Белинский: Русский народ - самый религиозный в мире?

Отклоняя утверждение Гоголя "русский парод - самый религиозный в мире", литератор Виссарион Белинский (1811-1848) в первую очередь предлагает отделить светлый образ Христа от сомнительных дел церкви. Христос нёс людям идеи свободы, равенства, братства, заплатив за это собственной кровью. "Церковь же явилась иерархией, стало быть, поборницею неравенства, льстецом власти, врагом и гонительницею братства между людьми". Это тем более так в отношении православной церкви, которая "всегда была опорою кнута и угодницей деспотизма". Если католическое духовенство когда-то всё-таки было чем-то позитивным, то "гнусное русское духовенство никогда ничем не было, кроме как слугою и рабом светской власти". Отдельные исключения тут ничего не доказывают. Большинство отцов православной церкви "всегда отличалось только толстыми брюхами, теологическим педантизмом да диким невежеством". Вот почему "поп на Руси, для всех русских, представитель обжорства, скупости, низкопоклонничества, бесстыдства". ["На этих днях, среди собора, Митрополит, седой обжора" (Пушкин)]. И вот почему "наше духовенство находится во всеобщем презрении у русского общества и русского народа".

И далее Белинский говорит, что высокая и искренняя религиозность русского народа - миф. Основа религиозности - в благочестии, благоговейности, в страхе божьем. У русского же человека в массе, кроме суеверия, ничего этого нет: он "произносит имя божие, почёсывая себе задницу". Русские "по натуре своей глубоко атеистический народ", у которого для мистической экзальтации "слишком много здравого смысла, ясности и положительности в уме".

То же, кстати, отмечают другие авторы. Например, Бердяев: Россия - страна крестьян, которые "ничего не желают, кроме земли, и принимают христианство совершенно внешне и корыстно" (53-304). И по Розанову, религиозность народа сомнительна, ибо переход в атеизм у мужиков и солдат (после 1917) "совершился до того легко, точно в баню сходили и окатились новой водой" (75-8/93,19).

Критикуя славянофилов, ратующих за возрождение внешних символов древнерусской самобытности (одежда, быт, простой образ жизни и т.п.), Виссарион Григорьевич подчёркивает: истинная русская самобытность состоит не в убогостях старины. Она не в лаптях и сарафанах, не в курных и нечистых избах, не в сивухе и невежестве, не в лихоимстве в судах и не в лени ума. Всё это было на Руси, но это вовсе "не признаки народности, а скорее наросты на ней - следствие испорченности в крови". Из-за этой "испорченности" мы как раз и имели "бессилие при силе, бедность при огромных средствах, безмыслие при уме природном, тупость при смышлёности природной, унижение и позор человеческого достоинства" (причём последнее - несмотря на наличие христианской религии).

По Белинскому, дело не в возрождении этих "наростов" и не в религии. Спасение страны в успехах цивилизации, просвещения, гуманности. России надо перестать быть "ужасной страной", в которой "люди торгуют людьми" и "сами себя называют не именами, а кличками: Ваньками, Стешками, Васьками, Палашками"; страной, "где нет не только никаких гарантий для личности, чести и собственности, но нет даже и полицейского порядка, а есть только огромные корпорации разных служебных воров и грабителей" (53- 74-90; 4-235-241). [NB: написано в 1847! Что изменилось?]

В заключение два замечания уже других авторов (Чехова и Бердяева) в адрес славянофильской идеи соборности. Так, Бердяев полагает, что соборность далеко не всегда благотворна. Это в теории, на словах она звучит красиво (духовное братство людей) и привлекательна. Однако в жизни собор может сковывать свободу "братьев во Христе" и оборачиваться заурядным тоталитарным коллективизмом, который жёстко контролирует и подавляет личность. В свою очередь Чехов критикует сельскую общину - наиболее распространённую форму русской соборности. Во-первых, община не позволяет сделать земледелие культурным, то есть производственно отлаженным и рыночно эффективным (позднее печальный опыт советских колхозов па деле доказал это). А во-вторых, община способна портить людей: "наше всенародное пьянство и глубокое невежество - это общинные грехи" (70-12,278). Подтверждение последнему можно найти у историка Соловьёва.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >