Особенности нормативной регламентации сексуальных отношений в догосударственном обществе

Нормативная регламентация сексуальных отношений в первобытном обществе: опыт правового и историко-археологического исследования и исследования в области сравнительной этнографии

Приступая к анализу указанных в заголовке настоящей главы особенностей нормативной регламентации необходимо особо отметить, что мы не ставили своей задачей досконально исследовать существовавшие предписания и запреты на совершение определенных сексуальных действий в догосударственном обществе, однако, наше исследование, конечно, было бы не совсем полным, если бы мы не указали на важные социальные, культурные и религиозные предпосылки установления тех или иных нормативных конструкций, учрежденных не правовыми нормами как таковыми, поскольку право, в традиционном понимании, еще не существовало, а возникшими в связи с существованием общепринятых правил поведения.

В ходе изучения первобытного прошлого, мы считаем необходимо возможным, придерживаться комплексного подхода к исследованию, т.е. по мере необходимости будем использовать как исторические и археологические, так и этнографические материалы. Такой способ изучения является достаточно распространенным, научно одобряемым и позволяет не только предположительно судить о возможных проявлениях сексуальной жизни первобытных пародов, по и красноречиво доказывать наличие или отсутствие многих нормативно-социальных явлений прошлого.

Соглашаясь с Джоном Лебокком по поводу понимания первобытного права как «некого весьма сложного и часто крайне неудобного кодекса обычаев (столь же часто обязательного, как и законы) и странных ограничений и привилегий», мы осознаем всю сложность нашего исследования, вызванную: во-первых, отсутствием писаных источников права того времени, во-вторых, сравнительно небольшим кругом работ и изысканий в области «первобытного права» и, конечно, во многом неоднозначно трактуемым фактам, существование которых, некоторыми авторами оспаривается или даже не признается.

Следует, также, оговориться, что анализируя особенности нормативного регулирования сексуальной жизни в первобытном обществе, мы солидаризуемся с мнениями, высказанными в науке о том, что первоначально сексуальное поведение, отождествляемое нами с репродуктивным поведением, и его регуляция полностью входят в институт семьи (рода, племени клана и т.п.) или другие социальные институты[1]. Поэтому в работе особенности нормативной регуляции сексуального поведения па этой стадии развития общества будут рассматриваться в неразрывном единстве с развитием семейных отношений и ранних форм брака.

Итак, процесс формирования человека был весьма продолжителен и на первых порах характеризовался прежде всего борьбой чисто животных инстинктов с возникающими социальными установками. Диалектика этих двух проявлений и составляет суть начального этапа истории человека. Вполне очевидно, что соотношение биологического и социального поначалу складывалось в пользу первого. Более того, биологические и социальные начала в человеке долгое время находились в состоянии антагонизма. Всеядный «предчеловек» отдавал предпочтение животной пище, все его существование было направлено на борьбу за выживание в условиях жестокой конкуренции, а поведение определялось в первую очередь инстинктами. Всего вероятнее, биологические инстинкты были на первых порах единственными стимулами жизнедеятельности архаптропов, но они же составляли серьезную угрозу формированию социальных отношений в праобщинах древнейших людей[2].

Постепенно не биологические факторы антропогенеза оказывают все большее и большее значение, естественный отбор, свойственный животному миру, постепенно вытесняется групповым отбором и внутривидовым половым отбором, которому были присущи и социальные факторы (это объясняет тот факт, что, например, каждая раса имеет свой идеал красоты или невосприимчивость к определенным заболеваниям). Возникший так называемый социальный отбор во многом меняет не только социальную организацию существующего вида homo, он также производит значимые изменения в анатомии и физиологии первобытного человека. Конечно, не следует недооценивать влияние и иных факторов, обусловивших указанные изменения первых представителей нового вида приматов, к их числу можно отнести, скажем, изоляцию, обеспечивающую столь разительные отличия не только на уровне биологических признаков, по и на уровне культурных традиций. Такие обстоятельства оказывали воздействие, но безусловен факт, постепенно устанавливаемого, доминирующего влияния именно социальных детерминант антропогенеза[3].

Первоначально, так же как и остальные приматы, самки предче- ловека могли спариваться только во время эструса - кратковременного периода полового возбуждения, длящегося всего несколько дней[4] [5]. Однако, со временем естественный отбор привел к исчезновению эструса. Мы солидаризуемся с мнением Ю.И. Семенова, который полагает, что этот физиологический механизм мешал приспособлению к среде т.к. увеличивал соперничество из-за самок, что в свою очередь приводило к кровавым конфликтам. И действительно, пока у самок был эструс они не могли выбирать время спаривания им был безразличен и сам партнер, для них было важно удовлетворить инстинкт, с исчезновением эструса самки предчеловека могли уже выбирать момент для его удовлетворения. Стало возможно избирательное отношение к партнеру, образование пары стало определяться не только желанием мужчины, но и женщины".

Изменение физиологического алгоритма повлекло принципиальную перестройку во взаимоотношениях полов в целом. И эта перестройка сыграла существенную роль в становлении социального уклада. Половая потребность удовлетворялась так же естественно, как еда и питье, причем у мужчин и женщин имелись равные права. Женщина была ничуть не менее полигамна, чем мужчина, и по собственной инициативе могла вступать в связь. Мужчина по-прежнему доминировал, однако женщина могла при известных условиях отвергать его домогательства или, наоборот, стимулировать их. Этому объективно способствовала и утрата эструса, и общая заинтересованность в увеличении потомства. По этой причине сами акты оплодотворения не только поощрялись, но даже производились демонстративно

Письменные упоминания о беспорядочных сексуальных отношениях, бытующих на первоначальных этапах развития общества, мы встречаем, конечно, уже позднее, в эпоху античности. Так, Эмпедокл, живший в V веке до н.э. указывал, что люди «золотого века» не знали никаких богов и лишь одну Царицу-любовь, а несколько столетий позже Лукреций так описывает начальные формы сексуальных отношений:

«И сочетала в лесах тела возлюбленных Венера,

Женщин склоняла к любви либо страсть обоюдная, либо Грубая сила мужчин и ничем неуемная похоть...».

По мнению М.О. Косвена особое место в античных изображениях первобытности занимает, наряду с начальным «господством любви», своеобразный мотив первобытной «общности жен». А древнейшее выражение этого мотива содержит одна из интерпретаций мифа о происхождении афинян. Согласно этому мифу, женщины были общими и никто не знал своего отца из числа тех, кто мог им быть, согласно легенде Кекропс-легендарный основатель города первый соединил в браке мужчину и женщину[6] [7].

Конечно, науке вряд ли когда-либо удастся получить в свое распоряжение прямые доказательства существования промискуитета в столь далекую эпоху. Но косвенных подтверждений тому немало и в мифологии, и в истории. Легенды и предания о временах, когда брак был еще неизвестен, существуют практически у всех пародов мира. В индийском эпосе «Махабхарата» говорится, что некогда «женщины были свободны и блуждали повсюду, по своему желанию, в полной независимости. Если они в своем юном неведении покидали мужчин, им это не ставилось в вину: таков был закон в то время». Китайские летописи рассказывают, что «сначала люди ничем не отличались в своем образе жизни от остальных животных, жили в лесах; женщины принадлежали всем мужчинам, вследствие чего дети никогда не знали своих отцов, а только матерей[8].

Подтверждение, указанного выше мнения о наличии промискуитета, мы находим и в этнографических исследованиях прошлого. Так, этнографы XIX века, наблюдающие жителей Венесуэлы, живущих в лесах Амазонки писали: «они не соблюдают никаких правил супружеского сожительства, но берут столько жен, сколько хотят, а женщины берут столько же мужей, сколько пожелают; между ними не существует ревности»[9] [10]. Одни из известных исследователей первобытных семейных традиций М.В. Довнар-Запольский, признавая наличие промискуитета, указывал следующее: «Следует заметить, что у нас называется семьей и браком, вовсе не существовало на первобытных ступенях развития, не существовало также и той лестницы родства по матери и отцу, которую признаем мы. Наиболее первобытное состояние полов известно под названием беспорядочного сожительства. Оно характеризуется полным отсутствием каких бы то форм семьи и брака. У многих современных дикарей не существует даже слова, означающего брак; это замечается, например, у калифорнийских индейцев, у ашап- тиев и других; тем более не существует брачных обрядов, а у бушменов в языке нет даже различия замужней женщины от девушки» .

Объяснение наличию промискуитета, па наш взгляд, может лежать в плоскости отсутствия стыдливости, обусловленной подражанием животным, низким культурным уровнем и конечно, отсутствия необходимых знаний в самых простых и понятных современному человеку областях знаний. Подтверждение этому находим у Бертрана Рассел, который исследуя работы Б. Малиновского приходит к выводу, что многие жители Тробрианских островов не устанавливают причинно-следственной связи между половым актом и беременностью, а также последующем появлением ребенка: «Островитяне думают, что детей приносят духи, что дети имплантированы духами в матерей. Им хорошо известно, что девственницы не могут зачать ребенка, но они объясняют это тем, что девственная плева мешает действиям духов», анализируется также случай «У островитянина было большое количество свиней, когда владелец стада кастрировал самцов, он никак не мог попять, почему не растет поголовье»[11].

Другое дело, что промискуитет не сводился к одновременному и беспорядочному соитию, а лишь предполагал общность владения самкой в ожесточенной конкуренции с соплеменниками. Неупорядоченность вовсе не означала анархии, указывал Ф. Энгельс: «Постольку, поскольку еще не существовало ограничений, установленных впоследствии обычаем. Но отсюда еще не следует неизбежность полного беспорядка в повседневной практике этих отношений. Временное сожительство отдельными парами... отнюдь не исключается» . Представляется заслуживающим внимания следующее утверждение Б. Малиновского: «У всех видов животных спаривание носит избирательный характер т.е. предусматривается возможность сравнения и выбора партнера. Самцы и самки должны иметь возможность продемонстрировать свою привлекательность, заинтересовать избранника и побороться за него. Определяют выбор раскраска, голос, физическая сила, ловкость и искусность проявленные в бою, и все это - признаки физической мощи и здоровья. Избирательное спаривание - опять таки неотъемлемая часть естественного отбора, так как без этой возможности вид вырождается. Эта необходимость увеличивается по мере того, как мы поднимаемся по лестнице эволюции органического мира; низшие животные даже не испытывают потребности в спаривании. Следовательно, ясно, что у высших животных - людей потребность в избирательном спаривании исчезнуть не могла»[12] [13].

Кроме того, представляется небезынтересным мнение И.Ю. Семенова утверждающего следующее: «Характерной чертой подавляющего большинства изученных этнографами доклассовых обществ является существование в них большей или меньшей свободы отношений полов до брака. Говоря о свободе добрачных половых отношений, этнографы имеют в виду вовсе не то, что они вообще случаются, и даже не то, что они случаются часто. Ведь отношения полов до брака имеют место и в современном обществе. Вся суть в том, что в отличие от современного общества в доклассовых социальных организмах добрачные отношения, сами по себе взятые, не рассматривались как отступление от социальных норм и соответственно не подвергались осуждению. То же самое относится и к внебрачным отношениям»[14] [15].

Приведенные мнения исследователей однозначно указывают на наличие промискуитетных отношений па начальных этапах антропогенеза. Конечно, уже встречающиеся позднее описания сексуальных отношений диких племен больше похожи на эндогамный групповой брак'1, который возникает в последующем и является, по сути, исторически первой формой упорядоченных сексуальных и семейных взаимоотношений.

Очень интересные свидетельства из жизни жителей Аравии приводятся Страбоном (вторая половина I века до н.э. - первая четверть I века н.э.): «У всех членов рода одна жена. Первый вошедший в дом имеет с ней половое общение, поставив свою трость у двери (по обычаю каждый там должен носить трость). Однако ночь жена проводит с самым старшим из членов рода. Поэтому все дети являются братьями. Они имеют половое общение даже с собственными матерями. За прелюбодеяние полагается смертная казнь. Прелюбодей - это всякий представитель другого рода»[16] [17]. Джон Леббок указывает на то, что у австралийских аборигенов слова «муж» и «жена» не всегда бывают мужем и женой в наших понятиях. «Мой муж», например, у австралийских племен не означает непременно кого-нибудь одного известного человека. Женщина применяет это название к любому из целой группы племенных братьев, имеющих право взять ее себе в жены[16].

Эндогамия в форме династических родственных браков встречалась и значительно позднее, например, в древнем Египте[19], древней Персии или даже Европе времен абсолютизма[20]. Объяснение наличию эндогамии, на наш взгляд, следует искать в древнейших религиозных верованиях, в основе которых лежат первобытные представления о правильности организации мира. В дальнейшем именно подчеркиванием своей архаичности эти традиции сексуальных отношений позволяют их носителям претендовать на особое отношение со стороны всех остальных.

Стоит отметить, что даже виднейшие идеологи католической церкви признавали факт наличия эндогамных отношений на первоначальных этапах истории. Так, Блаженный Августин (IV-V век н.э.) допускает факт начального кровосмешения, поскольку продолжение рода человеческого, вслед за Адамом и Евой, могло осуществиться не иначе, как путем брака между детьми первых двух людей. Поскольку, рассуждал Августин, других людей, кроме рожденных первыми двумя, не было, мужья должны были брать себе в жены своих сестер, и Адам был одновременно отцом тестем, а Ева - матерью и тещей. Практика браков между кровными родственниками продолжалась, по Августину, и позднее, будучи отличительной чертой и необходимостью древнейшего времени, и лишь впоследствии была запрещена религией26.

Интересные выводы, касающиеся сексуальных отношений между мужчиной и женщиной можно сделать проанализировав некоторые археологические находки. Во многих местах на протяжении уже многих лет находят различные статуэтки женщин, датируемые верхним палеолитом. Вообще же в массе своей они имеют вид маленьких фигурок, высотою всего в 5-10 см, иногда даже меньшей, иногда несколько большей величины, редко все же превышающей 12-15 см, вырезанных с большим художественным вкусом из мягкого камня, из известняка или мергеля, реже из другой породы камня, например стеатита, или же из слоновой кости. Переданы они всегда нагими, с подчеркнутыми признаками пола. Особенно в них бросается в глаза желание первобытного художника передать черты зрелой женщины-матери; об этом говорят такие постоянно присущие им признаки, как объемистые груди, вздутый живот и общий характер фигуры - с ее чрезмерно развитыми жировыми отложениями в области таза и бедер. Уже само наличие таких статуэток подтверждает наличие своеобразного уважения или даже поклонения перед женщиной-матерыо, признание роли женщины. На это указывают и многочисленные свидетельства участия женщин в различных обрядовых мероприятиях, причем даже в посвященных охоте (разрисованные фигурки женщин, изображенных с хвостами и в лошадиных шкурах, найденные шкуры и изображения сцен женщин, участвующих в танцевальных действиях)[21] [22] [23]'.

Стоит отметить, что факт особого отношения к женщине на начальных этапах развития общества подчеркивают в своих работах многочисленные исследователи. Так. Ф. Энгельс указывал в своем труде «Происхождение семьи, частной собственности и государства» следующее: «Одним из самых нелепых представлений, унаследованных нами от эпохи просвещения XVIII века, является мнение, будто бы в начале развития общества женщина была рабыней мужчины. Женщина у всех дикарей и у всех племен, стоящих па низшей, средней и отчасти также высшей ступени варварства, не только пользуется свободой, по и занимает весьма почетное положение. Каково это положение еще при парном браке, может засвидетельствовать Ашер Райт, бывший много лет миссионером среди ирокезов племени сенека. Он говорит: «Что касается их семей, то в те времена, когда они еще жили в древних длинных домах (коммунистические домашние хозяйства на скольких семейств) ...Там всегда преобладал какой-нибудь один клан (род), так что женщины брали мужей из других кланов (родов). ...Обычно господствовала в доме женская половина; запасы были общими; но горе тому злополучному мужу или любовнику, который был слишком ленив или неловок и не вносил своей доли в общий запас. Сколько бы ни было у него в доме детей или принадлежащего ему имущества, все равно он каждую минуту мог ждать приказания связать свой узел и убираться прочь. И он не смел даже пытаться оказать сопротивление; дом превращался для него в ад, ему не оставалось ничего другого, как вернуться в свой собственный клан (род) или же - как это чаще всего и бывало - вступить в новый брак в другом клане. Женщины были большой силой в кланах (родах), да и везде вообще. Случалось, что они не останавливались перед смещением вождя и разжалованием его в простого воина»28.

Указанные данные позволяют нам утверждать следующее, в дальнейшем, в связи с увеличением численности населения, продолжительности жизни и ее качества неизбежно должна была возникнуть определенная система отношений и следующая за ней система родства, основанная на признаках понятных и одобряемых большинством членов рода. Неизбежность возникновения такой системы обусловлена важностью решения вопросов наследования, кровной мести, передачи властных полномочий и решения других важных проблем, которые возникали в связи с усложнением системы отношений в роде, возникновением имущественного расслоения. Полагаем, что такой системой выступила матриархальная система родства, встречающаяся у многих «нецивилизованных народов».

Так, М.М. Ковалевский описывая обычаи байцев и бареа (африканцев) указывает: «У этих пародов семья покоится па принципе родства по матери. Дети устраняются от наследования отцовского имущества. К наследованию призывается, прежде всего, брат матери, затем старший сын старшей сестры, после него - второй сын старшей сестры, за ним преемственно - сын младшей сестры, старшая сестра и, наконец, племянницы умершего. При выборе мстителя за убийство соблюдается тот же самый порядок. Месть составляет обязанность родствен- [24]

ников по матери. Эта обязанность падает поэтому не на сына убитого, а на сыновей его сестры. Право мести за убийство женщины принадлежит ее детям, а за их отсутствием ее единоутробному брату или племяннику»[25]. Прямо указывают па матриархат и другие многочисленные историки и исследователи прошлого: Геродот, Плутарх, Мюнцингер, Мак-Леннан.

Возникновение матриархата, безусловно, возвысило роль женщины и, вероятнее всего, брак стал рассматриваться уже не просто как возможность продолжить род и иметь помощницу, но и как некое, достаточно привилегированное состояние, которое давало ряд преимуществ: защиту от посягательств, возможность наследования. Однако возникновение системы родства неминуемо должно было привести к определенным запретам на вступление в сексуальные отношения и в брак. И такой запрет возник. Это запрет на вступление в сексуальные отношения в пределах одной группы, фратрии, т.е. так называемая экзогамия. Наверное, именно этот запрет и следует отнести к первым нормативным предписаниям в сексуальной сфере.

Термин экзогамия был введен в научный оборот Дж. Майклом Леннаном. В соответствии с переводом с греческого это понятие означает «брак вовне», общепринятое значение слова - брак вне своего рода или фратрии. Ю.И. Семенов отмечает, что такое понятие экзогамии - не совсем точное. Во-первых, экзогамия есть норма, относящаяся не только к брачным отношениям, а точнее, даже не к брачным отношениям самим по себе. Экзогамия есть норма, регулирующая отношения между полами совершенно независимо от того, связаны они с браком или не связаны. Во-вторых, требования вступать в половые отношения, а тем самым и в брак только с членами другого рода ли фратрии, есть всего лишь одна сторона явления, называемого экзогамией. Другой его стороной является абсолютный запрет всех половых отношений как брачных, так и небрачных (т. е. добрачных и внебрачных) между членами определенной группы - рода или фратрии[26].

Необходимо отметить, что в настоящее время наука в значительно большей степени располагает данными об отрицательных последствиях эндогамии для потомства, чем о причинах ее исчезновения. Ранее экзогамию пытались объяснить с точки зрения культовых соображений, неприемлемости инцеста и т.д. Как правило, эти объяснения носили недостаточный либо надуманный характер. В самом деле, вряд ли можно объяснить происхождение экзогамии традиционным разделением занятий мужчины и женщины: мужчины - бродяги и охотники - вступали в половые отношения с женщинами других тотемов, которые попадались им па пути, в тот момент, когда беззащитными женщинами их собственного рода владели пришлые чужаки. Более обоснована гипотеза биологической защиты здоровья потомства. Особенно убедительно она звучит в устах современных генетиков. Вот только неизвестно, были ли знакомы с этой теорией сами древние люди. Впрочем,

С- 31

нет доказательств и ооратного .

Необходимо отметить, что в литературе высказываются и обоснованные предположения о том, что возможно логического объяснения запрету эндогамии нет вообще. Так, И.Ю. Семенов утверждает следующее. «Мы неизбежно должны допускать, что в ранний период истории человечества половые отношения между членами человеческого объединения таили в себе опасность, угрожали самому его существованию. В пользу такого предположения говорят факты, запрет на вступление в сексуальные отношения в пределах рода - важнейший, по вовсе не единственный из числа связанных с половыми отношениями. Этнографии известно огромное множество самых разнообразных запретов отношений между полами. И все они, включая эндогамный, принадлежат к числу тех запретов, которые этнографы называют «табу». Но не зная особенностей табу, как специфической разновидности запретов, невозможно понять характер регулирования отношений между полами па ранних стадиях истории человечества. Это делает необходимым ознакомление с существенными чертами табу. Одна из важнейших особенностей табу состоит в том, что этот запрет никак не мотивируется. Ясно лишь одно: нарушение табу грозит опасностью, но какова природа этой опасности, почему свершение данного действия влечет ее за собой остается непонятным. Нарушение табу не предполагает вмешательства с целью наказания нарушителя какой-либо разумной силы: естественной (коллектив, общество) или сверхъестественной (дух, демон, бог и т. и.), установившей и санкционировавшей этот запрет и оскорбленной тем, что его нарушили. Таким образом, табу качественно отличается от обычных моральных запретов и вообще всех известных нам нравственных норм. В случае нарушения обычного морального запрета негодование коллектива вызывает сам по себе акт совершения действия, рассматриваемого коллективом непозволительным, и реальный, более или менее зримый вредный результат этого [27]

действия. Вмешиваясь, коллектив наказывает виновного и принуждает соблюдать установленный запрет[28].

Таким образом, сексуальные правила поведения начинают постепенно обретать табуизированную, не совсем понятную, современному человеку, форму выражения. Налагая запреты на совершение эндогамных сексуальных действий первобытные люди постепенно формируют общее представление о: во-первых, регламентированности сексуальных отношений, и, во-вторых, необходимости установления абсолютных сексуальных запретов. Мы полагаем, что табу на сексуальные отношения внутри рода могли и скорее всего явились следствием небольшого количества девушек половозрелого возраста (часто младенцев женского пола убивали), кроме того сексуальные привязанности внутри рода влекли за собой кровавые последствия и, конечно, не способствовали единству, вызывали распри и тем самым ставили под угрозу само выживание. Необходимо учитывать и то, что борьба с окружающим животным миром неминуемо побуждала первобытных людей увеличивать число своих членов, а одним из способов такого увеличения как раз и выступал экзогамный брак.

Экзогамному браку известны две формы выражения, ими являются: брак-похищение и брак-покупка невесты. Исторически первым возникает брак-похищение, сутью которого является насильственный захват женщины половозрелого возраста, которая принадлежит другому роду (деревни, племени) с целью вступления в сексуальные отношения и последующего брака. Появление этого древнейшего сексуального обычая оказало значительное влияние не только на правы первобытного общества, но и во многом определило последующие современные сексуальные традиции современного общества, отразившись во многих правовых предписаниях и запретах.

Представляется, что в основе брака похищением лежит некоторая естественная жестокость по отношению к женщине (наблюдаемая, в том числе и в животном мире)[29]. Советские этнографы отмечали достаточную агрессивность многих сексуальных традиций дикарей по отношению к женщинам. Так, О.Ю. Артемова, исследующая сексуальную жизнь австралийских аборигенов, отмечает: «Добиваясь повиновения женщин, мужчины нередко прибегают к насилию. Показательно, что в одном мифе Юго-Восточной Австралии рассказывается, как Бай- аме - главный культурный герой и один из наиболее почитаемых предков - заставил двух женщин выйти за него замуж при помощи палицы (цулла-нулла) и держал их в покорности тем же оружием. «Наши мужья ждут от нас не только полного повиновения, но и службы. С самого рождения нас приучают к послушанию. В общем с нами обращаются неплохо, но часто бьют за мелкие провинности»»[30].

М.О. Косвен указывает па то, что обряд сексуального посвящения девушки в женщину, который обычно предшествует браку, у многих австралийских аборигенов, представляет собой не что иное, как завуалированное изнасилование, причем, совершаемое группой мужчин из ее же рода. По свидетельству указанного ученого у многих племен такие действия совершаются не только с ведома женщин, но и даже в присутствии их: «Когда девушка достигает брачной зрелости, двое-трое мужчин надлежащего брачного класса настигают ее в то время, когда она находится в лесу, хватают, валят на землю, и один из этих мужчин рукой расширяет ей влагалище. Вслед затем эти люди и сбегающиеся со всех сторон другие мужчины того же класса обладают ею. Все мужчины соответствующего класса могут иметь «доступ» к девушке. У других племен женское посвящение сложнее, состоит из ряда различных церемоний, однако, также закапчивается актом группового насилия»[31].

В последующем жестокое обращение с женщинами нашло свое отражение и закрепилось во многих культурных и религиозных традициях, в том числе, и современных обществах. Достаточно обратиться к исследованиям авторов, изучающих ранее особенности криминализации деяний, являющихся следствием так называемых «пережитков прошлого» или «пережитков родового быта», на примере некоторых республик Средней Азии[32]. Так Б. Сарыев указывал, что: «Можно не ошибаться, называя женщину дореволюционной Туркмении рабыней в полном смысле слова. Тяжелый, изнурительный труд, беспрекословное повиновение мужу и родственникам - вот ее основной удел[33]. X. Аманов цитирует в своем исследовании следующую туркменскую пословицу: «Бей жену каждый день три раза, если хватит сил, то бей три раза в день то место, где сидела»[34]. Ю Фучик писал: «узбекские, таджикские, туркменские женщины были рабынями из рабынь»[35]. Д.С. Арипов изучая таджикское обычное право анализирует следующий адат: «Женщину бей; если она не умрет от побоев, то бей тупым топором»[36].

Итак, можно констатировать, что на стадии перехода от промискуитета к эндогамному браку и далее к экзогамному сексуальные отношения мужчин и женщин принимают достаточно жестокую и отличную от большинства современных браков форму выражения. Подчинённость женщины, проявление женской покорности начинает рассматриваться как неотъемлемая часть сексуальных взаимоотношений. Агрессия по отношению к женщинам становится общепринятым стереотипом поведения. Конечно, выражаемая жестокость должна была бы охватывать и сексуальную жизнь первобытных людей. Прямых доказательств широкой распространенности такого поведения мы не находим (наверное, никогда и не найдем), однако, безусловен факт наличия бесспорных свидетельств насильственных действий (в т.ч. и сексуальных), которые применяли мужчины с целью вступить в брак.

Дж. Леббок исследуя брак-похищением, описывает многочисленные случаи такого рода действий у народов, живущих в первобытном состоянии: «Туземные обитатели окрестностей Сиднея обыкновенно добывали себе жен следующим образом. Несчастную похищали во время отсутствия ее защитников. Сперва ее оглушают ударами дубин или деревянных мечей, по голове, спине и плечам, сопровождаемыми потоками крови, затем тащат по лесу за руку с таким упорством и силою, что легко могут вывернуть ей руку. Такое насилие не вызывает мщения со стороны родственников похищенной, которые отплачивают за пего подобным насилием, когда им представляется случай... На острове Бали существует обычай, по которому девушки также похищаются бесчеловечным способом, похитители застигают девушек в лесу, врасплох, уносят в лес, а по возвращении женщины становятся рабами своих «обожателей»[37].

Мы полагаем, что в основе этого сексуального ритуала могли лежать особые и не совсем понятные нам первобытные представления о взаимоотношениях между полами. Сексуальный ритуал, в силу того что доминирующую роль в таких отношениях отводилась мужчине- охотнику, мог ассоциироваться с охотой, соответственно мужчина- жених - с охотником, девушка-невеста - с дичыо. Мы находим многочисленные подтверждения этому. Так, в петроглифах Тиу, датируемых поздним палеолитом, охотящийся на зверей мужчина соединен особой нитью с женщиной. В Казахстане найдены петроглифы, на которых изображены стрелок из лука с подчеркнутым детородным органом, женщина в которую целится охотник, и группа животных. В Монголии тот же сюжет: охотник, горный козел и женщины в эротической позе. Стрела лука нацелена в женщину. На армянских петроглифах, в отличие от монгольских рисунков, охотник целится не в женщину, а в животное, в двух случаях из трех стрела направлена в область гениталий самки животного. Н. Ерофеева приводит следующие лингвистические соображения. Так в тюркских языках: ата - «самец», «отец» при ат - «стрелять»; аиа - «самка», мать» при ан - «дичь». В русском языке слова «охота» и «похоть» также имеют корневое сходство[38].

Стоит отметить, что некоторые этнографы прошлого описывали схожие обычаи и у некоторых народов, проживающих на территории России. Так, например, М.М. Ковалевский указывал на широкую распространенность в горном Дагестане в IXX веке старинного обычая заключения брака уводом невесты (противоречащего духу мусульманского писаного права). Он описывает его так: «Жених в обществе нескольких товарищей подкарауливает невесту, тащит в наперед приготовленное убежище и немедленно бесчестит ее. Делается это с целью, чтобы ни девушка, ни ее родители не могли отказать похитителю в ее руке. Друзья жениха обыкновенно охраняют вход в саклю и должны, по обычаю, давать пропуск в нее одному старшине. Последний, узнав о случившемся, спешит на помощь похищенной, разводит молодых людей и каждого порознь отсылает к наибу, или приставу. За увод полагается пеня или на одного похитителя, если не было предварительного сговора между молодыми людьми, или па обоих, в случае такого сговора, при этом принимается в расчет, слышен ли был крик девушки или нет. Отсутствие крика признается доказательством ее согласия. Если родные похищенной настигнут похитителя во время увоза, дело кончается резней, из которой виновный в увозе не всегда выходит живым. Но если родные узнают о случившемся уже после насилия девушки похитителем, они волей-неволей дают согласие на брак. Похищают обычно никем не засватанную девушку, так как в противном случае похитителю пришлось бы ждать мести и от того рода, к которому принадлежит жених. Похищение невесты не считается позором; наоборот, оно признается подвигом и ставится в заслугу[39].

Сознание связи между браком и насилием коренится очень глубоко, да так, что последнее поддерживается в виде обрядовой формы, долго после того, как в нем отпала всякая надобность. Существует такая форма брака и в настоящее время. Проведенные нами этнографические исследования позволяют обнаружить брак-похищением у многих народов современной России: кабардинцев, балкарцев, осетин, карачаевцев и многих других. Так, И.Х. Шортаева подробно описывает брак- похищением распространенный и в настоящее время у кабардинцев т.н. - «унэидзыхьэ» или «унэрыуэ»: «Насилие - главный элемент умыкания. Жених с друзьями нападает на дом невесты, хватает ее и увозит силой. Отсюда и другое название умыкания - «унэрыуэ», что буквально означает «вторжение в дом». Впрочем, невеста может быть схвачена и на улице, и в любом другом месте, например, на танцах на виду у большого скопления людей». Далее девушку увозят в какой-нибудь находящийся вне подозрения дом, друга жениха или его родственника. Там невесту всячески обхаживают, уговаривают, в общем, склоняют к выходу замуж. В тот же день или па второй к родителям невесты посылают двух почтенных мужчин, родственников жениха, чтобы они сообщили ее родителям: «Ваша дочь стала нашей невесткой». В таких случаях родственники невесты требуют за нее особенно большой выкуп - за нанесенное оскорбление»[40].

В недавнем советском прошлом, в судах повсеместно рассматривались дела, связанные с сексуальными посягательствами с целью вступления в брак. Приведем несколько примеров таких преступлений из новейшей уже истории писаного права. Весьма красноречив, в этом отношении, следующий казус из следственной практики, проапализированный в своем исследовании 1967 года Б. Сарыевым: «К ответственности были привлечены за похищение для вступления в фактические брачные отношения (ст. 129 УК ТССР) и за изнасилование К и А при следующих обстоятельствах. А. сватала в жены К. пятнадцатилетнюю Б. Угрозой А. пыталась получить согласие Б. на брак с К., но получила отказ. Вскоре после этого, когда Б. со своей родственницей направлялись в больницу, А. и К. набросились па нее и насильно похитили. Похищенную девушку привезли на квартиру К., где А. приготовила постель, сорвала с Б. белье, после чего К. ее изнасиловал»[41].

Совершались похожие преступления и позднее, вот пример уже из практики Верховного Суда СССР: «По приговору Орджоиикидзев- ского районного народного суда г. Тбилиси 29 июня 1982 года (Грузия находилась в составе СССР) И.М Караев был осужден по ст. 134 УК грузинской ССР и по ч. 3 ст. 117 того же УК. Кареев был признан виновным в том, что 8 декабря 1980 г. с целью вступления в брак похитил несовершеннолетнюю С., которую с применением силы и угроз изнасиловал»[42].

Рассмотрение советского писаного права, конечно, не является объектом исследования настоящего параграфа данной главы нашего исследования, по напомним, что ответственность за похищение невесты, предусмотренная ст. 233 УК РСФСР была отменена лишь УК РФ, вступившим в силу 1 января 1997 года (т.е. всего восемнадцать лет назад). Видимо, архаичные формы сексуальных отношений, где сексуальное насилие по отношению к женщине с целью вступления в брак, коренятся так глубоко в общественном сознании и в традициях, что еще не скоро окончательно потеряют свое значение и исчезнут.

Брак-похищением весьма распространен и в современной России. Так у адыгов до сих пор бытует обычай похищения невесты, который и сейчас иногда заканчивается изнасилованием будущей жены. Однако, чаше всего, при похищении имеет место предварительная договоренность жениха и невесты или согласие на брак получается путем, например, непродолжительного лишения свободы (невеста ночь проводит в доме друзей или родственников жениха и после считается «нечистой»), насилие как таковое постепенно приобретает символическое значение и само похищение используется как некий добровольно исполняемый ритуал, согласие на который невеста дает еще до похищения.

Рассматриваемая форма брака может принимать и мене жесткую форму выражения, у многих народов она заменяется символическим преследованием-игрой: «У племен Малайского полуострова существует следующий обычай. Когда все соберутся и все приготовления закончатся, один из стариков племени подводит жениха и невесту к кругу более или менее обширному, смотря по предполагаемой силе данной четы; девушка первая бежит по кругу, а молодой человек и преследует ее сзади на небольшом расстоянии; если ему удастся настигнуть ее и поймать, она становится его женою; в противном случае, он теряет на нее всякое право. Иногда для этого испытания отводится обширное поле, и они гонятся друг за другом в лесу. По словам хроники, одерживает победу не быстрый и не сильный, а тот, кому удалось, понравится невесте»[43] [44]. Сложность задания для жениха заключалось в том, что часто ему приходилось бежать с оружием в руках, неся: копье, щит, тяжелый деревянный меч или палицу, девушка же бежала часто обнаженной или просто в набедренной повязке. Конечно, без определенного содействия и согласия быть пойманной, задание для жениха представлялось почти невыполнимым.

Схожие обряды существовали и существуют и у некоторых современных пародов, в том числе и бывшего СССР. Так, например, Н.А. Кисляков описывает уже несколько видоизмененный обряд похищения невесты у казахов: «Кто-либо из почетных соседей выпрашивал согласие у отца невесты на ее бегство; вечером этот человек с толпой джигитов и женщин являлся в аул невесты и требовал, чтобы ее отпустили в его аул на праздник, который он устраивал в ее честь; родственники и близкие невесты, а также дружки жениха не соглашались отпустить ее. Возникала «борьба»; наконец, защитники невесты уступали, и победители торжественно несли невесту, а вместе с ней и ее подруг в свой аул на коврах. После пиршества его организатор получал халат, платки, а невеста с подругами возвращалась к себе, получив в свою очередь подарок от устроителя пира. Описывается и другая форма обряда, обряд назывался кыз кашу и выглядел следующим образом: невеста убегала по наущению свах и подруг в юрту одного из своих одноаульцев, а затем женщины, получившие подарки от жениха, а также дружки жениха старались увести ее оттуда силой; борьба - тартыс - продолжалась довольно долго; наконец, невесту относили на ковре в отцовскую iopTy4S.

Символизм многих моментов напрямую указывает па бытовавшие традиции похищения, впоследствии трансформированные в иные, соответствующие духу времени «свадебные ритуалы».

Интересно, но в свадебной традиции большинства европейских народов также присутствуют мотивы похищения невесты. Символизм обычаев прошлого принимает, конечно, социально приемлемые, завуалированные формы. Достаточно вспомнить обычай устраивать свадебное путешествие после свадьбы. В сущности, этот романтический обычай не что иное, как похищение (умыкание, увоз) невесты из родительского дома. В древности все было грубее, похитителю оказывали сопротивление, атаковывали его с оружием, преследовали с кольями и луками бросали камнями и палками. Сейчас же в жениха бросают рисом, конфетами цветами или деньгами. С другой стороны, обмен кольцами также напоминает подчиненность женщины и то, что она приковывается к мужчине и принадлежит ему. Этот обычай появился первоначально в Риме. Невеста в знак того, что она приковывается к мужу, получала от него железное кольцо. Впоследствии этого кольцо стали изготовлять из золота и гораздо позднее стали кольцами обмениваться в знак того, что обе стороны считали себя связанными[45].

В основе многочисленных мифов и сказаний лежит мотив похищения невесты. Джон Леббок высказывает интересную интерпретацию известной древнегреческой поэмы-мифа Илиады, где, по его мнению, многое объясняется именно с позиций рассматриваемой формы брака[46]. Достаточно спорное мнение, но во многом объясняет последующие действия, как троянцев, так и греков. Имевшее место противостояние представляется своеобразным столкновением двух систем, в основе которых лежат различные представления о допустимом и запрещенном, автор поэмы демонстрирует читателю (слушателю в древнегреческом понимании) столкновение двух эпох: архаичных троянцев и представителей нового времени - греков.

Итак, последующей формой сексуальных взаимоотношений становится экзогамный брак и точнее брак похищением. Можно лишь предполагать причины появления такого явления (демографические проблемы, первобытные представления о сексуальных отношениях как охоте или другие детерминанты), но единственно о чем можно свидетельствовать определенно: сексуальные отношения и брак, в основе которого лежали насильственные действия, связанные с похищением женщин, имели место и были широко распространены.

В последующем обычай похищений невесты (именуемый иногда умыканием, умычка) с течением времени был вытеснен другим, не менее распространенной формой заключения брака - куплей. М.М. Ковалевский ссылаясь на голландца Вилкена так объясняет ее появление: «Плата за невесту представляет из себя на первых порах род виры, иначе говоря, выкуп, который платил грабитель жених семье своей жертвы, чтобы избежать преследований с ее стороны. В пользу этого предположения говорит то обстоятельство, что, несмотря на полученное вознаграждение, родственники невесты продолжают выказывать признаки сильного неудовольствия против жениха. Это было бы необъяснимо если мы смотреть па брак, заключенный путем купли, как на сделку по обоюдному соглашению»[47].

В литературе имеются иные объяснения возникновения этой формы экзогамного брака. Так, А.В. Сосновский полагает, что приобретение женщины за выкуп являлось компонентом экономического сотрудничества между локальными группами, а отношения купли- продажи определяли материальную зависимость женщины. Ее продавали имущему покупателю, нисколько не спрашивая согласия. Такая сделка была выгодна мужчине еще и в том отношении, что он имел право пустить свой «капитал» в оборот: по мере необходимости предоставлять жену во временное пользование за назначенное вознаграждение. Такая практика была распространена повсеместно и до сих пор бытует у аборигенов Центральной Африки, Океании и др. Индивидуализация брачных отношений, таким образом, напрямую была связана с появлением собственности[48].

Полагаем, что обе высказанные точки зрения имеют право на существование. Возникновение данной формы брака было конечно обусловлено сразу несколькими обстоятельствами: материальной зависимостью женщины и усложнением отношений, которые в той или иной степени препятствовали совершению насилия (в т.ч. и сексуального). На этапе возникновения брака-похищения и брака-покупки постепенно матриархальные отношения заменяются патриархальными, женщины не только теряют власть, исчезает порядок наследования по женской линии, сама роль женщины в браке постепенно сводится к рождению детей и к удовлетворению сексуальных притязаний мужа.

Определенное влияние эта форма брака оказывала еще в конце IXX начала XX века. Так М.М. Ковалевский писал: «Шариат в толкованиях законоведов школы Шафаи смотрит на брак, как па формальный договор, действительный лишь под условием произнесения отцом невесты и женихом определенных, наперед установленных формул. Эти формулы выражают, с одной стороны, готовность отдать дочь замуж и получить за нее выкуп, а с другой - взять ее в жены и уплатить этот выкуп»[49] [50].

Практика выкупа невесты была достаточно распространена и в новейшее время, на уровне законодательства это было выражено в криминализации различных форм выплат (калыма) родственникам невесты. Примечательно, что само понятие такого преступления, часто определялось как «принуждение женщины к выходу замуж вопреки ее воли» (например, УК Грузинской и Туркменской ССР, так, УК Туркмении 1927 года в ст. 152-а предусматривал ответственность за «принуждение женщины к выходу замуж, в частности путем уплаты калыма»), Немного позднее, в 1928 году УК РСФСР 1926 года был также дополнен главой X «О преступлениях, составляющих пережитки родового быта...», существовала такая же глава и в УК РСФСР 1960 года (глава 11 «Преступления, составляющие пережитки местных обычаев»), которая предусматривала в ст. 232 УК РСФСР ответственность за «Принятие выкупа за невесту родителями, родичами или свойственниками невесты деньгами, скотом или другим имуществом», а в ст. 233 ответственность за «Принуждение женщины к вступлению в брак или продолжению брачного сожительства либо воспрепятствование женщине вступить в брак, а равно похищение ее для вступлению в брак»'4.

Плата за невесту, конечно, была индивидуальной и зависла от многих обстоятельств: происхождения невесты, принадлежности ее определенному роду, возраста; форма калыма также была различной. X. Аманов анализируя особенности туркменских брачных обычаев 6070-х годов прошлого века, указывает, что выкуп за невесту производится деньгами, скотом, отрезами, коврами, другим имуществом и продуктами[51]. Полагаем, что первоначально такие выплаты производились в натуральном эквиваленте (животными, оружием продуктами питания и т.п.), а значительно позднее (с появлением государственного строя) стали заменятся деньгами или различными сочетаниями первого и второго. Так, Б Сарыев цитирует следующее письмо одной многодетной матери из Узбекистана, написанное по поводу калыма в 1964 году: «Чтобы женить сына, надо дать родителям невесты большой калым - 500 рублей , 200 килограммов муки, не менее 80 килограммов риса, 50 килограммов фруктов, 2 барана, 9 комплектов одежды»[52].

Проведенные нами собственные этнографические исследования (в Узбекистане, Таджикистане, Туркменистане в 2005-12 годах) также доказывают, что плата за невесту зависит от многих обстоятельств и даже сейчас может выплачиваться различными эквивалентами: определенной суммой денег, золотыми украшениями, драгоценными камнями, тканями и даже домашними животными, чаше овцами, коровами, лошадьми). Если позволить определить некий средний «эквивалент стоимости» покупаемой невесты, то сумма приблизительно равна 2-3 тысячам американских долларов. Однако это только сумма самого калыма, в эту сумму не входят расходы на свадьбу, различные подарки родственникам, расходы па различные мероприятия, предшествующие свадьбе. Общая сумма «расходов» равна приблизительно 6 тысячам американских долларов (Таджикистан). В России, например, у абазии размер выкупа равен, приблизительно 1,5 тысячам американских долларов, однако, жених также должен оплачивать все расходы на свадьбу, которые достигают 25-30 тысяч долларов.

Исследуя брак-покупку следует особо указать на следующее важное обстоятельство: появление указанной формы заключения брака опосредовало возникновение и иных отношений, связанных с возмездным характером порядка заключения брака. Эти отношения затрагивали не только жизнь женщины, вступающей в брак, но и даже распространялись, в случае смерти мужа, на последующий брак. В различных обществах такие семейно-брачные традиции назывались по-разному, однако, полагаем возможным, на примере существующих туркменских обычаев, указать следующие их основные виды: обычай «гайтарма» - родители невесты задерживают замужних женщин с целью получения у родителей жениха невыплаченной части калыма; обычай «адаглы- лык» - заключение соглашения родителями, родственниками или опекунами малолетних о вступлении в будущем этих малолетних в брак; обычай «гаршалык» - заключение родителями или родственниками соглашения о вступлении в брак их детей, выразившегося в замене невесты своей дочерью; обычай «дакылмак» - понуждение овдовевшей женщины к выходу замуж за родственников умершего мужа[53].

Таким образом, возникновение обычая покупки невест обусловило дальнейшее усиление подчиненности женщин, еще больше нивелировав их статус, существовавшие семейные отношения и, безусловно, сексуальные во многом находились под влиянием этого обстоятельства. Роль женщины в браке постепенно начинает сводиться к получению мужчиной сексуального удовлетворения, с рождением детей и с выполнением домашней работы (зачастую очень тяжелой). Свобода купленной женщины-жены и даже ее жизнь начинает полностью зависеть от воли мужа. Так, X. Аманов в своем исследовании цитирует следующий адат, имевший силу в Туркмении: «Как пастух может зарезать любую овцу из своего стада, так и муж вправе распоряжаться жизнью своей жены»[54] [55].

Не менее шокирующие сведения приводит М.Д. Байназарова, которая анализируя в своей диссертационной работе причины самоубийства женщин на почве пережитков местных обычаев, совершаемых в Туркменистане (1986 год!)39, указывает, что в дореволюционный период, проданная в замужество за калым женщина считалась «низшим существом», такое отношение регламентировалось и шариатскими нормами и адатами, последние, в целом, предписывали женщине («начар - неравноправная») находиться в вечной зависимости от мужчин, составляя собственность отца, старшего в роде или ближайшего родственника - мужчины. Зависимость была обусловлена тем, что по адату женщина не могли быть наследницей имущества пи после мужа, ни после отца. Даже разговаривать молодая женщина могла только шепотом или вполголоса, обращаться к мужу и другим родственникам- мужчинам могла лишь через посредство мальчика, ей нельзя было отлучаться из дома иначе как в сопровождении мужа или пожилых родственниц. Дети принадлежали мужу, мать-вдова могла быть лишь опекуншей и воспитывать детей при условии, что она не выйдет замуж и будет жить у родственников мужа, девочки если оставались круглыми сиротами делились между родственниками наряду с другим имуществом, в данном случае, преследовалась цель впоследствии получить за них калым[56].

Итак, сложившийся патриархальный порядок, в дальнейшем, находит свое обоснование в различных религиозных воззрениях и даже лежит краеугольным камнем в основе мировых религий, которые по своей сути являются патриархальными. Стоит признать, что патриархальная теория сделалась на долгие тысячелетия одним из основных тезисов всевозможных философских, религиозных и правовых учений. Так уже в IV веке н.э. один из апологетов католической церкви Августин Блаженный возводит в идеал семейную патриархальную власть, осуществляемую и олицетворяемую отцом семейства. Августин учил, что мир домашний является составной частью мира государственного, а отношения власти и подчинения, существующие в доме, обусловливают действие того же начала и в государстве. С течением времени взгляд па первобытную патриархальную семью как па прообраз, источник, а также основу власти все более утверждается и получает законченное выражение[57].

Необходимо отметить, что освящение брака религиозными обрядами, придающими ему характер пожизненности и нерушимости, является отличительной чертой последней стадии его эволюции[58]. Брачным и, конечно, сексуальным отношениям придается уже сакральное значение. Многое, что ранее было допустимым, теперь признается греховным и запрещается под страхом не только последующего «загробного» наказания, по и весьма сурово наказывается еще при жизни нарушителя. Патриархальная форма брака, освященная религиозными обрядами, становится единственно возможным средством выражения сексуальной активности человека. Конечно, остаются и иные не совсем ортодоксальные виды сексуально-брачных отношений, но со временем, в связи с тотальным распространением четырех мировых патриархальных религий, число их приверженцев значительно скуднеет.

Таким образом, подведя итог проведенному в настоящей главе исследованию, представляется возможным сделать следующие основные выводы.

  • 1. Возникновение табуизированных запретов на эндогамные сексуальные отношения (запрет инцеста[59] и запрет вступать в сексуальные отношения в пределах определенной социальной группы) следует отнести к наиболее первым нормативным предписаниям, регламентирующим сексуальную жизнь первобытного человека.
  • 2. Поскольку нарушение табу предполагает только достаточно мягкую форму наказания - часто лишь моральное осуждение то нарушение экзогамных предписаний и совершение иных отклоняющихся от общепринятых сексуальных действий, как в браке так и вне его, не носит ярко выраженный карательный характер.
  • 3. Первоначальной формой насильственных сексуальных действий следует признать брак через похищение, сопровождаемый насильственными сексуальными действиями, подтверждение этому мы находим как в этнографических исследованиях прошлого, так и в свадебных ритуалах некоторых современных этносов.
  • 4. Возникший вслед за браком-похищением брак-покупка невесты достаточно сильно нивелировал свободу и сексуальную свободу женщины в частности, а последующие религиозные и иные социальные предписания во многом предопределили подчинённое положение женщины, как в браке, так и в обществе в целом.

  • [1] Исаев Н.А. Системно-криминологическое исследование сексуальных преступлений. Дисс. ... докт. юрид. наук. М.. 2007. С. 25.
  • [2] Сосновский А.В. Лики любви (Очерки истории половой морали). М, 1992.С.15.
  • [3] См.: Козлова М.С. Развитие представлений о роли биологических факторов вантропогенезе: от Ч. Дарвина до наших жней. Автореф. дисс. ... канд. биологических наук. М., 1992. С. 14-16.
  • [4] Биологической особенностью человека является отсутствие непосредственнойвременной связи между половым поведением и овуляцией женских индивидов.Вследствие этого женщины способны к такому поведению в продолжение всеговремени репродуктивного периода, а рождение потомства у человека может происходить в любое время года / Муравьев В.В. Культурные факторы динамики народонаселения в первобытном обществе и древних цивилизациях Востока. Дисс...канд. философских наук. СПб., 2009. С 16.
  • [5] Семенов Ю.И. Происхождение брака и семьи. М. 1974. С. 134.
  • [6] Сосновский А.В. Лики любви (Очерки истории половой морали). М., 1992.С.16.
  • [7] См.: Косвен М.О. Матриархат. История проблемы. М-Л., 1948., С. 9.
  • [8] См.: Сосновский А.В. Лики любви (Очерки истории половой морали). М.,1992.С.18.
  • [9] См.: Довнар-Запольский М.В. Первобытные формы брака. М., 2010. С.4.
  • [10] Довнар-Запольский М.В. Первобытные формы брака. М., 2010. С.4.
  • [11] См.: Бертран Рассел. Брак и мораль. М., 2004. С.44.
  • [12] IS Сосновский А.В. Лики любви (Очерки истории половой морали). М., 1992.С.18.
  • [13] Малиновский Б. Секс и вытеснение в обществе дикарей. 2011. С. 159.
  • [14] Семенов Ю.И. Происхождение брака и семьи. М. 1974. С. 55.
  • [15] Эндогамия предполагала брачные связи внутри определенных общественныхгрупп, например племен.
  • [16] См.: Страбон. Гео1рафия в 17 книгах. М., 1964. С. 724.
  • [17] См.: Леббок Джон. Начало цивилизации и первобытное состояние человека:Умственное и общественное состояние дикарей. М., 2010. С. 76.
  • [18] См.: Страбон. Гео1рафия в 17 книгах. М., 1964. С. 724.
  • [19] Так, Диодор Сицлийский указывает, что в противоположность обычаю другихнародов, законы позволяют египтянам вступать в брак со своими сестрами по примеру Осириса и Исиды. Последняя жила со своим братом Осирисом и после егосмерти поклялась никогда не допускать приближения другого мужчины // См.:Косвен М.О. Матриархат. История проблемы. М-Л., 1948. С.14.
  • [20] См.: Сосновский А.В. Лики любви (Очерки истории половой морали). М., 1992.С. 21.
  • [21] 26 См.: Косвен М.О. Матриархат. История проблемы. М-Л., 1948. С. 19.
  • [22] ’ Ефименко П.11. Первобытное общество. Очерки по истории палеолитического
  • [23] времени. 1938. С.404, 410-412.
  • [24] См.: Маркс К., Энгельс Ф. Избранные произведения. В 3-х т. Т. 3. М.,1986.С. 257.
  • [25] См.: Ковалевский М.М. Очерк происхождения и развития семьи и собственности. М„ 2010. С. 22-23.
  • [26] Семенов Ю.И. Происхождение брака и семьи. М. 1974. С. 56.
  • [27] См.: Сосновский А.В. Лики любви (Очерки истории половой морали). М., 1992. С. 21.
  • [28] Семенов Ю.И. Происхождение брака и семьи. М. 1974. С. 61.
  • [29] Сближение на уровне мозга структур, отвечающих одновременно за сексуальность, страх и агрессию, объясняет неразрывность этих феноменов в поведении. Унизших млекопитающих борьба включается в стереотипы, предшествующие какпищедобывательным, так и сексуальным формам поведения. У слепых щенковможно наблюдать проявление ярости в единоборстве со своими собратьями за обладание материнским соском, тесно связанные с возникновением у них в этой ситуации спонтанных (самопроизвольных) эрекций. В опытах с погруженными электродами на пространстве, разделенном долями миллиметра, можно получить резкий переход от сексуальной установки с выраженной эрекцией к стереотипамстраха и ярости. // Антонян Ю.М., Ткаченко А.А., Шостакович Б.В. Криминальнаясексология. Под ред. Ю.М. Антонян. М.,1999. С. 146.
  • [30] См.: Артемова О.Ю. Личность и социальные нормы в ранненервобытной общине. М„ 1987.С.57.
  • [31] Косвен М.О. 11оловые отношения и брак в i гервобытном обществе. М-Л., 1928. С. 25-27.
  • [32] Любопытно, но криминализируются такие действия во многих государствахСредней Азии и сейчас. Так, например, в УК республики Узбекистан в ст. 136 предусмотрена ответственность за принуждение женщины к вступлению в брак иливоспрепятствование к вступлению в брак; в УК Таджикистана в ст. 168 - ответственность за выдачу замуж девочки, не достигшей брачного возраста; в ст. 127 УКТуркменистана - ответственность за похищение женщины с целью вступления вфактические брачные отношения.
  • [33] См.: Сарыев Б. Опасные последствия пережитков. Ашхабад. 1967. С.8-7.
  • [34] См.: Аманов X. Предупреждение преступлений, совершаемых на почве пережитков прошлого по отношению к женщине. Ашхабад, 1973. С. 35.
  • [35] 34 Фучик К). Избранные очерки и статьи. М., 1950. С. 46.
  • [36] Арипов Д.С. Борьба с преступлениями, составляющими пережитки феодальногобыта и некоторые вопросы квалификации. Душанбе, 1962.С.7.
  • [37] См.: Леббок Джон. Начало цивилизации и первобытное состояние человека: Умственное и общественное состояние дикарей. М., 2010. С. 80-81.
  • [38] См.: Розин В.М. Любовь в архаической и примитивной культуре // Социально-политический журнал. 1993. № 9, 10. С.77.
  • [39] См.: Ковалевский М.М. Закон и обычай на Кавказе в 2 т.т.. Нальчик. Т.1. 2011.С.327-328.
  • [40] См.: Шортаева И.Х. Кабардинская семья: традиции и современность. Дисс. ...канд. юрид. наук. Нальчик, 2004. С. 78.
  • [41] 43 См.: Сарыев Б. Опасные последствия пережитков. Ашхабад. 1967. С. 97.
  • [42] См.: Бюллетень Верховного Суда СССР. 1989. №3. С.24.
  • [43] См.: Леббок Джон. Начало цивилизации и первобытное состояние человека: Умственное и общественное состояние дикарей. М., 2010. С. 83.
  • [44] JS См.: Кисляков Н.А. Очерки по истории семьи и брака у народов Средней Азии иКазахстана. 1969. С. ПО.
  • [45] См.: Бебель А. Женщина и социализм. 1959. С. 87-88; Сукарно. Сарина. М. 1961.С. 95-96.
  • [46] См.: Леббок Д. Начало цивилизации и первобытное состояние человека: умственное и общественное состояние дикарей. М., 2010. С.88.
  • [47] См.: Ковалевский М.М. Очер происхождения и развития семьи и собственности.М„ 2010. С. 39.
  • [48] См.: Сосновский А.В. Лики любви (Очерки истории половой морали). М., 1992.С. 25.
  • [49] Ковалевский М.М. Закон и обычай на Кавказе в 2 т.т.. Нальчик. Т.1. 2011. С.328.
  • [50] м Приведем в качестве иллюстрации статистику данных преступлений за период с1986 по 1996 годы действия УК РСФСР 1960 года. Так, число зарегистрированныхпреступлений, предусмотренных ст. 232 УК РСФСР составило: в 1986-55, в 1987-41, в 1988-37, в 1989-2, в 1990-2, в 1991-0, в 1992-0, в 1993-0, в 1994-0, в 1995-0, в1996-0 (с 1991 по 1996 такие преступления статистикой не регистрировались); апредусмотренных ст. 233 УК РСФСР в 1986-5, в 1987-4, в 1988-1, в 1989-43, в1990-32, в 1991-35, в 1992-31, в 1993-21, в 1994-30, в 1995-31, в 1996-30.
  • [51] 53 См.: Аманов X. Предупреждение преступлений, совершаемых на почве пережитков прошлого по отношению к женщине. Душанбе, 1973. С. 48.
  • [52] Сарыев Б. Опасные пережитки прошлого. Ашхабад, 1967. С. 63-64.
  • [53] См.: Аманов X. Предупреждение преступлений, совершаемых на почве пережитков прошлого по отношению к женщине. Душанбе, 1973. С. 49.
  • [54] См.: Аманов X. Предупреждение преступлений, совершаемых на почве пережитков прошлого по отношению к женщине. Душанбе, 1973. С. 45.
  • [55] М.Д. Байназарова указывает, что 77% всех самоубийств женщин в ТуркменскойССР совершалось под влиянием пережитков обычаев и традиций, основным способом лишения жизни выступало самосожжение (98,4 %), являясь своеобразнымпротестом против бесчеловечного обращения.
  • [56] См.: Байназарова М.Д. Ответственность за доведение до самоубийства женщинна почве пережитков местных обычаев. Автореф. Дисс. ... канд. юрид. наук. М.,1986.С.8-9.
  • [57] См.: Косвен М.О. Матриархат. История проблемы. М-Л., 1948.
  • [58] Ковалевский М.М. Очерк происхождения и развития семьи и собственности. М.,2011.С.40.
  • [59] 6j Достаточно интересен этимологический анализ слова «инцест» приведенныйЛ.С. Драгунской: «В Европе термин «инцест» был осмыслен как «кровосмешение»достаточно поздно - в христианскую эпоху. Греческое слово haimomixia (эмомик-сия), буквальным переводом которого является древнерусское и современное русское «кровосмешение» и немецкое Blutschande - византийского происхождения. Удревнегреческих авторов такого слова нет. Кстати, не совсем ясно его происхождение. Слово «кровь» в значении «родословная» существует давно, с классическойэпохи (V в до н.э.). Но почему сексуальные связи между близкими родственникаминазваны «кровосмешением» - непонятно. Возможно, речь идет о некоей метафорена неясном основании или о т.н. «народной этимологии». В римской (латиноязычной) традиции инцест-кровосмешение также поздно выделился из инцеста-греха,из вообще недозволенного сексуального поведения. Так что инцест был, а специального термина не было. Примечательно, что для инцестуозного проступка царяЭдипа в трагедии Софокла вообще нет никакого отдельного понятия - это просто«грех» // Драгунская Л.С. Культурно-исторический контекст феномен «эдиповкомплекс». Доклад на семинаре Российского психологического общества. Москва,апрель 1998 года//Интернет, режим доступа http://vestnik.rsuh. ru/article.html?id=55424
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >