Автор и читатель, их противостояние и единение как критерии социологической продуктивности

Выше было уже показано, что институциональные процессы в социологии, актуализируя переменные как личностного, так и общественного порядка, могут иметь неоднозначные последствия, и в том числе, связанные с продуктивностью. Так в личностном плане институционализация социологии способствует расширению и укреплению социологической профессионализации, а в общественной жизни она ведёт к возрастанию интереса и требовательности к социологии. Эти два начала становятся определяющими для концепта продуктивная социология. Сходясь в социологической продуктивности, они предполагают различение двух измерений продуктивности: творческого начала и читательского интереса. Поэтому в сохранении целостности и функциональной заданности продуктивной социологии как концепта всё сводится к отношениям автора-производителя продукта и читателя, как потребителя и оценщика произведённого продукта. Здесь изначально важно, чтобы социологическая продуктивность, взятая в «единичном» плане, проявлялась как «полезное» в рефлексивном сознании читателя. И чтобы эти планы множились и развивались в читательских средах, вызывая сопричастность.

Теперь нам предстоит показать, как всё сказанное реально бывает связано с продуктивностью, имея ввиду исполнение главных ролей- автором и читателем в общей постановке «Социологическая продуктивность». Автор, закреплённый за ролью производителя продукта, закладывает вольно или невольно также и продуктивность; читатель же, в роли потребителя оценивает продукт, и так или иначе выявляет эту продуктивность. Позиции автора и читателя изначально будут прямо противоположными по логике социологического рынка. Ведь одни будут производить продукт «на рынок», в то время как другие- потреблять и оценивать его. И только сам продукт, отвечая определённым требованиям качества, может их примирить. Это есть аксиоматическая сторона выявления продуктивности и позиций сторон в социологии, когда институциональное тесно переплетается с личностным.

Но нам всё же важно понять, что лежит в основе мотивации авторского труда, и каков он, читательский интерес? А главное, каким образом, предполагаемые поведенческие действия связаны с продуктивностью? Факт, что «на рынке», эти действия будут связаны с продуктом и читательской аудиторией. Поэтому вначале определимся с тем, кому адресована социологическая литература, и кто её реальный потребитель? Словом, что представляет собой социологический рынок?

Социологическая литература, за исключением, пожалуй, коротких заметок, типа «Как выяснили социологи» ..., адресованных широкой аудитории-это литература профессионального чтения и потребления. Она предназначается социологам разного уровня в науке и высшей школе. Её читают студенты, изучающие социологию, аспиранты, готовящие диссертации, но в большей мере читают научные сотрудники, для которых со- циология-это работа. Для порядка, скажем, и про читателей в меньшинстве, так называемых «разночтивцев», которых сложно выделить по одному какому-то критерию. Но характерным для них, пожалуй, будет то, что разночтивцы могут среагировать на название книги, но «одолеть» её им, как правило, бывает не по силам. Так, их может привлечь название таких книг как «Самоубийство» Э. Дюркгейма или «Философия денег» Г. Зиммеля, но удастся ли им прочесть с десяток страниц-вот в чём вопрос. Поэтому вряд ли их можно будет считать потребителями социологического продукта. Как таковых мы найдём среди сослуживцев по «социологическому цеху». Здесь отправным моментом в установлении структурных связей автор-читатель будет то, что как понимать в этой заданности социологическую продуктивность? В своей сущности она предстаёт как плодовитость учёного, в работах которого продуктивность выражается в единстве своих качественных и количественных характеристик. Но на практике количественная сторона может противостоять качественной, мало что, имея с ней схожего. Покажем это на примере сравнения продуктивности двух российских социологов Ядова В. А. (1929-2015) и Кравченко А.И. Так, у социолога Ядова В. А. продуктивность, несомненно, имеет качественную определённость. В его текстах мы находим оригинальные теоретические разработки, интересные эмпирические факты, полученные по результатам собственных исследований, и далеко идущие выводы. В то время как у Кравченко А. И. продуктивность имеет в сущности количественное выражение, он, буквально, заполонил социологический рынок своими книжками. И в текстах его книг мы замечаем не только компиляции и повторы, что в общем то стало приемлемым, но также плагиат, о котором сообщается даже в Википедии как факте биографии. Последнее, имеется ввиду плагиат, вообще ставит под сомнение продуктивность, хотя начинал этот автор неплохо. В данном примере различия в продуктивности имеют объяснение не только в особенностях социологического мышления и воображения, но и в поведенческих действиях.

Теперь вернёмся к вопросу мотивации: как и почему пишут труды по социологии? Также зададимся вопросом: что можно выделить как сущностное в читательском интересе, и, вообще, как потребляется социологический продукт? Уйдём сразу от вещей очевидных: пишут, потому, что это работа, и читают по той же причине. Лучше попробуем разложить на какие-то части (акты) написание книги, и акты чтения книги. Акт написания книги соотносится с разным опытом, и если меркантильное становится довлеющей, то она ведёт к продуктивности в её количественном выражении. Качественную продуктивность, надо думать, создаёт автор, для которого текст-это прежде всего способ поставить проблему и попытаться её решить. Вот в этой целевой заданности, скорее всего и соприсутствует качественная продуктивность как возможность, чтобы потом стать действительностью и заявить о себе. А не наоборот, когда автор строчит тексты, «чтобы было», пытаясь таким образом заявить о себе, подчинив продуктивности само решение проблемы. Эти отличия продуктивности не проходят мимо читателя, и они чаще всего распознаются в дихотомии как полезное-не полезное. Ведь акт чтения социологической литературы изначально основан на потребительском интересе, ибо это не поэзия, чтобы наслаждаться или не наслаждаться, здесь многое определяется «нужностью» и «разделяющим» интересом. Если я беру книгу по социологии, в надежде найти нужное, и не нахожу, то это меня огорчает. Конечно, этим далеко не исчерпывается перечень того, что занимает автора и читателя. Но один важный аспект, когда автор работает на «количество», а читатель, остаётся разочарованным, после знакомства с его творчеством, мы всё же сумели показать, как на причину напряжённости в их отношениях.

Исходя из проблематики продуктивности, можно, конечно, говорить и о других причинах, поднимая планку требований. Например, задаваясь вопросами: имеет ли научный текст развитие? Вступает ли текст в «живую связь» с другими текстами и насколько эти связи сильны и продолжительны в плане развития других текстов. И почему считается, что когда идеи утрачивают жизненные силы, то умирание книги неизбежно. Так, Парсонс возвещает интеллектуальную смерть Герберта Спенсера, связав это с непродуктивностью идеи эволюции. По его мнению, получается, что изготовленный Спенсером социологический продукт, утратил свои полезные свойства, что говорит нам уже о сроке годности социологического продукта. И если следовать такой логике, то и работы Парсонса имеют свой срок годности, и их также ожидает участь забвения.

Мы не можем однозначно с этим соглашаться, ведь это противоречит нашей цели концептуализации продуктивной социологии, где за основу берётся продуктивность классиков социологии. Думается, что идеи остаются, могут утрачиваться их объяснительные функции, кроме того, ведь имеет место и возврат, переосмысление, если хотите, прежних идей. И потом, полезные свойства социологического продукта не ограничиваются только соответствием идей времени.

А вот о Герберте Спенсере (1820-1903) непременно надо сказать, что он был высокопродуктивным учёным, и по праву считается значительной фигурой, после Конта в социологии. Такие понятия как «структура», «функция», которые так активно использовал сам Парсонс, разрабатывались в социологии именно Спенсером. Поэтому важно учитывать все обстоятельства, чтобы не впадать в субъективность, характеризуя интегральность социологической продуктивности.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >