Идея русского мессианства и теория "Москва - третий Рим"

Сторонники подобных идей полагают, что Бог возложил на каждую нацию определённую историческую миссию, которая представляет собой национальную идею страны. И в самом деле, одни страны несут миру свои образцы хозяйственной эффективности или научно-технического прогресса, другие - прогресса духовного, третьи - свои достижения в государственном устройстве, демократизме, стабильности и т.д.

Язвительные аналитики в связи с этим шутят, что национальная идея России - демонстрация человечеству своего негативного социального опыта. Дескать, россияне показывают другим нациям, как не надо себя вести, если хочешь благоустроенной жизни в обществе... Эта колкая полушутка - одна из крайностей в оценках России. Другую крайность можно найти в идее русского мессианства.

Сначала о самом термине. Мессианство, или мессианизм, вообще - это учение об ожидаемом пришествии в наш мир посланца от Бога, то есть мессии. Применительно к национальной идее мессианский подход означает претензию того или иного народа на "богоизбранность", на то, что он особый "народ-богоносец", якобы призванный самим Творцом нести в мир "общечеловеческую правду жизни" и быть "учителем" других пародов.

В России с подобными притязаниями выступила в XV-XVI веках церковно-политическая теория "Москва - третий Рим" (известная также как идея "Святой Руси"). Её изложил псковский монах Филофёй (XVI век). Россия к тому времени освободилась от монголо-татарского ига (1480), объединилась под собирательным началом Москвы и превратилась в крупное, сильное государство.

С другой стороны, две некогда мощные христианские империи - Римская (первый Рим) и Византийская (второй Рим - Константинополь) - уклонились от "истинной веры" и рухнули. В этих условиях, по Филофею, Московская Русь остаётся единственной великой державой, достойной быть третьим Римом - новым политическим и церковным центром православно-христианского мира. "Два Рима пали, - пишет Филофей, - а третий стоит, а четвёртому не бывать". При этом укрепляется Русская православная церковь, а единодержавная московская власть получает религиозное благославление.

Близкие мысли развивает и Достоевский. Все великие европейские страны, говорит он, в скором будущем станут слабыми: их обессилит и подточит свой же собственный социально неудовлетворённый народ. Русский же народ доволен и всё больше идёт к согласию. То же и с религией. В Европе она деградирует, теряя "живое чувство" и необходимую искренность. Наше же "тихое, смиренное православие" насквозь проникнуто, духовностью, человеколюбием, "всебратским единением во имя Христово". Русские только для того и живут, "чтобы служить Христу и оберегать от неверных всё вселенское православие". Россия, по Достоевскому, есть "предводительница, покровительница и охранительница православия", "мать всех православных народностей" (но "не госпожа"). Писатель уверен, что "будущность Европы принадлежит России" и что лишь одна она останется "колоссом на континенте Европы", способным оберечь православие. Отсюда и главная цель "самоотверженно бескорыстного" народа русского - "соединение всех православных племён во Христе и братстве" (22 - 9,645; 13, 141-142,205-211, 302,404-405).

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >