Философия права конца XIX - XX в. и евразийство

В конце XIX в. в тесной связи с социологическим позитивизмом получила очень широкое распространение и психологическая теория нрава, которая сводит право целиком исключительно к свойствам человеческой психики. Гносеологической основой распространения психологических теорий права являлось становление и развитие на рубеже XIX - XX вв. психологии как самостоятельной науки и переход западной социологии от биологизма и органицизма (Г. Спенсер) к психологизму (Г. Тард, В. Вундт и др.)[1]. В России ярчайшим представителем данного направления был современник Алексеева Л.И. Петражицкий, который придерживался субъективно-идеалистической точки зрения на право и широко использовал эмпириокритицизм в своей теории[2]. Право, согласно, Петражицкому, представляет собой совокупность психических элементов и целиком обусловлено исключительно психикой индивида. Петражицкий писал: «... мы под правом в смысле особого класса реальных феноменов будем разуметь ге этические переживания, эмоции которых имеют атрибутивный характер. Все прочие типические переживания, т.е. переживания с чисто императивными моторными возбуждениями мы будем называть нравственными явлениями, относить к нравственности»[3]. Представление об объективности нрава и всей социальной жизни он считал «эмоциональной проекцией», «фантазией»[4], искусственной конструкцией мышления, которой ничто не отвечает в реальной действительности. Именно эмоции, по мнению Л.П. Петражицкого, лежат в основе поведения человека, т.е. определяют всю его деятельность[5] (в том числе и правовую). Как отмечают исследователи творчества Петражицкого С.Н. Бледный и М.А. Волкова, данный ученый предлагал научной общественности свои концептуальные идеи, согласно которым следует «рассматривать в качестве предшествующего праву, как таковому, явление института эмоций, и не только в качестве предшествующего, а в формах выраженности со стороны предназначенности правового института - формах, лежащих в основе процессов нормативноправового регулирования общественных отношений, которые ученый именует „психологическими”»[6].

В связи с этим необходимо отметить, что в философии права самого Алексеева значительное место занимают отдельные важные составляющие психологической теории права Л.И. Петражицкого[7]. Например, для обоснования своего понимания положительного права Алексеев берет идею «нормативного факта» данного ученого. «Правовой факт», по Алексееву, соединяет в себе нормативность (свойство права как идеальной целостности) и фактичность (реальные отношения между людьми). Любая норма позитивного права есть нормативный факт: норма «является фактом, поскольку действует или действовала; она обладает нормативным смыслом, поскольку является нормой»[8]. Кроме того, «правовой факт», по Алексееву, есть «некоторый неразложимый и первоначальный эмоциональный акт... обнаруживающий момент положительной или отрицательной ценности»[9].

Развивая учение об эмоциях Пстражицкого, Алексеев в свою очередь считал, что определенный тип эмоций - императивно-атрибутивные - позволяют человеку установить с правовыми ценностями особо интимную внутреннюю связь, личность начинает воспринимать право не как холодную внешнюю абстракцию, а в качестве внутренне переживаемого ценностного опыта, в качестве непосредственно переживаемой моральной аксиомы, на которую следует опираться в своем социальном поведении[10]. В то же время, согласно Алексееву, ядро теории права Пстражицкого образует убеждение, что существуют некоторые неразложимые и первоначальные эмоциональные акты, являющиеся основой всего того, что человеческое мнение называет правом, но в то же время философским источником этого воззрения являются те философские учения, которые стремятся построить этику на изучении феноменологического состава актов любви и ненависти[11]. Оценивая учение Пстражицкого, Алексеев считал, что оно, несмотря на идейную связь с натурализмом, гораздо ближе но своему духу стоит к именно феноменологии (идеи которой Алексеев и развивал), г.к. стремление слиться с объектом, получить его адекватный образ, «выразу- меть» его в его подлинном существе повлекло за собой тог критический пересмотр юридических понятий, который составляет неоценимую услугу психологической теории права[12].

Таким образом, представляется возможным говорить о том, что идеи психологической теории права Л.И. Пстражицкого присутствуют и в философско-правовой концепции Алексеева и составляют его структурную часть.

В то же время четкая и однозначная общая оценка философии права Алексеева именно в контексте евразийского учения вызывает некоторые затруднения методологического порядка, которые напрямую связаны с концептуальной линией всего исследования, и прежде всего с геми условиями, в которых создавалось философско-правовое учение Алексеева и евразийцев. Здесь очень важно учитывать, что Алексеев создает свою концепцию о нраве уже в начале XX в., но именно в это время развитие философско-правовых исследований приобретает, по сравнению с предыдущими «эпохами» развития философско-правовой науки очень широкий и интенсивный размах. Преемственность с прежними философско-правовыми учениями (неокантианство (Р. Штаммлер, Г. Коген, П.И. Новгородцев и др.), неогегельянство (Ф. Розенцвсйг, Б. Кроче, Б.Н. Чичерин и др.)) заметно дополняется новыми идеями и подходами, разработкой целого ряда новых концепций (онтологического, экзистенциалистского, антропологического и т.п. толка)[13]. С точки зрения исследователя русской философии права Э.Ю. Соловьева для духовной ситуации в России XX в. характерны не в меньшей степени, чем для ситуации XIX в. и «дефицит правосознания в отечественной философии» и «отсутствие философии нрава в настоящем значении этого слова»[14]. В то же время с позиции академика В.С. Нерсе- сянца, в целом духовная ситуация и социально-политические реалии в XX в. (мировые войны, формирование мирового сообщества и множества новых государств, «холодная война», тоталитарные идеологии и др.) продемонстрировали хрупкость человеческих достижений в области нрава и правовой культуры. Характерная для XX в. идеологическая и практическая радикализация противоположностей «право - неправо», «свобода - произвол», «человек - власть», «личность - коллектив», «индивид - государство» и г.д. существенно содействовала возрождению и развитию прежде всего естественного права, формированию и развитию философско- правовых концепций либерально-демократического характера[15].

На этом фоне продолжают свою эволюцию и основные течения (теории) в области философии права. Как отмечает В.Д. Зорькин: «... юридический позитивизм постепенно скатывался к агностицизму и субъективному идеализму: понятия, принципы и категории рассматриваются им как субъективные абстракции мышления, которые не могут отражать объективную сущность нрава. Попытка позитивистов встать и над спекулятивно-метафизической философией права, и над диалектикоматериалистическим учением о нраве оказалась в конечном счете очередным вариантом идеалистического понимания нрава»[16]. В то же время говоря о исторически сложившейся социальной роли естественного нрава можно отметить, что именно благодаря его сторонникам, основные, концептуальные положения данной концепции в XX в. были зафиксированы в позитивном праве на уровне нормы нрава (например, в Всеобщей декларации прав человека, которая была принята на третьей сессии Генеральной Ассамблеи ООН резолюцией 217 А (III) от 10 декабря 1948 года), что позволяет говорить о постепенном сближении, «переплетении» двух основных направлений философии права.

Активизация философско-правовых исследований в начале XX в. не могла не затронуть естественное право как исторически сложившееся фундаментальное направление в философии права, в связи с чем в России появилась даже г.н. школа «возрожденного» естественного нрава. В.А. Туманов писал в связи с этим: «На рубеже XIX и XX вв. буржуазная правовая мысль, ощущая недостаточность позитивизма, начала активный философский и социологический поиск. Эго означало расширение ее подходов к своему предмету... Складывается г.н. социологическая юриспруденция, происходит „возрождение” философии нрава, особенно естественного права, и обе эти линии становятся постоянными спутниками юридического позитивизма»[17]. Данный исследователь отмечает, что в результате этих процессов и сложились зри базовых дисциплины в правоведении: общая теория нрава, философия нрава и социология нрава.

Как отмечает исследователь естественного права и либерализма в России В.II. Жуков, рост интереса именно в России к естественному праву стал одним из элементов поворота прежде всего сознания русской интеллигенции в сторону идеализма и религии. Авторы известного сборника «Проблемы идеализма» (1902 г.), которых возглавил П.И. Новгородцев, предприняли попытку остановить тогдашнее революционное «брожение», встать на путь согласия с историческими формами российской государственности, согласовать либеральные и национальные ценности. Защитники естественно-правовой теории, стремясь раскрыть идеальную основу нрава, фактически пытались обосновать метафизическую и религиозную природу общественно-политического устройства России[18]. Новгородцев, как один из лидеров данной школы связывал возрождение естественного нрава с возвращением к идеалистическим философским основам. Он неуклонно проводил мысль о том, что моральная философия конституирует естественное право, придает ему ге же черты индивидуализма, абсолютизма, формализма, которые присущи нравственному закону Канта (как известно, подавляющее большинство представителей естественного права в России развивали свои концепции в русле неокантианства и религиозной метафизики). Моральная философия с необходимостью включает в себя естественно- правовую тематику, г.к. «философия естественного нрава есть наука должных отношений, а не причинных связей»[19]. Разработка теории естественного права, в свою очередь, ведет к осознанию практической важности абсолютных ценностей идеализма в целом. С позиции Новгородцева, есгественное право имеет мировоззренческий смысл, а этико-нормативное рассмотрение нрава в обязательном порядке приводит к выявлению основ нравственного долженствования[20]. Позже, идеи Новгородцева развивали Е.Н. Трубецкой[21] (родственник евразийца Н.С. Трубецкого), И.А. Ильин[22] и др.

Учитывая вышеизложенное нельзя не отметить два эпохальных сборника статей того времени - «Вехи» (1909 г.) и «Из глубины» (1918 г.), авторами которых были известнейшие и ведущие философы России конца XIX - начала XX в. (С.И. Булгаков, И.А. Бердяев, П.Б. Струве, С.Л. Франк и др.). Основная идея этих трудов - попытка осмысления природы и идей русской интеллигенции и пути возрождения России. В то же время значительное место в сборниках уделено проблемам философии права, что говорит о большой значимости философии нрава для ряда выдающихся русских философов. Так, например, Б.А. Кисгяковский отмечал, что в отечественной литературе «в прошлом нет ни одного трактата, ни одного этюда о праве, которые имели бы общественное значение. Ученые юридические исследования у нас, конечно, были, но они всегда составляли достояние только специалистов... в идейном развитии нашей интеллигенции... не участвовала ни одна правовая идея. И теперь в гой совокупности идей, из которой слагается мировоззрение нашей интеллигенции, идея нрава не играет никакой роли... надо признать общим свойством всей нашей интеллигенции непонимание значения правовых норм для общественной жизни...»[23]. В свою очередь, известный отечественный цивилист И.А. Покровский, размышляя о сложившейся ситуации в правовых исследованиях в связи с революцией 1917 г. разделял позицию Кистяковского о слабом интересе отечественной интеллигенции к вопросам права[24]. Он критиковал и идеалистический, и материалистический «лагеря» интеллигенции и призывал ее тщательно пересмотреть все свои идейные позиции[25] с учетом факта революции 1917 года.

В то же время теория юридического позитивизма еще в конце XIX в. постепенно начала терять свою самостоятельность. Ее противники отмечали: «Мегаюридический синтез совершенно поглотил и уничтожил синтез юридический. Сфинкс социологии разрешил загадку права и пожрал его»[26]. На этом фоне в русле юридического позитивизма в XX в. образовалось новое его течение, получившее название неопозитивизм. Представители данного течения ориентировались на разрешение роли знаковосимволических средств научного мышления, отношения теоретического аппарата и эмпирического базиса науки и др. Ярчайшими представителями неопозитивизма были Г. Кельзен и Х.Л.А. Харт. Так, Кельзен считал все антинозитивсткие естественно-правовые концепции ненаучными, идеологизированными и выдвигал в связи с этим свое т.н. «чистое учение о праве». Сущность своей концепции он излагал гак: «Она стремится ответить на вопросы, каким оно (право - А.А.) должно быть или создаваться. Она есть правоведение, а не политика права»[27]. Кельзен ставил вопрос о нормативной (обязательной) силе права, в связи с чем выдвигал т.н. идею основной нормы. Именно она и определяет, с его позиции, основной фактор правотворчества. Такое возможно в связи с тем, что действие правовой нормы обусловлено не фактическими отношениями, а силой другой, более высокой нормы, определяемой как основная. При обосновании своих позиций Кельзен опирался на философию неокантианства, сторонники которой раз1раничили две области теоретических знаний - науки о сущем и науки о должном. По Кельзену, право, достигающее единства с помощью основной нормы, которая призвана придать субъективным правосоздающим актам веления общезначимый характер, образует ступенчатый иерархический порядок, в котором одни нормы вытекают из других без отсылки их к какому бы то ни было метаюридическому основанию. Этому построению соответствует концепции юридического неопозитивизма, основанные на лингвистической философии. Так, известный английский юрист

Г.Л.А. Харт рассматривал право как формально-логическую систему «первичных» и «вторичных» норм, восходящих к гак называемой «высшей норме признания»[28]. Как отмечает современный исследователь философии права В.П. Макаренко, основной тезис Харта гласит: не существует необходимой связи права и морали. Право познается на основе социальных свойств и толкуется в соответствии с его спецификой. В этом смысле Харт продолжал традицию Д. Остина: «Бытие права — это один вопрос, а ценность нрава или отсутствие таковой — совершенно другой вопрос»[29]. Но Харт отвергал и другое положение Остина: право как таковое есть обобщение приказов суверена, а позитивное право есть приказ суверена. Суверен — это лицо и физическое тело, которому послушны все члены данного общества и которое не обязано быть послушным никакому другому лицу и телу. Правовая традиция закрепляет систему послушания (произвола)[30]. Харт различал первичные и вторичные правила поведения. Первые требуют (разрешают), чтобы индивиды действовали (не действовали) определенным образом. Вторые устанавливают правила согласия с изменением и применением первичных правил. Правовая система — эго комбинация первичных и вторичных правил. Ее единство базируется на особом вторичном правиле признания. Оно устанавливает свойства первичных правил. Лица, которые отвечают за их применение, признают данные правила обязательным правом[31].

В то же время, Кельзен, в духе философии позитивизма, стремясь очистить юриспруденцию от неюридических элементов других наук (социологии, психологии и др.) разделил все науки на нормативные (имеют дело с миром должного) и каузальные (изучают явления мира сущего). Общая теория права, но Кельзену, являясь наукой нормативной, призвана изучать законодательство как непротиворечивую нормативную систему, перенося ее в мир должного, т.е. Кельзен лишал право каких-либо эмпирических проявлений[32].

Возражая, критикуя Кельзена, Алексеев писал: «Поистине, нельзя дойти до большего абсурда, чем эго делает впадшая в крайний нормативизм (г.е. здесь абсолютизация правовых норм, что и делал Кельзен - А.А.) философия положительного права»[33].

Исходя из вышеизложенного, в целях полноты исследования правовой концепции евразийцев, реконструкции ее вклада в философию права XX в., необходимо отметить получившую очень широкую известность среди современных отечественных исследователей правовой материи т.н. либертарную концепцию правопонимания академика РАН В.С. Нерсесян- ца, в основе которой лежит трактовка права как всеобщей формы и равной меры свободы индивидов. Как известно, категория «тины правоионима- ния» была введена в научный оборот самим В.С. Нерсесянцсм для различения т.н. легизма, отождествляющего право и закон, и собственно юридических, «не-легисгских» интерпретаций государства и нрава[34] [35]. Основы либертарного правопонимания начали формироваться в отечественной теории права с середины 1970-х гг. в жесткой полемике с легисгской трактовкой нрава советских ученых:. Характерное для этого подхода различение права и закона было обусловлено стремлением выработать теоретические критерии для критики произвольного, неправового законодательства. В 1990-е гг. эта позиция и оформилась в либертарную концепцию понимания, трактующую право как форму и меру свободы[36]. В связи с этим автор этой концепции В.С. Нерсесянц под сущностью права понимал формальное равенство, раскрываемое как единство трех составляющих: всеобщей равной меры регуляции общественных отношений, свободы и справедливости[37] [38]. В рамках либертарной концепции В.С. Нерсесянца лежит основополагающая формула: «Право — эго равная мера свободы». По его мнению, право выражает свободу людей именно потому, что говорит и действует языком и мерами равенства. В этом смысле, резюмируя суть своего подхода к праву, он использует также формулу «Право — математика сво- боды» С точки зрения современного исследователя творчества Нерсесянца В.В. .Папаевой: «Либертарное нравононимание может стать логически последовательной концептуальной основой для соединения различных типов правопонимания. Выработанный в рамках этой концепции критерий правового начала (принцип формального равенства) — эго и будет новый, третий принцип, на основе которого можно диалектически „снять" противоречия между различными подходами к правопониманию и объединить их познавательные потенциалы, которые, несомненно, востребованы современной социально-правовой практикой (курсив мой — А.А.). С позиций данного критерия, как позитивное право (в трактовке легистов), гак и естественное право (в трактовке юснатуралисгов) — эго право постольку и в той мере, поскольку и в какой мере они (их положения) соответствуют критериям правового закона. Аналогичным образом и „живое право” и „социальное право”, и порядок общественных отношений, и психологические переживания импертивно-атрибутивного характера, и г.д. являются правом лишь постольку, поскольку соответствуют принципу формального равенства»[39].

В рамках данного контекста представляется здесь уместным отметить недавно вышедшую интересную работу исследователя правового позитивизма И.М. Соколыцика «Понятие государства в теорегической позитивистской юриспруденции в России (конец XIX - XX вв.)». В развитие либертарной правовой теории В.С. Нерсесянца, используя широкую доказательственную базу, данный исследователь обосновывает тезис о двуединой сущности государства, о сочетании и конкурировании в любой правовой культуре авторитарного и правового начал государственности[40]. И.М. Сокольщик отмечает, что государство есть организация публичной политической власти правового тина, организация власти, обеспечивающая правовую свободу. Это означает, что феномен государства демонстрирует двуединую сущность, сочетает в себе властное (авторитарное) и правовое начала, и в зависимости от их сочетания различаются правовое государство и авторитарное государство как идеальные типы[41]. По мнению данного ученого, существует т.н. «смешенный тип» понимания государства и права; на теоретическом уровне этот третий тип образует представления, демонстрирующие дуализм понятий права и государства. Сюда он относит и «ранний либерализм», и просто противоречивые представления о государстве и праве, эклектически соединяющие понимание государства в иотес- гарной традиции (г.е. тин понимания государства и права, в рамках которого считается достаточным объяснять сущность государства и права через категории принуждения, властвования, господства одних социальных труни над другими) с одновременными утверждениями о высшей ценности правовой свободы, естественных и неотчуждаемых нравах и свободах человека и гражданина. Находясь в диалектическом противоречии властное начало и правовая свобода и составляют двуединую сущность государства[42].

Таким образом, синтезируя позиции различных вышеотмеченных исследователей, возьмем на себя смелость говорить о том, что в философ- ско-иравовом ракурсе государственно-правовая концепция евразийцев носит синкретический характер - с одной стороны, государственная компонента данного течения является продолжением естественно-правовой школы с чертами этатизма, но одновременно, с другой, в плане правовой составляющей, в концепции евразийцев присутствует и феноменологическая философия Э. Гуссерля и правовой психологизм Л.И. Пегражицкого. В основе философии права евразийцев лежит непозитивисткий тин право- понимания. Думается, причина такого синкретизма кроется в том, что Алексеев, как главный философ нрава евразийцев, свои взгляды на право изложил в законченном виде еще до непосредственного участия в евразийстве, а уже став евразийцем, принимая активное участие в деятельности данного течения, он занимался в основном идеологической работой и непосредственно проблематикой государства (тематика идеократии, марксизма, оценка деятельности советской власти и др.). Возможно, Алексеев самостоятельно задумывался об отдельных элементах евразийской идеологии еще в начале 1920-х годов.

  • [1] Зорькин В.Д. Позитивистская теория права в России. М., 1978. С. 192-193.
  • [2] См.: Зорькин В.Д. Позитивистская теория права в России. М, 1978. С. 214-215.
  • [3] ПетражицкийЛ.И. Теория права и государства. СПб., 2000. С. 85.
  • [4] Петражицкий Л.И. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. Т. 1. СПб., 1909. С. 42.
  • [5] Там же. С. 1-3.
  • [6] Бледный с.Н., Волкова М.А. История правоиознания: психологическая теорияправа Л.И. Петражицкого. Монография. М., 2004. С. 14.
  • [7] Про данного в какой-то мере уникального ученого и его творчество более подробно см.: Гуревич П. В. Лев Иосифович Петражицкий // Правоведение. 1971. № 5.С. 131-133; Ракитская И.Ф., Кузнецов Э.В. Онтология права в русской научнойтрадиции (Л.И. Петражицкий). СПб., 2002.
  • [8] Алексеев И.Н. Основы философии права. М., 1999. С. 148.
  • [9] Алексеев Н.Н. Основы философии права. М., 1999. С. 57, 63.
  • [10] Дефорж И. Философия права Н.Н. Алексеева. Калуга, 2006. С. 47.
  • [11] Алексеев Н.Н. Основы философии права. М., 1999. С. 63.
  • [12] Там же. С. 64.
  • [13] Нерсесянц В.С. Философия права. М., 2005. С. 553.
  • [14] См.: Соловьев Э.Ю. Дефицит правопонимания в русской моральной философии //Вопросы философии. 1988. № 9. С. 137-138.
  • [15] Там же. С. 554.
  • [16] Зорькин В.Д. Позитивистская теория права в России. М., 1978. С. 40.
  • [17] Цит. по: Туманов В.А. Буржуазная правовая идеология. К критике учений о праве.М„ 1971. С. 116,243-244.
  • [18] Жуков В.Н. Возрожденное естественное право в России конца XIX - начала XXвв.: общественно-политическая функция и онтологическая основа // Государство иправо. 2001. №4. С. 100.
  • [19] Новгородцев П.И. Психологическая теория права и философия естественногонрава. М., 1913. С. 10-11.
  • [20] Жуков В.Н. Возрожденное естественное право в России конца XIX - начала XXвв.: общественно-политическая функция и онтологическая основа // Государство иправо. 2001. № 4. С. 104-105. В другой своей работе данный исследователь пишет:«Характерной чертой русской философии естественного права являлось ее религиозная ориентированность. Естественно-правовая теория на Западе в XVII—XVIII вв.базировалась на рационализме и идеализме. В конце XIX - нач. XX в. в Европе иРоссии естественное право возрождается как стремление преодолеть узкие рамкипозитивизма и перейти к осмыслению социально-политических проблем черезпризму идеализма разных школ. Общей тенденцией данного процесса в Россиистал постепенный переход представителей естественно-правовой теории на религиозные позиции. Данный тезис верен по отношению к Н.А. Бердяеву, С.Н. Булгакову, П.И. Новгородцеву и др.» / Цит. по: Жуков В.Н. Русская философия нрава:естественно-правовая школа первой половины XX в. М., 2001. С. 7-8.
  • [21] См.: Трубецкой Е.Н. Энциклопедия права. СПб., 1999. С. 67.
  • [22] См.: Ильин Н.А. О сущности правосознания // Собр. соч. в 10-ти томах. Т. 4. М.,1994. С. 197.
  • [23] Кистяковский Б.А. В защиту нрава (интеллигенция и правосознание) // Вехи.Сборник статей о русской интеллигенции. Из глубины. Сборник статей о русскойреволюции. М., 1991. С. 123, 128.
  • [24] Покровский И.А. Перуново заклятье // Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции. Из глубины. Сборник статей о русской революции. М., 1991. С. 445.
  • [25] Там же. С. 452.
  • [26] Спекторский Е. В. Задача энциклопедии нрава. Киев, 1915. С. 12.
  • [27] См.: Чистое учение о нраве Ганса Кельзена. М., 1987. Вып. 1. С. 7.
  • [28] См. Туманов В.А. Указ. соч. С. 199-204.
  • [29] Цит. по: Макаренко В.И. Аналитическая философия нрава // Правоведение. 2002.№6. С. 11.
  • [30] Макаренко В.П. Аналитическая философия права // Правоведение. 2002. № 6. С. 12.
  • [31] Там же. С. 13. См.: Харт Г.Л. А. Понятие права. СПб., 2007.
  • [32] Дефорж И. Философия права Н.Н. Алексеева. Калуга, 2006. С. 61.
  • [33] Алексеев Н.Н. Основы философии права. М., 1999. С. 149.
  • [34] См. подробнее: Нерсесянц В.С. Из истории правовых учений: два типа правопонимания // Политические и правовые учения: проблемы исследования и преподавания. М.,1998.
  • [35] См.: Нерсесянц В.С. Различение и соотношение права и закона как междисциплинарная проблема // Вопросы философии. М., 1973; О понимании советского нрава.Круглый стол журнала «Советское государство и право» // Советское государствои право. 1979. № 7, 8 и др.
  • [36] Папаева В.В. Критерии ограничения прав человека с позиций либертарной концепции правопонимания // Журнал российского права. 2006. № 4. С. 103.
  • [37] См.: Ценность права как триединства свободы, равенства и справедливости //Проблемы ценностного подхода в нраве: традиции и обновление. М., 1996 и др.
  • [38] См.: Нерсесянц В.С. Право - математика свободы. М., 1996.
  • [39] См.: Лапаева В.В. Различные типы иравоионимания: анализ научно-практического потенциала. С. 14.
  • [40] См.: Сокольщик И.М. Понятие государства в теоретической позитивистскойюриспруденции в России (конец XIX - XX вв.). Автореф. дисс. ... канд. юрид. наук. М„ 2007. С. 6.
  • [41] Сокольщик И.М. Понятие государства в теоретической позитивистской юриспруденции в России (конец XIX - XX вв.). Автореф. дисс. ... канд. юрид. наук. М.,2007. С. 6-7.
  • [42] Сокольщик И.М. Понятие государства в теоретической позитивистской юриспруденции в России (конец XIX - XX вв.). Автореф. дисс. ... канд. юрид. наук. М.,2007. С. 3, 10, 14.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >