чрезмерного материнского баловства, когда матери разрешают детям мужского пола забираться к себе в кровать, прижиматься, целуют их в губы и т.д. В этом случае у ребенка просыпаются элементы эротизма, которые ему потом мешают в жизни и очень часто многие из них не могут найти себе женщину, не могут никого полюбить, так как на подсознательном уровне эта первая любовь остается сильнее. При этом эта детская любовь может «отбить» интерес к другим женщинам на всю оставшуюся жизнь, как у Леонардо да Винчи, или заставить безуспешно искать недостижимый идеал, как у Дон Жуана.

Это звучит убедительно, но в защиту безусловно спорного фрейдовского положения раннего сексуального влечения и эдипова комплекса заметим: «...инстинкт удовлетворения голода (т. е. обеспечения жизни) закрепляется одновременно с приятным раздражением оральной эрогенной зоны при сосании материнской груди. Фрейд называет это первым (оральным) этапом психосексуального развития. Поэтому первое сексуальное удовольствие одновременно с мощным инстинктом самосохранения (удовлетворения голода) закрепляется у ребенка именно в объятиях матери. А дальше уже срабатывает биолого-социальный инстинкт — для развития здорового человеческого рода сексуальные устремления должны быть переориентированы с матери на другие объекты, причем как можно более генетически разнообразные (за пределы ближнего родства). Иначе, популярно говоря, родовые хромосомы, не получая свежей подпитки извне, изнашиваются и деградируют. Да и природное стремление к расширению вида и завоеванию жизненного пространства (см. Эволюционную теорию Дарвина), движимое в том числе и неудовлетворенным сексуальном инстинктом, давно закончилось бы в переделах одной семьи, к тому же генетически деградирующей. И поэтому уже в первобытных племенах вступает в силу запрет первобытных религий — табу, как выражение инстинкта видового самосохранения. Табу не только запрещает, но и полностью вытесняет, делает категорически неприемлем для осознания сексуальное влечение к матери и соответствующее стремление не делить ее любовь с отцом, оттеснить его, занять его место.

С позиции Фрейда указанное Адлером неправильное поведение матери не опровергает существование эдипова комплекса, а лишь мешает более полному вытеснению его на раннем этапе психосексуального развития. Теория весьма логична, хотя, даже если признать ее правой, она мало чего дает практически в работе с большинством пациентов и поэтому все реже упоминается более поздними последователями Фрейда».

Адлер не возражал против положения Фрейда о том, что развитие личности и характера зависят от ранних детских воспоминаний, детских психологических травм, обстановки, в которой растет ребенок. Адлер утверждает, что на развитие личности гораздо большее влияние оказывает социальное окружение от отношений в семье до принадлежности к различным социальным группам или классам.

Самое забавное, что в этом смысле у Адлера по отношению к Фрейду ярко выраженный эдипов комплекс, который в дальнейшем рассматривали шире — как стремление к свержению любого давящего на вас авторитета и занятию его места.

Еще одно расхождение с Фрейдом касалось человеческой агрессивности. Фрейд говорил, что в человеке всегда присутствует агрессивный инстинкт, какими бы ни были общество и религия, они лишь комуфлирует формы его проявления.

Многие безграмотные критики Фрейда или такие же некультурные популяризаторы Адлера пишут, что Фрейд игнорировал социальные факторы. Это полная чушь.

Фрейд не игнорировал социальные условия, но считал их лишь сменой декораций для реализации индивидуально-инстинктивной природы человека и считал, что социальная деятельность каждого определяется в первую очередь его биологическим психотипом, а уже потом социальными условиями его реализации.

При этом наиболее мощно будут воздействовать сексуальные и агрессивные инстинкты, чаще всего — вытесненные из сознания. А вот формы проявления реализованности, подавленности или сублимации (в другие сферы) этих инстинктов будут зависеть от социальных декораций и «фильтров» морально-этических норм и законов.

Так же как и Адлер, Фрейд, в свою очередь, не отрицал роли биологических факторов, но придал решающее значение социальному влиянию. Он утверждал, что человек не обречен на то, чтобы быть во власти животных инстинктов, что он может, хотя это и требует усилий, изменять свою судьбу, формировать ее, стремиться вверх, к совершенству, а не только бороться со своими низменными страстями.

Адлер полагал, что в каждом человеке заложена инстинктивная (как у всех животных!) борьба за выживание, которая выражается в стремлении к превосходству, захвату чужого и защите жизненного пространства. У человека к этому добавляется стремление к власти над людьми, ителлектуальному и духовному превосходству, славе, расширению влияния, однако в зависимости от социальных условий (в том числе воспитания) это стремление может реализоваться в служении людям и во вред им, в их защите и в их подавлении, а также в собственной самозащите, в том числе профессиональном совершенствовании, отличной учебе, примерном поведении (стремление быть безупречным из страха нападения — упреков).

В силу неправильного воспитания многие люди оказываются слишком слабы для борьбы не только за первенство, но и за профессиональную самозащиту в виде хорошей работы, учебы, самодисциплины. Таким уродливым воспитанием, как мы уже говорили, является гипер- или гипоопека, хотя бывает и наихудший вариант, сочетание того и другого — потакание слабостям детей не от любви к ним, а от эгоизма собственной лени и от собственной слабости, въедающейся в детей уже не только генетически, но таким «воспитанием». Жертвы такого воспитания становятся как правило слабыми невротиками (даже по сравнению с остальными невротиками), у которых проявляется тяжелый невроз эскапизм — непреодолимое стремление спрятаться от реальности физически (в своем уголке, да еще с головой под одеяло) или иллюзорно — уйти в алкоголизм, наркоманию, в гомосексуализм.

Кстати, гомосексуализм нередко является не болезнью (хотя некоторая предрасположенность необходима), а следствием гиперопеки, результатом которой является одновременная избалованность и заниженная самооценка при полной несамостоятельности и страхе любой ответственности, которую так или иначе налагает нормальное половое партнерство. К тому же многие женщины обходятся со слабыми мужчинами грубо и цинично. Поэтому страх нормальных отношений, неудовлетворенный сексуальный инстинкт и потребность во взаимопонимании толкают таких невротиков в общество друг друга, а после этого добавляется еще комплекс изгоев, отвергаемых моралью общества, и круг замыкается.

Обычно слабые невротики люди не способны ни на какую ответственность, они могут врать, предавать и даже воровать не потому, что «сознательно плохие», а потому что слишком слабы, чтобы выживать честно. При этом у них растет разрыв между завышенными невротическими амбициями (ожидание более престижного дела, оправдывающее лень и нерешительность) и заниженной самооценкой реальной (я никому не нужен и ни на что не пригоден).

Обычно такие люди становятся легкой добычей любителей властвовать над слабыми, будут терпеть от них любые унижения, срывая свои нереализованные амбиции домашним терроризмом над близкими, вынужденными терпеть то, что создали. Иными словами, по Адлеру, «жажда власти» реализуется даже у слабых невротиков в такой извращенной форме, как власть над теми, кто вынужден терпеть их нытье, капризы, упреки, истерики, злостное тунеядство, алкоголизм и прочий букет тирании слабого.

Я специально остановился на вытекающих из учения Адлера положениях о гипер- и гипоопеке, так как эти положения доступны и важны для каждого. Но, разумеется, учение Адлера значительно многообразнее.

В отличие от Фрейда, Адлер считал, что на поведение, образ мышления и эмоциональные состояния людей влияет не столько прошлое (и тем более самый ранний период детства), сколько будущее (цели и ожидания).

Адлер первым стал рассматривать агрессию не только как стремление уничтожить, разрушить фрустрирующий объект, сорвать злость, нанести ущерб, но и как важнейший инстинкт выживания и достижения жизненных целей. Он показал, что агрессивность может выражаться в социально приемлемых и даже престижных формах, таких как повышенная «напористость», целеустремленность, инициативность, активность и жизнестойкость. (Как мы уже говорили, в США такое положительное понимание агрессивности употребляется повсеместно — в спорте, бизнесе, политике и т.д.)

При этом агрессию и волю к власти Адлер считал необходимыми компонентами стремления не только к превосходству над другими, но мощным генератором энергии самосовершенствования, стремления побеждать самого себя, свои слабости и недостатки, максимально реализовать свои способности.

Несмотря на то что не у каждого это проявляется в его поведении и личности, однако, считал Адлер, в той или иной мере такие стремления заложены в каждом и активизируются (хотя не всегда очевидно и результативно) как компенсаторная реакция на реальное или воображаемое ощущение ущербности, неполноценности.

Как уже отмечалось, стремление к превосходству может иметь как положительную, так и отрицательную реализацию с социальной точки зрения. Положительная реализация происходит в виде принятия на себя инициативы и ответственности во взаимоотношениях с другими, на благо если не общества в целом, то хотя бы отдельного социума (семьи, окружающих), включая здоровое стремление к саморазвитию и раскрытию способностей, формированию наиболее совершенного образа жизни, т. е. напоминает стремление спортсмена честно победить соперников или хотя бы показать наилучший результат (при уважении к соперникам и честно соблюдая правила соревнований).

Если же люди борются за власть и первенство над другими для эгоистического самоутверждения, в ущерб другим, под девизом «цель оправдывает средства» или «победа любой ценой», то это, согласно Адлеру, сочетание невротического извращения, когда энергия достижения, вызванная сильным комплексом неполноценности, сочетается с социальной незрелостью, отсутствием социальных интересов или их искаженно- стъю.

В зависимости от масштабов личности и социальных условий такая социально извращенная жажда первенства может распространяться от желания унижать тех, кто слабее тебя (среди сверстников, членов семьи, в группе и т.п.), до стремления к общегосударственному или мировому господству, но именно с позиции сугубо эгоистичного самоутверждения за счет унижения, подчинения, страха других.

Положительная или отрицательная реализация комплекса неполноценности во многом определяется системой личностных ценностей индивида, которые формируются уже на первых этапах воспитания.

Как и Фрейд, Адлер считал, что дети и взрослые, страдающие теми или иными неврозами, как правило, обманывают в первую очередь себя, а затем уже и других в истинных причинах их отдельных поступков и моделей поведения в целом. При этом Адлер настаивал, что все эти самообманы вызваны явным, а чаще всего вытесненным из сознания сочетанием комплекса неполноценности и стремления к его компенсации в виде превосходства над другими и повышения самоуважения.

Пинцип холизма (целостности), ставший одним из основных в системе Адлера, предписывает психотерапевту постоянно помнить, что отдельные поступки, мысли и чувства индивидуума, какими бы случайными и независимыми друг от друга они ни казались, обязательно объединены в уникальный для каждого человека жизненный стиль, который в различной степени осознанно и неосознанно, под влиянием сочетания внутренних (врожденно-биологических задатков) и внешних (социальных: от семейных до общественных) факторов выбирает каждый человек.

Признавая роль бессознательного, Адлер в то же время считал решающим фактором влияние осознанного активного и творческого начала в каждой личности на формирование собственного жизненного стиля, а также заложенные в каждой здоровой личности социальные потребности к кооперативному поведению, к взаимоподдержке и взаимопомощи.

При этом он не разделял резко биологическое и социальное в человеке. Так, социальные потребности человека он считал во многом врожденным (хотя и не всегда осознаваемым) чувством «общности со всем человечеством».

Вообще, социальному чувству, стремлению ко взаимодействию с другими, учету и развитию этих потребностей Адлер отводил очень большую роль в психотерапии неврозов, предотвращении и преодолении отклоняющегося поведения.

Я все время повторяю его слова: «Человек, который постоянно сотрудничает с другими, никогда не станет невротиком». Он считал, что именно это (социальное) чувство при его правильной реализации помогает преодолеть комплекс неполноценности и использовать его компенсаторную энергию на пользу (а не во вред) себе и другим.

Адлер ввел понятие психического здоровья. Он так и определял ориентиры развития здорового индивидуума, в котором должно равно и одновременно сочетаться стремление к совершенствованию (включая честную борьбу за первенство) и сильное общественное чувство — стремление ко взаимодействию с другими.

Адлер определял невроз как «естественное, логическое развития индивидуума, сравнительно неактивного, эгоцентрически стремящегося к превосходству и поэтому имеющего задержку в социальном развитии».

Важно отметить, что признаком социального здоровья является именно одновременное чувство стремления ко взаимодействию и к самоутверждению, а не невротическая зависимость (стадность) от других в силу индивидуальной слабости, с одной стороны, или взаимодействие с другими с целью их подавления и самоутверждения за их счет — с другой стороны.

Иногда у невротических личностей встречается одновременное присутствие этих двух негативных проявлений: стремление к другим — не от здоровой социальной потребности, а от слабости (в том числе при затаенной ненависти к ним), и одновременно попытка самоутверждаться за счет того, кто оказался еще слабее или вынужден терпеть, как, например, члены семьи невротика, его капризы, а нередко и унижения от него.

Такие извращенные реакции легко тестируются бытовым наблюдением. Типичная реакция социально зрелой личности — адекватность общения: чем с ним лучше обращение, тем и он лучше к вам относится.

Невротическая реакция социально незрелой личности это психология раба — чем с ним лучше, тем он хуже (садится на шею); чем с ним хуже (строже), тем он — лучше (страх).

К сожалению, такая социальная незрелость встречается довольно часто. О таких людях Некрасов писал:

Люди холопского званья — сущие псы иногда.

Чем тяжелей наказанье, тем им милей господа.

Зная отношение Некрасова к народу, мы прекрасно понимаем, что под словами «люди холопского званья» (как в свое время Пушкин в стихотворении «Поэт и чернь») он подразумевал не происхождение и социальное положение, а определенный психологический тип социально незрелой личности, ориентирующейся не на внутренние критерии ответственности и долга, а лишь на страх наказания.

Отсутствие внутренней социальной зрелости и ответственности делает таких людей и их поведение чрезвычайно зависимыми от внешних обстоятельств и окружения. Они чаще других становятся девиантами (от англ, deviation — отклонение), т. е. под влиянием обстоятельств легко сбиваются с пути самореализации в психоневрозы, развивающиеся иногда до тяжелых форм неврастении и истерии (включая суицидные исходы), легче попадают под алкогольную и наркотическую зависимости, становятся под влиянием дурных компаний правонарушителями и даже преступниками.

Стремление к социальному превосходству может выражаться у невротика не в активном стремлении к собственному совершенствованию, а в фиктивном принижении других. Такие люди обычно очень любят покритиковать и повысмеивать известных людей политиков, артистов, телеведущих. Это дает им фиктивное ощущение собственной значимости по принципу «Ай, моська, знать она сильна, что лает на слона». Обычно такие люди вообще никого не хвалят, кроме своих детей и внуков, которых этим и уродуют.

Такую невротическую позицию надо отличать от здоровой критической реакции человека, который, будучи профессионалом в своей области, имеет право требовать того же и от других. Такие люди наряду с критикой готовы объективно отметить и положительные моменты даже у несимпатичных им людей.

Здесь задачей психотерапевта является убедить клиента, что его критически-невротическая позиция мешает в первую очередь ему самому, его профессиональному и личностному росту при усугублении невроза и комплекса неполноценности. Этот комплекс, в свою очередь, перестанет осознаваться, найдет себе самооправдание (механизм психологической защиты), т. е. вытеснится в подсознание, откуда его будет уже очень сложно «выковырить».

Главный путь выхода из невроза — переориентация с болезненного эгоизма на внешние цели (работу, помощь людям) и активные шаги в направлении социального сотрудничества и ощущения своей полезности не только для себя, но и для других.

Из своего большого практического опыта Адлер заметил, что «человек, постоянно сотрудничающий с другими, никогда не станет невротиком». Именно сотрудничающий, потому что просто общение может быть невротическим усилением, когда людей объединяет именно невроз, пассивность, нерешительность, тоска или алкоголизм, наркомания.

При здоровом сотрудничестве люди могут даже конфликтовать, но это будут здоровые конфликты, а не невротическая любовь или дружба (при этом каждый в душе считает, что «если бы не ты, я бы был здоровым и счастливым»).

В этом случае даже не вполне устраивающая работа лучше безделья, затянувшийся период которого может сделать человека непригодным ни к какой работе, так как в условиях бездеятельности невротические амбиции растут одновременно с неуверенностью, а страх отказа заменяется принципом «лисы и винограда» — сам не хочу на эту работу, замуж и т.д.

Психотерапия по Адлеру обычно делится на следующие шаги:

  • 1) выявление ошибочных суждений о себе и других («разрушение игры», говоря языком Эрика Берна);
  • 2) устранение ложных (фиктивных) целей, оправдывающих откладывание решения реальных проблем;
  • 3) формирование новых реальных жизненных целей и конкретного плана (а лучше плана-графика. — А.Р.) реализации личностного потенциала.

Процесс идет через понимание пациента психотерапевтом, оказание помощи пациенту в понимании самого себя и укрепление его социального интереса, т. е. стремления к здоровому общению сотрудничеству и взаимопомощи.

Адлер считал очень психотерапевтичным для невротика привлечение его в помощь другим, что дает так не хватающее ему чувство реальной полезности. Этот подход можно сформулировать так: «Если тебе плохо, найди того, кому еще хуже, и начни ему помогать. И тебе станет легче». Эта методика сейчас широко применяется в психоневрологических и даже психиатрических отделениях, в домах ветеранов и различных стационарах по медицинскому и социальному обеспечению. Иными словами, сами пациенты, помогая друг другу, повышают чувство своей полезности, социальной ответственности и разрушают порочный круг эгоцентризма, являющийся главным препятствием для излечения невротика. Или, как мы пишем в нашем курсе холистической практической психологии: «Твое добро к другим, нужней тебе, чем им».

Основные стадии своего психотерапевтического подхода, а соответственно, и задачи психотерапевта Адлер сформулировал так. Психотерапевт должен:

  • ? составить четкое представление об индивидуальном стиле жизни клиента;
  • ? помочь клиенту правильно (без самообмана) понять самого себя;
  • ? развить и закрепить его социальное чувство.

Для выявления и уточнения индивидуального жизненного стиля клиента Адлер рекомендовал создавать благоприятную (максимально доверительную и благожелательную) атмосферу собеседования, в которой при ненавязчивых «подправлениях» хода беседы со стороны психотерапевта, клиент рассказывает о своей жизни начиная с воспоминаний самого раннего детства.

Только после уточнения всех этих моментов психотерапевт должен переходить к следующей стадии, главной задачей которой является объяснение самому клиенту истинных причин тех проблем, с которыми он не смог справиться самостоятельно и потому обратился к психотерапевту.

Основной задачей Адлер считает осознание клиентом не отдельных своих чувств, поступков, а в первую очередь реальное (без самообмана), целостное понимание индивидуального жизненного стиля, т. е. целостное.

Иными словами, главной интегративной характеристикой личности является именно жизненный стиль, в котором он выявил четыре установки, или психотипа: управляющий, берущий, избегающий, социально полезный. Разумеется, каждый из этих психотипов редко существуют в чистом виде, тем не менее обычно какой-то из них преобладает, редко поддается изменениям и поэтому должен не столько корректироваться, сколько учитываться.

Так как каждый из этих типов имеет свои плюсы и минусы, задачей психотерапевта является помочь клиенту максимально реализовать положительные и нивелировать возможные недостатки его жизненного стиля. Тогда отдельные тревожащие клиента мысли, чувства и поступки впишутся в единый контекст жизненного стиля и подскажут общую (а не каждую для отдельного случая) схему их объяснения и коррекции.

Важным условием эффективной психотерапии А. Адлер считал кооперацию, сотрудничество психотерапевта и клиента как равных партнеров, объединенных общей целью и промежуточными задачами (ступенями) ее достижения.

Психотерапевт должен создать максимально раскрепощенную, благожелательную и доверительную атмосферу, которая позволит клиенту ощутить то, чего ему не хватало в семье, где он либо недополучал внимания, либо в результате потакания всем капризам данный индивидуум не ощущал социальных (внутрисемейных) требований и при кажущейся свободе не получал в этих ограничениях определенной опоры в виде привычки делать не всегда приятные, но необходимые вещи или признавать необходимость определенных ограничений своих желаний.

Но вернемся к биографии Альфреда Адлера, в которой был поистине важный момент — встреча с Фрейдом (примерно в 1902 г.).

Надо сказать, что он, так же как и Юнг, приходит к Фрейду как человек со сложившимися взглядами, т. е. его нельзя считать непосредственным учеником Фрейда.

Он заинтересовывается психоанализом по ходу основной работы, интересуясь бессознательными проблемами клиентов. Но какой-то период он активно взаимодействует с Фрейдом, активно помогает ему в организации психоаналитического кружка, вместе с ним с трудом преодолевает предубеждения общества и запреты медицинских инстанций.

Оценив организационные способности Адлера, Фрейд назначает его президентом Венского психоаналитического общества (которое в это время насчитывало около двадцати энтузиастов). Хотя с особенностями характера Адлера, как постоянного спорщика практически по всем вопросам теории и практики психоанализа, Фрейд столкнулся с самого начала. К тому же Адлер отказался от прохождения личного психоанализа, что было обязательным для всех членов сообщества. Не исключено, что он боялся вскрытия каких-то иных бессознательных мотивов (в частности, того же эдипого комплекса, который по отношению к Фрейду у него явно проглядывает).

Рано или поздно это должно было привести к разрыву, который ускорился ревностью к Юнгу, которого Фрейд предложил (а фактически назначил) президентом Всемирной ассоциации психоаналитиков в 1910 г.

В 1911 г. Адлер и Фрейд уже расстаются. Но расстаются не просто, вместе с Адлером психоаналитическое сообщество покидают еще девять из двадцати трех верных соратников Фрейда. В этом же году Адлер основывает собственную организацию — Ассоциацию индивидуальной психологии. Уже через несколько лет эта ассоциация распространила свои идеи и организовала национальные ассоциации и отделения во многих странах Европы, а затем и в Америке.

Фрейд не смог простить Адлеру этого шага, и даже когда Адлер умер во время лекционного турне в Шотландии в 1937 г. в возрасте 67 лет, прокомментировал это событие довольно резко: «Я не понимаю вашей симпатии к Адлеру. И жалости к нему. Мальчик из бедной еврейской семьи похоронен на крупном аристократическом кладбище в Абердине. Будем считать, что он сделал отличную карьеру. Мир его вознаградил за его опровержение психоанализа». (Фрейду можно простить этот мрачный юмор, так как в это время он был неизлечимо болен раком гортани и мужественно, никому не жалуясь, перенес около 30 операций. К тому же действительно, несмотря на выдающийся личный вклад Адлера, наибольшую известность ему принесла критика Фрейда. Более того, почти каждое его положение это как бы антитезис к основным пунктам учения Фрейда.)

У Альфреда Адлера осталось четверо детей. Александра и Курт стали известными психиатрами.

У Адлера очень много последователей и его идеи нашли широкое применение не только у профессиональных психотерапевтов, но и в различных сферах общественной жизни, и пожалуй, главным образом в воспитании детей, подростков да и взрослых людей (с целью их максимальной самореализации).

Адлер внес большой научно-практический вклад в совершенствование системы образования, и в первую очередь — в систему профессиональной подготовки самих учителей.

Практически все психоаналитики социального уклона очень многое берут у Адлера. Даже те, кто не ссылаются на него из преклонения перед Фрейдом, фактически используют его идеи социализации психоанализа. Это Карен Хорни, Эрих Фромм и почти все постфрейдисты, а через них и представители всех социально ориентированных направлений психотерапии (социально-поведенческих, социально-когнитивных и гуманистических).

Адлер первый психотерапевт, который не только сам посвятил себя социально-медицинской и психологической защите малозащищенных людей, но и четко организовал это в международном масштабе.

В этом смысле его можно считать отцом современных социальных работников, хотя сам термин появился в Америке, когда Джейн Адамс собрала добровольцев для первой бытовой помощи прибывающим в США эмигрантам.

Можно сказать, что от него пошли и школьные психологи, хотя он смотрел на проблему шире — он считал, что все учителя должны быть практическими психологами, и постоянно вел учебу для желающих. Такие центры психологической подготовки учителей, врачей и родителей Адлер и его сподвижники организовывали по всей стране, а затем они распространились и в других странах. Он был организатором и многолетним руководителем первой детской психопедиатрической клиники.

Несмотря на то что родоначальником современной психотерапии по праву считается Зигмунд Фрейд и несмотря на то что Фрейд не одобрял адлеровской популяризации психотерапии среди населения (считая этой профанацией серьезной науки), но именно благодаря такой адлеровской «профанации» психотерапия распространилась за пределы клиники неврозов и истерических заболеваний.

Именно Адлер сделал первый шаг к тому, что современная психотерапия вышла за рамки узкой медицинской специальности и стала во всех цивилизованных странах обязательным предметом при подготовке психологов, учителей, социальных работников, менеджеров и юристов. Минимально необходимыми для повседневной жизни основами психотерапии в настоящее время владеют или, по крайней мере, могут овладеть все желающие.

Разумеется, это так называемая психологическая психотерапия, тогда как для работы с диагностированными больными требуется специальная медицинская подготовка. Не говоря уже о классическом психоанализе, который действительно требует многолетнего освоения и совершенствования. Здесь Фрейд безусловно прав. Но прав и Адлер, считая, что далеко не все случаи требуют глубокого психоанализа, а основы психотерапии нужны всем.

Итак, к основным идеям и принципам Альфреда Адлера в первую очередь следует отнести:

  • ? врожденное стремление к превосходству (завоеванию и защите физического или психологического жизненного пространства);
  • ? комплекс неполноценности от реальной или воображаемой нереализованности стремления превосходству;
  • ? суперкомпенсация — выдающиеся достижения, порожденные энергией комплекса неполноценности;
  • ? принцип целостности, или холизм (от англ, whole — целый, цельный, целостный) в понимании единства индивида и социума и единства жизненного стиля;
  • ? влияние порядка рождения детей в семье на формирование их характера и жизненного стиля;
  • ? понятие психического здоровья;
  • ? социальный интерес, или общественное чувство как характеристика психического здоровья;
  • ? направленность поведения на достижение цели;
  • ? более активное влияние будущего, чем прошлого, на жизненный стиль индивидуума и психологические проблемы индивидуума.

Разумеется, психоаналитическое направление не ограничивается трудами 3. Фрейда, К. Юнга и А. Адлера, однако именно они являются «тремя китами», на которых, так или иначе, держатся все остальные многочисленные и нередко исключительно интересные «ответвления».

При этом следует отметить, что, несмотря на «развод» с Фрейдом, и Юнг, и Адлер, и все другие представители психоаналитических (да и других психотерапевтических) направлений и школ ставят во главу угла важную роль бессознательного, защитных механизмов невроза и задачу их преодоления, даже если выражают это в других терминах.

Вопросы для самопроверки

  • 1. Как и почему Адлер назвал свое психоаналитическое направление?
  • 2. Какие положения классического психоанализа Адлер разделял?
  • 3. Какие положения классического психоанализа Адлер критиковал?
  • 4. Какие принципиально новые положения внес Адлер в психоанализ?
  • 5. Что такое «стремление к превосходству» и как оно проявляется в адаптивном поведении и в неврозах?
  • 6. Положительные и отрицательные проявления комплекса неполноценности.
  • 7. Как взаимосвязаны социальное чувство и неврозы?
  • 8. В чем преимущества и недостатки психоанализа Адлера по сравнению с классическим психоанализом Фрейда?
  • 9. Какой вклад внес Адлер в популяризацию психотерапии и в каких практических сферах развиваются его идеи?
 
Посмотреть оригинал
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы