Социально-экономические и культурные аспекты вхождения Северокавказского региона в Россию

Изучение истории культурных взаимоотношений народов Северного Кавказа с Россией до сих пор остается актуальной проблемой исторической науки. Важной она является и для освещения просветительской политики России, осуществляемой ей на Северном Кавказе. Поэтому мы тоже обратились к этой животрепещущей теме. Тем более что история российско-кавказских отношений, складывавшихся на протяжении веков, вобрала в себя множество событий и отмечена не только периодами сближений и общности интересов, но и периодами конфликтов и взаимных обид. Это не может не наложить отпечаток и на сегодняшную этнополитическую обстановку в регионе, которая отмечена межнациональными конфликтами по поводу границ и спорных территорий, что можно назвать проблемой, унаследованной от бурного исторического прошлого. И потому её важно проанализировать и осознать, чтобы не допустить кривотолков относительно исторических параллелей взаимоотношений разных этносов на Северном Кавказе и той роли, которую сыграл в них российский народ.

Русско-кавказские взаимоотношения в XVIII веке изучены сегодня относительно полно, чего нельзя сказать о более раннем периоде знакомства двух пародов. И если взаимосвязи предков кавказцев с Древней Русью уже привлекали внимание, то важнейшие события, начало которых ознаменовалось в середине XVI века установлением прямых, тесных и постоянно прогрессирующих взаимосвязей Руси и Кавказа, остаются незаслуженно в тени. Поэтому мы подробнее остановимся на наиболее раннем периоде становления русско-кавказских взаимоотношений.

Экономические и культурные связи горцев Северного Кавказа с русским народом, в каких бы формах они ни проявлялись, начались с незапамятных времен. Как известно, древнейшие этнокультурные связи населения лесостепной полосы Восточной Европы с населением Предкавказья прослеживаются с эпохи бронзы. Не угасали они и на протяжении последующих этапов истории, то затихая в сложных перипетиях социально-исторического процесса южных евразийских степей, то, наоборот, активизируясь с новой силой. Древний Кавказ как регион весьма высоких оригинальных и самобытных археологических культур выступал в этой историко-географической зоне как важнейший узел связей «с культурным югом и степным Севером». Наше высказывание подтверждает профессор Е.И.Крупнов, который пишет: «Начинаются они с контакта, установленного населением Северного Кавказа с племенами так называемой ямной и катакомбной культур южнорусских степей еще в бронзовом веке, через сложные и противоречивые взаимоотношения древних кавказцев с ирано-язычным скифо-сармато-аланским миром, а позднее - кавказских народов с Тмутараканской, Киевской Русью XI - XII веков, с Московским государством XVI века, и позднее вплоть до XIX века - таков длительный, выдержавший испытание временем и тяжелыми обстоятельствами опыт развития связей русского и украинского народов с такими крупными этническими массивами Северного Кавказа, как адыгейские, вайнахские и дагестанские народности».

Действительно, архивные источники свидетельствуют, что еще до возникновения Древнерусского государства восточные славяне знали низовья Волги, берега Каспийского моря, Северный Кавказ. Через Северный Кавказ пролегали важные торговые пути, связывающие Восточную Европу с Закавказьем и Азией. «Аланские ворота» (Дарьяль- ское ущелье) и «Железные врата» (Дербент) хорошо были известны славянам.

Профессор В.Б.Виноградов, говоря о древних связях между народами, указывает на существование права убежища у степных ирано-язычных этносов (скифов, сарматов и др.) и горцев Северного Кавказа еще в скифское время. Данный факт подметил и известный просветитель-кавказовед П.К.Услар, который в своем исследовании «Древнейшие сказания о Кавказе» писал: «Всех без разбору Кавказ принимал к себе, но раз приняв, не упускал более никого; не заботясь о прошлом пришельца, будущее его однажды и навсегда выковывал в неизменную форму... Бесстрастным, безмолвным, бездейственным порубежным стражем стоял Кавказ между двумя морями-океанами...». Это высказывание подтверждает и другой известный ученый А. Д. Да- ниялов. В своей работе «О движении горцев Дагестана и Чечни под руководством Шамиля» он отмечает, что «право на убежище, на защиту и покровительство приютившего беглеца общества хорошо известно у северокавказских пародов и не нуждается в специальном рассмотрении; оно сохранилось у них вплоть до XX века и находило свое продолжение в традиционном гостеприимстве кавказцев».

Но не только обычаи гостеприимства сплачивали народы. Способствовала этому и религия, не смотря па то, что в своей основе народы Северного Кавказа исповедовали мусульманство (кроме Северной Осетии). Достоверно, что еще в VIII веке и. э. в Чечено-Ингушетию и Осетию проникает христианство не только с Закавказья, но и из Юго- Восточной Европы, со стороны Тмутараканской Руси, т.е. почти за 200 лет до официального принятия христианства па Руси. «Хотя Тмутара- канская Русь, - пишет исследователь А.И.Шамилев, - не была первоначальным инициатором введения христианства среди пародов Северного Кавказа (эта роль принадлежала Грузии, Армении и Византии, а также Абхазии), но в дальнейшем в его распространении она сыграла большую роль». Он считает, что «русские после принятия христианства могли оказывать влияние на горцев Северного Кавказа. Славяне вообще давно проникали в Кавказские горы, особенно плоскостные районы Северного Кавказа».

Многие исследователи полагают, что активное знакомство восточных славян эпохи Киевской Руси с народами Кавказа, и в первую очередь, с народами Северного Кавказа, восходит к IX - X векам. Более ранние, чем русские, арабские и византийские источники сообщают множество сведений о тех или иных контактах восточных славян с народами Северного Кавказа и соседних стран. Так, одно из первых упоминаний о подобных контактах содержится в «Книге путей и государств» арабского историка Ибн-Хардадбеха, написанной им в 846

году, где автор сообщает сведения о торговле купцов-русов с Византией, Хазарией и Северным Кавказом. Они и явились посредниками в торговле Северного Кавказа с Восточной Европой.

Как свидетельствуют восточные авторы, в IX - X веках суда славян и руссов довольно часто появлялись в Каспийском море, у берегов Северного Кавказа. Например, путешественник Масуди сообщал, что русы и славяне проживали в самом Итиле, они составляли часть войска хазарского кагана и служили ему при дворе. Русским купцам- дружинникам были известны далекие страны на Западе и Востоке.

О древних связях русских людей с Северным Кавказом свидетельствует предание о том, что в Дагестане отдельные народы управлялись князьями, вышедшими из Руси. В «Сказании очевидца о Шамиле», где неизвестный автор касается краткой истории Дагестана, говорится, что прежде дагестанские племена «исповедовали разные религии и управлялись князем Сурака из племени руссов, столицею которого было аварское селение Танус. Сурака был силен и могущественен. Когда в 200 году гиджры Абу-Муслим из Сирии покорил Дагестан, он заставил горцев принять мусульманство».

Экономические и культурные связи усиливаются с образованием Тмутараканского русского княжества. Тмутаракань, возникшая вблизи греческой колонии Фанагории, являлась древнейшим русским городом на Таманском полуострове. Этот город был важнейшим связующим звеном между Русыо и Северным Кавказом. Славянское влияние на Северном Кавказе усиливается в 40-х годах X столетия и особенно после похода Святослава в 966 году в землю предков современных осетин - ясов и черкесов - касогов. Русские князья, расширяя свою власть на восток, собирали дань с ясов, касогов и других племен Северного Кавказа.

В Тмутаракань стекались товары из приморских городов, Северного Кавказа, Руси. Русские купцы привозили туда рабов, хлеб, меха, кожу, изделия ремесла. Русские товары пользовались большим спросом на Северном Кавказе. В Тмутаракани русские купцы покупали оружие, украшения, стекло, восточные и кавказские изделия. Народы Северного Кавказа через Тмутаракань торговали с Русыо и Крымским полуостровом. В Крымских городах располагались целые улицы, заселенные алано-осетинскими выходцами.

В XI - XII веках экономические связи Руси с Северным Кавказом продолжают усиливаться, о чем свидетельствуют памятники материальной культуры. Археологи нашли па территории Северного Кавказа предметы, изготовленные в Поднепровье, в частности, бусы из янтаря и нательные крестики херсонско-киевского типа.

В 1959 - 1960 годах у станицы Змейской (Северная Осетия) археологической экспедицией под руководством проф. Е.И.Крупнова на аланском городище Верхний Джулат была вскрыта церковь XIII века. Эта церковь по своей архитектурной форме имеет много общего с русскими храмами и, по мнению ученого, иллюстрирует древние связи между населением Кавказской Алании и Руси.

Также о кавказско-русских отношениях свидетельствуют древнерусские летописи. В них указывается, что еще в 1022 году князь Мстислав предпринимает поход против адыгов-касогов, и после того как он в единоборстве обманным путем одолел касожского князя Реде- дю и, по условиям поединка, наложил дань на касогов, забрал с собой семью Редеди - жену и двух сыновей. Сыновья были крещены Мстиславом и получили имена Роман и Юрий. Впоследствии Роман женился па дочери Мстислава. И русские дворянские фамилии Лопухины, Белоусовы, Глебовы, Сорокоумовы, Ушаковы и другие возводили своё начало к Роману и Юрию Редедичам.

О крепнущих связях Руси с Северным Кавказом свидетельствуют также династические связи киевских, черниговских и владимиросуздальских князей с алано-ясскими правителями. Так, киевский князь Ярополк Владимирович (1132 - 1139 гг.), Владимиро-суздальские князья - Андрей Боголюбский и Всеволод III Большое гнездо (1176 - 1212 гг.) и др. были женаты на ясских княжнах. Царь Иван Грозный женился на дочери кабардинского князя Темрюка Идарова Гуащеней (при крещении ей дали имя Мария). О династических связях русских князей с представителями княжеских фамилий алано-ясов и других народов Кавказа свидетельствует и борьба русского князя Юрия (Георгия) Суздальского, сына Андрея Боголюбского, за грузинский престол в к. XII века. Известно, что в его дружине находились и «плечистые аланы» и «буртасы».

Таким образом, между Русыо и племенами Северного Кавказа еще в домонгольский период существовали не только экономические, но и союзнические отношения. Древнерусское государство - Киевская Русь - оказало большое культурное влияние на горцев Северного Кавказа, общение которых с русским народом обоюдно способствовало культурно-техническому обогащению и прогрессу.

Татаро-монгольское нашествие на Северный Кавказ уничтожило не только почти всё население, но и памятники материальной культуры. Оно крайне отрицательно сказалось и на взаимоотношениях народов Северного Кавказа с русскими княжествами. Экономические и культурные связи русского народа с горцами надолго прерываются.

Однако в XIII - XIV веках народы Северного Кавказа и Руси боролись каждый на своей территории против общего врага. Монголам удалось расстроить военный союз половцев и алан, разбить их поодиночке, однако половецко-русский союз и половецкое население южнорусских степей совместно с русскими принимало участие в неудачной битве на Калке в 1223 году.

Со временем контакты представителей русского и северокавказского народов стали налаживаться - сначала через встречи в столице Золотой Орды. Известно, что русские князья «ходили в Орду», чтобы засвидетельствовать хану покорность, получить право на княжение, доставлять дань - «выход». Один из кварталов Сарая был русским. Как свидетельствовал акад. В.Г.Тизенгаузен, ссылаясь на описание современника Ибн Баттута, «в нем живут разные народы, - кипчаки, черкесы, русские византийцы, которые христиане, каждый народ живет в своем участке отдельно; там и базары их...», а русский язык был настолько распространен в Золотой Орде, что грамоты европейских послов, по свидетельству другого путешественника того времени Плано Карпини, перекладывались «па письмена русские, сарацинские и на письмена татар». Приезжали в золотоордынскую ставку и северокавказские владетели. Таким образом, народы России и Северного Кавказа попали в зависимость к татарам, одинаково испытывая тяжелое иноземное иго. Монгольское господство XIII - XIV веков надолго прервало историческое развитие кавказских народов, насаждая ислам, нарушая связи горцев с соседями-христианами, сталкивая их друг с другом. Особенно разрушительным был разбойничий набег Тимура на берега Сунжи и Терека в 1395 году. Кровавые преступления его надолго сохранились в памяти чеченского народа. Еще в XIX веке в Малой Чечне и над Тереком люди указывали на рвы, якобы созданные Тимуром.

И в это мрачное время «большую помощь народам Кавказа, - отмечают историки, - оказал русский народ, несший всю тяжесть борьбы с завоевателями. В 1380 году русские разгромили татар, навсегда подорвали мощь Золотой Орды. В 1480 году на Руси было уничтожено полностью татарское иго. В начале XVI века Золотая Орда прекратила своё существование.

Но еще во время ига (XIII-XV в.) русские беглые люди из татаро-монгольской неволи все чаще стали находить приют у горцев. В XVI столетии на Северный Кавказ, в бассейн реки Терека стали прибывать из России те крестьяне, которые, спасаясь от помещичьего произвола, составили первые поселения русских вольных людей между Тереком и гребнем. Часть их поселилась па возвышенностях между

Тереком и Сунжей, положив основание гребенскому казачеству. Что касается кубанских казаков, то они стали прямыми потомками запорожских казаков, для которых в 1794 году Екатерина II за верную службу России в русско-турецких войнах выделила земли между Кубанью и Азовским морем, куда они переселились и образовали Черноморское казачье войско, позже именуемое Кубанским. Ранее других образовались две станицы - Червленная в 1567 и Щедринская в 1569 годах. Позже (в XVIII в.) появились на другом берегу Терека и другие станицы. Ранние городки терских и гребенских казаков назывались или по именам первооснователей, или выборных атаманов, или же по местам выхода первопоселенцев, а также и в связи с местной топонимикой края; например, Курдюковский (Курдюк Иванов), Шевелев (Федор Шевель) и др.

В XVI - XIII веках у народов Северного Кавказа продолжалась тенденция пророссийской ориентации. Шел сложный и продолжительный процесс добровольного вхождения их в состав Российского государства.

Положение народа на Северном Кавказе было очень тяжелым. Население страдало от постоянных раздоров феодальных группировок. Отягчали положение горцев и постоянные посягательства из вне, от других государств. С XVI в. и вплоть до конца XVIII в. Северный Кавказ становится объектом постоянной экспансии со стороны султанской Турции и ее вассала - Крымского ханства. От набегов последнего больше всего страдали адыгские (черкесские) племена и кабардинцы, которые занимали равнинные земли и были вынуждены покупать свободу и независимость тяжелой данью, нередко «живым товаром» - своими женами, сестрами и дочерьми. Естественно, что агрессивная политика султанской Турции создавала крайне напряженное положение на Северном Кавказе. В поисках опоры в борьбе с Крымским ханством адыгские князья в середине XVI в. обратились к Московскому государству, границы которого к этому времени придвинулись вплотную к Северному Предкавказью. В течение 1554 - 1557 гг. русское подданство приняли большинство черкесских и кабардинских князей, а вместе с ними и находившиеся под их властью абазины, балкарцы, карачаевцы. Одновременно с ними в состав Русского государства вошли и некоторые ногайские племена, в том числе в 1574 г. так называемые Большие и Малые Ногаи.

Кавказцы видели в России прежде всего защитника от опустошительных набегов Турции, Ирана и Османской империи. Для этого империей возводились фортификационные сооружения - крепости.

Первые русские крепости на Северном Кавказе были построены в начале второй половины XVI века по просьбе северокавказских владетелей, остро нуждающихся в близком и постоянном присутствии русских «воинских» служилых людей. В свою очередь, русское правительство ставило эти крепости в надежде превратить их в опорный пункт своего влияния, поскольку, не имея их, трудно было оказывать необходимую и своевременную помощь северокавказским союзникам России.

Прибывшее в 1566 году в Москву очередное кабардинское посольство от тестя Ивана Грозного князя Темрюка Идарова просило построить крепость в устье Сунжи, чтобы иметь защиту и постоянную воинскую силу от нападения крымских татар и османов. Царь согласился и повелел поставить такую крепость «по челобитию кабардинского Темрюка князя черкаского». Уже в 1567 году при впадении Сунжи в Терек был возведен Сунженский городок с постоянным гарнизоном и артиллерией. В 1588 году в устье Терека была основана крепость «Терка», или Терский городок. Примечательно, что возведение и этой крепости было также связано с просьбой кахетинского царя, кабардинских князей и ряда других союзников России на Северном Кавказе.

Город Терки к началу XVII столетия стал центром политических и экономических связей России с пародами Северного Кавказа и Закавказья.

В Терки в надежде на защиту от набегов и притеснений со стороны феодалов на протяжении всей истории города прибывали беглые холопы горских феодалов. Очень часто последние обращались и к местным властям, и с челобитными на имя царя с просьбой вернуть их обратно, причем, если беглый крестился, его не имели права выдать назад.

Население зареченских «слобод великих», как правило, находилось на военной, дипломатической и прочей административной службе у Русского государства. Именно местное население и было одним из тех связующих звеньев, посредством которых осуществлялась политика России на Северном Кавказе, а также крепились дружеские связи русского народа с народами всего Кавказа. В XVI - XVII веках русские гарнизоны, терские казаки совместно с горцами, защищали пограничные рубежи от персидских и турецко-крымских вторжений.

Таким образом, уже в конце XVII столетия устанавливаются прочные связи горцев с русским народом. «Казаки, - отмечает кавказовед И. Попко, - держались в своих гребнях благодаря поддержке князей Нижней и Малой Кабарды, землю которых они прикрывали, и приятельским связям с мало воинственными и немусульманскими тогда соседскими чеченскими обществами, из которых брали даже себе жен».

Там, где возникали русские укрепленные городки, рядом с ними поселялись горцы. В 1651 году па реке Сунже между гребенскими городками и брагунскими селениями появилась еще одна крепость, а подле нее «быстро образовалось предместье из кабардинских, чеченских и кумыкских выходцев».

В связи с перенесением русской границы дальше на юг Терки как крепость, по приказу Петра I в 1724 году, перестала существовать. Новая крепость Святого Креста, основанная на реке Сулак, не стала экономическим центром Северного Кавказа. Таким центром стал город Кизляр.

Среди горцев Северного Кавказа Кизляр являлся одним из старейших и сыгравших большую роль в жизни горцев (Моздок был основан в 1763 году, Ставрополь - в 1777 году, а Владикавказ как крепость - в 1784 году). Первый раз город Кизляр упоминается в русских документах в 1616 году. В 1725 году он был уничтожен огнем, а через 10 лет его восстановили как город и крепость. Кизляр быстро развивался. В 1798 году в нем было 5,5 тысячи, а в 1846 году — 11,5 тысячи человек обоего пола, или за 50 лет число жителей города увеличилось почти в два раза.

Создавая и укрепляя город Кизляр, царское правительство рассматривало его как форпост в борьбе за овладение Северным Кавказом. В XVIII веке город являлся административным и военностратегическим центром Северо-восточного Кавказа, из него исходили все нити управления огромным краем. С основанием Кизляра как крепости на левом берегу Терека появляются станицы Бородинская, Дубовская и Каргалинская, основанные донскими казаками. Во второй половине XVIII столетия в Кизлярском уезде появляются поселения государственных крестьян - Александрия, Дербентское, Шахалинское, Парубочевское, Шелкозаводское и др.

Кизляр становится центром развития экономической жизни при- теречных районов. Он, прежде всего, славился виноградарством и виноделием. В 1846 году в нем насчитывалось 11503250 виноградных кустов, давших 1150328 ведер вина. Город являлся также центром шелководства. В нем насчитывалось более миллиона тутовых деревьев. В 1811 в Кизляре существовало 46 водочных заводов, а на остальные города - Георгиевск, Моздок и Ставрополь - приходилось таких заводов только 3. Из остальных 32 предприятий 11 приходилось на Кизляр, остальные - па другие 3 города. Таким образом, Кизляр, как правильно отмечал А. В. Фадеев, «долгое время оставался единственным во всем Предкавказье городом».

В 1762 году состоялось учреждение па юге Предкавказья новой крепости в урочище Моздок. Проект ее был подготовлен еще в 1757 году. В соответствии с ним укрепление, оставаясь русским, должно было состоять из осетин, переселенцев из горных районов. Поэтому в переписке по вопросу о постройке крепости она называлась Осетинской. Мысль о возведении российской крепости с жителями из местных народов получила свое дальнейшее развитие, когда Екатерина санкционировала решение об основании Моздока. В указе о Моздоке предписывалось заселить крепость представителями христианских народов - грузинами и армянами, а также крещеными осетинами, кабардинцами и ингушами.

К практической реализации решения правительства военные власти приступили в 1763 году. В течение двух лет в урочище был воздвигнут форпост, который стал важным военно-политическим и административным центром на Северном Кавказе. Правительство в целях идеологического воздействия на горцев открыло в крепости школы для обучения «осетинских, ингушских и прочих горских народов детей».

Обеспокоенное усиливавшимся влиянием ислама, который распространялся с Востока, и заинтересованное в привлечении горцев в пределы России и укреплении своей власти на Кавказе, царское правительство всемерно поддерживало миссионерскую деятельность. С этой целью Моздок был превращен в крупный центр российского православия. Сюда в 1770 году была переведена из Кизляра Осетинская духовная комиссия, которая обязана была заниматься не только распространением христианства в Осетии и Ингушетии и крещением всех нехристиан, поселявшихся на русской границе, но и «склонять к переселению в Моздок коренных жителей Центрального Кавказа». В одном документе, например, отмечается, что в 1764 году, т.е. через год после основания крепости Моздок, Пахомий вместе с подполковником Гаком, ездили «через Малую Кабарду к осетинскому и ингушскому народам, ...живущим в горах», с тем, чтобы вызвать их «на житие в урочище Моздок».

Но не только своим миссионерством был известен славный город Моздок. Выгодное положение Моздока на перекрестке дорог, связывающих Русское государство с Северным Кавказом и Закавказьем, способствовало расширению не только торговли, но и развитию культурных связей. Моздок после Кизляра был второй научной базой для Петербургской академии наук. Через крепость проходили многие научные экспедиции, в том числе И.А.Гюльденштедта, П.С.Палласа, Ю.Клапрота идр. В 1781 году в Моздоке побывал русский офицер Л.Л.Штедер, который оставил интересные записки о деятельности

Моздокской школы для горских детей. Ученые изучали природные условия и богатства местного края, историю, быт, памятники материальной культуры и современную жизнь его народа.

Большую роль в распространении культуры и просвещения среди горцев сыграли русские и грузинские просветители, проживающие в Моздоке. Особенно велика заслуга в этом епископа Моздокского и Маджарского Гайоза. Он имел хорошую личную библиотеку, сам занимался литературной и просветительской деятельностью. Гайоз являлся автором истории Грузии и грузинской грамматики, перевел на грузинский язык много произведений того времени. При его содействии во второй половине 90-х годов XVIII века в Моздоке была создана первая на Северном Кавказе типография, где на грузинском языке печатались учебники, церковные книги, азбука и грамматика. В этой типографии в 1801 году был напечатан Манифест о вхождении Грузии в состав России на русском языке.

Гайоз вместе с первым осетинским просветителем П. Геицауро- вым составили осетинскую азбуку на основе церковно-славянского алфавита. Они также подготовили, а затем издали в Москве первую сохранившуюся до наших дней книгу на осетинском языке под названием «Начальное учение человеком, хотящим учитися, книг Божественного писания».

По просьбе Петербургской академии наук моздокский житель В. Саверомидзе вместе с П. Григорьевым в 70-х годах XVIII столетия перевели на русский язык грузинские хроники С. Чхеидзе и П. Орбелиани.

Во второй половине XVIII столетия по приглашению русского правительства с гор на плоскость выселяются осетинские семьи, образовавшие станицы Луковскую, Ново-Осетинскую, Черноярскую. Осетины этих станиц приписываются в казачье сословие.

Постройка новых крепостей южнее Кавказской линии стала особенно важной после заключения России с Грузией Георгиевского трактата, в котором Россия брала на себя обязательство военного покровительства над Грузией. Возникла необходимость в коммуникации, обеспечивавшей постоянную связь России с Грузией. С целью решения поставленной задачи правительство приступило к строительству дороги по Дарьяльскому ущелыо (Военно-Грузинской дороги) и к постройке крепости у входа в это ущелье, которая должна была служить перевалочным пунктом и обеспечить безопасное передвижение по дороге. Об этом же просили и осетинские старшины, намеревавшиеся переселиться из горной местности на указанную территорию и нуждавшиеся в защите царского правительства от ингушей и кабардинцев. В 1784 году здесь был основан Владикавказ. Название крепости символизировало как военно-стратегическое назначение крепости, так и ту внешнеполитическую формулу, которой теперь руководствовалась Россия па Кавказе. Идея строительства города Владикавказа возникла еще в 1774 году во время русско-осетинских переговоров. В качестве гарантии своей безопасности осетинские представители просили восстановить в Северной Осетии подворье (место пребывания Осетинской духовной комиссии) и «определить» в это подворье русскую военную команду.

Это пожелание поддержал и астраханский губернатор П.Кречетников, который при встрече с Екатериной II (1775 г.) упомянул о необходимости строительства па Северном Кавказе фортификационной крепости: «Возведение крепости позволило бы активизировать русско-грузинские дипломатические отношения, а также превратить оной город в торговый центр Северного Кавказа».

Это было тем более актуально и своевременно, ибо в XVIII веке Турция и Персия усилили свои экспансивные стремления на Кавказ. Кавказский вопрос стал одним из центральных проблем международной политики того времени. Став одним из основных источников противоречий в отношениях указанных стран, этот регион в силу своих важных стратегических позиций привлек внимание и европейских держав, в первую очередь Англии и Франции, которые поддерживали Турцию. Народы Северного Кавказа поднялись на борьбу против персидского шаха. Эта борьба носила прогрессивный и освободительный характер. Она способствовала русскому народу не только защищать свои земли, но и громить иноземного врага па южных границах государства.

В сентябре 1768 года под давлением Франции Османская империя вступила в войну с Россией. Военные действия начались в 1769 году сразу на Балканах, Кавказе, в Подолии и Приазовье. До начала военных действий и в период войны османы старались «привлечь па свою сторону племена кавказские и приготовить из этого элемента силу против русских». В начале войны султан обратился к кабардинским князьям с призывом быть «покорными, послушными» и помогать войскам Порты и Крыма. По его приказу на Северный Кавказ были посланы многочисленные агенты. «От турков, - сообщает современник, - разосланы еще недавно чиновные люди к Куба-хану, который Дербентом владеет и лезгинцев (горцев Дагестана - Н.Б.) уговорит, чтоб и они вооружились против России в пользу Порты». Но, несмотря на умелую антирусскую пропаганду, туркам не удалось поднять горцев па борьбу с Россией. Главной причиной провала политики султана было нежелание народа Северного Кавказа поддержать её. «Черный народ, - говорилось в одном из документов, - о подданстве Крыму и слышать не хотел». Об этом же свидетельствуют и многочисленные факты о вступлении северокавказских народов в подданство России. Так, в 1768 году «все старшины и народ» чеченский, «надеясь на высочайшую е. и. в. милость», решили «состоять в прежней своей верности и данную присягу навсегда сохранять будут без нарушения... ежели и настоящий владелец Росланбек Айдемиров на какие-либо продерзости поступит, то и его за владельца считать и с ним сообщаться не будут».

Большая часть кабардинских князей также сохранила верность России. Лишь некоторые из них - князья Мисост Бамат, Джамбулат Кайтуко и др. готовы были принять сторону султана. «Зато народ, - как доносил толмач-разведчик, - явно говорит, если Кабарда отдастся под власть крымскому хану, они все против того передадутся к России». В период русско-турецкой войны сближения с Россией добивались также осетины.

Народы Северного Кавказа оказывали посильную помощь русским войскам. При поддержке ногайцев, русские войска овладели укреплением Копыл. Вместе с Кубанским казачьим корпусом генерала Медема участвовал отряд чеченцев во главе с Асланбеком Айдемиро- вым. А ингушские отряды принимали участие в составе грузинской армии в боевых действиях против войск султана в Закавказье. Осетины также сражались под российскими знаменами и заслужили лестные отзывы о ратных подвигах. Генерал И.Тутолмин так отзывался о них: «Благодарю Бога за то, что ему угодно было сдружить меня с осетинами и под турецкими пулями доставить возможность уважать их храбрые и благородные сердца».

Потерпев поражение, Турция 10 июля 1774 года подписала мирный договор, по которому Крым был признан «вольным и совершенно независимым от всякой посторонней власти». К России отходили участки Азовского побережья, а также крепости Керчь и Ени-Кале, территория между Днепром и Бугом. За Турцией оставался полуостров Тамань, крепость и порт Очагов, а также Молдавия и Валахия. Согласно статьи 21 договора, окончательное решение вопроса о политическом статусе Кабарды предоставлялось «на волю хана крымского с советом его и со старшинами татарскими». Это означало признание условий договора 1772 года между русским правительством и крымским ханом, по которому Большая и Малая Кабарда признавались подданными Российской империи. Этим актом завершилось юридическое оформление присоединения Кабарды к России.

К середине XVIII века укрепились и русско-осетинские отношения. В начале 1770 года старшины Восточной Осетии обратились к кизлярскому коменданту И. Немичу с «доношением», в котором писали, что их общества имеют «усердное желание поступить в вечное е.и.в. подданство» и что они «желают крестица». Старшинам был выдан «открытый лист», подтверждавший их русское подданство. Россия была заинтересована в присоединении Осетии, которая занимала важное стратегическое положение для связи с Закавказьем. В ходе русско- турецкой войны царское командование использовало эту территорию для продвижения войск, военных транспортов в Грузию. Исходя из этого, в период заключения договора с Портой русское правительство ставило перед дипломатами задачу, чтобы «те места осетинские старались выговорить в вечное и беспрекословное владение Российское».

Кючук-Кайнарджийский договор, закреплявший права России на Кабарду, предрешил успешное завершение начавшегося еще до того процесса присоединения Осетии к России. В соответствии с желанием осетинского парода русское правительство в октябре 1774 года в крепости Моздок начало переговоры с Осетией. С русской стороны переговоры вел П. Н. Кречетников. Осетия была представлена посольством из 20 человек из наиболее влиятельных старейшин.

В ходе переговоров обсуждались вопросы переселения осетин в предгорную равнину Центрального Кавказа, создание военной крепости и форпостов для их защиты от нападения соседних феодалов. По этим вопросам была достигнута договоренность. Осетины со своей стороны «передали» России свои «горы в вольное употребление».

После переговоров Н.И.Панин сообщал князю Г.А.Потёмкину о политической «принадлежности осетинцев с их делами к ведомству Астраханскому», а губернатор П.Н.Кречетников в своем докладе Екатерине II подчеркивал, что присоединением Осетии к России «произойдет слава в. и. в. по всей той стране и приманит весьма многие народы, и распространит пределы е. и. в».

Вторая половина XVIII века стала переломным этапом и в русско- чеченских отношениях. Ингуши и чеченцы постоянно стремились к дружбе и миру с русским населением, терскими и гребенскими казаками. Историк С.Броневский писал: «Ингуши почитаются за добрых и кротких людей». Комендант крепости Кизляр А.И.Ахвердов в начале XIX века отмечал: «Вообще все чеченцы желают и ищут мирное жилье».

В 50-60-х годах чеченцы, ингуши, карабулаки не раз обращались к кавказской администрации с просьбой принять их в подданство России, присягали на верность и отдавали аманатов. С началом первой русско-турецкой войны Чечня и Ингушетия вновь подняли вопрос о принятии их в подданство России. В 1768 году «вместе со своими детьми и народом» повторно присягнул Али-Султан Казбулатов. На верность России присягали также владетели Багдыхан, Мамаш и др. «Старшины с детьми и всем подвластным народом, - говорилось в тексте присяги, - ...самодержицы всероссийской Екатерины Алексеевны подданство подвергая себя всемилостивейше, к е.в. непременно навсегда в непоколебимой верности и усердности».

В феврале 1770 года 24 ингушских старшин, возглавляемые Гарей Чопановым и Сурховом Мирзахановым, явились в Кизляр к коменданту, генералу И.Немичу, с «доношением», в котором писали, что они «присланные от всего народа их общества» и имеют «усердное желание поступить в вечное е. и. в подданство», и что они «желают все генерально кре- ститца». В 1771 году во время движения войск под командованием капитана Дегостодия в Осетию 4 ингушских старшины, «ранее не подданных», от имени своих обществ принесли присягу в подданстве России. Так в результате активной деятельности ингушских представителей и русских властей на Северном Кавказе Ингушетия вошла в состав России.

В этом же году (1771) свою верность России подтвердили кара- булаки. «Они, - доносил капитан Дегостодия генералу Немичу, - при первом случае доказали себя всеми образы доброжелательными, прося старшины и парод, чтобы приняты были в вечное е. и. в. подданство, обещаясь дать от себя аманат».

После победоносного окончания войны с Турцией и присоединения Кабарды и Осетии к России создались более благоприятные условия для включения Чечено-Ингушетии в состав Русского многонационального государства. В 1778 году вновь принесли присягу алдин- цы и тогда же получили «высочайшее повеление переселиться на р. Сунжу». В 1779 году гихинцы поселились па подвластной России территории напротив Науровской казачьей станицы, считаясь поданными российскими. В связи с массовым переселением было принято соглашение, по условиям которого все оседавшие на контролируемой Россией территории чеченцы и ингуши считались «подданными российскими» и отныне «были охраняемы» от аксаевских владельцев». В кабардинскую присягу 9 декабря 1779 года по настоянию русской администрации были внесены пункты, запрещавшие князьям «пускаться в воровские промыслы» на чеченцев и «притеснять по одному праву сильнейших ингушей».

Таким образом, к 1780 году на верность России присягнули почти все общества Чечни, подданство признали ингуши и карабулаки.

В период русско-турецкой войны народы Дагестана также обращались к русским властям с просьбой о принятии их в подданство

России. После окончания войны эти обращения участились. Кавказская администрация ознакомила кумыкский и другие народы с условиями Кючук-Кайнарджийского договора, и они «сим известиям были обрадованы». С этого времени феодальные владетели и старшины союзов сельских общин Дагестана стали наперебой обращаться к России, добиваясь её покровительства. Русское правительство охотно принимало послов, всячески поощряло сближение их с Россией, но, не желая обострять международные отношения, не решалось официально объявить о присоединении Дагестана к России.

В 1791 году в Петербург прибыла делегация, состоявшая из феодалов Засулакской Кумыкии, шамхала Тарковского, хана дербентского и других владетелей Северо-Восточного Кавказа с целью решить вопрос о подданстве России. 19 апреля 1793 года генерал Гудович вновь принял присяги «на вечное подданство России» от кумыкских князей и шамхала Тарковского. Последний был произведен в чин тайного советника. Однако царское правительство, занятое борьбой с Францией и не желавшее осложнять свое внешнеполитическое положение, дало указание не принимать в подданство России владений, находящихся в «западно-южной стороне» Каспийского моря. Полностью Дагестан был принят в российское подданство только в 1813 году.

После принятия российского подданства пародами Северного Кавказа усилилось взаимодействие между ними. В 30-х годах край включился в единую таможенную систему России, что способствовало усилению экономических связей Северного Кавказа с центральными промышленными районами Российской империи. Торговые связи с горцами усиливаются с основанием в 1818 году крепости Грозной, которая становится не только главным военно-стратегическим пунктом на Северном Кавказе, но и его потенциальным культурным центром. Уже в первые годы существования этой крепости вокруг нее появляются чеченские селения, а в самой крепости постоянно проживают чеченцы и ингуши. Из небольшого городка Грозный впоследствии превращается в центр местной нефтяной промышленности.

Так постепенно росли экономические связи горцев с русским народом, который нес на Северный Кавказ как духовную, так и материальную культуру. Горцы приобщались к передовой русской культуре, рушилась их вековая замкнутость, и подтачивались устои старого уклада под воздействием развивающихся в России капиталистических отношений.

Россия, имея многолетние связи с горцами, и покровительствуя им, твердо защищала и отстаивала свои права на Северный Кавказ, называя его народы своими давними подданными. Сами же горцы были заинтересованы в расширении и укреплении дружеских связей и торговли с Россией, а также и между собой. Русские крепости Кизляр, Моздок, Владикавказ и др., сыграли также видную роль в укреплении добрососедских и дружеских взаимоотношений между народами Северного Кавказа.

Известно, что в период русско-турецкой войны 1768-1774 годов Оттоманская Порта и Крымское ханство стремились использовать недовольство горцев строительством русских крепостей в крае и поднять их на борьбу с Россией, но эта попытка не имела успеха. Более того, северокавказские народы оказали помощь русским войскам в борьбе с крымскими татарами. Победа русского государства в войне и условия Кучук-Кайнарджийского мира были встречены на Кавказе с удовлетворением.

Совместная жизнь представителей разных горских народов в ряде населенных пунктов, крепостях и городах, постоянные экономические и политические связи между соседними народами, продолжавшиеся веками, способствовали культурному взаимовлиянию, выработке многих общих черт в их материальной и духовной культуре. Однако дружба русского казачества с горскими народами не отвечала интересам самодержавия и её активных проводников на местах - царских генералов. Они ради своих корыстных целей - получения чинов и наград - сознательно обостряли отношения с горскими народами, идя на вооруженные провокации против них, насильственный захват их земель, уничтожение их аулов и изгнание их с насиженных мест. Все это привело, как известно, к длительной и кровопролитной Кавказской войне, надолго затормозившей экономическое и культурное развитие горцев.

Когда же в 1859 году окончилась Кавказская война, и через два года было отменено крепостное право в России, Северный Кавказ вошел в состав Российской империи. С этого момента горцы прочно и навсегда связали свою судьбу с народами многонациональной России и тем самым получили возможность впоследствии получить образование. Автор книги «Политика России на Кавказе в XVI - XIX веках» Н.А.Смирнов справедливо считает, что присоединение стран Кавказа к России дало им возможность преодолеть их замкнутость, экономическую отсталость, политическую раздробленность и обеспечило их включение в общеевропейскую экономику, а также не только в общероссийский, но и в мировой рынок.

Огромное значение для горских народов имело и то, что после присоединения к Российскому государству появились условия для их европеизации - приобщения через русскую культуру и образование к европейской и мировой цивилизации, появления первых школ. Несмотря на то, что Северный Кавказ привлекал российское правительство как соединительное звено с Закавказьем и источник природных богатств, Россия культурно обогащала Кавказ, а Кавказ, в свою очередь, духовно обогащал Россию. Однако в свете современной геополитической ситуации этот факт вызывает неоднозначную оценку у наших соседей - грузинских политиков и ингушских исламистов, которые стараются «переписать историю под свои интересы». Такой односторонний и предвзятый взгляд на исторические события XVIII века чреват негативными последствиями и ведёт к противостоянию стратегическим интересам России и всех входящих в её состав народов. Сегодня, когда имеют место межкопфессиональные и территориальные распри, проблема освещения исторического опыта по вопросам присоединения кавказских республик к России значительно поможет противостоять этнической дестабилизации в регионе. И потому современная действительность заставляет нас вновь и вновь обращаться к историческому прошлому. Известный историк К. Ясперс, размышляя об особенностях исторического развития общества, говорил: «Свершенное настоящее заставляет нас заглянуть в вечные истоки. Пребывая в истории, выйти за пределы всего исторического, достигнуть всеобъемлющего; это последнее, что недоступно нашему мышлению, но коснуться чего мы все-таки можем». Наша задача - прикасаться к истории и извлекать уроки. В этой связи небезынтересно проанализировать роль Российской империи в дальнейшем социокультурном развитии горцев.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >