НАЕДИНЕ С ЛИСТОМ БУМАГИ

Как только собрано достаточное количество фактов, журналист, полный впечатлений от увиденного и услышанного, садится за письменный стол. Настало время задать себе вопрос: «Что же я обнаружил? Что будет стержнем, квинтэссенцией моей статьи, корреспонденции, очерка?» Нужно отсортировать основные факты от второстепенных, лишних и выстроить сюжет так, чтобы показать читателям главное направление мысли. Тезис (идея), который автор выдвигает при анализе проблемы, расследовании конфликта, должен отличаться логической определенностью, ясностью, точностью и быть неизменным на протяжении всего публицистического произведения. Если, сформулировав основную мысль, журналист переходит к другой проблеме, а затем — часто по ассоциации — затрагивает третью, от нее переходит к четвертому положению, то тем самым совершает ошибку, которую можно назвать потерей тезиса. Попытка аргументировать каждую идею не спасает публикацию: она получается многотемной, малоубедительной.

Иногда публицист видоизменяет первоначальный тезис: усиливает или расширяет для облегчения своей критики. Происходит частичная подмена тезиса, смещение акцентов в освещении проблемы. К примеру, журналист, услышав на собрании, как руководитель коллектива верно говорит о необходимости укрепления дисциплины, пишет не об этой актуальной проблеме, а изображает директора любителем «закручивания гаек», жестким администратором.

В газетной практике применяются разные способы доказательства истинности тезиса. Среди них — прямое, когда конкретную проблему оценивают, ссылаясь на теоретическое положение или общепринятую норму оценки (норму нрава или нравственности и т.д.). Цепь рассуждений обычно начинается с аргументов и с логической необходимостью приводит к обоснованию правоты журналиста. Так, анализируя социально-политическую обстановку в России, публицист ссылается на расстановку властных и оппозиционных структур, борьбу партий, состояние производства, финансов, межнациональные отношения и т.д. При другом способе — косвенном — истинность тезиса доказывается через ложность противоречащего ему высказывания — антитезиса. При разделительном способе дискутируются несколько несовместимых предложений, касающихся одного и того же вопроса. В этом случае рассуждают но методу исключения: показывают несостоятельность положений каждого из оппонентов, что само но себе служит подтверждением правильности оставшегося тезиса.

В критических публикациях журналист часто прибегает к операции опровержения тезиса противника, которое бывает также прямым и косвенным. При прямом опровержении условно допускают, что положение, выдвинутое противной стороной, является истинным. Затем выводят следствия, вытекающие из этого, и сравнивают с уже известными утверждениями: фактами, нормами, а также заявлениями, публикациями, автором которых был оппонент. Обнаруженное противоречие между следствиями и утверждениями позволяет заключить, что условное допущение оказалось неверным, как и сам тезис. При косвенном опровержении тезиса противника журналист все внимание уделяет тщательному и всестороннему обоснованию собственного положения. Если он докажет его правильность, то из этого становится очевидным ложность тезиса противника. Этот способ применим тогда, когда тезис и антитезис регулируются принципом tertium non datur «третьего не дано». Если журналист в своем выступлении сочетает доказательство и опровержение, этот прием называется комплексным [38].

Отстаивая свою идею, журналист оперирует доводами, которые могут быть сильными, слабыми или несостоятельными. К числу сильных, которые невозможно опровергнуть, относятся суждения на основе точно установленных фактов; положения законов, уставов, других нормативных документов; выводы, подтвержденные экспериментальной проверкой; заключения экспертов; мнения признанных авторитетов, показания свидетелей и очевидцев событий; статистические сообщения и т.д. Слабые аргументы уязвимы для критики, легко опровергаемы. Среди них можно указать на выводы из недостаточно обоснованных данных статистики, ссылки на малоизвестные читателям авторитеты, тенденциозно подобранные версии, построенные на алогизмах софистические уловки и суждения. А к несостоятельным (поддающимся критике с полным разоблачением журналистского обмана и дискредитацией издания, опубликовавшего материал) следует отнести суждения на основе подтасовки фактов, ссылки на сомнительные, непроверенные источники, потерявшие силу решения, домыслы, догадки, предположения, демагогические увертки, измышления, ложные заявления и показания, расчитанные на невежество и предрассудки, выдержки из фиктивных документов, выдаваемые авансом обещания и посулы.

Итак, в конкретной публикации в качестве аргумента можно использовать лишь достоверно установленные доводы, истинность которых не вызывает сомнений, причем достоверность их устанавливается автономно по отношению к тезису; аргументы не должны противоречить друг другу, и, наконец, в совокупности их должно быть достаточно для обоснования тезиса. Нарушение этих правил приводит к логическим ошибкам. Если в качестве аргумента использован ложный факт, указание на несуществующих очевидцев, ссылка на событие, которого не было, то возникает основное заблуждение: подрывается основа, главный принцип доказательства — правильность такого тезиса, который покоится на твердом фундаменте из достоверно установленных положений.

Порой журналист не собрал достаточного количества аргументов, тогда он вынужден их не доказывать, а как бы предвосхищать истинность своего тезиса (ошибка, называемая предвосхищением основания); если истинность аргументов не будет установлена независимо от тезиса, т.е. автономно, то возникает другая ошибка — круг в обосновании: истинность тезиса обосновывается ссылкой на соответствующие аргументы, а достоверность последних явно или неявно выводится из тезиса. Порой журналист, действуя по принципу «чем больше, тем лучше», включает в число аргументов несовместимые или явно противоречащие друг другу положения, совершая тем самым логическую ошибку чрезмерного доказательства.

Логика аргументации нарушается и в том случае, когда из малочисленных доводов пытаются вывести широкие обобщения, которые логически из них не следуют. Причина такой ошибки кроется чаще всего в поверхностном анализе материала, когда не умеют или не затрудняют себя тем, чтобы из многих положений отобрать достоверные, наиболее очевидно связанные с основной идеей публикации. Оптимальным является правило — лучше меньше, да лучше. Все относящиеся к тезису факты и положения должны быть тщательно взвешены, чтобы получить не простое их множество, а надежную и убедительную систему доводов. Не случайно говорят, что изолированный факт в отдельности может весить как перышко, а несколько взаимосвязанных фактов давят с тяжестью жернова. Систему гармонически взаимосвязанных и переплетающихся аргументов можно сравнить с туго сплетенным из множества волокон канатом, который во много раз прочнее каждого волокна в отдельности или их пучка.

Достоверность, автономное обоснование, непротиворечивость, достаточность — таковы требования к аргументам, только в этом случае публикация будет убедительной. И, конечно, важно, выясняя истину, избегать личных выпадов в адрес героев публикаций, сохранять достоинство, соблюдать другие этические требования.

Но как логически перейти от аргументов к тезису? С помощью демонстрации, которая представляет собой способ доказательства, внутреннюю структуру рассуждения. Продемонстрировать — значит доказать, что тезис логически следует или вытекает из принятых аргументов. При этом журналист прибегает к одной из следующих форм умозаключений: дедукции, индукции или аналогии.

Дедукция (от jiaT.deductio — выведение) — логическое умозаключение от общего к частному, от общих суждений к частным или другим общим выводам. Дедуктивный метод — способ исследования, при котором частные положения логически выводятся из общих положений — например, из аксиом, постулатов, правил, законов.

В отличие от дедукции индуктивное рассуждение строится, опирается не на общие положения и аксиомы, а на конкретные эмпирические данные с целью обобщения, установления причин или правильной их оценки. То есть индукция (от лат. induction — наведение) — логическое умозаключение от частных, единичных случаев к общему выводу, от отдельных фактов к обобщениям. Индуктивный метод — способ исследования, изложения, при помощи которого от наблюдения частных фактов и явлений переходят к установлению общих правил и законов.

К аналогии (греч. analogia — сходство, подобие) обычно прибегают тогда, когда имеют дело с единичными явлениями и историческими событиями, относительно которых еще не получены теоретические и практические обобщения. В этих случаях оказывается невозможным применение ни дедуктивного способа рассуждения, ни индукции. Итак, аналогия представляет собой вывод о принадлежности единичному явлению определенного признака, основанный на сходстве этого явления в существенных чертах с другим единичным явлением. Например, анализ путей перехода России к рынку в некоторых публикациях подкреплялся ссылкой на опыт рыночной экономики в Швеции, Японии, Польше, Германии.

В споре с оппонентом журналист может разрушить тезис противной стороны, применяя такой метод, как опровержение демонстрации. Это возможно тогда, когда приводимые в публикации факты и мнения авторитетов для обоснования тезиса не имеют с ним четкой логической связи. Чтобы «убедительно» представить такое мнимое следование, обычно прибегают к фразам тина «Таким образом, отсюда следует...», «Всем понятно, что отсюда можно сделать лишь один вывод...». Критика таких рассуждений как раз и выражается в том, что журналист анализирует ход рассуждения и показывает отсутствие в нем действительной логической связи.

В журналистском расследовании важен не только поиск истины и убедительность рассуждений, но и стремление публициста психологически воздействовать на сознание аудитории. И здесь универсальным социально-психологическим механизмом является идентификация (от лат. identificare — отождествлять), когда журналист стремится поставить себя мысленно на место читателя. Смысл такого уподобления в том, чтобы эмоциональное состояние, логика суждений публициста, оказывающего воздействие, стали понятными, близкими, приемлемыми для тех, на кого это воздействие направлено.

Метод социально-психологического заражения (распространение чувств, когда одни люди воспринимают эмоции и переживания других) основан на солидарности, общности интересов. Применяемый в журналистике, этот метод в наибольшей степени помогает складывающееся у людей миропонимание превратить в мироотношение, содействует (путем слияния познавательного и эмоционального отражения действительности) переводу элементарных эмоций на более высокую степень переживания — на уровень чувств [39].

Так, очерк должен рассказать о человеке, том или ином столкновении увлекательно, сильно и коротко, языком художника, умеющего видеть и обобщать. Очеркист привлекает такие средства типизации, как портрет героя, его речь, факт и деталь, используется вымысел и домысел, пейзаж, психоанализ, имеется сюжет и композиция. Сила фельетона, как уже говорилось, — в его свойстве вызывать у читателя гневно-насмешливую реакцию; в парадоксальности исходного факта, которая исходит из противоположности между идеалом и практикой, поступком и здравым смыслом, словом и делом, замыслом и результатом, должностью и поведением, средствами и целью, формой и содержанием, претензиями и реальными возможностями. В других жанрах мы встречаемся с иным типом публицистики: средствами анализа при минимальном использовании средств художественной выразительности, как сгусток обобщенных наблюдений, создается заостренная, емкая, сжатая характеристика. Силой мысли покоряет публицист читателя, привлекая его тонкой наблюдательностью, верным угадыванием и распознаванием сущности и подоплеки конфликтов, ситуаций, явлений.

Среди жанров журналистского расследования преобладают расследование- репортаж и расследование-панорама. В репортаже наглядно показывается поиск разоблачительных фактов и документов, а сюжет порой напоминает «детективную историю». В панораме же основа сюжета — авторское размышление, акцент делается на сопоставлении обнаруженных фактов, результатов журналистского поиска, а также поведения людей в схожих ситуациях. Осмысливая причины препятствий, чинимых в ходе авторского поиска, журналист пишет о своих догадках и версиях, оставляя свои выводы незавершенными. Напомним, что достоинством репортажа являются эффект личного присутствия автора в ситуации события — часто явного, реже методом «маски» (перемены профессии); в панораме, как и в корреспонденции, авторский комментарий сопровождает новость, факты, а последние запоминаются подробностями, эпизодами, тогда как в статье превалирует журналистская концепция, доказательство авторской идеи...

Публикация запоминается, если она изложена живо, иронично, без явного указания на вину героев (читатель сам угадает ее, сопоставляя факты, изложенные журналистом). Таков, к примеру, материал Д. Романова «Петербургское кредитное чудо», напечатанный в 2000 г. в «Новой газете». Безработная мать-одиночка Е. Шевчук, не имевшая никаких источников дохода, кроме «детского» пособия, взяла в банке кредит... 400 тыс. дол., чтобы в курортном поселке под Петербургом построить дачу, и в срок (через полгода) принесла кредитору в качестве процентов 811 тыс. руб. «Устойчивое мнение о недоступности кредитных ресурсов для российских граждан может быть справедливо подвергнуто сомнению», — размышляет автор, полагая, что «десятки, сотни неработающих матерей, взяв кредит подобных размеров, сумеют заметно поправить свои дела и даже, чем черт не шутит, построить дачу в Песочном». А затем журналист раскрывает секрет высокого кредитного рейтинга безработной матери-одиночки. Поручителем при получении кредита стал зампредседателя правления «Балтонэксимбанка»

A. В. Савельев, который, «кстати, строит свою дачу неподалеку от участка Шевчук... Помог и вице-губернатор, председатель городского комитета финансов

B. Кротов — с ним Шевчук «была близко знакома еще со времен работы Кротова заведующим муниципальным филиалом банка „Петровский"». А вот концовка публикации: «„особые отношения" между „Балтонэксимом" и администрацией Петербурга не являются секретом ни для кого, тем более для банковского сообщества Северной столицы. Чиновники администрации сделали для „Балтонэк- сима“ немало доброго. Так что щедрость банкиров удивления не вызывает. Забывать добро не только некрасиво. Очень часто это еще и невыгодно» [40].

В жанрах исследования работает большинство российских журналистов- аналитиков. Журналистское расследование привлекает пока меньшее число работников СМИ. Но имена авторов разоблачительных материалов быстро становятся известны массовой аудитории. Можно назвать Валерия Выжутовича и Александра Вашневого из «Известий», Руслана Киреева и Михаила Зубова из «Труда», Александра Минкина из «Новой газеты» и др. Сегодня, когда наша общественная жизнь насыщена противоречиями и конфликтами, в условиях плюрализма мнений и свободы слова социальная роль журналиста существенно возрастает. Приоритет должен быть отдан аналитической и расследовательской журналистике, где истина доказывается при помощи тщательного, беспощадного анализа фактов.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >