Позитивизм

Крупным событием в европейской культуре стало создание французским математиком, ученым, философом О. Контом (1798-1857) позитивизма. Как философское направление позитивизм характеризуется двумя основоположениями. Во-первых, позитивное знание образуют данные специальных наук. Во-вторых, философия в качестве метафизики не является наукой, не содержит знания о наблюдаемой реальности; науки в своих выводах не должны ориентироваться на метафизические постулаты типа «материя есть субстанция». Стремление исходить в осмыслении последовательности явлений из категории причины, тем более конечной причины, принципиально ненаучно. Задача ученого — ответить на вопрос «как?», а не «почему?».

Позитивизм прошел в своем развитии следующие этапы.

  • 1. Классический позитивизм (30-е г. XIX в. — начало XX в.). Представители: О. Конт, Дж. Ст. Милль, Г. Спенсер. Классический позитивизм сформулировал задачи философии по отношению к научному знанию, среди которых нормативно-критическая (описание критериев научного знания) и конструктивная (систематизация научного знания, выработка «синтетических» научных обобщений, служащих основанием единства системы наук).
  • 2. «Второй позитивизм» (эмпириокритицизм, т.е. критика опыта), существовавший как самостоятельное явление в течение первого двадцатилетия XX в. Представители: Э. Мах, Р. Авенариус. Эмпирио-
  • 1 Юнг К.Г. Указ. соч. С. 138.

критицизм рассматривал проблему дуализма физического и психического как «метафизическое недоразумение».

  • 3. Неопозитивизм (конец 20-х-конец 50-х г. XX в.) прошел в своем развитии два этапа. Первый — логический позитивизм. Его идеи воплотились в трудах представителей Венского кружка (М. Шлик, Р. Карнап), Б. Рассела, в ранних работах Л. Витгенштейна. Задача философии усматривалась в установлении логических норм языка науки, логическом анализе научных высказываний. Второй этап, т.е. поздний неопозитивизм — это лингвистическая философия (философия лингвистического анализа). У ее истоков стоят работы Дж.Э. Мура, сюда же относятся труды Дж. Остина, П. Стросона, поздние труды Л. Витгенштейна. Провозглашается отказ от конструирования нормативного формализованного языка науки. Естественный язык и есть идеальный язык, основная характеристика которого — понимаемость.
  • 4. Философия науки и социология знания («постпозитивизм»). Это течение, существующее по сей день, начало формироваться в середине XX века. Представители: К. Поппер, Т. Кун, И. Лакатос, С. Тулмин, П. Фейерабенд. Предметом исследования является динамика развития научного знания. Утверждается, что в науке нет и не может быть единой нормативной теоретической модели. Пересматривается исходный принцип позитивизма — принцип установления границы между наукой и ненаукой.

В основе «второго» позитивизма лежат философские идеи австрийского физика Эрнста Маха (1838-1916). Его главное философское сочинение — «Анализ ощущений и отношение физического к психическому» (1886). Отметим главные идеи Э. Маха.

  • 1. Критика (очищение) опыта. Мир дан человеку в опыте, который предстает в языке как множество высказываний по поводу наблюдаемого. В нем необходимо выделить устойчивое содержание.
  • 2. Первичные элементы мира. Элементы образуют основу познания, принимая для нас форму ощущений. И понятие «вещь», и понятие «Я» являются условными наименованиями комплексов элементов. Мах поставил перед «точной» психологией задачу выделения элементов в чистом виде путем анализа восприятий. Приведем фрагмент, иллюстрирующий позицию Маха. «Цвета, тона, различные степени теплоты, давления, времена, пространства и т.д. бывают самым разнообразным образом связаны между собой, и с ними бывают связаны настроения, чувства, проявления воли. Из этого сплетения относительно более устойчивое и постоянное... запечатлевается в памяти и получает выражение в нашей речи... Комплексы... получают особые названия, и мы называем их телами... Относительно постоянным оказывается... связанный с особым телом комплекс воспоминаний, настроений, чувств, который мы обозначаем словом Я... Конечно, и постоянство этого Я тоже только относительно»1. Человеческое Я не имеет определенных пределов: «Пределы эти... остаются довольно неопределенными... Когда я говорю, что стол, дерево и т.д. — мои ощущения, то в этом заключается... действительное расширение Я... Напротив того, в состоянии угнетенном... наше Я сжимается,... как будто стена отделяет его от мира»2. Согласно Маху, нет различия между восприятиями психического и физического мира.
  • 3. Функционализм. Наука описывает не причинно-следственные связи, а функциональные зависимости явлений, т.е. взаимозависимости их наблюдаемых изменений. Мах пытался разрешить кризис в физике с помощью релятивистского истолкования исходных понятий механики Ньютона. В одной из лекций 1871 года Мах высказал следующую мысль: «При исследовании природы важно только познание связи явлений. То, что мы представляем себе за явлениями, существует только в нашем уме, имеет для нас только значение... формулы, форма которой, будучи произвольной, ... легко меняется с состоянием нашей культуры»3.
  • 4. Экономия мышления. Закон научного мышления заключается в том, что мышление опирается на факты, тождественные ощущениям, а факты нужно описывать максимально просто. Данный принцип выводится из биологического закона самосохранения, т.е. приспособления к фактическому положению дел. Таким образом, описательность научного познания вытекает из принципа экономии мышления.

Идеи Маха нашли своеобразное отражение в концепции логического атомизма, изложенной в «Логико-философском трактате» Людвига Витгенштейна (1889-1951). По Витгенштейну, сложное предложение состоит из простых (атомарных) предложений, выступает как функция их истинности. Простое предложение описывает конкретный атомарный факт, событие («положение дел»), утверждая, что объект имеет определенное свойство или что один объект находится в известном отношении к другому. Объекты постоянны, неизменны, выступают в качестве субстанции мира, события же, представляя собой возможные конфигурации объектов, изменчивы. Атомарные факты независимы друг от друга; вера в причинную связь есть предрассудок. Простое предложение утверждает существование одного «положения дел». Осуществить полный анализ предложения означает, таким образом,

  • 1 Нири К. Философская мысль в Австро-Венгрии. М„ 1987. С.82-83.
  • 2 Там же. С. 83.
  • 3Там же. С. 80.

поставить в соответствие каждому составляющему его простому предложению некоторое «положение дел» в мире. Если такое соответствие достигается, то предложение является осмысленным и может входить в систему научного знания. Статусом последнего может обладать лишь сумма предложений, являющихся логическими образами фактов мира. Мир, утверждал Витгенштейн, «распадается» на факты. Факт и его образ — атомарное предложение имеют одинаковую логическую структуру. Следовательно, язык есть логический образ мира как комплекса отношений. Логика — это не теория, а отражение мира. Однако факты мира как бы ограничены тем, что лежит вне мира. Это — «мистическое». Мир складывается из событий, отношений, но не ценностей. Язык как образ мира не может говорить о том, чего в мире нет. Следовательно, все, что связано с утверждением ценностей (мораль, искусство, религия), не может быть высказано в языке, а может быть лишь показано в поступке.

Позже Витгенштейн развивал свою теорию языка в ином контексте. Философия — не система теоретического знания, а деятельность, предмет которой — естественный язык. Содержание этой деятельности состоит в выявлении и описании правил словоупотребления, сложившихся в естественном языке, а также в группировке этих правил с целью избавиться от традиционных философских проблем, которые Витгенштейн назвал «заболеваниями» языка, результатом безотчетного искажения правил словоупотребления.

Теория «языковых игр» Л. Витгенштейна изложена в его позднем сочинении «Философские исследования». Витгенштейн критиковал предметную теорию значения, когда «значение имени смешивают с носителем имени»[1]. Значение слова определяется употреблением его в языке. Правила такого употребления формулирует грамматика. «Она относится, следовательно, к языку так же, как описание игры, как правила игры к игре»[2]. Отсюда следует, что «я понимаю предложение, если я его применяю. Понимание... есть оперирование с предложением»[3]. Члены лингвистического сообщества посредством соглашения выбирают ту или иную языковую игру, но содержание правил не конвенционально: «Я не называю правила игры конвенциями, потому это... игра, если она соответствует им, согласуется с действительностью»'[1]. Следуя правилам, можно явно представить себе множество употреблений слов вместе со смысловыми связями между словами. Следование правилу формирует «горизонт» нашего понимания языка и действительности. Витгенштейн высказал идею выявления «семейных сходств» при классификации языковых игр. Языковые игры можно классифицировать по принципу «семейного подобия», т.е. путем описания цепочек взаимосвязанных или пересекающихся по отдельным признакам игр. «Со временем философ все чаще стал характеризовать языковые игры как «формы жизни». Этим подчеркивалось: язык — это не просто «говорение» (или «письмо»)..; он — деяние, совокупность речевых практик, неразрывно связанных с исторически сложившимися обычаями, реальными способами действия, поведения людей»1.

Спустя немногим более десятилетия Томас Кун (1922-1996) в своей знаменитой «Структуре научных революций» осуществил попытку представить процесс обновления самой науки в качестве «формы жизни». Согласно Куну, наука представляет собой не систему знаний, а деятельность особых субъектов — научных сообществ. Обновление науки выражается в последовательной смене двух ее состояний, этапов — эволюционного и революционного. На эволюционном этапе наука функционирует как «нормальная наука», ее характеризует безраздельное господство определенной парадигмы. Парадигма — это модель выполнения исследований, принятая профессиональным сообществом ученых (научным сообществом) и временно не подвергаемая сомнению. Парадигма объединяет систему ценностей, языковых средств, базисных идей и категорий, а также образцы научного объяснения и способы решения «теоретических головоломок». Научное сообщество, таким образом, состоит из ученых, которые признают определенную научную парадигму и занимаются «нормальной наукой». В рамках последней содержанием научного прогресса выступает совершенствование способов решения «теоретических головоломок», а вовсе не приближение к объективной истине. Критерий научного прогресса в рамках «нормальной науки» — количество решенных проблем.

Для господствующей парадигмы характерны, с одной стороны, «иммунитет», т.е. невосприимчивость к внешнему для парадигмы опыту, а с другой — постепенное накопление «аномальных» фактов, не поддающихся объяснению в рамках данной парадигмы. Ученые фиксируют эти аномалии, т.е. нерешенные головоломки и не укладывающиеся в парадигму явления. Когда число аномалий становится значительным, ряд ученых теряют доверие к старой парадигме и пытаются очертить контуры новой. «Ни одна парадигма, обеспечивающая базис научного 1 Кузнецов В.Г. Указ. соч. С. 142.

исследования, полностью никогда не разрешает все его проблемы»[5]. Период кризиса в науке — время бурных дискуссий, обсуждения фундаментальных проблем — открывает этап научной революции. Он характеризуется распадом старой парадигмы, конкуренцией между альтернативными теориями, претендующими на роль новой парадигмы, и последующей победой одной из них. Победа новой парадигмы означает утверждение новой научной картины мира и принципиально новых способов решения «теоретических головоломок», т.е. знаменует собой начало нового этапа «нормальной науки».

Кун выдвинул идею о несоизмеримости парадигм. Парадигмы, по его мнению, отличаются «несоизмеримостью способов видения мира и практики научного исследования в этом мире»[6]. Каждая парадигма устанавливает свои критерии научности и стандарты рациональности. Мыслитель полагал, что «устаревшие научные теории нельзя в принципе считать ненаучными только на том основании, что они были отброшены»[7].

По мнению другого представителя философии науки XX века — Имре Лакатоса (1922-1974), концепция Т. Куна представляет обновление науки как процесс иррациональный, обусловленный верой, социально-психологическими причинами и факторами. Лакатос считает, что решение ученого придерживаться прежней научной программы (парадигмы), равно как и отказ от последней, — это вполне рациональный выбор, обоснованный предварительным анализом ее состояния и эвристических возможностей. Лакатос обращает внимание на то обстоятельство, что наука характеризуется скорее сосуществованием и конкуренцией парадигм, чем периодами безраздельного «властвования над умами» одной из них.

Понятие «парадигма» сменяется в концепции Лакатоса понятием научно-исследовательской программы как целой серии взаимосвязанных теорий. Их объединяет «жесткое ядро» — общая для всех входящих в программу теорий онтология, т.е. фундаментальные философские положения, характеризующие изучаемую реальность, а также методологические установки. К «жесткому ядру» примыкает «негативная эвристика» — ряд вспомогательных теоретических допущений, образующих вокруг ядра как бы защитный пояс. Стратегическая составляющая программы — «позитивная эвристика» — нацелена на создание в рамках программы новых теорий, охватывающих более обширные эмпирические области, т.е. способных объяснить больший массив фактов, а также обладающих все возрастающими предсказательными возможностями. Названные критерии отличают прогрессирующую программу от стагнирующей, вырождающейся. Последняя, таким образом, содержит дефекты «позитивной эвристики». Ученые поступают рационально, если придерживаются прогрессирующей программы либо отказываются от программы стагнирующей, стремясь обнаружить альтернативную прогрессирующую программу среди сформировавшихся, сосуществующих программ.

Однако, тут нас вновь подстерегает проблема соотношения субъекта и процесса. Ученые творят программу или же программа формирует ученых? И если верно скорее последнее, то не удастся ли обнаружить в глубинах культурно-исторического процесса некую универсальную структурную матрицу, которая предопределяет все формообразования культуры, сколь бы различны по своей «материи» они ни были? Этот вопрос стал главным предметом размышлений в рамках структурализма.

  • [1] Цит. по: Кузнецов В.Г. Проблема понимания языковых выражений в логико-семантической концепции Л. Витгенштейна// Вопр. философии. 1985. № 9. С. 144.
  • [2] Там же.
  • [3] Там же. С. 143. ‘‘Там же. С. 144.
  • [4] Цит. по: Кузнецов В.Г. Проблема понимания языковых выражений в логико-семантической концепции Л. Витгенштейна// Вопр. философии. 1985. № 9. С. 144.
  • [5] Куп Т. Структура научных революций. М., 1977. С. 113.
  • [6] Там же. С. 19.
  • [7] Там же.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >