Проблемы законодательного регулирования коллекторской деятельности

На сегодняшний день существует множество проблем и пробелов, связанных с законодательным регулированием коллекторской деятельности. Это и правомерность передачи банками информации о должнике коллектоским организациям, и правомерность уступки права требования кредитными организациями коллекторским агентствам, не являющимся кредитными организациями, и неопределенность правового статуса самих коллекторских организации. При этом нет не только единого мнения авторов по данным вопросам, но и судебная практика по-разному отражает видение спорных отношении.

Так как взыскание долгов для банков является непрофильной деятельностью, считается, что оптимальным вариантом для них будет заключение договоров с профессиональными участниками взыскания и погашения долгов. Согласно зарубежной практике, покупка коллекторскими агентствами долгов является одним из эффективных способов их возврата, так как держать на балансе дефолтный кредит затратно, банк продает задолженность третьей стороне и возвращает себе часть денег. Кредиторы уступают свои права на будущее получение денег другим лицам, приобретая немедленное исполнение, за вычетом оговоренного процента за услугу. Согласно п. 1 ст. 382 ГК РФ право, принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу на основании закона. В п. 2 ст. 382 ГК РФ указано, что для перехода другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором. В п.2 ст. 388 ГК РФ сказано, что уступка прав недопустима, когда личность кредитора имеет существенное значение для должника.

Есть мнение, что при уступке права требования банком коллектору заемщик утрачивает возможность защищать свои права потребителя, поскольку с банком, являющимся поставщиком услуги, его правоотношения прекращаются, а коллектор не является поставщиком услуги по предоставлению кредита. В результате, на заемщика не будет распространяться Закон от 7 февраля 1992 года «О защите прав потребителей». Из чего следует, что уступка права требования возврата долга по кредитному договору лицу, не являющемуся кредитной организацией (коллекторскому агентству) противоречит требованию закона.

Кроме того, по п. 2 ст. 385 ГК РФ, кредитор уступивший требование другому лицу обязан передать ему документы, удостоверяющие право требования, и сообщить сведения, имеющие значение для осуществления требовании. Указанным документом в рамках отношении по кредитному договору является сам кредитный договор. Соответствующая уступка права требования по обязательствам, возникшим между банком и гражданином- потребителем, коллектору без нарушении законодательства невозможна. Перемена лица в обязательстве не будет позволять должнику реализовывать свое право на выдвижение против требования нового кредитора ( не являющегося лицом, предоставляющим банковских услуг) возражении, которые он мог иметь против банка и первоначального кредитора. Предположения, что если происходит уступка коллекторскому агентству банком только права требования погашения задолженности без передачи каких либо иных прав и обязанностей по кредитному договору, то все иные права и обязанности первоначального кредитора-банка в рамках иных обязательств по кредитному договору сохраняются за первоначальным кредитором и представляются более чем спорным. Подобная предлагаемая схема правоотношении по договору цессии не может существовать в принципе, поскольку она противоречит сути кредитного обязательства, предусматривающего единственную обязанность банка и предоставить заемщику кредит в виде определенной суммы денежных средств и единственную обязанность заемщика и возвратить полученную денежную сумму с уплатой процентов. Исходя из понятия обязательства, данного в гражданском праве, следует, что передача банком коллектору права требования только погашения задолженности фактически может выражаться лишь в уступке права требования целиком всего обязательства заемщика, после чего он должен считаться полным должником нового кредитора. Вследствие чего каких-либо иных прав и обязанностей прежнего кредитора по отношению к должнику оставаться не может, так как сделка по уступке права требования представляет собой действия первоначального кредитора по отказу от своих прав в отношении должника и передаче их новому кредитору. Таким образом, коллекторские организации, не являясь кредитными организациями, не имеют права принимать на себя выборочные полномочия без соответствующих обязательств перед должником. Для реализации такой возможности необходимо получение лицензии на право осуществления кредитной деятельности.

Когда один банк уступает право требования долга другому банку, цессия не должна противоречить существу кредитного договора. В банковской сфере в кредитном договоре на стороне кредитора обязательно должен быть банк или иная кредитная организация. Для отношении, возникающих из кредитного договора, такая замена неправомерна. Кредитор в обязательстве по возврату кредита может быть заменен на другого кредитора, только если новый кредитор и также кредитная организация. В противном случае нужно вести речь о выходе за пределы правоспособности лица, не являющегося кредитной организацией, и нарушении условии банковского кредитования. Другими словами, всякая уступка, когда в качестве цессионария выступает не кредитная организация, а коллекторское агентство, должна рассматриваться как не соответствующая требованиям закона. Кроме того, договор об уступке права требования между кредитными организациями и коллекторскими агентствами можно считать притворной сделкой. Обосновывая это тем, что коллекторы не намерены приобретать для себя чужие обязательства, сама реклама коллекторских услуг не предлагает этого. А в действительности заключаемый с коллекторской фирмой договор служит прикрытием иной договоренности между сторонами участниками притворной сделки. Эта договоренность есть поручение кредитора, которое принимается к исполнению коллекторской организацией, об урегулировании отношении между кредитором и его должником. В случае благополучного исхода, то есть если коллекторскому агентству удается убедить должника погасить свою задолженность перед кредитором, то считается, что коллекторы выполнили поручение. При этом не имеет значения, как оговаривается вознаграждение коллекторской организации, а также на каком этапе кредитор обращается к услугам коллекторов: до получения судебного решения и начала исполнительного производства по отношению к должнику или после этого. Согласно условиям притворной сделки, под которой автор подразумевает договор уступки права требования, с момента подписания договора к коллекторскому агентству переходят права кредитора в отношении конкретных должников. Это необходимо, чтобы у коллекторской организации были, с их точки зрения, достаточные правовые основания для предъявления от своего имени претензии должнику, а также применения к нему мер принуждения к погашению долга.

Основным характеризующим признаком притворности подобного договора цессии является то, что коллекторское агентство должно оплатить право требования, но этого не происходит. Ведь кредитор и коллекторы не намерены создавать те правовые последствия, которые наступали бы в случае когда, коллекторское агентство реально выкупало бы право требования хотя бы за половину от той суммы долга, который переуступают. Даже для одной крупной задолженности ее выкуп для коллекторской фирмы невозможен и вследствие того, что у фирмы отсутствуют необходимые финансовые средства. А когда у коллекторской организации большое количество таких сделок, то выплаты кредиторам невозможны в принципе. Таких оборотных средств нет ни у одной коллекторской фирмы. Пополнение оборотных средств для покупки долгов за счет поступлении от третьих лиц сулит сложности в налоговой отчетности для этих третьих лиц. А если такие средства поступают от фирм-однодневок, то сложности с налоговыми органами могут возникнуть у самих коллекторских организации. К тому же, в случае реальной переуступки долга, например за ту же половину стоимости, кредитор обязан отразить в своем балансе соответствующие убытки. Чего не происходит, так как кредитор ожидает результата деятельности коллекторского агентства. В связи с чем, кредитор и коллекторское агентство для сокрытия притворности своей сделки прибегают к различным методам, позволяющим обойти данную ситуацию, действуя по заранее достигнутой между ними договоренности. Например, договариваются об условиях выплаты по договору переуступки права требования, как осуществление коллекторской организацией платежа по договору цессии, после того, как коллекторской организации удастся реализовать свое право требования. А это может произойти, только когда должник заплатит. Понятно, что в таком случае коллекторское агентство не рассчитывается по договору цессии, а обеспечивает кредитору возврат долга от должника. И тем самым осуществляется сделка, которая прикрывалась притворной сделкой о переуступке права требования. Следует отметить, что притворность сделки и тем самым ее недействительность еще не достаточны для признания недействительной также и прикрываемой сделки. Соответственно, эти действия, совершаемые кредитором и коллекторской организацией, еще не содержат признаков уголовно наказуемого деяния, а регулируется общими правилами гражданского права.

Иными словами, можно полагать, что кредитная организация может уступить право требования любому другому субъекту, который не является кредитной организацией, в том числе и коллекторской организации. Еще более определенным является вопрос о допустимости уступки прав требования по договорам финансирования под уступку денежного требования. В отношении финансового агента, который не является кредитной организацией, не действуют запреты, вытекающие из обязательного лицензирования деятельности. Кроме того, на факторинговые компании не распространяются положения ст. 26 Федерального Закона «О банках и банковской деятельности» о необходимости соблюдения банковской тайны об операциях и счетах клиента. Соответственно, уступка права требования возврата денежного долга по кредитному договору возможна па основании договора финансирования под уступку денежного требования независимо от названия договора, по которому банк-кредитор осуществляет такую уступку. Косвенным образом признает это и действующее законодательство. Например, в ст. 8 Федерального Закона «Об ипотечных ценных бумагах» от 11.11. 2003 года указывается, что требования по кредитам обеспеченным ипотекой, и (или) закладные могут быть приобретены ипотечным агентом на основании договора купли-продажи, мены, цессии и иной сделки по отчуждению этого имущества.

В информационном письме ВАС РФ от 30 октября 2007 года N 1203 указано, что уступка банком прав кредитора по кредитному договору юридическому лицу, не являющемуся кредитной организацией, не противоречит законодательству.

Общество с ограниченной ответственностью обратилось в арбитражный суд с иском к акционерному обществу о взыскании задолженности по кредитному договору, процентов за пользование кредитом и применении мер ответственности за несвоевременный возврат кредита и уплату процентов. В обоснование требовании истец сослался на уступку ему банком прав кредитора по кредитному договору. Определением суда к участию в деле в качестве третьего лица привлечен банк.

Согласно материалам дела между ответчиком и банком существовали кредитные отношения. Ввиду неисполнения заемщиком своих обязательств по договору банк уступил принадлежащие ему к ответчику требования обществу с ограниченной ответственностью, не являющемуся кредитной организацией.

Суд, признав соглашение об уступке права (требования) ничтожным, в иске отказал, исходя из следующего. В силу положении статей 1 и 5 Федерального закона «О банках и банковской деятельности» исключительное право осуществлять в совокупности операции по привлечению денежных средств физических и юридических лиц во вклады и размещению указанных средств от своего имени на условиях возвратности, платности, срочности принадлежит только банку. Исключительность указанного права не допускает передачу банком прав по кредитному договору другому лицу, не являющемуся банком и не имеющему лицензии Центрального банка Российской Федерации на осуществление указанных банковских операции.

Судом было также указано, что уступка банком прав кредитора по кредитному договору нарушает как баланс интересов участников кредитного обязательства, так и права вкладчиков кредитных учреждении. Кроме того, по мнению суда, кредиторами по кредитным договорам согласно пункту 1 статьи 819 ГК РФ могут быть только банки или иные кредитные организации.

Полагая, что при изложенных обстоятельствах уступка права (требования) не допускается, суд, руководствуясь положениями статьи 168 и пункта 1 статьи 388 ГК РФ, сделал вывод о ничтожности соглашения об уступке права (требования).

Обжалованное в кассационную инстанцию решение суда было отменено, дело направлено па новое рассмотрение по следующим основаниям.

Действующее законодательство не содержит норм, запрещающих банку уступить права по кредитному договору организации, не являющейся кредитной и не имеющей лицензии на занятие банковской деятельностью.

Уступка требовании по кредитному договору не относится к числу банковских операции, указанных в статье 5 Федерального закона «О банках и банковской деятельности». Из названной нормы следует обязательность наличия лицензии только для осуществления деятельности по выдаче кредитов за счет привлеченных средств. По смыслу данного Закона с выдачей кредита лицензируемая деятельность банка считается реализованной. Ни Закон, ни статья 819 ГК РФ не содержат предписания о возможности реализации прав кредитора по кредитному договору только кредитной организацией.

Суд кассационной инстанции отверг и довод суда о том, что заключение спорного соглашения нарушает права вкладчиков. Согласно пункту 3 статьи 423 ГК РФ договор предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания или существа договора не вытекает иное. Ни законом, ни иными правовыми актами не предусмотрен безвозмездный характер уступки права (требования). Как следовало из материалов дела, за уступленное требование банк в соответствии с соглашением об уступке права (требования) получил встречное имущественное предоставление от цессионария.

Таким образом, вывод суда о ничтожности спорного соглашения основан на неправильном применении норм материального права. Поскольку судом не проверялся размер заявленных исковых требовании, дело было направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Из этого можно сделать следующие выводы:

  • - законодательство не содержит норм, запрещающих банку уступить права по кредитному договору организации, не являющейся банком или иной кредитной организацией и не имеющей лицензии па занятие банковской деятельностью.
  • - уступка права требования по кредитному договору не относится к числу кредитных операции, указанных в ст. 5 Закона «О банках и банковской деятельности». Из названной нормы следует обязательность наличия лицензии только для осуществления деятельности по выдаче кредитов за счет привлеченных средств. По смыслу данного Закона с выдачей кредита лицензируемая деятельность банка считается реализованной. Ни закон, ни ст. 819 ГК РФ не содержат предписания о возможности реализации прав кредитора по кредитному договору только кредитной организацией.
  • - заключение соглашения об уступке права требования не противоречит правам вкладчиков кредитной организации, так как, в соответствии с п. 3 ст. 423 ГК РФ договор предполагается возмездным, если из закона или иных правовых актов, содержания договора не вытекает иное.

Развитый имущественный оборот допускает возможность частичной уступки права, например, права требования не в полной сумме долга или уступки новому кредитору лишь права на взыскание неустойки с сохранением за первоначальным кредитором права требовать исполнения основного обязательства. Иначе говоря, цессия не всегда связана с полной заменой кредитора в обязательстве.

В соответствии со ст. 384 ГК РФ право первоначального кредитора переходит к новому в том объеме и па тех условиях, которые существовали к моменту перехода права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие права, связанные с правом требования, в том числе на неуплаченные проценты. Исходя из смысла данной нормы, при заключении договора уступки права требования новый кредитор имеет тот же объем права, который имел первоначальный кредитор. Но невыясненным остается вопрос о последствиях частичной уступки прав требования и о судьбе права на неустойку, права на проценты, права на возмещение убытков по ст. 395 ГК РФ. Арбитражная практика занимает различные позиции по данному вопросу. Некоторые полагают, что совершение частичной уступки исключает переход к новому кредитору указанных прав, все права остаются за цедентом. Таким образом, цедент вправе начислять неустойку, проценты по ст. 395 ГК РФ в свою пользу на всю сумму долга должника, без учета уступки части права требования на получение суммы основного долга цессионарию, то есть па ту часть долга, которая перешла к новому кредитору.

Так, в Постановлении ФАС Московского округа от 20.07.2006 года суд пришел к выводу, что по договору уступки новому кредитору (истцу) предоставлен иной, суженный объем прав, чем был предусмотрен для первоначального кредитора, в договоре не было оговорено право требования взыскания процентов за пользование чужими денежными средствами в порядке ст. 395 ГК РФ. В удовлетворении иска было отказано, в обоснование принятого решения суд указал, что поскольку по договору уступки права требования права на получения процентов в порядке ст. 395 ГК РФ не были переданы, то требование истца о взыскании их за счет ответчика являются неправомерными.

По ст. 384 ГК РФ к новому кредитору переходят также права, обеспечивающие исполнение основного обязательства, а также другие связанные с переданным правом требования права, в том числе на неуплаченные проценты. При этом данная норма не связывает переход указанных в ней прав с полной или частичной уступкой права требования.

Согласно другой позиции, обязательство по уплате неустойки до просрочки должника является способом обеспечения исполнения обязательства, поэтому в силу своего акцессорного характера следует судьбе основного обязательства. Следовательно, уступка части основного права требования, совершенная до правонарушения должника, ведет к переходу права па неустойку, пропорциональному по размеру переданной части основного права требования.

По-другому видится ситуация при заключении частичной уступки после совершения должником правонарушения. В таком случае права на начисленные с момента начала просрочки должника до момента частичной уступки суммы неустойки или процентов по ст. 395 ГК РФ не переходят к цессионарию оставаясь за цедентом. Соответственно, не переходит и право на возмещение убытков, причиненных цеденту. При этом данные права могут быть предметом самостоятельной уступки. Такой правовой режим вытекает из того, что указанные права являются мерами имущественной ответственности и обладают самостоятельной имущественной ценностью, выражая денежный долг должника, сформировавшийся за определенный период. Также, данные права являются субъективными правами и требуют выражения воли их обладателей для передачи.

Есть достаточно спорное, на наш взгляд, мнение, что кредитные организации и коллекторы вторгаются в сферу действия Федерального Закона «О персональных данных» от 27 июля 2006 года.

В п. 1 ст. 3 Федерального Закона «О персональных данных» дается определение персональным данным. Персональные данные - это любая информация, относящаяся к прямо или косвенно к определенному или определяемому физическому лицу. Работа с персональными данными клиентов, в том числе передача их посторонним лицам, требует от кредитных организации соблюдения Закона «О персональных данных» Согласно ст. 24 данного Закона лица, виновные в нарушении требовании настоящего Федерального закона, несут предусмотренную законодательством РФ ответственность. Моральный вред, причиненный субъекту персональных данных вследствие нарушения его прав, нарушения правил обработки персональных данных, установленных настоящим Федеральным законом, а также требовании к защите персональных данных, установленных в соответствии с настоящим Федеральным законом, подлежит возмещению в соответствии с законодательством РФ. Возмещение морального вреда осуществляется независимо от возмещения имущественного вреда и понесенных субъектом персональных данных убытков.

Но есть примеры судебной практики, в которых суды исходят из того, что при совершении уступки права требования разглашение сведении, составляющих банковскую тайну, не происходит.

Например, в постановлении Девятого арбитражного апелляционного суда от 11 сентября 2007 года «По проверке законности и обоснованности решении арбитражных судов, не вступивших в законную силу» суд, рассматривая вопрос о праве банка передать свои права по кредитному договору третьему лицу и о сохранении в данном случае банковской тайны, пришел к следующим выводам: в пункте 11 оспариваемого постановления указывается на несоответствие п. 9.9.1 условий ст. 857 ГК РФ и ст. 26 Федерального закона «О банках и банковской деятельности». В соответствии с и. 9.9 и 9.9.1 условии Банк вправе уступить полностью или частично свои права требования по кредитному договору, договору залога третьему лицу, при этом Банк вправе раскрывать такому третьему лицу необходимую для совершения такой уступки информацию о кредите, задолженности, клиенте и заложенном товаре. Названные сведения не являются банковской тайной, поскольку по смыслу ст. 857 и ст. 26 Федерального закона «О банках и банковской деятельности» предметом банковской тайны являются сведения об операциях, счетах и вкладах своих клиентов. Таким образом, данные положения условии не противоречат действующему законодательству.

Существует точка зрения, что данные выводы суда подрывают стабильность института банковской тайны, а именно нормы ст. 5 и ст. 26 Федерального закона «О банках и банковской деятельности», закрепляющие, что банковское кредитование является одной из банковских операции, хранить тайну которой является обязанностью всех служащих кредитной организации, а также ущемляет право клиента на сохранение в тайне его кредитной истории. Следует заметить то, что в соответствии с положениями Федерального закона «О банках и банковской деятельности» информация по операциям юридических лиц, граждан, осуществляющих предпринимательскую деятельность без образования юридического лица, и физических лиц только с их согласия может предоставляться кредитными организациями в бюро кредитных истории.

В соответствии с Федеральным законом «О кредитных историях» от 30 декабря 2004 года под кредитной историей понимается информация, состав которой определен указанным Федеральным законом и которая характеризует исполнение заемщиком принятых на себя обязательств по договорам займа (кредита) и хранится в бюро кредитных истории.

Поэтому возникает вопрос, почему в данном случае кредитная история определяется законодателем как банковская тайна и раскрыть ее кредитная организация может только с согласия клиента банка, а в случае совершения кредитной организацией уступки права требования другому субъекту, кредитная история перестает быть банковской тайной.

В и. 2 ст. 857 ГК РФ сказано, что сведения, составляющие банковскую тайну, могут быть представлены только самим клиентам или их представителям, а также представлены в бюро кредитных истории на основании и в порядке, которые предусмотрены законом. Государственным органам и их должностным лицам такие сведения могут быть представлены исключительно в случаях и порядке, предусмотренных законом.

В ст. 26 Федерального закона «О банках и банковской деятельности» сказано, что справки по операциям и счетам юридических лиц и граждан, осуществляющих предпринимательскую деятельность без образования юридического лица, выдаются кредитной организацией им самим, судам и арбитражным судам (судьям), Счетной палате Российской Федерации, налоговым органам, федеральному органу исполнительной власти в области финансовых рынков, Пенсионному фонду Российской Федерации, Фонду социального страхования Российской

Федерации и органам принудительного исполнения судебных актов, актов других органов и должностных лиц в случаях, предусмотренных законодательными актами об их деятельности, а при наличии согласия руководителя следственного органа - органам предварительного следствия по делам, находящимся в их производстве.

В соответствии с законодательством Российской Федерации справки по операциям и счетам юридических лиц и граждан, осуществляющих предпринимательскую деятельность без образования юридического лица, выдаются кредитной организацией органам внутренних дел при осуществлении ими функции по выявлению, предупреждению и пресечению налоговых преступлении.

Как известно, у каждой кредитной организации свои, отличный от других кредитных организации кредитный договор. Не каждая кредитная организация при заключении договора включает в него пункт о том, что в случае невозврата кредита право на требование возврата кредита может быть передано кредитной организацией другому лицу. На первый взгляд, делать это нет необходимости, так как ГК РФ предоставляет такое право кредитным организациям, а согласие должника для этого не требуется. Но если посмотреть на эту ситуацию с другой стороны, учитывая отношения связанные с банковской тайной, то можно прийти к выводу, что право кредитной организации на уступку права требования не совсем безоговорочно. С одной стороны, кредитная организация имеет право свершать уступку права требования, а, с другой, за ней закреплена обязанность не разглашать сведения о банковской тайне. Сведения, составляющие банковскую тайну, представляют собой один из видов документированной информации, доступ к которой ограничивается в соответствии с законодательством РФ. Поэтому при решении сложившейся проблемы можно сделать вывод о том, что обмен между банками и коллекторскими организациями конфиденциальной информацией, составляющей банковскую тайну о юридических лицах, гражданах, осуществляющих предпринимательскую деятельность без образования юридического лица и физических лицах, правомерен только при получении банком их согласия. Банк, заключая договор с юридическими лицами, индивидуальными предпринимателями, физическими лицами, должен понимать что обмениваться данной информацией с коллекторскими агентствами может только при получении согласия клиента. Это согласие должно иметь добровольный характер и оформляться в письменном виде, о чем должна быть специальная оговорка в кредитном договоре. Это с одной стороны будет способствовать тому, что банки обезопасят себя от судебных разбирательств, связанных с разглашением банковской тайны, а с другой - клиенты будут проинформированы о последствиях невозврата, просрочки погашения кредита.

Необходимо также учитывать нормы Федерального закона «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» от 27 июля 2006 года. В ст. 17 данного Закона сказано, что лица права и законные интересы которых были нарушены в связи с разглашением информации ограниченного доступа или иным неправомерным использованием такой информации, вправе обратиться в праве обратиться в установленном порядке за судебной защитой своих прав, в том числе с исками о возмещении убытков, компенсации морального вреда, защите чести, достоинства и деловой репутации. Требование о возмещении убытков не может быть удовлетворено в случае предъявления его лицом, не принимавшим мер по соблюдению конфиденциальности информации или нарушившим установленные законодательством Российской Федерации требования о защите информации, если принятие этих мер и соблюдение таких требовании являлись обязанностями данного лица.

Следовательно, раскрывая перед коллекторскими агентствами банковскую тайну клиента, банки должны иметь гарантии того, что указанная информация будет защищена надлежащим образом.

Таким образом, при включении банком в кредитный договор общего условия о допустимости уступки требования (вместе с передачей соответствующей информации, относящейся к банковской тайне) третьему лицу, не обладающему специальным правовым статусом, адекватным статусу первоначального кредитора, права потребителей оказываются ущемленными, что является нарушением требовании, установленных п. 1 ст. 16 Закона «О защите прав потребителей». Положения, указанные в Письме Роспотребнадзора, подтверждаются судебной практикой.

Так, АКБ "Союз" (ОАО) обратилось в арбитражный суд с целью признания незаконным Постановления Управления Роспотребнадзора по Красноярскому краю от 23 июня 2008 г. №2317 по делу об административном правонарушении, определенном ч. 2 ст 14.8 КоАП РФ.

В состав правонарушении, вмененных территориальным органом Роспотребнадзора названному банку, входило, среди прочего, включение в кредитные договоры с потребителями условия о «праве кредитного учреждения уступить полностью или частично свои права требования по договору третьим лицам, а также права на раскрытие необходимой для совершения такой уступки информации о заемщике, кредите, процентах, а также иной информации».

После неоднократного рассмотрения данного дела арбитражными судами разных инстанции Федеральным арбитражным судом Восточно-Сибирского округа было вынесено Постановление от 25 мая 2009 года, которым решение Управления Роспотребнадзора по Красноярскому краю о назначении соответствующего административного наказания банку признано законным. При этом в постановлении суда кассационной инстанции прямо обозначено, что включенное в кредитный договор условия о переуступке прав требования кредитора, в случае, если новым кредитором являются не банк или кредитная организация, нарушает право на согласование условии в контексте требовании п.2 ст. 382 ГК РФ.

Не согласившись с данным постановлением, АКБ "Союз" (ОАО) направил надзорную жалобу в ВАС РФ, который по результатам рассмотрения доводов банка подтвердил обоснованность действий Управления Роспотребнадзора по Красноярскому краю, отметив при этом в соответствующем определении от 24 сентября 2009 года, что «отказывая в удовлетворении заявленного требования, суды исходили из того, что в отдельные пункты кредитного договора банком включены условия, ущемляющие установленные законом права потребителя».

Следовательно, включение банком условии о возможности передачи права требования другим лицам и раскрытия в связи с этим информации о клиенте, является незаконным, а это, в свою очередь, ставит под сомнение законность уступки права требования банков коллекторским агентствам.

Таким образом, действующее законодательство не справляется с регулированием отношении, связанных с осуществлением деятельности по взысканию просроченной задолженности. Об этом свидетельствуют не только различия во мнениях юристов, но судебная практика, которая по-разному смотрит на возможность решения представленных проблем. Следовательно, необходимо дополнять законодательство, причем таким образом, чтобы не возникало различного толкования, правовых коллизии, а также не было неустраненных пробелов в праве.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >