Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Психология arrow Основы психотерапии
Посмотреть оригинал

Корни психоанализа. Гипноз

Искусственно наведенные трансовые состояния, люди, становящиеся марионетками в руках мага-волшебника или чудесно исцеляющиеся... Эти явления стары как мир и всегда волновали воображение. Искусством такого воздействия владели шаманы практически во всех древних племенных цивилизациях.

Жрецами египетских храмов эти «психотехнологии» были доведены до такого искусства массового и индивидуального воздействия на людей (а говорят, даже на силы природы), которого до сих пор не может постичь современная наука.

Рассмотрим гипноз лишь как один из корней психоанализа Зигмунда Фрейда, т. е. нас интересует гипноз с того момента, когда он начинает претендовать на научный метод лечения различных, в основном неврно-психических и психосоматических заболеваний.

Франц Антон Месмер еще не употреблял термин «гипноз», но именно месмеризм и вытекающие из него «животный магнетизм» и целительные трансовые состояния послужили основой для различных модификаций, которые в конечном итоге привели к возникновению медицинской гипнотерапии.

В свою очередь, работа Зигмунда Фрейда с гипнозом и гипнотическими состояниями оказала серьезнейшее влияние на разработку классического психоанализа.

Многие понимают под гипнозом полное сомнамбулическое состояние, когда человек не отдает себе отчета в том, что с ним происходит. Однако это лишь одна, самая глубокая стадия гипноза. Но гипноз бывает в разных стадиях, в том числе поверхностных, когда вы все прекрасно осознаете и находитесь лишь в легком трансовом (в большинстве случаев приятном) состоянии.

Надо сказать, что, несмотря на тысячелетия существования этого явления, официально термин гипноз как метод лечения вводит англичанин Брейд после 1841 г. А произошло это после того, как Джеймс Брейд, хирург из Манчестера, решил посетить знаменитые гастроли женевского магнетизера Лафонтена, будучи уверенным, что имеет дело с обычным цирковым мошенничеством.

Мы уже говорили про Лафонтена, который демонстрировал свои «магнетические» возможности в присутствии Папы римского и большой толпы народа в Риме, усыплял льва в лондонском зоопарке, а заодно лечил людей месмеровским магнетизмом.

Так вот, критически настроенный англичанин Брейд, наблюдая за «магнетизмом» Лафонтена, вдруг пришел к мысли о том, что в этом кроется какое-то очень важное для медицины явление и над ним надо хорошенько подумать.

Джеймс Брейд, как и все передовые люди того времени, был образован энциклопедически и ввел название из греческой мифологии, согласно которой «Гипнос — сын ночи и сновидений». От этого слова Брейд и назвал внушенный «сон наяву» гипнозом.

Брейд начинает более внимательно изучать древний опыт наведения трансовых состояний, труды Парацельса, различные модификации месмеризма, практическую деятельность Лафонтена и аббата Фариа, о котором мы тоже кратко упоминали ранее. Аббат Фариа проводил сеансы магнетического воздействия и лечения, весьма близкие к современным методам гипноза.

Он вставал прямо перед пациентом или зрителем, которого он приглашал из зала, клал руки ему на плечи и, надавливая сверху, приказывал сесть. Приглашенный садился, но уже как бы подчиняясь власти аббата над собой. Фариа смотрел в упор в глаза и тихим ритмичным голосом произносил четкие команды.

Надо сказать, что уже Фариа начал понимать, что не все люди поддаются гипнозу, даже очень сильному. И поэтому, чтобы избежать неудач, он пользовался тем, чем пользуются и сейчас гипнотизеры, — он приглядывался и видел людей более внушаемых, более гипнабельных.

Вот один из тестов проверки гипнабельности.

Вы просите присутствующих на вашем сеансе соединить пальцы рук в замок и говорите: «А теперь я буду считать до десяти. С каждым счетом ваши пальцы все более слипаются и цепенеют. На счет «десять» они окажутся намертво спаянными, и вы не сможете их разжать до моего приказа «Пальцы! Разжать!».

В реальности кто-то разожмет их сразу, кто-то разожмет, но с трудом (сделайте вид, что не обращаете на них внимания), а кто-то вообще не сможет разжать до вашего приказа. Это «ваши люди». Вы можете вызывать их на эстраду, и они будут делать почти все, что вы прикажете. Разумеется, при этом вы должны вести себя как профессиональный гипнотизер: спокойно, властно, «таинственно», все команды и движения отработаны до автоматизма.

Тестов на гипнабельность много, это тема отдельного цикла семинаров. Однако опытный гипнотизер легко, одним взглядом определяет, насколько гипнабелен человек без всяких тестов.

Гипнабельности стесняться не надо. И говорить, что такой человек лучше или хуже, неправильно. У гипнабельного есть свои преимущества, он легче поддается лечению внушением и самовнушением. Но именно таким людям важно знать техники гипноза и самогипноза, чтобы не стать жертвой злонамеренных влияний.

Невозможность ввести некоторых людей в состояние гипноза была одной из причин, по которой Фрейд отказался от него при психоанализе. Другая причина была в том, что под гипнозом человек может не совсем объективно ответить, а начать фантазировать или отвечать так, как (ему кажется) хочет гипнотизер. Об этих и других причинах отказа Фрейда от гипноза в психоанализе в конце главы. А пока вернемся к истории гипноза.

После Фариа гипнозом начинает заниматься еще целый ряд последователей. При этом одни из них настаивают на мес- меровском «животном магнетизме», другие считают, что все дело во внушении и в воображении, в расположенности, доверии, а то и некоторой влюбленности в гипнотизера.

Об этой «некоторой влюбленности» надо сказать особо. В идеале это вариант христианской любви, как бы любви к «ближнему», потому что если это начинает переходить в обычную эротическую любовь, то она уже не помогает, а мешает, нередко становится самостоятельным неврозом, т. е. мучительной эмоциональной зависимостью (со всем «букетом» неразделенной страсти, страданий, ревности и пр.).

Опасность такой «привязки» наиболее ярко проявляется в процессе гипнотерапии. С этим столкнулся и друг Фрейда, практикующий врач Иосиф Брейер (о котором мы скажем позже). Он даже вынужден был на время бросить работу и уехать, чтобы отвязаться от болезненной привязанности одной пациентки. При этом во всех прочих отношениях это была вполне нормальная умная, красивая, светская женщина.

Такие «привязки» именно во время гипнотерапии чувствовал и панически их боялся и Зигмунд Фрейд. Это тоже была одна из причин, по которой Фрейд отказался от гипноза.

Поэтому если вы чувствуете, что к вам привязывается зависимый (ищущий, к кому бы привязаться) человек с неуравновешенной психикой, ни в коем случае не переходите с ним границу профессиональных отношений, потому что потом он будет вам в три часа ночи звонить и говорить, что, если вы немедленно не примите его, он с собой покончит и т.д. Обычно это типичный шантаж истероидных психопатов, но иногда они после двух-трех попыток псевдосамоубийства могут «доказать» всем, что они не симулировали. С такими людьми надо быть очень осторожными. Я уже не говорю о лицах с выраженным психотизмом (устойчивой неадекватностью восприятия себя и проблемы). С ними вы просто не имеете права работать без психиатрического образования.

Фрейд предупреждал, что если у клиента начинает возникать к вам обычная любовная привязанность, то вы должны передать этого клиента другому психологу. Так как вы будете ему приносить не столько пользу, сколько вред, потому что рано или поздно с таким клиентом придется рвать отношения, и чем позже вы это сделаете, тем хуже.

Здесь надо найти золотую середину, которую иногда бывает очень трудно найти и еще труднее удержать в процессе работы.

С одной стороны, вы должны расположить человека к себе своим отношением, своим методом и даже своей личностью, с другой стороны, надо уметь профессионально дистанцироваться, чтобы эти отношения не перешли в личные чувства мужчины и женщины. Такая привязанность очень мешает. Будет внесен, говоря современным языком, мощный искажающий когнитивный фактор, т. е. объективность восприятия истинной проблемы клиента и возможность ее решения будут сильно затруднены, а порой невозможны. Кроме того, в этой ситуации не исключается и прямая ложь клиента, чтоб выглядеть более красиво (менее некрасиво) в глазах любимого человека, представить себя жертвой, вызвать ваше расположение и жалость. Это вполне естественно.

Ясно, что в психоанализе эта проблема становится еще сложнее и острее, чем в гипнотерапии. Однако пришло это предупреждение к Фрейду именно из своего и чужого опыта гипнотерапии.

Фрейд говорил своим ученикам и последователям:

«Будьте критичнее к себе, это вам кажется, что они в вас влюблены, а они идентифицируют вас с каким-то идеалом, которого они не нашли, они вас идентифицируют с той наукой, которую вы представляете, поэтому они видят в вас не то, что вы есть на самом деле».

Итак, при гипнозе мы вновь сталкиваемся с месмеровской ситуацией: что же воздействует — объективный научный метод или харизматическая личность магнетизера, гипнотизера, психоаналитика и внушаемость (а то и влюбленность) пациента (а чаще пациентки)?

Станиславский, создавший гениальную систему подготовки актеров, не считал, что он может из любого человека сделать великого актера. Так же и здесь надо признать, что, как бы там ни говорили Месмер и Фрейд и другие, что их метод универсальный и что его могут применять все, надо иметь в виду, что во всяком деле у кого-то больше таланта, у кого-то меньше.

С одной стороны, можно говорить, что гипнотерапия, психоанализ и психотерапия вообще, конечно, наука, с другой стороны — они являются искусством. Монолог Гамлета может выучить любой, но у одного будут овации, а над другим будут смеяться, т. е. учи не учи, но должно быть что-то от Бога.

Особенно ярко роль личности психотерапевта проявилась в гипнозе. Поэтому вернемся к Джеймсу Брейду. Родоначальник научно обоснованного гипноза не отрицает влияния личностного фактора, но больше относит его не к харизматичности, а просто к уровню профессиональной подготовки. Он не увлекается эстрадными демонстрациями, а серьезно пробует различные варианты гипноза для лечения пациентов, строго ведет катамнез динамики лечения, стремится к максимально объективному диагностированию и описанию состояния пациентов, подвергающихся гипнотерапии. Кстати, именно Брейд вводит термин «гипнотерапия». Он невропатолог и старается найти этому явлению нейрофизиологическое объяснение. Эти подходы будут потом детально изучаться И.П. Павловым и другими физиологами. Надо сказать, что с точки зрения нейрофизиологии гипноз имеет множество концепций, но ни одна из них пока не оказалась устраивающей всех.

Главное, на чем сходятся нейрофизиологи, это то, что гипноз является искусственно вызванным и управляемым процессом торможения определенных отделов коры головного мозга при бодрствовании «очага возбуждения», через который сохраняется контакт (раппорт) с пациентом. Такое искусственное сужение фокусировки сознания на заданном раздражителе делает пациента некритически внушаемым и управляемым.

В этом состоянии вы можете получить от пациента информацию, которую он в сознательном состоянии скрывает или просто не помнит. Правда, как мы уже говорили, в дальнейшем Фрейд и его коллеги убедились, что загипнотизированный может вспомнить и то, чего не было, выдать свои домыслы за реальность. Однако усиление внушения в таком состоянии было несомненным и могло быть использовано в лечебных целях (к сожалению, не только в них).

Итак, Джеймс Брейд убеждается в эффективности гипнотерапии при самых разных заболеваниях. Она начинает применяться другими врачами, причем не только для лечения, но и просто для улучшения состояния (в том числе при самогипнозе), сна и т.п. Упоминаются неоднократные случаи успешного гипнотического обезболивания при проведении хирургических

ИЗ операций. Но не все идет гладко — органы официальной медицины то разрешают применение гипноза в лечебных учреждениях, то вновь запрещают. Однако данный феномен уже серьезно заинтересовал медицинскую общественность и общество в целом.

Не имея возможности подробно остановиться на всех интересных экспериментах в этой области, мы все же должны хотя бы кратко упомянуть две важнейшие школы гипнотерапии и их выдающихся основателей Бернгейма и Шарко. Это те люди, с которыми уже работал молодой Зигмунд Фрейд и которые оказали очень большое влияние на него и его психоанализ.

Франция, конец XIX в., Бергнгейм вместе с другим выдающимся психотерапевтом Льебо работает в клинике в Нанси. Шарко — в парижском пригороде Сальпетриер. Они так и вошли в историю как нансийская и салъпетриерская школы гипноза.

К моменту изучения и применения гипноза все они уже являются известными психиатрами, психотерапевтами, невропатологами. Работают в основном с неврозами, истериями и производными от них психосоматическими и психотическими заболеваниями.

Кстати, в гипнотерапии Льебо был один интересный практический прием. Если при проверке гипнабельности пациентов он видел, что у кого-то не получается каталепсия («окоченение» пальцев, рук и т.д.) или левитация (непроизвольный подъем рук), он не заострял на этом внимание группы и говорил: «Прекрасно. Теперь вы готовы к следующему...»

Это хороший прием, так как не все люди достаточно гип- набельны и обращение на них внимания группы может разрушить веру во всемогущество гипнотизера и снизить эффект его целительного воздействия.

 
Посмотреть оригинал
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы