МОРАЛЬ, СПРАВЕДЛИВОСТЬ, ПРАВО

Мораль — ядро человеческой культуры, но в отличие от познания ее главная ценность заключается не в достижении истины как соответствия реальности, а в поведении, соответствующем определенным социальным нормам.

Существует два основных источника этичных поступков: внешние — законы и обычаи и внутреннийсовесть. В древнее время мораль выступала в виде внешней силы обычаев, религиозных предписаний и государственных норм. Помимо социальных норм в античное время над человеком тяготел рок, управлявший его судьбой. Позже к этому добавилось представление об объективных законах развития общества.

Историческое развитие этики сформировало разные соотношения понятий этики, морали и нравственности. Этика — система представлений о добре и зле, которые она понимает в объективном смысле, не обязательно относя их к данному обществу и даже к человечеству вообще. Мораль, в отличие от этики, фиксирует обычаи и представления о добре и зле, существующие в данном обществе или свойственные человеку как таковому.

Мораль различна в разных обществах и ситуациях. Например, (1) некто застрелил своего соседа. Общество, отождествляя себя с жертвой, называет это убийством и требует наказания. (2) Некто застрелил своего противника на войне. Общество, отождествляя себя с солдатом, представляет его к награде. Сложность ситуаций может приводить к конфликтам. Судья в случае (1), узнав, что убийца был глубоко оскорблен соседом, может начать симпатизировать обвиняемому. Вследствие отождествления с убийцей и убитым одновременно судья оказывается в ситуации конфликта, связанного с проблемой определения вины обвиняемого. В ситуации (2), если солдат придерживается убеждения, что убийство — страшный грех, он также будет ощущать конфликт между требованиями своей страны и своей совести. Судья чувствует одновременно: «Я осуждаю его» и «Я не осуждаю его». Солдат чувствует: «Я должен убить» и «Я не должен убивать». Такой внутренний конфликт приводит к проблеме нравственного выбора человека.

Нравственность — формирующееся внутри личности представление о добре и зле, которое может не совпадать с этикой и моралью общества, в котором живет человек. Нравственность — одно из отличий человека от животных, так же как прямохождение, развитие руки, изготовление орудий труда, разум, речь. Рождение нравственности — важнейший этап становления человека.

У опасных хищников есть селективные механизмы, запрещающие убивать представителя своего вида. У неопасных животных таких механизмов нет. У человека тоже нет, так как он не имеет «натуры хищника» и «у него нет естественного оружия, принадлежащего его телу, которым он мог бы убивать крупное животное. Именно потому у него нет и тех механизмов безопасности, возникших в процессе эволюции, которые удерживают всех „профессиональных" хищников от применения оружия против сородичей», — пишет основатель науки о поведении животных — этологии — австрийский ученый К. Лоренц[1].

У человека нет естественных механизмов убийства себе подобных и поэтому нет, как у волков, инстинкта, запрещающего убийство представителя своего вида. Но человек выработал искусственные средства уничтожения себе подобных, и параллельно в нем развились как средство самосохранения искусственные механизмы, запрещающие убийство представителя своего вида. Это и есть нравственность, которая является социальным эволюционным механизмом.

Человек ныне создал искусственные средства, позволяющие ему уничтожить все высшие формы жизни на Земле. Если он будет продолжать истреблять населяющие Землю виды животных и растений, то уменьшение разнообразия в биосфере приведет к ослаблению ее устойчивости и в конечном счете к гибели самого человека. Во избежание такой участи нравственность должна подняться на новый уровень, распространяясь на всю природу, т.е. стать экологической этикой, запрещающей уничтожение природы.

Такой процесс можно назвать углублением нравственности, во-первых, потому, что критерием нравственности является совесть, находящаяся в глубине человеческой души, и, стараясь прислушаться к этому внутреннему голосу, человек как бы погружается в самого себя. Вторая причина связана с появлением понятия «глубинной экологии», призывающей человека к более бережному отношению к природе с позиций экологической этики.

Нравственность является не надстройкой над экономикой, политикой или религией, а наоборот, основой нормального функционирования общества. Фундамент добрых человеческих чувств и поступков заложен в природном чувстве солидарности и космически общезначим. На каждом уровне развития человеческого духа этика указывала возможный путь обретения человечности. Она определяет не только перспективы будущего, но и ближний круг человеческих отношений: без деловой этики мы никогда не придем к нормальным экономическим отношениям, без честности и порядочности в политике никогда не придем к настоящей демократии.

Изучение этики требуется для налаживания контактов с жителями других государств. По культурным обычаям и религиозным традициям люди разных стран различаются между собой, и для их плодотворного общения и подлинного объединения на глубоком душевном уровне необходим поиск нравственных ценностей, общих для представителей всех или большинства культур. Этика знает такие инварианты. Один из них: относись к другому человеку так, как хочешь, чтобы относились к тебе. Или такое положение: в каждом человеке есть внутреннее нравственное ядро. Оно называлось по-разному: демоний у древних греков, гений у древних римлян, атман у древних индийцев, совестью зовется сейчас. Таким образом, этика позволяет осознать нравственное чувство и сосуществовать с другими людьми и народами.

Можно возразить, что сейчас надо бороться за выживание и не до нравственности. Но выжить и достойно развиваться может только такое общество, в основании которого лежат веками выработанные нравственные правила. Это то, что единственно спасает от дикости и варварства.

Этика помогает человеку сделать нравственный выбор. Мы должны быть сознательны в этом выборе, если хотим остаться разумными людьми, и должны занять свое место в вечной борьбе добра и зла в соот- ветствии со своими желаниями и устремлениями. Попав в какую-то сложную ситуацию, которая создает нравственную проблему, человек принимает решение на основе моральных норм, существующих в данном обществе, его собственного характера и настроенности, а также имеющихся у него этических знаний.

Отсутствие справедливости всегда резко отзывалось в русской душе. Недаром Н.К. Михайловский писал, что русское слово «правда» соединяет в себе истину и справедливость. Да и само понятие «истина» имеет в качестве одного из значений соответствие идеалу. Понятие справедливости входит в национальную идею. Справедливость не только была добродетелью древнегреческого полиса, но остается важнейшим измерением человеческого сознания. Представление о справедливости встречаем на самых ранних этапах письменной истории человечества. Оно является одним из самых фундаментальных и лежит в основе социальных концепций, возникавших в различных цивилизациях. Еще китайский мыслитель Мо-цзы полагал, что управление существует для того, чтобы устанавливать справедливость.

В Древней Греции справедливость рассматривалась как главная добродетель, и даже сумма всех добродетелей. Платон выделял справедливость в качестве основного условия и принципа совершенного государства. Справедливым будет государство, в котором не один какой-то общественный слой будет счастлив, а общество в целом. Аристотель разделял справедливость на уравнительную и распределительную; из принципа пропорциональности распределения благ вытекал особый ее вид — воздаяние. По Аристотелю, «главной причиной крушения политий и аристократий (имеются в виду типы государственного устройства. — Авт.) являются встречающиеся в самом их государственном строе отклонения от справедливости»[2]. Самая необходимая задача государства, по Аристотелю, «решение о том, что полезно и что справедливо в отношениях граждан между собой»[3].

Можно удивляться тому, что Платон и Аристотель, знавшие об опыте демократии в Древней Греции, не назвали демократию наилучшим способом государственного устройства, а считали таковой аристократию — правление лучших, как Платон, или, считая аристократию нереальной, предлагали в качестве наилучшей политию как смесь олигархии и демократии, как Аристотель. Ответ в том, что в основание общественного строя они положили принцип справедливости.

По мнению Эпикура, справедливость — «это договор о том, чтобы не причинять и не терпеть вреда, заключенный при общении людей и всегда применительно к тем местам, где он заключается». Эпикур формулирует соотношение закона и справедливости: «Из тех действий, которые закон признает справедливыми, действительно справедливо только то, польза чего подтверждается нуждами человеческого общения, будет ли оно одинаково для всех или нет»[4], т.е. законы должны быть полезны людям. Согласно мнению Цицерона, государство-республика основано на велениях всеобщего разума и справедливости и есть дело народа и продукт всеобщего согласия. Итак, в основе общественной жизни лежит именно справедливость, полагали древние.

В начале Нового времени Ж. Боден утверждал, что государство есть «осуществление суверенной властью справедливого управления многими семьями и тем, что находится в их общем владении»[5]. Г. Гро- ций дополняет: «Противоречит же справедливости то, что противно природе существ, обладающих разумом»[6]. «Благосостояние человеческого рода зиждется не на произволе, а на существенном для него законе природы — на разуме и справедливости», — писал И. Гердер[7] [8]. «Никакая власть не может быть справедливой, — добавляет П.А. Гольбах, — если целью ее не является благо людей»у.

Государство можно считать цивилизованным лишь в том случае, если оно образовано в результате ясно выраженного согласия всех индивидов и это активное согласие сформулировано конституционно. Любая попытка воспрепятствовать ясно выраженному согласию есть деспотизм. Так считал автор знаменитого памфлета «Права человека» Т. Пейн.

И. Бентам предостерегал: неверно думать, что принципом политики является польза, а принципом морали — справедливость. Вступая в общение с другими людьми, мы используем это понятие. Почему бы не употреблять его и в отношении к государству? Если отказаться от принципа справедливости, то человек окажется страшнее хищника, которому инстинкт запрещает убивать себе подобных.

О. Конт говорил о моральной власти, которая ближе народу, чем непосредственное обладание политической властью, «это — единственная, истинно доступная всем... она уполномочивает каждого... надлежащим образом призывать сильнейших мира к исполнению их различных основных обязанностей»[9].

Справедливость, по А. Шопенгауэру, это непричинение вреда другим и имеет источником сострадание. Инстинкт в человеке заменяется справедливостью, по Ж.-Ж. Руссо, при переходе его от состояния естественного к состоянию гражданскому. Выгода и справедливость, по Руссо, согласуются тогда, когда преобладает общий интерес, который и создает общую волю и равенство. Если мы сравним, следуя Руссо, исполнительную власть с силой, а законодательную с волей, то придем к выводу, что обе ветви власти должны быть справедливыми и их действия могут быть согласованы именно в общем следовании принципу справедливости.

А вот как на это смотрит церковь. «Тем самым по справедливости правительство должно заботливо охранять интересы более бедных жителей... чтобы здоровье их не подвергалось опасности и жизнь вообще была менее тяжкой, более сносной. Нс надо думать, что такие заботы повредят чьим-нибудь интересам: они полезны для всех... Если, поневоле или страшась большего зла, рабочий соглашается на худшие условия, так как хозяин или подрядчик отказывает ему в лучших, он — жертва насилия и несправедливости... Законы обязательны лишь тогда, когда они согласуются со справедливостью»[10].

Иногда возражают против требований равенства на том основании, что в природе нет ничего равного. «Люди абсолютно не равны, даже между братьями существуют весьма заметные различия в физических и умственных качествах. Природа никогда не повторяет своих творений», — утверждает Л. Мизес[11]. Да, в природе нет. А в человеке понятие равенства есть. Он его использует в математике — и почему бы не в политике? И не следует, как делает Мизес, противопоставлять свободу и равенство. В одних сферах возможна свобода, в других — равенство.

К. Ясперс пишет, что «справедливость должна быть осуществлена законом»[12] [13]. Это возможно постольку, поскольку «воля к справедливости никогда не бывает полностью удовлетворена»[10]'. Правительство является представителем не только и не столько народа, воля которого есть определенная абстракция, а, скорее, представителем общей идеи, которой и будет идея справедливости, и если общей воли, то воли к справедливости.

В современной этике справедливость рассматривается в качестве предварительного условия осуществления остальных ценностей. Справедливым в общем плане считается такое положение, при котором каждый человек уважительно относится к другой личности и ее свободе. Справедливость выступает как принцип и критерий оценки жизнедеятельности общества. Проблема справедливости и содержания понятия «справедливое общество» имеет дело с распределением ресурсов между индивидами и группами.

Итак, понятие справедливости имеет отношение и к сфере неформальных межличностных связей, и к сфере формальных связей людей в обществе: первую регулирует мораль, вторую — право. Государство руководствуется правом, формируя социальные нормы, невыполнение которых влечет за собой определенные виды наказания. Два больших разряда социальных норм составляют нормы моральные и правовые. Несоблюдение первых порицается, но не наказуется специально существующей системой законов, издаваемых государством. Государство следит за соблюдением законов и наказывает преступивших закон с помощью специальной системы учреждений — судов, прокуратуры, а также системы учреждений, следящих за исполнением судебных решений и изолирующих преступников в тюрьмах и лагерях.

  • [1] Лоренц К. Агрессия. М.: Римис, 2009. С. 307.
  • [2] Антология мировой политической мысли Т. 1. С. 123.
  • [3] Там же. С. 126.
  • [4] Антология мировой политической мысли Т. 1. С. 205.
  • [5] Там же. С. 303.
  • [6] ш Там же. С. 316.
  • [7] Iv Там же. С. 548.
  • [8] v Там же. С. 474.
  • [9] Там же. С. 702.
  • [10] Антология мировой политической мысли. Т. 1. С. 50—51,53.
  • [11] Там же. С. 207-208.
  • [12] ш Там же. С. 272.
  • [13] Там же. С. 279.
  • [14] Антология мировой политической мысли. Т. 1. С. 50—51,53.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >