Свобода личности: кто против?

Несмотря на благотворность идеи разумной свободы личности, у неё есть противники. Во-первых, это те, кто игнорирует право на свободу других. Они любят свободу, но лишь для себя (причём в режиме вседозволенности). Таких любителей свободы для избранных много во властных кругах ("элитах"), ибо во власть, как замечает Толстой, "пролезают всегда менее совестливые, чем другие, и менее нравственные" (63-406). Кроме того, и сама власть развращает человека, генерируя в нём эгоизм и жажду привилегий. "Власть заключает в себе яд", читаем у Бердяева; она "преображает людей в сторону полузвериную" (6-270, 5-103). Вот почему люди из "элиты"1 пользуются свободой сполна: берут взятки, воруют, ведут шикарную жизнь за счёт казны, не соблюдают общепринятые правила, действуя по шулерскому принципу "нам - всё, остальным - закон".

Во-вторых, противниками свободы являются слабые личности, для которых свобода - не благо, не ценность и вообще не нужна. Не нужна, потому что свобода - это когда всё сам: самостоятельность, самовоспитание, самообразование, самодисциплина, самоконтроль. Плюс тяготы личного выбора и ответственности. Не все готовы взвалить на себя такую ношу. Многие "бегут от свободы" (Фромм) и любят патернализм (с.27). Об этом ярко пишет Достоевский в главе "Великий инквизитор" романа "Братья Карамазовы".

В мире, рассуждает писатель, есть люди сильные (их тысячи) и слабые (их миллионы). И тем, и другим от рождения Богом дан дар свободы. Но для слабых свобода - тяжкое бремя: за нею стоит неизбежность свободного выбора, личной ответственности, активного творчества. Сильные же согласны нести бремя свободы ради того, чтобы господствовать над остальными.

Как и все, слабые жаждут хлеба, но без внешней помощи не могут себя накормить, как бы их этому ни учили. В итоге слабые поймут, что свобода и хлеб для них несовместимы и что свобода им не нужна, ибо не умеют они ею пользоваться; поймут, что не смогут они никогда быть свободными, "потому что малосильны, порочны, ничтожны и бунтовщики" и что, только дай им свободу, как у них туг же начнутся распри, беспорядки, бескормица. И кончится всё это тем, что принесут они свою свободу к ногам сильных и скажут им: "Лучше поработите нас, но накормите" (22-9,284-293).

Классический пример умонастроения слабых - слова Фирса в "Вишнёвом саде" у Чехова. 87-летний заботливый хлопотун, но лакей, называет освобождение крестьян в 1861... несчастьем. Ещё определённее и печальнее вывод Пушкина. Увидев, что порабощённые сограждане на его "свободы вольный клич" не отзываются, поэт с горечью заключает: "Стадам не нужен дар свободы, Их должно резать или стричь, Наследство их из рода в роды Ярмо с гремушками да бич" (52-1,295-296). Сурово? Да. Но ведь прав Герцен: нельзя людей освобождать снаружи, если они рабы внутри (13-2,245). [1] [2]

Вот откуда наша русская тяга к сильной руке сатрапа и гос- патернализму. Вот секрет нашей неприязни к демократии. Это к демофобам обращается поэт Брюсов: “Довольство ваше - радость стада, Нашедшего клочок травы. Быть сытым - больше вам не надо, Есть жвачка - и блаженны вы!” (54-635,640). И пусть жизнь будет лакейской, зато по любимой пословице - как у Христа за пазухой.

  • [1] 1 Элита (от лат. eligere - выбирать) - (1)лучшие представители общества(в духовно-нравственном, интеллектуальном отношениях, по своим творческимспособностям, активности) [“Лучшие люди, идущие впереди нации” (Чехов)];
  • [2] самоназвание правящей верхушки общества; "избранные", "элита" в кавычках (охватывает прежде всего политическую "элиту", или политический класс).
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >