Предыстория системы контроля над обычными вооруженными силами в Европе

Безопасность в области контроля над обычными вооруженными силами в Европе после II Мировой войны. Переговоры по ВССВС и важнейшие мероприятия под их эгидой

Контроль над обычными вооружениями - комплексное понятие, объединяющее в себе различные мероприятия в области сокращения и ограничения вооружений и военной деятельности, не связанных с оружием массового уничтожения (ОМУ).

В современном толковании это более широкое понятие, нежели только ограничение и сокращение пяти категорий наступательных обычных вооружений (танков, боевых бронемашин, артиллерии калибра свыше 100 мм, боевых самолетов и ударных вертолетов) - процесс, главным достижением которого в рамках Европейского континента стал Договор об обычных вооруженных силах в Европе.

Помимо ДОВСЕ и связанных с ним договоров, это понятие охватывает также Меры доверия и безопасности', Договор по «О ткрытому небу», [1]

Конвенцию о запрете противопехотных мин и соответствующие нормы ряда европейских региональных договоренностей[2].

Окончание Второй мировой войны создало условия для становления и развития принципиально новой системы европейской безопасности.

Этот процесс обладал следующими отличительными чертами:

- невозможностью воссоздания довоенного регионального «баланса

сил»;

  • - усилением роли Советского Союза в европейских делах, что, в свою очередь, снижало возможности отдельных государств континента оказывать решающее влияние на процессы безопасности;
  • - ослаблением позиций ведущих европейских держав, ослабленных мировой войной.

Основа региональной системы безопасности Европы сложилась из следующих трех документов, предопределивших направление политического развития континента в период после Второй мировой войны: Атлантической хартии (14 августа 1941 г.), заключительного коммюнике Ялтинской конференции[3] (11 февраля 1945 г.) и Протокола Берлинской конференции трех великих держав (1 августа 1945 г.)[4]. Положения Атлантической хартии вошли в «Декларацию об освобожденной Европе»[5], в свою очередь ставшей составной частью Ялтинских соглашений.

В Европе этого периода времени, представляющей собой систему, проходящую через определенный этап своего формирования, можно выделить два ключевых системообразующих фактора: политику США и политику СССР.

В своих действиях на европейском направлении администрация Гарри Трумэна отказалась от гибкой стратегии Рузвельта, называемой иногда «наступлением Рузвельта» (Roosevelt’s offensive[6]) и сделала ставку на буквальное соблюдение положений Атлантической хартии[7] [8], являющейся первым документом международного характера, оказавшим глубокое воздействие на будущее обустройство Европы.

Нарастающее обострение огношений между СССР и вчерашними союзниками но антигитлеровской коалиции - США и Великобританией, со всей очевидностью проявившееся после Фулгонской речи У. Черчилля4, потребовало ог держав-нобедительниц срочных мер с целью предотвращения прямого военного столкновения но линии соприкосновения вооруженных сил в Европе.

Начальные попытки диалога в сфере обычных вооружений в Европе тесным образом связаны с проблемой определения судьбы поверженной нацистской Германии.

Первым предложением но данному вопросу явился представленный Госсекретарем США Джеймсом Бирнсом (James F. Byrnes) на Парижской встрече Совета Министров иностранных дел держав - победительниц 29 апреля 1946 г.[9] [10] проект соглашения о разоружении и демилитаризации Германии, предполагавший создание системы контроля над соблюдением сторонами условий соглашения.

Соглашаясь в принципе с основными положениями Соглашения, советская сторона полагала, что представленный проект не в полной мере соответствовал предшествующим договоренностям, достигнутыми союзниками во время войны.

Советский вариант проекта соглашения относительно демилитаризации Германии, выдвинутый 14 апреля 1947 г. на Московской встрече Совета Министров иностранных дел, четко отразил эти различия в подходах". Кроме того, проект предусматривал объединенный контроль над индустриальной областью Рура.

Предложение СССР было отклонено, однако переговоры относительно разоружения и демилитаризации Германии продолжились.

В середине 1948 г., за несколько дней до начала Берлинской блокады, в Варшаве состоялась конференция Министров иностранных дел восточноевропейских стран. Коммюнике конференции от 24 июня 1948 г. содержало предложение о созыве форума с участием четырех держав - победительниц но вопросу о заключении мирного договора с Германией с последующим выводом всех оккупационных войск в течение одного года после заключения мирного договора[11].

Данный шаг явился прецедентом, поскольку одна из сторон впервые предложила вариант взаимного вывода войск. При этом существовала реальная возможность вывода части советских армий, размещенных в Восточной Европе, в обмен на разоружение и демилитаризацию объединенной Германии.

Однако Запад проигнорировал ее, по-видимому, в надежде на скорый распад социалистической системы, способный избавить его от любой необходимости идти на какие-либо уступки Советскому Союзу.

Кроме того, в понимании США и их союзников, вывод советских войск означал их отвод до реки Одер, расположенной в сорока милях от Берлина, в то время как вывод американских войск фактически означал их возвращение в США[10]’. Ввиду предполагаемого военного превосходства Советского Союза в сфере обычных вооружений эта возможность для Запада была совершенно неприемлема.

Спустя два года, в октябре 1950 г., после очередной встречи министров иностранных дел восточноевропейских стран, Советский Союз сделал аналогичное предложение.

Однако оно вновь было проигнорировано США и их европейскими союзниками, создавшими к тому моменту Североатлантический альянс. При этом стратегия "сдерживания коммунизма" стала основным лейтмотивом американской внешней политики, как на европейском, гак и на глобальном уровне.

Образование осенью 1949 г. двух независимых германских государств как следствие послевоенного раскола мира и континента на два противоборствующих военно-политических блока, предопределило судьбу каждого из них в качестве важных составных частей систем безопасности Востока и Запада[13].

На этом фоне базовая идея разоружения и демилитаризации Германии постепенно трансформировалась в идею «разъединения» крупных держав Запада вне территории Германии, предусматривающую выработку международно-правового механизма по недопущению возникновения конфликтных ситуаций по линии соприкосновения вооруженных сил противоборствующих сторон.

Данная инициатива исходила от Советского Союза в рамках общей схемы мирного договора с Германией, представленной им трем западным державам (США, Великобритании и Франции) 10 марта 1952 г.[9]

Основой проекта должен был стать вывод с территории Германии войск всех иностранных государств и ликвидация их военных баз не позднее чем через год с момента вступления в силу мирного договора. При этом Германия должна была взять на себя обязательство не входить в какие бы то ни было коалиции или военные союзы, направленные против любого из ее бывших противников но Второй мировой войне. Данное условие преследовало своей целью предотвращение интеграции последней в военную систему НАТО.

В обмен на эти шаги Советский Союз готов был пойти на существенные уступки Западу. В частности, СССР соглашался с объединением Германии на демократической основе (многопартийная система), с фактической ликвидацией ГДР.

Однако под давлением США советское предложение было отклонено западными державами.

Дальнейших серьезных изменений вокруг германского вопроса не происходило вплоть до смены руководства СССР в марте 1953 г. и бурных событий в ГДР в июне того же года[15]. Примирительная позиция новых советских лидеров вынудила Запад пересмотреть свой подход к вопросам европейской безопасности.

Британский премьер-министр У. Черчилль в обращении к парламенту 11 марта 1953 г., признал изменения, происходящие в Советском Союзе и предложил европейское урегулирование, основанное на принципах Договора Локарно[16]. Он предложил также обсудить противоречия, существующие между СССР и Западом но германскому вопросу на конференции с участием четырех держав - победительниц (СССР, США, Англия, Франция). Она состоялась в Берлине в январе-феврале 1954 г.

В ходе данного форума с участием четырех министров иностранных дел, подробно обсуждался германский вопрос. Обе стороны выдвинули несколько планов но решению германской проблемы. Некоторые тезисы были посвящены решению вопроса разъединения. 1 февраля 1954 г. Советский Союз повторно выдвинул свой проект мирного договора с Германией от 10 марта 1952 г.[17]

Кроме того, 10 февраля 1954 г. советский министр иностранных дел В. Молотов представил другой проект документа[18], определявший правовой статус Германии в переходный период с момента подписания мирного договора и вплоть до полного воссоединения.

Советский Союз предложил также заключить между европейскими государствами соглашение относительно коллективной безопасности (европейское Соглашение Безопасности), которое обеспечивало бы адекватные гарантии против возможной агрессии и нарушения мира в Европе[19].

Поскольку вектор западной политики в то время, был направлен на то, чтобы не только включить Западную Германию в свою оборонную систему, но и гарантировать вхождение воссоединенной страны в свой экономический союз, конференция закончилась неудачей.

В последующие месяцы обе стороны продолжали выдвигать новые предложения. Советский Союз неоднократно подтверждал свою готовность идти на широкий компромисс с Западом, в случае, если Германия не будет становиться частью западного военного блока.

На Западе, с другой стороны, было ускорено расширение системы военных союзов. 23 октября 1954 г. существовавший с 1948 г. Западный союз, включавший в себя Великобританию, Францию и страны Бенилюкса, в соответствии с Парижским Протоколом был преобразован в Западноевропейский Союз (ЗЕС). В дополнение к прежним участникам, в новое объединение были приняты Западная Германия и Италия.

Ответным шагом Востока явилось заключение 14 мая 1955 г. в Варшаве военного союза между СССР и странами Восточной Европы. ГДР присоединилась к соглашению в январе 1956 г.

Германский вопрос и проблема разъединения держав вновь были подняты на Женевской конференции глав правительств в июле 1955 г.

Примечателен гот факт, что вопрос о разъединении впервые рассматривался применительно не только к Германии, но и к ряду других европейских стран соприкасавшихся по линии разделения двух военных блоков. Однако, в целом понятие «разъединения» все еще увязывалось с решением германской проблемы и в этом отношении позиция Запада оставалась неизменной.

Наиболее важные западные предложения о разъединении были выдвинуты 18 июля 1955 г. британским премьер-министром Иденом[20]. Для того, чтобы несколько смягчить позицию Советского Союза в отношении объединения Германии на основе западного плана, им были предложены следующие меры:

Во-первых, эго заключение взаимного договора о безопасности, в котором могла бы участвовать и объединенная Германия. Каждая страна- участница договора принимала бы на себя обязательства прийти на помощь жертве агрессии с любой из сторон.

Во-вторых, заключение подлежащего взаимному контролю соглашения о балансе сил и вооружениях с каждой из сторон в Германии и в странах, фаничащих с ней.

Третьей мерой должно было стать создание демилитаризованной области между Востоком и Западом.

Данный план явился первым случаем, когда предложение западной стороны по германскому вопросу включало в себя меры по взаимному регулированию вооружений и предназначалось для того, чтобы «осуществить практический эксперимент по контролю в области вооружений..., (который - авт.), в случае успеха в локальном масштабе, мог бы быть распространен из центра Европы на периферию»[21].

Однако в ходе дальнейших переговоров западная сторона фактически отошла от этих позиций, хотя Советский Союз неоднократно проявлял интерес к данной инициативе.

Выступавший в гаг же день глава Советского правительства Н. Булганин, также затронул проблемы разъединения. Содержание его предложений в целом соответствовало проекту европейского Соглашения в области безопасности, впервые предложенного на Берлинской Конференции 10 февраля 1954 г., однако масштабы разъединения были существенно расширены[22].

Согласно данной инициативе, процесс установления системы коллективной безопасности в Европе мог быть разделен на две стадии: до подписания соглашения о коллективной безопасности и после подписания.

Заключительная встреча четырех Министров иностранных в рамках конференции состоялась дел в Женеве с 27 октября до 16 ноября 1955 г.,[23] в ходе которой стороны выдвинули ряд предложений.

Западная инициатива от 27 октября 1955 г.[24] содержала предложение об установлении оправданного сбалансированного соотношения сил и вооружений в зоне, включающей области сопоставимого размера, глубины и важности по обе стороны от линии предполагаемой границы между объединенной Германией и восточноевропейскими странами.

Советское предложение от 31 октября 1955 г.[25] предполагало создание зоны шраничения и контроля вооруженных сил и вооружений, включающую в себя территории ФРГ, ГДР, и государств, фаничащих с ними. Соглашение устанавливало максимальные уровни численности войск США, СССР, Великобритании и Франции, размещенных в пределах территорий прочих государств в данной зоне.

Таким образом, создание зоны ограничения вооруженных сил и вооружений фактически напрямую увязывалось Западом с вопросом объединения Германии и ее вхождением в НАТО.

В свою очередь, конечной целью советского предложения была выработка соглашения о безопасности в Европе, а нс разрешение германской проблемы, поэтому и создание зоны офаничения вооруженных сил и вооружений не увязывалось с объединением Германии.

По существу Женевская конференция закончилась безрезультатно, поскольку не могла определить точек соприкосновения между двумя различными подходами сторон.

Дальнейшие переговоры возобновились в начале 1956 г., но проходили уже в рамках несколько иной военно-политической ситуации.

К тому времени и Западная (ФРГ), и Восточная (ГДР) части некогда единого германского государства были глубоко интегрированы в два противоборствующих блока (НАТО и ОВД), и, как следствие, вопрос о разъединении стал отдельным пунктом в повестке дня отношений между крупными державами, фактически утратив свою связь с германским вопросом.

Изменение в подходе к проблеме разъединения было особенно заметно в новом проекте соглашения относительно сокращения обычных вооружений и вооруженных сил, внесенном 27 марта 1956 г. в Комиссию ООН но разоружению министром иностранных дел СССР А. А. Громыко.

Проект развивал тезисы предложения от 31 октября 1955 г. о создании зоны ограничения и контроля вооруженных сил и вооружений, включающих территорию обеих частей Германии и государств, смежных с ними и впервые не увязывал вопросы разъединения крупных держав с германской проблемой[18].

В Декларации по вопросам разоружения и разрядки международной напряженности от 17 ноября 1956 г., переданной Председателем Совета министров СССР II. Булганиным президенту США Д. Эйзенхауэру, советское Правительство сделало несколько предложений, касающихся вопросов регулирования вооруженных сил и разоружения в Европе[18].

Применительно к вопросам обеспечения безопасности в области контроля над обычными вооруженными силами в Европе, декларация содержала предложения но сокращению в течение 1957 г. численности вооруженных сил США, СССР, Великобритании и Франции, размещенных на территории Германии, на одну треть с созданием системы соответствующего кон троля над этим сокращением.

Однако советское предложение совпало по времени с венгерским кризисом, вызвавшим крайне негативную реакцию на Западе, ввиду чего оно было проигнорировано.

В период с 1956 г. по 1964 г. Советский Союз неоднократно выдвигал различные варианты своих прошлых предложений. Однако со стороны Запада постоянно превалировала идея увязывания вопросов разъединения с решением германской проблемы, что в значительной степени препятствовало достижению соглашения сторонами.

Первые сигналы о реальном изменении западной позиции в вопросе о разъединении стали проявляться, начиная с 1965 г., что, нс в последнюю очередь было связано с набиравшей обороты войной США во Вьетнаме. Последняя требовала значительного увеличения численности личного состава и вооружений на фронте, в том числе за счет подразделений, выводившихся из Европы. К схожей позиции склонялось и широкое общественное мнение Соединенных Штагов.

Наглядным выражением данной тенденции стало, в частности, неофициальное заявление Комитета но контролю над вооружениями и разоружению национальной 1ражданской комиссии но международному сотрудничеству от 28 ноября 1965 г. При подготовке заявления комитет консультировался с правительственными чиновниками, и заявление без сомнения отражало определенные настроения в этом лагере.

Среди прочего, в нем содержался тезис о том, что Соединенные Штаты должны поощрять изучение проблемы параллельного сокращения американской и советской сторонами численности своих воинских контингентов в ФРГ и ГДР.

Данные меры должны были рассматриваться не как вывод войск, который изменил бы военный баланс, а скорее, как равноправные для обеих сторон регуляторы, которые, при сохранении общего равновесия, позволили бы снизить общий уровень напряженности.

К середине 1960-х гг. изменился и стратегический вектор политики Советского Союза. Не желая быть «заподозренными» в косвенном «содействии» снабжению американских войск во Вьетнаме, его представители начали избегать тем, связанных с сокращением иностранных воинских контингентов в Центральной Европе. Данная позиция сохранялась Варшавским Договором неизменной, вплоть до 1970 г.

Таким образом, до середины 1960-х гг. усилия Запада были направлены главным образом на разрешение германского вопроса, который страны НАТО рассматривали в качестве одной из первопричин напряженности в Европе. При этом вопросы сокращения вооружений и разоружения были скорее подчинены этой цели.

Когда же стало очевидно, что воссоединение двух германских государств вряд ли будет достигнуто в обозримом будущем, акценты в подходах западных стран постепенно начали смещаться к вопросам регулирования вооружений и мерам но разоружению.

Подходы участников Варшавского договора к вопросам европейской безопасности отличались от западных. В течение многих лет блок рассматривал проблемы разоружения независимо от решения политических проблем, хотя и уделяя в этой связи особое внимание демилитаризации германских государств.

Однако, начиная с означенного выше периода, страны Варшавского договора начали выражать мнение о том, что безопасность в Европе вернее всего могла бы быть достигнута путем решения существующих политических проблем, включая, прежде всего, признание 1раниц, сложившихся в Европе после Второй Мировой войны, а также посредством усиления экономических, культурных и иных связей между европейскими странами.

В конечном итоге, это позволило бы создать атмосферу взаимного доверия, ослабить напряженность и создать предпосылки для реализации мер но разоружению.

Следуя своим приоритетам, государства ОВД настаивали на созыве конференции, рассматривающей вопросы политического урегулирования, а также решения существующих экономических и культурных проблем и их возможный вклад в укрепление различных аспектов безопасности в Европе.

Таким образом, к концу десятилетия сложилась ситуация, при которой в силу различных политических процессов, позиции сторон относительно подходов к обеспечению европейской безопасности кардинально поменялись.

Первым данную тенденцию продемонстрировал Запад. Члены НАТО предложили обсудить злободневную проблему обоюдного сокращения и контроля над обычными вооружениями.

Совместная дискуссия состоялась в рамках саммита Североатлантического совета в Рейкьявике 24-25 июня 1968 г. На нем министрами иностранных дел стран стран-участниц альянса впервые были четко сформулированы основные подходы блока в сфере обычных вооружений, в соответствие с которыми «взаимное сокращение вооружений должно быть:

  • 1) обоюдным и сбалансированным по масштабам и времени;
  • 2) представлять собой значительный шаг, который позволил бы сохранить текущий уровень безопасности с меньшими затратами, но не создаст риска дестабилизации положения в Европе;
  • 3) созвучным с целью создания доверия в Европе в целом и с каждой заинтересованной стороной в частности;
  • 4) в этой связи новые меры относительно вооруженных сил должны быть согласованы с насущными интересами безопасности всех сторон и способными быть эффективно реализованными»[28].

Вышеперечисленные предложения были вновь озвучены, на этот раз в виде обращения ко всем заинтересованным государствам Европы, в ходе Римской встречи Альянса в мае 1970 г.

В ответном меморандуме Конференции министров иностранных дел стран ОВД (Будапешт, 21-22 июня 1970 г.) последовало предложение решать вопросы сокращения и ограничения обычных вооружений в Европе в рамках «... органа, который предлагается создать на общеевропейской конференции, либо иным способом, приемлемым для заинтересованных сторон»[29].

Посещение президентом США Р. Никсоном Советского Союза в мае 1972 г. ознаменовало собой поворотный момент в сближении позиций Востока и Запада, в том числе и по данному вопросу.

Совместное коммюнике по результатам визита включало два важных пункта: в одном Соединенные Штаты выражали готовность начать многосторонние консультации по подготовке к конференции по безопасности и сотрудничеству в Европе, в другом Советский Союз подтвердил свою готовность обсудить взаимное сокращение вооруженных сил и вооружений на специальном форуме.

Эти утверждения фактически означали некоторый взаимный компромисс и готовность сторон идти на уступки.

После последовавших обсуждений в рамках диалога между двумя блоками и неофициального посещения Москвы советником президента США по национальной безопасности Генри Киссинджером в сентябре 1972 г., члены НАТО 23 октября официально обратились к Варшавскому договору с приглашением на многосторонние консультации в Хельсинки по вопросам безопасности и сотрудничества в Европе.

Они также предложили государствам ОВД начать переговоры но вопросу о сокращении вооруженных сил и вооружений в Центральной Европе, начало которых намечалось на 30 октября 1973 г. (предварительные консультации - с 31 января 1973 г.).

18 января 1973 г. Варшавский договор ответил согласием на официальное приглашение НАТО от 16 ноября 1972 г. о начале предварительных (консультативных) переговоров по вопросу о сокращении вооруженных сил и вооружений.

Таким образом, после длительного периода затишья в переговорах, вопрос безопасности в Европе был официально поднят в рамках двух параллельных переговорных процессов, стартовавших почти одновременно в Хельсинки и в Вене.

Оба этих форума, долгое время проходивших параллельно, являлись выражением двух «философий» разоружения и кон троля - количественной (взаимные сбалансированные сокращения вооруженных сил и вооружений) - (ВССВС) и регулятивной (череда следовавших друг за другом в

1975-1989 гг. конференций но Мерам доверия и безопасности в Европе на площадке СБСЕ: Хельсинки, Белград, Мадрид, Стокгольм, Вена, основные итоги которых будут рассмотрены в рамках отдельною нара1рафа данной работы).

Открывшиеся поздней осенью 1973 г. в межблоковом формате ОВД-НАТО (11 прямых участников с правом выработки заключительного документа и принятия решений на основе консенсуса, чьи войска были дислоцированы непосредственно в районе сокращений - СССР, США, Бельгия, Канада, Великобритания, Нидерланды, ФРГ, Чехословакия, Люксембург, Польша, ГДР и 8 непрямых - Болгария, Венгрия, Румыния, Греция, Дания, Италия, Норвегия, Турция, обладавших правом участия в переговорном процессе, но не вынесения решений), переговоры по ВССВС в Центральной Европе, ставили своей целью достижение соглашения, устанавливающего единый, существенно сниженный уровень вооруженных сил и вооружений, расквартированных в районе непосредственного соприкосновения двух блоков (территории ГДР, Польши, Чехословакии, Бельгии, Люксембурга, Нидерландов и ФРГ). Однако уже на первоначальном этапе стало очевидным диаметральное расхождение сторон по принципиальным базисным вопросам и подходам к ведению диалога.

Наиболее существенными из них являлись определение объекта сокращений (страны НАТО настаивали на охвате переговорами исключительно личного состава сухопутных войск, в то время как члены ОВД считали необходимым подвергнуть сокращениям как личный состав СВ и ВВС, так и соответствующие вооружения, включая тактическое ядерное оружие), и, самое главное, количественные параметры последних, остававшиеся ключевым камнем преткновения на протяжении всего, без малого шестнадцатилетнего переговорного процесса.

Члены Североатлантического альянса, исходившие из убеждения в том, что истинная численность ВС ОВД, равно как и количество имеющихся у них вооружений превышают официально предоставляемые данные, настаивали на необходимости проведения сокращений до равных конечных уровней, что в свою очередь предполагало ассиметричные сокращения со стороны Варшавского договора.

В этой связи уже в ходе первого раунда переговоров 22 ноября 1973 г., НАТО выдвинула предложение, предусматривавшее вывод из района применения «советской танковой армии в составе 68 тыс. чел. и 1700 танков (по западным оценкам) вместе с другим ее вооружением и боевой техникой в обмен на сокращение 29 гыс. американских военнослужащих»[30], на что ОВД ответила категорическим отказом.

Проблема дополнительно усугублялась тем обстоятельством, что предоставляемые сторонами исходные данные практически не подлежали проверке на этане предварительного диалога, в первую очередь ввиду жесткой позиции восточной стороны, четко следовавшей советскому принципу «нет верификации без разоружения»[31] [32] [33].

Однако на более позднем этапе, когда, не желавшая оставаться заложницей «цифровой проблемы» ОВД, предложила в феврале 1983 г. произвести «независимо от споров и разногласий ... такие сокращения войск прямых участников переговоров, которые необходимы для достижения одинакового для НАТО и Варшавского Договора и зафиксированного в представленном ОВД проекте «Соглашения о взаимном сокращении вооруженных сил и вооружений и связанных с этим мерах в Центральной Европе» от 18.02.1982 г. - со-

33 34

глашении уровня численности вооруженных сил» , следование упомянутому курсу сработало против нее. Свое согласие на предложение Варшавского Договора Североатлантический альянс обусловил жесткими мерами верификационного характера. В частности, в развитие своего предложения от 5 декабря 1985 г., с целью проверки предусматриваемого им «предоставления Варшавским Договором уведомлений относительно военной активности вне мест постоянной дислокации в зоне сокращений, на территориях непрямых государств-участников [из числа членов ОВД - прим, авт.] и в западных военных округах Советского Союза [его - прим, авт.] подразделений численностью в одно и более дивизионное формирование [но классификации, предложенной НАТО в ходе стокгольмской конференции СБСЕ 1984-1986 гг. по мерам укрепления доверия и безопасности и разоружению в Европе]»[34], Североатлантический альянс предложил предоставить каждой из сторон переговоров (в лице военных блоков - прим, авт.) право на проведение 30 наземных и воздушных инспекций своего визави в год, что встретило абсолютное неприятие Востока.

Последующий переговорный процесс, в условиях отсутствия должной политической воли с обеих сторон продолжавшийся вплоть до февраля 1989 г. закончился безрезультатно с точки зрения выработки юридически обязывающего договора, хотя накопленный за его беспрецедентную по длительности историю опыт (как позитивный, так и негативный) был учтен и задействован спустя весьма непродолжительное время в рамках нового диалога, на этот раз по Договору об обычных вооруженных силах в Европе.

Между тем, уже 17 февраля 1987 г. в Вене, в рамках IV Встречи представителей государств-учасгников СБСЕ (4.11.1986 г. - 19.01.1989 г.), стартовали неофициальные предварительные консультации 23 государств- учасгников ОВД и НАТО по выработке формата принципиально нового переговорного процесса, целью которого должно было стать создание всеобъемлющего документа в сфере контроля над обычными вооруженными силами на пространстве от Атлантики до Урала.

Локомотивом перемен, приведших к старту упомянутого переговорного процесса выступил Советский Союз, новое руководство которого, в лице пришедшего к власти в 1985 г. М. Горбачева, со всей очевидностью столкнулось с проблемой чрезвычайно избыточного для входившей в кризис отечественной экономики и создававшего мощный стимул для сплочения НАТО на антисоветской основе поддержания крупномасштабного военного присутствия в Центральной и Восточной Европе, а также с осознанием необходимости скорейшего углубления процессов общеевропейской консолидации. При этом последнее являлось нс только отражением выступавшей лейтмотивом внешней политики эпохи М. Горбачева программы построения «единого Европейского дома», но и общих установок ОВД с момента ее образования. Так, в частности, преамбула Варшавского договора (1955) содержала прямой призыв к созданию системы европейской коллективной безопасности, основанной на участии в ней всех государств континента, вне зависимости от их социального и политического устройства. Глава же 11 гласила об аннулировании Договора в случае вступления в силу всеобъемлющего соглашения об общеевропейской коллективной безопасности[35].

В этой связи уже в апреле 1986 г., в рамках выступления на XI съезде СЕПТ в Берлине, советский лидер предложил «договориться о значительном сокращении всех компонентов сухопутных войск и тактической авиации европейских государств, а также соответствующих сил США и Канады, размещенных в Европе»[36].

Дальнейшее развитие эта идея получила в рамках принятого на Будапештской встрече Политического консультативного комитета ОВД 12 июня 1986 г. «Обращения государств-участников Организации Варшавского Договора к государствам-членам НАТО». Согласно данному документу, на первом этапе предполагалось «провести разовое взаимное сокращение в течение одного-двух лет численности войск ОВД и НАТО на 100 - 150 тыс. чел. с каждой стороны. Затем могли бы быть проведены дальнейшие значительные сокращения, в результате которых к началу 90-х гг. сухопутные войска и тактическая авиация были бы сокращены приблизительно на 25%. Выдвигалась также идея уменьшения концентрации войск вдоль линии соприкосновения двух военно-политических союзов, создания эффективного механизма контроля. Сокращение вооруженных сил и обычных вооружений должно было сопровождаться снижением во- енных расходов» .

НАТО откликнулась на это предложение решением о создании Рабочей группы на высшем уровне по контролю над обычными вооружениями, задачей которой являлось «установление в Европе всестороннего, устойчивого и поддающегося проверке баланса сил в данной сфере»[37] [38]. Работу нового органа предполагалось строить на основе «западных предложений в рамках конференции но Мерам доверия и безопасности в Стокгольме и переговоров но ВССВС в Вене, а также с учетом заявленной в выступлении М. Горбачева в Берлине готовности советской стороны к осуществлению сокращения обычных вооружений на пространстве от Атлантики до Урала»[39].

В декабре 1986 г. на основе доклада Рабочей lpynribi Североатлантическим советом была официально заявлена готовность к открытию «дебатов ио линии Восток-Запад с целью выработки нового мандата по переговорам относительно контроля над обычными вооружениями, охватывающего всю Европу от Атлантики до Урала»[40]. В качестве предполагаемых целей нового переговорного процесса НАТО были заявлены: «установление безопасных и стабильных уровней наличия вооруженных сил (обеих сторон в лице ОВД и НАТО - прим, авт.), соответствующих задаче устранения диспаритетов; пошаговый характер переговоров, гарантирующий неослабевающий уровень безопасности всех заинтересованных сторон на каждом из этапов; сосредоточение на устранении возможностей по проведению внезапной атаки, либо инициирования крупномасштабных наступательных действий; дальнейшие меры но созданию атмосферы доверия, а также по укреплению открытости действий военного характера и возможностей по их оценке с точки зрения количественного учета; распространение указанных мер на всю Европу с учетом наличия региональных диспропорций (в количестве дислоцированных вооружений - прим, авт.) и стремления к их выравниванию, а также исключения фальсификации (данных об уровнях наличия вооружений в регионах и возможных диспропорциях между ними - прим, авт.); аффективный верификационный режим (в котором активную роль играют детализированные обмены данными и инспектирование на месте) с целью проверки соблюдения условий любого соглашения, а также гарантирования непревышения установленных уровней наличия вооруженных сил»[41].

Двухлетний переговорный процесс но выработке мандата, в ходе которого решались такие основополагающие вопросы, как состав и статус участников переговоров, их цели и методы, охват и район применения, обмен информацией и контроль, проходил весьма непросто. Практически по всем из перечисленных пунктов у сторон отсутствовал согласованный подход (см. Таблицу 1).

Так, в частности, первым камнем преткновения явился вопрос о формате переговорною процесса, составе участников и его взаимосвязи с СБСЕ. Большая часть государств-членов ОВД и НАТО была заинтересована в том, чтобы отделить переговоры по выработке мер доверия и безопасности (непосредственно связанных с вопросами предуведомления ведения военной деятельности и лишь опосредованно с ее количественным шраничением) от разработки мероприятий по непосредственному количественному сокращению, либо реструктуризации вооруженных сил, и, в этой связи, настаивала на проведении двух параллельных форумов: Второй конференции по мерам укрепления доверия и безопасности и разоружению в Европе (в продолжение Стокгольмской встречи 1984-1986 гг.) в составе 35 государств-учасгников СБСЕ и нового межблокового диалога по сокращениям обычных вооруженных сил на континенте в составе 23 государств.

Однако позиция блокового большинства встретила упорное неприятие со стороны Франции и примкнувших к ней 12 нейтральных и непри- соединившихся государств Европы. Будучи неудовлетворенным форматом переговоров по ВССВС, представлявшимся французской стороне неприемлемым как в силу узости географического охвата (небольшой район Центральной Европы как место непосредственного соприкосновения военных потенциалов НАТО и ОВД), гак и в виду сугубо межблокового характера диалога (в силу чего не участвовавшая в период 1966-2009 гг. в военной организации НАТО, Франция не была допущена к участию в переговорах), официальный Париж утверждал, что методы уведомительного контроля должны предшествовать количественному регулированию численности войск, и, в этой связи, с конца 1970-х гг. решительно настаивал на проведении общеевропейского форума под эгидой СБСЕ, на котором в формате 35 могли бы одновременно обсуждаться как МДБ, так и вопросы контроля над обычными вооружениями. Ключевыми факторами, при этом, должны были стать всеобъемлемость нового форума и его внеблоковость, которые, с одной стороны, могли способствовать действенному распространению всего комплекса контрольно-верификационных и количественно-ограничительных мер в отношении обычных вооружений на обширное пространство СБСЕ, с другой же в значительной степени отвечали бы интересам Франции, стремившейся к проведению независимой от США военной линии при сохранении политического членства в НАТО.

Лишь после того, как в марте 1987 г. министр иностранных дел Франции Ж.-Б. Раймон и госсекретарь США Дж. Шульц подписали соглашение, предусматривающее «проведение иод эгидой СБСЕ двух форумов при сохранении переговорами по конвенциональной стабильности независимости в части предмета обсуждения, участия и процедур»[42] как от СБСЕ, так и от НАТО, Париж согласился принять в них участие. Вместе с тем, 12 внеблоковых членов СБСЕ из числа нейтральных и ^присоединившихся государств Европы были полностью лишены возможности непосредственного участия в переговорах по ДОВСЕ, в том числе путем голосования.

Среди других вопросов, вызвавших затруднения в ходе дебатов,

были:

  • - определение границ района применения будущего договора
  • (НАТО не желала включать в него юго-восточную часть Турции, населенную сепаратистки настроенным курдским меньшинством, дабы фактически Анкара имела возможность подавлять вооруженные выступления при помощи обычных наступательных вооружений, в то время как ОВД выступала за включение в зону действия ДОВСЕ всей турецкой территории. В конечном итоге возобладала западная точка зрения);
  • - проблема вооружений «двойного назначения» в контексте применения тактического ядерного оружия (ТЯО), к носителям которого относились практически все категории ОДВТ, за исключением танковых мостоукладчиков (ОВД стремилась включить артиллерию и авиацию в качестве потенциальных носителей в рамки будущей дискуссии, НАТО же была категорически против). Компромисс был найден в рамках следующей формулы: «никакие обычные вооружения или техника не будут исключаться из предмета переговоров потому, что они могут иметь иные способности в дополнение к обычным. Такие вооружения или техника не будут выделяться в отдельную категорию» ;
  • - многочисленные расхождения в вопросе определения подзон на обширном пространстве от Атлантики до Урала;
  • - вопрос о числе и статусе прямых и непрямых участников будущего переговорного процесса;
  • - проблема сбора и проверки количественных данных, предоставляемых каждой стороной и ряд других.

На протяжении 1987-1989 гг. дискуссия но выработке мандата переговорного процесса по ДОВСЕ сопровождалась многочисленными предложениями в области сокращения и контроля над обычными вооруженными силами на континенте, исходившими как от официальных правительственных кругов, гак и от различных политических партий государств- учасгников ОВД и НАТО. При этом часть из них всерьез обсуждалась в качестве источника идей при выработке мандата.

Наибольшим масштабом и конкретизацией отличались предложения СССР. Так, в ходе выступления на 15-й Специальной сессии Генас- самблеи ООН, посвященной вопросам разоружения (31 мая - 25 июня 1988 г.), советской делегацией было предложено ограничить создание все более разрушительных типов обычных вооружений, а также полностью ликвидировать иностранные военные базы и присутствие на чужой территории в пределах всего пространства от Атлантики до Урала к 2000 г.

Схожие предложения в части ликвидации иностранного военного присутствия, затрагивавшие советские войска, были выдвинуты в рамках выступления М. Горбачева перед 43-й сессией Генассамблеи ООН 7 декабря 1988 г. Согласно ему, численный состав ВС СССР должен был за два года в одностороннем порядке «уменьшиться на 500 тысяч человек. Из ГДР, Чехословакии и Вешрии к 1991 г. (должны были быть выведены и расформированы - прим, авт.) шесть танковых дивизий, (а также - прим, авт.) десантно-штурмовые и ряд других соединений и частей, включая де- [43]

сантно-переправочные, с вооружением и боевой техникой. Находящиеся в этих странах советские войска (подлежали сокращению - прим, авг.) на 50 тысяч человек, а вооружение — на 5 тысяч танков. Всего же (в Европейской части СССР и странах ОВД - прим, авг.) Советские Вооруженные Силы (подлежали сокращению - прим, авт.) на 10 тысяч танков, 8,5 тысячи артиллерийских систем, 800 боевых самолетов»[44] [45]. Будучи вскоре институционализированными в рамках Указа Президиума Верховного Совета СССР «О сокращении вооруженных сил СССР и расходов на оборону в течение 1989-1990 гг.» от 21 марта 1989 г., а также соответствующих советско-венгерских и советско-чехословацких договоренностей, данные предложения послужили не только основой для широкомасштабного вывода советских контингентов с территории означенных государств, но и первым практическим шагом на пути реализации условий ДОВСЕ-1990, чьи количественные потолки были существенно ниже реально наличествовавших в регионе по состоянию на начало 1988 г. ОДВТ, в том числе советских.

Наряду с советскими предложениями, период 1987-1989 гг. ознаменовался рядом идей в области сокращения обычных вооружений, выдвинутых прочими государствами ОВД. Так, в частности, предложенный в мае 1987 г. Председателем Совета Министров Польши, генералом Войцс- хом Ярузельским, план действий, предусматривал: «постепенный вывод и сокращение согласованных видов вооружений, в первую очередь тех, которые могли быть использованы для внезапного нападения; придание военным доктринам исключительно оборонительного характера; тщательную проверку и контроль за осуществлением этих мер с применением национальных технических средств контроля и инспекции на местах» . План содержал также предложение относительно распределения подзон на пространстве Атлантика-Урал. Согласно нему предлагалось расширить район применения недостигнутого соглашения по ВССВС засчет Дании и Венгрии (зона «Ярузельский - I»), а также Великобритании, Франции, Италии (со стороны НАТО) и Прибалтийского, Прикарпатского, Белорусского округов СССР (со стороны ОВД) (зона «Ярузельский - II»)[46].

В феврале 1988 г. чехословацкий лидер Милош Якеш выдвинул собственную идею относительно создания зоны доверия и безопасности в Центральной Европе, перекликавшейся как с разоруженческой повесткой М. Горбачева, гак и с «планом Ярузельского». Она предусматривала «последовательное создание «разреженной» зоны, в которой был бы снижен уровень военной конфронтации, устранены самые опасные виды наступательных вооружений, приняты взаимные меры по укреплению доверия»[39].

Помимо польской и чехословацкой инициатив, несколько полуофициальных предложений в области контроля над обычными вооружениями в Европе был заявлено рядом иных коммунистических партий Восточной Европы в тандеме с некоторыми оппозиционными партиями государств НАТО, а также нейтральных и нснрисоединившихся стран континента. Немалую роль в данном процессе сыграла, в частности, Социал- демократическая партия ФРГ. Так, в феврале 1988 г., СДПГ и Польская объединенная рабочая партия (ПОРП) выдвинули инициативу в области мер доверия и безопасности под названием «Критерии и меры по созданию структур безопасности и доверия в Европе», содержавшую предложения, направленные на «радикальное сокращение в первую очередь «глубоко проникающих наступательных систем»[39]. При этом «содержавшиеся в них меры (хотя и - прим, авт.) были рассчитаны, прежде всего, на Центральную Европу, но могли быть распространены и на весь континент»[39].

Обращает на себя внимание также совместное предложение Итальянской социалистической партии, Социал-демократической партии Финляндии и Венгерской социалистической рабочей партии «О сотрудничестве стран, не располагающих ядерным оружием, в интересах разоружения в Европе» (январь 1988 г.), предусматривавшее «необходимость разработки «более оборонительных» военных концепций, ликвидацию диспропорций на более низком уровне вооружений, а также действительное сокращение обычных войск и вооружений»[39]. Дополнительный интерес данному предложению придавал тог факт, что впервые представители политических сил Италии и Венгрии - государств, участвовавших в большинстве европейских конфликтов прошлого но разные стороны баррикад, выступили с единым предложением по столь значимой для этой части света проблеме, как меры контроля и сокращения обычных вооруженных сил, пусть и на уровне межпартийного международного сотрудничества[51].

В январе 1989 г., несмотря на многочисленные трудности, сопутствовавшие выработке, мандат переговоров но Договору об обычных вооруженных силах в Европе был принят. В соответствии с этим документом, целями предстоявшего переговорного процесса, а равно и создававшегося в его ходе нового контрольно-регулятивного инструмента, являлись «установление стабильного и безопасного баланса обычных вооруженных сил, которые включают обычные вооружения и технику, на более низких уровнях; ликвидацию неравенств, наносящих ущерб стабильност и и бсзонасносги; (а также - прим, авт.) ликвидация, в порядке приоритета, потенциала для осуществления внезапного нападения и для начала крупномасштабных наступательных действий»[52]

В свою очередь достигаться указанные цели должны были путем применения «существенных в военном отношении мер, таких, как сокращения, 01раничения, положения о передислокации, равные потолки, и связанные с этим меры»[39]. При этом последние «должны распространяться на весь район применения и содержать положения, если и где это целесообразно, относительно региональной дифференциации, с тем чтобы выправить неравенства в районе применения, и таким образом, который исключает обход»[39].

Согласно принятому мандату, участники будущих переговоров в лице 23 государств ОВД и НАТО планировали продвигать процесс укрепления стабильности и безопасности «шаг за шагом таким образом, чтобы ни на каком этапе на безопасность каждого участника не было оказано отрицательного воздействия»[39].

Мандат переговоров по ДОВСЕ задал принципиальные условия и рамки новых переговоров, задачи которых, однако, отнюдь не исчерпывались одним лишь достижением количественного и качественного баланса в уровнях наличия обычных вооруженных сил на пространстве от Атлантики до Урала. Будучи частью значительно более широкого политического процесса по определению контуров принципиально новой системы европейской безопасности во всех ее аспектах, он призван был также ответить на вопрос, на какой основе будет базироваться последняя - соперничающих альянсов, либо единой общеевропейской структуры сотрудничающих между собой независимых государств, вне зависимости от их военно-политической ориентации[56]. Последующий ход истории, хотя и не сделал однозначный выбор в пользу ни одного из указанных вариантов, но, тем не менее, показал очевидный крен в сторону превалирования блокового начала, сменившего, однако, характер противостояния равных но мощи крупнейших военных фуннировок мира на монопольное доминирование сохранившегося ио окончании холодной войны Североатлантического альянса.

За более чем четыре десятилетия глобального биполярного противостояния (1945-1991) процесс контроля над обычными вооруженными силами в Европе переживал различные этапы, сопровождавшиеся как высокой степенью активности, гак и весьма продолжительным застоем. Однако общая динамика неизменно оставалась позитивной. Тем более что даже в период не окончившихся заключением соответствующего договора переговоров по ВССВС, были не только согласованы гак называемые «ассоциативные меры», послужившие основой для принятых в рамках Стокгольмского документа (1986) Мер доверия и безопасности в Европе, но и не произошло одностороннего стремительного роста потенциала обычных наступательных вооружений какого-либо из двух блоков. Последний, хотя и увеличился за полтора десятилетия в среднем в 2 раза у ОВД и в 3 раза у НАТО, однако общее соотношение по ключевым категориям вооружений сохранилось практически на уровне паритета (см. Таблицу 2). Открывшиеся же в конце 80-х гг. дебаты по выработке Договора об обычных вооруженных силах в Европе привели к созданию в 1990 г. всеобъемлющего инструмента, на протяжении без малого двух десятилетий с полным правом носившего звание «краеугольного камня» как безопасности в сфере контроля над обычными вооружениями, гак и общеевропейской. Причины чему кроются как во впечатляющей количественной динамике осуществленных благодаря ДОВСЕ сокращений (свыше 100 тыс. ед. ОДВТ за период 1990-2010 гг.), гак и в том, что, несмотря на серьезные испытания, его практическая жизнеспособность в указанный период ни разу не была подвергнута сомнению даже в периоды крупных локальных конфликтов на пространстве от Атлантики до Урала.

  • [1] Комплекс «специальных, договорным или иным образом обусловленных мер, принимаемых для обеспечения уверенности в том, что действия одной стороны не имеютцелью нанесение ущерба безопасности или каким-либо иным правомерным интересамдругой стороны и действительно не наносят такого ущерба» (Источник: БезопасностьЕвропы. М., 2011. С. 332.). Включает в себя меры информационно-уведомительного(обмен данными о параметрах и структуре обычных ВС и вооружений, бюджетах, местах дислокации и маневрах) и наблюдательного (присутствие наблюдателей на военных маневрах различного уровня, а также посещение ими различных военных объектов- прежде всего мест базирования некоторых родов войск) характера. Изначально созданный в рамках платформы СБСЕ/ОБСЕ, комплекс мер доверия и безопасности вЕвропе последовательно институциализировался на базе Заключительного акта Хельсинкской встречи СБСЕ (1975), Документа Стокгольмской конференции но мерамукрепления доверия и безопасности и разоружению в Европе (1986), а также различныхредакций Венского документа переговоров по мерам укрепления доверия и безопасности (1990, 1992, 1994,1999,2011 гг.). При этом количество мер доверия и безопасности,а равно и охваченных ими сфер контроля в военно-политической плоскости от документа к документу неуклонно возрастает. В условиях продолжающегося с 1999 г. затяжного кризиса режима ДОВСЕ система Мер доверия и безопасности, а именно заложенные в нее многочисленные верификационные механизмы, явились для стран-членов НАТО из числа участников договора одной из ключевых возможностей компенсировать отсутствие “жесткого” количественного контроля над обычными вооруженными силами как прочих участников ДОВСЕ, так и всех без исключения членовОБСЕ, являющихся подписантами Венского документа во всех редакциях. В частности,
  • [2] К последним можно, в частности, отнести. Флорентийское соглашение 1996 г.(The Florence Agreement on Sub-Regional Arms Control (cm. SIPRI Yearbook 1997:Armaments, Disarmament and International Security. - Oxford, 1997. - p. 517—524),Дейтонские соглашения 1995 г. по Боснии и Герцеговине (General FrameworkAgreement for Bosnia and Herzegovina. The Dayton Agreement).
  • [3] Полное название этого документа: Коммюнике о конференции руководителейтрех союзных держав - Советского Союза, Соединенных Штатов Америки и Великобритании в Крыму.
  • [4] Тегеран - Ялта - Потсдам. Сборник документов. М., 1970. С. 383-401
  • [5] Там же. С. 188-190.
  • [6] Van Der Pijl К. The Making of an Atlantic Ruling Class. L., 1984.
  • [7] s Один из основных программных документов антигитлеровской коалиции. Обсуждалась и была принята на Атлантической конференции «Riviera» британскимпремьером У. Черчиллем и Президентом США Ф.Д. Рузвельтом, на военно-морской базе Арджентия в Ньюфаундленде, о чём было заявлено 14 августа 1941.Позднее, 24 сентября 1941 г., к Хартии присоединился и СССР.
  • [8] 4 Выступление бывшего премьер-министра Великобритании в американском городе Фултон 5.03.1946 г., в ходе которого он подверг резкой критике сложившийся впослевоенной Европе миропорядок и призвал к противостоянию коммунизму наоснове «содружества англоговорящих народов». Рассматривается большинствомисследователей в качестве отправной точки «холодной войны».
  • [9] Documents on American foreign relations. Annual volumes for the years 1945, 1952,1954 and 1955. N.Y., 1946,1953,1955, 1956.
  • [10] Ibidem.
  • [11] Hinterhoff Е. Disengagement. L., 1959.
  • [12] Ibidem.
  • [13] С 9 мая 1955 г. и по настоящее время ФРГ является полноправным участникомвоенной и политической организаций НАТО. ГДР входила в Варшавский Договор
  • [14] Documents on American foreign relations. Annual volumes for the years 1945, 1952,1954 and 1955. N.Y., 1946,1953,1955, 1956.
  • [15] Массовые антиправительственные выступления в ГДР 16—17 июня 1953 г., широко известные под общим названием «Берлинское восстание», а также какБерлинский кризис июня 1953 г. Формальными поводами послужили повышениецен на товары и услуги первой необходимости наряду с увеличением норм выработки для рабочих на 10 %, а в ряде районов и на 30 %. Глубинные же причинызаключались в массовом недовольстве начавшимся в ГДР построением социализмасоветского образца.
  • [16] Локарнские договоры 1925 г. Ряд договоров о гарантиях западных фаниц Германии.Были парафированы 16 октября 1925 г. на Локарнской конференции и подписаны в Лондоне 1 декабря 1925 г. Предусматривали сохранение территориального статус-кво (включая Рейнскую демилитаризованную зону) и неприкосновенность германо-французской игермано-бельгийской фаниц, как они были определены Версальским договором 1919 г., атакже обязательство Германии, Франции и Бельгии не нападать друг на друга и разрешать возникающие споры методом мирного урегулирования - путем арбитража или судебного решения. Договор вступал в силу после того, как Германия становилась членомЛиги Наций (сентябрь 1926 г.). Кроме того, были подписаны также франко-польский ифранко - чехословацкий гарантийные договоры, по которым Франция обязалась оказывать этим двум странам помощь в случае нарушения их границ. С установлением в Германии нацистского режима, последняя в одностороннемпорядке расторгла Локарнские договоры (7 марта 1936 г.) и ввела войска в демилитаризованную Рейнскую зону.
  • [17] Documents on international affairs, 1954. L.,1957. P. 37, 72, 77.
  • [18] Ibid.
  • [19] тк;л
  • [20] Documents on disarmament: 1945 - 1959. Vol. I, 1945-1956. Washington, 1960. P.456, 478-79, 481, 486, 488, 492, 501,516, 523, 529, 530, 532, 538, 575, 603, 643, 721.
  • [21] Ibid.
  • [22] 1 Ibid.
  • [23] ' Ibid.
  • [24] : Ibid.
  • [25] ’ Ibid.
  • [26] Ibid.
  • [27] Ibid.
  • [28] Mutual and balanced force reductions: Declaration adopted by Foreign Ministers andrepresentatives of Countries participating in NATO Defense Program //(http://www.nato.int/docu/comm/49- 95/c680624b.htm)
  • [29] S1PRI Yearbook, vol. 1969/70, Р. 67.
  • [30] Каменский Г.Е. Венские переговоры. М, 1985. с. 48-49.
  • [31] SIPRI, vol.1985, Р. 21.
  • [32] Представленный ОВД проект «Соглашения о взаимном сокращении вооруженных сил и вооружений и связанных с этим мерах в Центральной Европе» от18.02.1982 г., предусматривал принятие концепции конечных равных коллективных уровней численности личного состава для каждого из блоков - по 900 тыс.чел. (700 тыс. в сухопутных войсках и 200 тыс. в ВВС). В ответном предложенииНАТО от 8.07.1982 г., альянс согласился с предложенными блоковыми потолками,однако при этом период выхода на них (семь лет вместо трех-четырех) был существенно увеличен и разбит на несколько этапов, договоренность обуславливаласьтакже разрешением «цифровой проблемы» и обязательной реализацией «сопутствующих мер» верификационного характера.
  • [33] Каменский Г.Е. Венские переговоры. М, 1985. С. 46.
  • [34] SIPRI, vol.1986, Р. 434.
  • [35] SIPRI, vol. 1990, Р.479.
  • [36] Россия-2000. Современная политическая история (1985-1999 гг.)(hUp://www.nasled.ru/pressa/hronika/1986/04/index.htm#18).
  • [37] Безопасность Европы. М., 2011. С. 252.
  • [38] Halifax Statement on Conventional Arms Control. 30 May 1986 // (http://www.nato.int/cps/en/SID-F3FC3D2B-8BD530BC/natolive/official_texts_23346.htm)
  • [39] Там же.
  • [40] ?"Brussels Declaration on Conventional arms control. 11 Dec. 1986 // (http://www.nato.int/docu/basictxt/b86121 la.him)
  • [41] Brussels Declaration on Conventional arms control. 11 Dec. 1986 //(http://www.nato.int/docu/basictxt/b86121 la.him).
  • [42] Statement on the Ministerial Meeting of the North Atlantic Council. Reykjavik, 11-12June 1987 // (http://www.nato.int/cps/en/SlD-9E6CAlC3- C42B3ED6/natolive/official_texts_23401.htm)
  • [43] Итоговый документ Венской встречи государств - участников СБСЕ 1986 г.:Мандат переговоров по ДОВСЕ, С. 2 // (http://www.osce.org/item/4210.htm)
  • [44] Выступление М. С. Горбачева перед 43-й Сессией Генеральной ассамблеи ООН.Нью-Йорк, 7 декабря 1988 г.
  • [45] Безопасность Европы. М., 2011. С. 256.
  • [46] S1PR1, vol.1989, Р. 384-386.
  • [47] Там же.
  • [48] Там же.
  • [49] Там же.
  • [50] Там же.
  • [51] SIPRI, vol. 1989, Р. 377.
  • [52] 73 Итоговый документ Венской встречи государств - участников СБСЕ 1986 г.:Мандат переговоров ио ДОВСЕ, С. 2. // (http://www.osce.org/itern/4210.htm)
  • [53] Там же.
  • [54] Там же.
  • [55] Там же.
  • [56] SIPRI, vol. 1990, Р. 479.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >