ЗНАЧЕНИЕ ИСТОРИЧЕСКОЙ ТРАДИЦИИ В СОВРЕМЕННОЙ МЕТОДОЛОГИИ ОБУЧЕНИЯ РУССКОМУ ЯЗЫКУ НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ (НА МАТЕРИАЛЕ РАБОТ Я.М. НЕВЕРОВА)

THE ROLE OF NISTORICAL TRADITION IN MODERN METHODOLOGY OF RUSSIAN LANGUAGE TEACHING ON THE NORTH CAUCASUS (ON THE BASIS OF Y.M. NEVEROV’S WORKS)

Петренко Д.И., Ставрополь, ГБОУ ВО «Ставропольский государственный педагогический институт», профессор кафедры теории и методики преподавания исторических и филологических дисциплин, доктор филологических наук

Petrenko D.I., Stavropol, Stavropol State Pedagogical Institute, subfaculty of the theory and methodology> of teaching of historical and philological disciplines, doctor of philology.

E-mail: Этот адрес e-mail защищен от спам-ботов. Чтобы увидеть его, у Вас должен быть включен Java-Script

Аннотация. Статья посвящена рассмотрению деятельностной концепции обучения в Ставропольской губернской гимназии под руководством ЯМ. Неверова. Он выработал образовательную мо- дель, которая применима и в паше время на Кавказе, в многонациональном крае. То, что сейчас определяют как установление мира через диалог культур, через посредничество языков, литературы, искусства, Я.М. Неверов претворял в руководстве гимназией еще в середине XIX века.

Annotation. The article is devoted to consideration of the activity concept of training in the Stavropol Provincial Gymnasium under the leadership of Y.M. Neverov. He developed educational model which is quite applicable today in the Caucasus, in the multinational region. That now define as peace-making through dialogue of cultures, through mediation of languages, literatures, arts, Ya.M. Neverov realized into the Stavropol gymnasium in the middle of the XIX century.

Ключевые слова: диалог языков и культур, деятельностный подход, конкурсные сочинения исследовательского характера.

Keywords: dialogue of languages and cultures, activity approach, competitive compositions of research character.

В середине XIX века в Ставрополе действовала мужская гимназия под руководством Я.М. Неверова, выдающегося педагога, философа, литератора, который вывел ее в число лучших в России. Именно Я.М. Неверов выработал замечательную образовательную модель, которая прекрасно применима на Кавказе, в нашем многонациональном крае, да и вообще во всем нашем многонациональном государстве. Он понимал, что жестокие войны, постоянно происходящие на Кавказе, нельзя пресечь с позиции силы. Да это и вообще неверный путь - путь разжигания новых войн. А вот то, что сейчас определяют как установление мира через диалог культур, через посредничество языков, литературы, искусства, Я.М. Неверов претворял еще в середине XIX века в гимназии, которая по праву считалась одной из лучших в России [см.: 14].

Януарий Михайлович Неверов - член кружка Н.В. Станкевича, друг Т.Н. Грановского и И.С. Тургенева, значительная фигура в литературной жизни России середины девятнадцатого века. Его педагогика основывалась па деятельностной философской концепции, основанной на реальных достижениях европейской цивилизации. Современный просвещенный человек многое почерпнет из биографии Я.М. Неверова, его трудов, «Нравственного кодекса для учеников высших классов гимназии, начиная с V класса, и вообще для юношеского возраста», но, самое главное, из работ его учеников - конкурсных сочинений гимназистов. Они убеждают в подлинной действенности философско-педагогической системы Я.М. Неверова и преподавателей, его сподвижников, дают реальные примеры того, что может сделать образованный, творческий педагог даже в самые неблагоприятные для просвещения времена, в тяжелейших условиях далекой окраины России.

Сочинения гимназистов Ставропольской губернской гимназии сейчас рассматриваются как начальный этап становления литературы Ставрополья, так как в них запечатлелись время и дух России середины XIX в., а также яркий опыт использования взаимодействия языков и культур Северного Кавказа в образовании, научном знании и строительстве мирных отношений в этнокоифликтном регионе. Конкурс на лучшее сочинение среди гимназистов старших классов ввел директор гимназии Я.М. Неверов, чтобы добиться от учеников самостоятельного мышления, интереса к изучаемым предметам, главное - к русской литературе, русскому языку. Темы сочинений гимназистам предлагались на выбор, преподаватели знакомили их с литературой. Это происходило перед летними каникулами, так как предполагалось, что на каникулах гимназисты должны творчески работать. Гимназисты представляли сочинения в педагогический совет, который и решал, какие произведения оказались лучшими. Лучшие сочинения зачитывались на торжественном акте, их печатали в газете «Ставропольские губернские ведомости», гимназистов награждали книгами, обычно это были собрания сочинений русских писателей: Державина, Пушкина, Гоголя и других. Вот названия некоторых сочинений, свидетельствующих о комплексном подходе к изучению литературы: «О русской народной поэзии» (1852), «О влиянии изящных искусств па образование нашего духа» (1853) Е.И. Каианова, «О значении синонимов в связи с вопросом об изучении языка и объяснение синонимов воспитание, учение, просвещение, образование» (1853), «Что способствовало в текущем столетии упадку влияния французского классицизма в нашей драме» (1854), «О тропах вообще и о метафоре в особенности» (1854), «О значении комедии» (1855) А.С. Трачевского, «О сатирах и сатире Кантемира» (1853) К.П. Патканова, «Значение Ломоносова в русской литературе» (1853) П.С. Трачевского, «Об отношении поэзии к прочим изящным искусствам» (1854) В. Любимова.

Известно, что выражались сомнения в подлинности сочинений гимназистов - таков был их удивительно высокий уровень. В статье «Еще об образовании кавказских горцев» (1859) Я.М. Неверов отмечает: «Это умение владеть мыслию и словом существует в Ставропольской гимназии давно и есть результат стечения нескольких счастливых для нее обстоятельств. Первое из них - дух любознательности, постоянно поддерживающийся между учащимися» (5, с. 207]. В числе важных факторов успешной учебы - большая библиотека, «доступные наставники». «Из сорока горцев, - пишет Я.М. Неверов, - в настоящее время находящихся в гимназии, пет ни одного тупого. Менее способные вознаграждают этот недостаток прилежанием» [там же, с. 208]. С гордостью директор гимназии говорит: «...чтобы достигнуть университета <...> в будущем году отправится первая фаланга этих новых деятелей на умственной арене и чрез них дикий Кавказ выйдет из своего уединения и вступит в духовное общение с Европою. Долг наш - с братской любовию принять их в общечеловеческую семью, и эту любовь они способны оценить вполне» [там же].

Видя своих воспитанников, в том числе и горцев, встроенными в общеевропейский культурный и научный процесс, Неверов в то же время в преподавании, в организации работы в учебном заведении делает установку на социокультурные особенности края. Ставропольская губернская гимназия, как понятно из ее названия, находилась в провинции: «Только здесь, в провинции, - считал Я.М. Неверов, - можно видеть всю важность и современность этого вопроса», - имея в виду вопросы о воспитании и об образовании [там же, с. 207]. Ставрополь был южной окраиной России в середине XIX века, и система образования здесь только начинала складываться.

Семья и общество, которые ставятся во главу угла в деятельностной концепции образования Я.М. Неверова, рассматриваются им с этнокультурной точки зрения, учитывается индивидуальность народа, связь с «местностью, им занимаемой», делается установка на духовную, физическую организацию, историческое развитие и «истекающее оттуда гражданственное устройство»: «Дух народа, - пишет Я.М. Неверов, - оставаясь всегда одним и тем же в различные времена и при различных условиях, изменяет фазисы своего развития, которые и составляют отличие общественной жизни одного и того же народа в различные периоды его исторического быта. Определить все это и указать нравственные и духовные элементы нашего современного общества, показать, какое направление должно им быть дано в пашей народной педагогике, труд важный» [7, с. 416].

Эти посылки во многом повлияли на формирование образовательной модели Ставропольской гимназии. Геополитическое положение Ставрополя и края таково, что, с одной стороны, они связаны с Кавказом и Закавказьем, с другой, - с Центральной Россией. Россия лежит между Востоком и Западом. Кавказ - место перехода между двумя типами культур, формирующихся цивилизацией, религиозных сознаний. Он оказывается местом, на котором Россия ограждает себя от экспансии и в то же время противодействует развитию опаснейшего очага воинствующего исламизма. С одной стороны, необходимость защищать рубежи Родины от набегов горцев, способствующая укреплению национального самосознания переселенцев из Центральной России и казаков, с другой, - тесные и все более усиливающие контакты с народами Северного Кавказа (первоначально в бытовом, а позднее и в культурном, языковом планах) повлияли па формирование глубоко своеобразной культуры нашего региона. Неоднократно в печати, в исследованиях по кавказской теме указывалось, что А.С. Пушкин, М.Ю. Лермонтов, А.А. Бесту- жев-Марлинский, Л.Н. Толстой стремились отыскать возможность, хотя бы гипотетическую, совмещения чуждых миров, видя в этом путь к миру на Кавказе. Каждый из писателей в определенной степени владел языками горских народов (А.А. Бестужев владел азербайджанским, как родным). Это обусловило и речевое поведение писателей. Несмотря па то, что творчество их пришлось на время Кавказской войны, они, с уважением относясь к культуре и языку горцев, использовали знание об их языках не только в жизни, но и в творчестве. В письме к С.А. Раевскому М.Ю. Лермонтов писал: «Начал учиться по-татарски, язык, который здесь, и вообще в Азии, необходим, как французский в Европе, - да жаль, теперь не доучусь, а впоследствии могло бы пригодиться» [3, с. 598].

Я.М. Неверов воспринимал Кавказ как единую этносферу, где взаимовлияние культур приводит к особому состоянию их плодотворной дополнительности. Н.И. Воронов, преподаватель гимназии, указывал, что «насчет населения Ставрополя можно сделать следующие замечания: оно наплывное, собравшееся сюда из разных концов России и потому разнохарактерное, не успевшее еще обзавестись местными преданиями, обычаями, порядками, не рассчитывающее па оседлость, часто меняющееся, большею частью одиночное, редко проявляющееся в большой родне или в сплошных семействах. Далее, Ставрополь, как город военный и вместе с тем губернский, представляет смесь чиновничества гражданского с военным, которое опять дробится па армейское, казачье, горское, со всеми принадлежащими сюда штабами, комиссариатскими, провиантскими, гош- питальными и т.п. чиновниками. Наконец, принимая во внимание положение Ставрополя как преддверия Кавказа, известного своею разноплеменностью, которая дробится до невероятной мелочности, легко объясняешь себе пестроту его населения, проявляющуюся на каждом шагу, мимо разномастного городского племени, в лицах армян, грузин, калмыков, татар, ногайцев и всякого рода прикавказ- ских инородцев» [2, с. 266].

Отмечается, что «большую напряженную работу провел Неверов, чтобы применить государственную программу «Положения о Кавказском учебном округе от 29 октября 1853 года» к воспитанию детей горцев Северного Кавказа, находившихся в пансионате Ставропольской гимназии. Его энергичная, кропотливая работа принесла замечательные плоды. В гимназии постоянно учились представители горских и кочевых пародов Кавказа. Из стен Ставропольской гимназии вышел свет горской интеллигенции: первый светский учитель Ка- рачая Ильяс Байрамуков и знаменитый карачаевский революционер Саид Халилов, выдающийся адыгский просветитель Адиль Гирей- Кешев, основоположник осетинской литературы Коста Хетагуров, который писал о Я.М. Неверове: «Он нас любил, и к родине суровой // Он завещал иную нам любовь». Долг, честь, свобода, любовь, а не девиз «кровь за кровь» - стали основой просвещения гимназистов.

В Ставропольской губернской гимназии преподавались языки народов Кавказа - армянский, черкесский, татарский (кумыкский, который считался наречием татарского языка). В то же время в Кавказском учебном округе в школах вводился русский язык, «...для инородцев, не имеющих своей грамоты, - писал Я.М. Неверов, - прежде всего нужны хорошие школы, в которых преподавание происходило бы па русском, но с помощью их родного языка, а просвещение или подкрепление их в христианстве делалось устно, конечно, на их языке, для чего прежде всего необходимо из среды инородцев же подготовить наставников и пастырей» [6, с. 132]. Я.М. Неверов обращал особенное внимание на правильное устройство начального обучения и подготовку учителей «как фундамента, на котором должно воздвигаться здание религиозно-нравственного и умственного образования здешних разнородных племен, сближение их с Россиею не только по языку, но и по духу» [там же]. Проводилась последовательная работа по формированию контактов на границе формирующихся цивилизаций.

Я.М. Неверов исходил в своих педагогических действиях из этнопсихологических особенностей горцев. «Их свежая, девственная, но вместе с тем и пламенная натура только любовию и может быть направлена к добру (курсив наш. - Д.П.). Если так отрадны их успехи в Ставропольской гимназии, то это именно потому, что в ней дозволено уклоняться от форменности, официальные отношения заменены другими, основанными на взаимной любви и доверии» [5, с. 208]. Подход Я.М. Неверова к воспитанию горцев в гимназии имеет общие черты с установками современной педагогики на «эмпатию» (сопереживание, сочувствие) между учителем и его учениками. А.В. Морозова в статье «Формирование эмпатии будущих педагогов посредством филологического образования» (2010) утверждает: «Именно сформированность эмпатии... является самоценностью, так как представляет собой основу культурного формирования личности. Филологическое образование строится на культурно-нравственном опыте общества, поэтому формирование эмпатии посредством комплекса средств филологии - одно из важнейших условий гуманизации образования» [4, с. 121].

Я.М. Неверов отмечает те черты горцев, которые могли бы позаимствовать цивилизованные нации: «...дикие племена Кавказа могут служить поучительным примером для цивилизованных наций. Известно, что горцы отдают детей своих сторонним лицам на воспитание. Аталык вполне заменяет отца, и горец понятие об аталыке переносит на начальника заведения, в коем воспитывается, потому что других отношений он не понимает. Вот почему эта система простоты, отсутствия всякой официальности, любви, доверия необходима для раскрытия его богатой натуры; иначе понятие аталыка будет нарушено» [5, с. 208].

Как внимательный педагог, недостатки учащихся Я.М. Неверов превращал в достоинства, разгадав особенности права горцев, старался их воспитывать строго в соответствии с ним. К сожалению, позднее Я.М. Неверов изменил свое мнение об изучении языков пародов Северного Кавказа, считая, что «изобретение для какого-нибудь племени письменного алфавита и введение его в школах равносильно изобретению нового языка. Если народ не имеет не только какой-нибудь письменности, по даже и азбуки, то значит, он не дозрел до того, чтобы быть народом, и у него не может быть языка как послушного орудия мысли» [6, с. 128]. Возможно, это было связано с трудностями по освоению языков народов Северного Кавказа или это было просто не под силу тем нескольким учебным заведениям, которые существовали как потенциальные проводники нового для России дела.

Для совершенствования гимназистов во владении русским языком Я.М. Неверов ввел ежегодные конкурсные сочинения, которые были разновидностью творческого соревнования. Важно, что сами гимназисты в теории и на практике вели себя как чрезвычайно деятельные личности: они осваивали знание с древнейших времен до современных им проблем по соответствующему предмету, творчески претворяя их в собственные, весьма оригинальные концепции. Отличительные признаки деятельностного подхода к познанию - установка па «раскодирование», «распредмечивание» знания как результата, продукта деятельности [13, с. 81]. Неверов понимал, что люди в большей степени используют свой творческий потенциал не тогда, когда побуждением к работе является давление извне, а когда они получают он нее удовольствие и удовлетворение, когда испытывают к ней интерес, когда им бросается вызов. Внутренняя мотивация является одним из самых мощных двигателей творчества. Для того чтобы человек стремился к творчеству, необходимо, чтобы окружающая среда подпитывала его внутреннюю мотивацию. В таком взаимоотношении и формировались гимназисты.

Конкурсные сочинения гимназистов постоянно наводят на мысль о деятельностной концепции языка, но самое главное - это реализация данной концепции в самой форме изложения: сочинения дышат духом деятельности, они настолько деятельностно целенаправлены, что это воздействие ощущаем и мы спустя почти 170 лет: «Происхождение тропов, - пишет в сочинении «О тропах вообще и о метафоре в особенности» (1854) гимназист А.С. Трачевский, - заключается в нас самих, в пашем духе. <...> Если таким образом тропы, или фигуральные выражения, составляют достояние нашего духа, из него самого проистекают, то они тогда и хороши, когда уместны в речи, когда поставлены там, где само чувство скажет, ибо чувство-то и одушевляет те формы, в которые воображение облекает мысли» (12, с. 253].

Деятельностная концепция языка близка к феноменологической постановке в исследовании, именно эта парадигма связана с рассмотрением деятельности воображения, структурированием в сознании воображаемого мира на основе «переживания предметности». Интересно, как близко к этой идее (идее интенционалыюсти, «сознания о» феномене) подошел А.С. Трачевский: «Так, Жуковский, - отмечает гимназист, - который именно отличается тем, что каждое ощущение, каждое почти неуловимое движение сердца умеет выразить наглядно, умеет подобрать верные, соответствующие предмету слова, в своем рассказе «Три сестры» так верно и наглядно (курсив наш. -Д.П.) представил отвлеченные понятия, выраженные словами «настоящее», «прошедшее» и «будущее». Слыша разговор этих дев- сестер, представляя их в своем воображении, близко знакомишься с их характером, и ясно станет, что такое прошедшее, настоящее и будущее. Этот рассказ - та же метафора, то же уподобление, но только метафора слишком распространенная» [там же, с. 254]

Здесь фактически развивается положение об изоморфизме тропа (словосочетания, слова) и произведения, близкое к тому, что находим у А.А. Потебии, развивающего идеи В. фон Гумбольдта. Важно и то, что наглядной представляется отвлеченная мысль [см.: 16]. Это явление в дальнейшем станет важным в феноменологии, в частности, в работах Р. Ингардена. «Таким образом, - пишет А.С. Трачевский, - самая отвлеченная мысль при помощи воображения может быть так наглядно выражена, может быть так близка нашему сердцу, как будто она уже знакома с нашей душой; но не забудем, что метафора хороша тем, что она именно свежий, только что сорванный цветок нашей фантазии, когда употреблена там, где необходимость и внутреннее чувство этого требуют» [там же].

Я.М. Неверов ставил задачей воспитание самостоятельной личности, которая формируется в диалоге с ближайшим окружением и, в целом, со всем миром, в котором человек живет. Одно из важных ключевых слов педагогического дискурса Я.М. Неверова и его учеников - гармония. Гармония, ее ощущение и понимание как критерия совершенства во всех областях: жизни, науке, искусстве, - это не только одна из высочайших ступеней самосознания, но и особый способ существования, когда грань между искусством и жизнью практически размывается - идеальное становится реальным, реальное приближается к идеальному. Таково рассуждение А.С. Трачев- ского, связанное с концептуальным содержанием слова образование: «...«образовать» означает «дать не какой-либо произвольный образ предмету, но образ возможно лучший, возможно совершеннейший»... Переходя от искусств, в которых «образовать» значит дать совершеннейший идеальный вид или образ предмету и перенося это понятие к человеку как существу нравственному, мы заключаем, что «образование» выражает понятие о таком действии, при помощи которого дается совершеннейший вид, идеальный образ нашему духу, то есть нашему уму, сердцу, воле...» [11, с. 245].

Я.М. Неверов не только обучал горцев русскому языку для того, чтобы они несли великую культуру нашего народа и нашего языка в свои селения, он понимал, что и русскому человеку полезно знать языки народов Кавказа, что только диалог языков и культур способен заложить прочные основы мира в сложном полиэтническом регионе. Русские гимназисты учили «татарский» (кумыкский) язык, кабардино-черкесский, армянский языки, интересовались культурой горских пародов [подробнее о деятельности Ставропольской губернской гимназии в контексте общей истории филологической мысли России см.: 15]

Интересен протокол заседания педагогического совета гимназии, обсуждавшего конкурсные сочинения гимназистов, от 18 октября 1857 года, в котором отмечаются успехи в изучении русской словесности будущего известного адыгского писателя и просветителя Адиль-Гирея Кешева: «...совет, взяв в соображение, что воспитанник из почетных горцев Адиль-Гирей Кешев, родясь в сфере не только чуждой, но противоположной нашему обществу, нашим стремлениям, интересам, привычке, образу жизни, - умел не только понять, но и почти верно оцепить значение лучших типов нашей литературы и показать отношение их к действительной жизни, тем с большею признательностью отдает заслуженную дань хвалы его сочинению, которое написано языком чистым и правильным, нежели сочинения некоторых русских воспитанников старшего, VII класса. Если мелькает иногда у Адиль-Гирея Кешева не вполне русский оборот, зато правильность синтаксическая и грамматическая безукоризненна. Есть описки, по нет ошибок! И понятно: многие из наших воспитанников, привыкнув с детства выражаться неправильным русским языком и употребляя областные слова и речения, с трудом отвыкают от этих привычек в гимназии. Горцы же, поступая в нее без всяких познаний, почерпают их уже в чистом источнике и при замечательной в них любви к чтению приобретают материал языка, практикою и учением образуют свой слог преимущественно по образцам литературным. Для этого, без сомнения, нужен довольно значительный фазис самоуглубления» [8, с. 509]. Конкурсные сочинения проводились в гимназии ежегодно и воспитывали у гимназистов любовь к своему языку и языку своих соседей. Сочинения характеризовались исследовательским характером, но они же и являют первый опыт зрелой литературы в нашем крае, несмотря па юный возраст авторов.

Успехи в освоении языков гимназистами были для нашего времени невероятными. Вот, что написано в «Ставропольских губернских ведомостях» (№ 1, 1854) о выступлении воспитанников гимназии на торжественном акте 27 декабря 1853 года: «Ученики младших классов гимназии декламировали пьесы на русском, французском, немецком, армянском, черкесском и татарском языках. Для этого выбраны были воспитанники, которым языки эти не были природными; несмотря на то, никакая ошибка в произношении не изобличала этого в учениках, из коих один - Атажукин, природный черкес, до того свободно произносил на русском, что казался совершенно русским» [9, с. 466].

Внимание к языкам горских пародов было обусловлено и государственной политикой. В «Уставе гимназий и училищ уездных и приходских, состоящих в ведомстве университетов: С.-Петербургского, Московского, Казанского и Харьковского» (утвержден 8 декабря 1828 года) отмечалось: «§ 147. В областях, где местный язык не есть российский, назначается учитель для преподавания правил сего языка. Обучающиеся оному могут, с разрешения директора, быть увольняемы от классов немецкого или французского» [10, с. 331].

Впоследствии образовательную модель Ставропольской губернской гимназии в определенной степени реализовал Ставропольский государственный педагогический институт, в котором успешно обучали русскому языку калмыков, карачаевцев, узбеков, таджиков.

афганцев. Они же, в свою очередь, знакомили ставропольских студентов с родной культурой, наукой, искусством. Вероятно, в северо- кавказском регионе эта модель вскоре снова будет востребована на новом культурном витке, особенно в связи с современными проблемами культурно-речевой ситуации в России в целом [см.: 1]. Русскому языку учат во всех республиках Северного Кавказа и Закавказья, по и в вузах Ставрополя следует возобновить традиции обучения молодежи новогреческому, армянскому, карачаево-балкарскому, кабардино-черкесскому и другим языкам Северного Кавказа. От этого только выиграет русский язык: мы будем использовать его во всех его регистрах, в сравнении, развитии поймем его красоту.

Литература

  • 1. Бондарева Н.С. Культурно-речевая ситуация в России: к проблеме освещения печатными СМИ // Вестник Ставропольского государственного университета. - Ставрополь, 2009. - Вып. 62 (3). - С. 27-34.
  • 2. Воронов Н.В. Ставрополь // С. Белоконь. Синий магистр. - Ставрополь, 1998. - С. 259-281.
  • 3. Лермонтов М.Ю. Письма // Лермонтов М.Ю. Собрание сочинений: В 4 т. - М.: Академия наук СССР, 1958-1959. - Т. 4. - С.533-632.
  • 4. Морозова А.В. Формирование эмпатии будущих педагогов посредством филологического образования // Международный журнал экспериментального образования. - 2010. - № 11.-С. 121-122.
  • 5. Неверов Я.М. Еще об образовании кавказских горцев // Кавказ. - 1859. - № 59. - С. 207-208.
  • 6. Неверов Я.М. К вопросу об образовании инородцев // Журнал Министерства народного просвещения. - СПб., 1869. - Часть 146, октябрь, 1869.-С. 123-134.
  • 7. Неверов Я.М. Что нужно для народного образования в России // Русский педагогический вестник. - 1857. - № 4.- С. 412-444.
  • 8. О конкурсе происходившем 18 октября 1857 года в день открытия Ставропольской губернской гимназии лично Его Императорским Величеством // Глагол будущего: Философские, педагогические, литературно-критические сочинения Я.М. Неверова и речевое поведение воспитанников Ставропольской губернской гимназии середины XIX века / Сост. К.Э. Штайн, Д.И. Петренко. - Ставрополь, 2006.-С. 508-510.
  • 9. О торжественном акте Ставропольской губернской гимназии 27 декабря 1853 года// Глагол будущего: Философские, педагогические, литературно-критические сочинения Я.М. Неверова и речевое поведение воспитанников Ставропольской губернской гимназии середины XIX века / Сост. К.Э. Штайн, Д.И. Петренко. - Ставрополь, 2006. - С. 465-166.
  • 10. Становление образования на Кавказе. Государственные законы // Глагол будущего: Философские, педагогические, литературнокритические сочинения Я.М. Неверова и речевое поведение воспитанников Ставропольской губернской гимназии середины XIX века / Под ред. д-ра филол. наук проф. К.Э. Штайн. - Ставрополь, 2006. - С. 316-464.
  • 11. Трачевский А. О значении синонимов в связи с вопросом об изучении языка и объяснение синонимов воспитание, учение, просвещение, образование // Глагол будущего: Философские, педагогические, литературно-критические сочинения Я.М. Неверова и речевое поведение воспитанников Ставропольской губернской гимназии середины XIX века / Под ред. д-ра филол. наук проф. К.Э. Штайн. - Ставрополь, 2006. - С. 243-245.
  • 12. Трачевский А. О тропах вообще и о метафоре в частности // Глагол будущего: Философские, педагогические, литературно- критические сочинения Я.М. Неверова и речевое поведение воспитанников Ставропольской губернской гимназии середины XIX века / Под ред. д-ра филол. наук проф. К.Э. Штайн. - Ставрополь, 2006. - С. 252-255.
  • 13. Швырев В.С. Научное познание как деятельность. - М.: Наука, 1984.
  • 14. Штайн К.Э. Деятельностная философско-педагогическая концепция Я.М. Неверова и energeia текстов его учеников // Глагол будущего: Философские, педагогические, литературно-критические сочинения Я.М. Неверова и речевое поведение воспитанников Ставропольской губернской гимназии, середины XIX века / Под ред. д-ра филол. наук проф. К.Э. Штайн. - Ставрополь, 2006. - С. 744-759.
  • 15. Штайн К.Э., Петренко Д.И. История филологи. - М.: Юрайт, 2016.
  • 16. Штайн К.Э., Петренко Д.И. А.А. Потебня: Диалог во времени. - Ростов-на-Дону: ЗАО «Книга», 2015.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >