МИРОВАЯ КУЛЬТУРА ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XX в.

XX век получил немало эпитетов, его называли веком научно- технического прогресса, веком электроники, веком торжества социализма, ядерным веком...

Одним из важнейших факторов, характеризующих вторую половину столетия, было противостояние двух политических систем и военных блоков, оснащенных ядерным оружием. Еще вчера союзник в борьбе с гитлеровским фашизмом, получив атомную бомбу и испытав ее на мирных городах Японии, США стали добиваться перевеса в международных отношениях и подавления Советского Союза. Но ядерная гегемония США продолжалась недолго, ядерные секреты удалось выкрасть, и Советский Союз вскоре также произвел испытания бомбы, — началась гонка вооружений. Обе стороны запугивали своих граждан или «красной опасностью», или «империалистической угрозой», и народы безропотно несли тяготы этого страшного и изматывающего соревнования. И хотя в СССР военная промышленность, будучи государственной, производила более дешевое оружие, страна надорвалась в этой гонке, показав неэффективность социалистического способа производства.

Мифология холодной войны.

В годы холодной войны сформировалась мифология с соответствующими стереотипами. Для советского человека символом капитализма с 1920-х гг. был толстый буржуй в цилиндре и с сигарой в зубах, для американца символом большевизма — медведь с оскаленной и окровавленной пастью. Конечно, эти символы во второй половине века редко использовались пропагандой. Но в подсознании они оставались «образами врага». Особенно активным распространителем мифологии холодной войны была киноиндустрия. Например, киносериал о Джеймсе Бонде, агенте 007, где русские были показаны грубыми, тупыми, что отражалось и во внешнем облике — квадратных подбородках, светлых волосах и мутных, белесоватых глазах. В американских фильмах образы «русских» как две капли воды похожи на «гестаповцев», изображавшихся в советских фильмах.

В идеологической борьбе социализма против Запада относительно эффективной была политика железного занавеса, который почти полностью изолировал социалистическое содружество от иных, альтернативных систем ценностей, идей и образов и внушал советскому обывателю представление, что он живет в лучшем из возможных миров, что трудящимся «загнивающего Запада» живется много труднее.

Теоретики научного коммунизма создали «красивую» теоретическую базу для этих иллюзий — концепцию «общего кризиса капитализма как составной части мирового революционного процесса»: «Конец XX века отмечен обострением общего кризиса капитализма, — утверждали авторы учебника "Научный коммунизм", выпущенного в 1988 г. — Неотвратимо сужается сфера его господства, все более очевидной становится его историческая обреченность. Это вынуждены признать многие из тех, кто еще недавно предрекал капитализму безмятежное будущее. Усиление кризисных явлений связано в первую очередь с развитием такого важнейшего фактора общественно-экономического движения, как НТР, которая оказывает все возрастающее влияние на систему капиталистического производства, на все сферы жизнедеятельности современного буржуазного общества — экономику, социальные отношения, политические институты, идеологию»1. Отмечая объективно существующие в западном обществе недостатки и противоречия, авторы учебника пытались доказать, что аналогичные противоречия социализму не свойственны, не замечая, что эти проблемы являются нормальными «болезнями» роста и развития общества и на Западе они решаются гораздо успешнее, чем в СССР, демонстрируя эффективность социально-политического механизма управления обществом. В социалистическом государстве предпочитали другую тактику — замалчивать, глушить противоречия, загонять их внутрь. Понятно, что такое возможно до поры до времени, рано или поздно эти противоречия приведут к взрыву, который разрушит до основания существующую систему, что и произошло во второй половине 1980-х гг.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >