Политико-правовые теории неокантианства

Во второй половине XIX в. в результате бурного развития науки и техники, капиталистического хозяйства, как реакция на вызов, брошенный революционными событиями 1848—49 гг. в Европе возникло и получило развитие философское направление, получившее название неокантианства. Лозунг «Назад к Канту!», брошенный немецким философом О. Либманом, был подхвачен и развит в нескольких течениях: в «органическом направлении», марбургской школе (этическое направление) и фрейбургской школе (теория ценностей). Наибольше внимание разработке правовых проблем уделяли представители марбургской школы Г. Коген, Р. Штаммлер и другие ученые.

Герман Коген (1842—1918) — немецкий философ-идеалист, глава марбургской школы неокантианства. Его основные труды: «Обоснование Кантом этики», «Логика чистого познания», «Принцип бесконечно малых», «Этика чистой воли».

Устраняя кантовское понимание «вещи в себе» и связанное с ним различие чувственности и рассудка, Коген превращал тем самым центральную для «Критики чистого разума» Канта проблему трансцендентального синтеза в чисто логическую. Опираясь на кантовское учение о регулятивных идеях разума, Коген истолковывал кантовскую «вещь в себе» не как существующую вне и независимо от познания, а как целенаправленную идею мышления. Это истолкование Канта можно охарактеризовать как критику Канта справа.

Мышление у Когена, в отличие от Канта, порождает не только форму, но и содержание познания. Наиболее наглядной моделью порождения знания мышлением является, по Когену, математика, особенно теория бесконечно малых величин. Подобно тому, как математика выступала у Когена в качестве фундамента естественных наук, учение о праве служило основой наук о духе.

Сохраняя характерный для Канта приоритет практического разума по отношению к теоретическому, Коген утверждал примат этики над наукой в логическом отношении. Этику он рассматривал как логику воли. Религии, следуя Канту, он давал моральное толкование, будучи при этом приверженцем иудаизма.

Теоретическое познание и право, наука и правовое (либеральное) государство составляют, по Когену, фундамент культуры и условие свободы человеческой личности. Ее он считал важнейшей целью исторического развития.

Социально-политические и правовые воззрения Когена, таким образом, выражали позиции либеральной буржуазии. Его теория «этического социализма» способствовала распространению ревизионизма в немецкой социал-демократии.

Представителем марбургской школы был и немецкий правовед Рудольф Штаммлер (1856—1938). Основные его работы: «Хозяйство и право с точки зрения материалистического понимания истории» (1896), «Теория правовой науки», «Философия права».

Штаммлер выдвинул прямо противоположное марксизму утверждение о соотношении права и экономики. Вслед за Когеном он различал в социальной жизни «регулирующую форму» (право) и «регулируемую материю» (хозяйство, экономика). Обусловливающая форма — общественное соединение как таковое, постановка и реализация общих целей путем внешних правил. Обусловленная «хаотичная» материя — согласованная на основе данной формы деятельность связанных между собой лиц. Зависимость хозяйства от права, по Штаммлеру, является лишь априорно-логической.

Право, заявлял Штаммлер, есть «логически обусловливающий элемент в идее социальной жизни», телеологическое и логическое первоначало общественной жизни. Хозяйство у него превращается в нечто вторичное, пассивное, обусловленное активной правовой формой. Штаммлер тем самым юридизировал учение об обществе, хозяйстве, государстве, довел до предела основное кредо юридического мировоззрения буржуазии — подход к праву как первооснове социальных явлений.

Неокантианцы полагали, что право есть формальное качество «чистой воли», «хотения», особый вид и способ постановки и осуществления целей. «Право, — писал Штаммлер, — принадлежит к миру мышления, который мы обозначаем как хотение, т.е. как сознание целей». Формами «хотения», считал он, наряду с правом являются мораль, обычаи, правила, установленные тем или иным способом, и даже произвол. От них право отличается обязательным и принудительным характером. Отсюда следовало: «Право есть ненарушимое, самовластное, обязывающее хотение».

Правовое «хотение» при этом понималось Штаммлером не в психологическом смысле, а как «чистая форма», «основное направление» мышления, целевой критерий сознания, или, по терминологии Когена, «чистая воля».

Наряду с понятием права Штаммлер выделял идею права, служащую масштабом справедливости, «правильности» права. Идея права означает, писал он, что людям в их совместной деятельности, регулируемой правом, свойственно справедливое «хотение». Применительно к общению людей идея права дает социальный идеал. Вслед за Кантом Штаммлер видел в социальном идеале регулятивный, упорядочивающий принцип единства всех целей и определял его как «общение свободно хотящих людей».

На рубеже XIX—XX вв. Штаммлер одним из первых выступил за возрождение естественного права и идеалистической философии права. Однако естественное право, по Штаммлеру, не существует в виде особого, идеального правопорядка рядом с позитивным правом. С точки зрения своего содержания совершенное, идеальное, абсолютное право невозможно.

Право всегда было и остается несовершенным и потому изменчивым. Но в рамках этого исторически преходящего, несовершенного права Штамм- лером выделяется «правильное» право, т.е. такое, которое ориентируется на справедливость, на идею права, на социальный идеал как на свою конечную цель. Это право и выступает у него как «естественное право с изменяющимся содержанием». Оно представляет собой «единый формальный метод суждения о праве». Таким образом, идея права, социальный идеал, согласно теории Штаммлера, подобно категорическому императиву Канта, лишены исторической конкретности и содержательности и не являются каким-либо действительным состоянием эмпирического права. Вот почему для неокантианцев было типичным сравнение социального идеала с путеводной звездой.

Концепция социального идеала Штаммлера, Когена и других неокантианцев была весьма удобной теоретической конструкцией для оправдания социал-реформизма. Неокантианская концепция этического социализма пользовалась широким влиянием вплоть до 30-х гг. XX в. После Второй мировой войны в результате падения фашистских диктатур в Германии и Италии и оживления естественно-правовых доктрин буржуазные идеологи возродили учение Штаммлера и других неокантианцев как классический образец гуманистической концепции естественного права, а свои собственные теории — как органическое продолжение этой традиции. И в современных условиях западноевропейская социал-демократия обращается к учению неокантианцев, пытаясь преодолеть кризис своей теории с помощью программ «демократического», этического и иных видов социализма.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >