Философско-правовые идеи христианских мыслителей в эпоху средневековых ересей, Возрождения и Реформации

Период средневековья имеет существенное значение для понимания становления западных традиции права", основных характеристик и параметров континентальной (романо-германской) правовой системы [1] [2] [3], так и в целом развития правовых идей принципов и аксиом юридического мышления и культуры[4]. Вообще именно христианство принесло в западноевропейскую и иные цивилизации понятие «истории», по замечанию историка Э. Трельча мировоззрение Античности (до принятия христианства) было совершенно внеисторическим и основано на метафизике вневременных законов1. Для того, чтобы философское познание (а вместе с ним и юридической, политическое и проч.) анализировало социальные феномены (право, власть, политику и т.д.) в контексте времени и пространства, «понадобилось именно христианство», именно с его «официальным принятием», «западное сознание озаботилось историей»[5] [6].

Так, для А. Августина христианство: с одной стороны, определило и привело в действие историю («Мир сотворён Богом и придет, поскольку время линейно и ограничено»); с другой стороны, сформировало стремление к истине, ответственность самого человека с его свободой и достоинством («после первородного греха единственное значимое событие - это Воскресение. Истина, одновременно историческая и спасительная, возвещена в Библии» и теперь «у Истории есть смысл и конечная цель»)[7].

Причём именно христианское мировоззрение оформило идею о свободе и ответственности личности, где свобода напрямую связано с ответственным выбором субъекта. В свою очередь, свобода выбора имеет, по учению Ф. Аквинского, два измерения: с одной стороны, это волевое (или желающее) измерение, т.е. фактическое действие субъекта; а, с другой - это интеллектуальное (или познающее) измерение. При этом важно подчеркнуть, что христианская антропология представляет единство (гармонию) каждого из этих измерений, и волевое и интеллектуальное измерения, как и свобода и ответственность должны рассматриваться в органичном единстве. Это существенным образом изменило как представление о человеке, так и в последствие философско-правовое понимание свободы, власти, ответственности, права и т.п. Так, например, волевое начало в человеке движет разумом, предписывая ему принимать решения, а разум, в свою очередь, движет волей, представляя для нее соответствующие цели. В этом и есть, по Аквинскому, диалектическое единство двух начал в человеке.

Однако, по утверждению Аквинского, в непосредственной реальности, в своем предметно-материальном существовании человек, конечно, далек от такого единства, и, следовательно, при выборе тех или иных жизненных целей вполне возможны девиации как в сторону благого, так и в сторону злого (противного Богу, противоправно естественному праву и т.п.): «Свободное произволение равным образом относится к избранию благого и злого»1.

Именно благодаря христианской вере формируется человек, право, закон, власть и другие феномены, вплетенные в «историческую ткань» и связанные с земной, пространственной организацией. Другими словами, появляется идея достоинства, свободы, прав личности и ее пространственно-временное развитие, организованное и направляемое в том числе правом и государством. Благодаря этим христианским идеям история воспринимается в качестве совокупности именно единовременных решений индивидуальных воль, обязательных для движения этой истории, для свершения мира и выполнения божественного предначертания.

Поэтому история, отмечает по этому поводу В.И Стрелков, благодаря христианскому учению «представляет собой поле неотчуждаемой ответственности личности, в которой последняя собственно и обнаруживает себя. История и творит саму личность, давая ей место, в которой она может обнаружить себя... Творение мира и, как следствие, появление человека становится вехами исторического процесса, имевшего свою уникальную логику и направленность. Мир (и человека) нельзя было творить все снова и снова. Сверхприродное бытие, вторгаясь в природу в виде истории, делало ее сопричастной абсолюту, позволяло описывать ее, опираясь на мерки, присущие первому (выделено мной - М.Ф.)»~.

В обозначенный период формируется и своеобразные практики мышления, соединяющие рациональные процедуры познания и различные сакральные практики открывания истины (схоластика, мистика, еретические и другие духовные традиции), сформировавшие неповторимый облик западной цивилизации и специфику западноевропейского правового мышления. Так, например, «юристы- схоласты были уверены, что могут с помощью разума доказать универсальную истинность и справедливость авторитетных [8] [9]

юридических текстов, поскольку для них римское право было письменным “естественным правом”, ratio scripta, которое следовало принимать как священное наряду с Библией, патристикой и канонами церкви. Из истинных и справедливых норм римского права путем аподиктического рассуждения можно было выводить новые истины. А двусмысленность и противоречивость текстов решалась синтезом разных точек зрения, дефиниций и классификаций. Так, на основе сакрализации римского права («верую, чтобы понять») диалектический метод стал научным методом права... С помощью интуиции и воображения в ходе “смелых” аналогий заполнялись многочисленные лакуны в формирующейся на основе канонического и римского права средневековой правовой системы, так как понятие римского права приходилось привязывать к конкретным ситуациям нового социально- экономического порядка. Иррациональные процедуры присутствовали наряду с теми методами, которые широко распространялись в современном правовом мышлении, известны под названием юридической догматики»[10].

Данная эпоха и сформированные в рамках нее политикоправовые учения и доктрины создали крупномасштабную систему религиозно-правового фундамента (смешавшего римское юридическое наследие, христианские идеи времени, человека, его свободы, обязанности и т.д.), на основании которого выстраивается современная западная цивилизация. Причем, несмотря на радикальные повороты в развитии континентальных систем права, случившиеся в конце средневековья (средневековая ересь, религиозные идейные и вооруженные конфликты, войны), в эпоху Возрождения и Реформации, стиль и общая перспектива развития, заложенная в эпоху средневековья, практически сохраняются и по сей день.

Даже революционные преобразования в Новое время, секуляризация права и юридического мышления не повлияли, как это будет показано ниже, на логику и стиль правовых рассуждений, обоснования правовой иерархии (например, юридической силы) и т.д. сохранив их «исходное идейное ядро». Совместное развитие христианской религии и права «создают своеобразные проекты человеческого существования», которые сохраняют устойчивость и по сей день, представляя преемственно воспроизводящуюся «систему ценностей, с помощью которой человек может “навести порядок” в себе и оптимизировать свои отношения с другими людьми в разных формах социальной коммуникации»1.

На развитие религиозных учений о праве, их эволюцию и содержательную трансформацию в средневековой Европе существенное влияние оказали религиозно-мировоззренческое и социально-экономическое противоречие между официальной католической системой теонормативных принципов социальной, государственной, правовой организацией и «земными» (как их называли в средневековье) сословными социально-религиозными учениями, которые принято обобщенно называть - «учения средневековой ереси». Под последними понимались религиозные учения, признающие основные идеи (догматы) христианства, но понимающие и толкующие их иначе, чем господствующая католическая доктрина. Общим для всех еретических движений и учений было то, что их представители считали себя истинными христианами, но не соглашались с доминирующими в то время представлениями, властно-церковной иерархией и социально- экономическим положением представителей, считая их противоречащим истинному учению Христа[11] [12].

В свою очередь церковные соборы осуждали различные еретические учения, обвиняли их в неправильном толковании священных текстов, нарушении библейской традиции и заветов пророков, а также в заимствовании чуждых христианской вере идей и воззрений, взятых из других религиозных систем[13]. Так, например, сектантское учение богомилов в Болгарии (от имени основоположника учения, сельского священника Богомила(«Милый Богу»), основывались не только на Ветхом завете (согласно учению Богомила, мир есть зло, поскольку создан «злым богом» Ветхого завета - Сатанаилом), но и на дуалистических учениях: павликиан 1 и мессалиан'.

юридической квалификации в качестве преступных и общественно опасных. В дальнейшем это влекло за собой: с одной стороны, уголовное, т.е. применение мер государственного принуждения к конкретным индивидуумам, к лицам, состоящим в определенных связях с еретическими движениями; с другой - коллективное воздействие в форме крестовых походов против конкретных общин (например, известный крестовый поход против альбигойцев, инициированный Иннокентием III)

  • 1 Ересь павликиан сформировалась во второй половине VII в (основатель некто Константин, родом из Сирии) и базировало свое вероучение на гностико-манихейских верованиях. Первые свободные общины (само название «павликиане» означало общины, чье учение и устройство приурочивалось к учению апостола Павла) были сформированы Константином в г. Кивоссе (Армения), игнорировали всякую обрядность и церковную иерархию, провозглашали внутреннее нравственное совершенство без каких-либо посредников и призывали народ к пассивному неповиновению властям.
  • 2 Ересь мессалиане (евхитов) сложилась во второй половине IV века в монашеских обществах Сирии и Малой Азии. В этих общинах монахи доходили до самообольщения и считали свою молитву превыше всего и единственным средством к спасению, отвергая все иные формы, иерархии, практики и т.п. Отсюда собственно и название этой ереси в переводе с греческого и еврейского языков евхиты или мессалиане означает - молящиеся. Здесь также устанавливается дуализм воззрений, мессалиане считали, что каждай человек, в силу происхождения от Адама, приносит собой в мирскую жизнь злого демона, во власти которого он весь и находится. Причем ни христианские (духовно-нравственные) практики, ни земное (государственное) устройство не могут обуздать этого демона в человеке, только полное отречение и молитва спасают последнего от злого духа и ограничивают его действие. В IX и XI вв. во Фракии видоизменяется учение евхитов. Так, обосновывается, что весь мир эта «разыгрывание» отношений между двумя сынами Бога: старшим Вообще в Юго-восточной Европе на протяжении практически всего средневековья, а далее в качестве религиозно-мировоззренческой традиции, «особо подчеркивается роль дьявола. Следуя традиции некоторых гностических сект, богомилы акцентировали дуализм, преувеличивая значение дьявола в мироздании. Так, в апокрифе “Адам и Ева” Адам заключает “договор” с Сатаной, сотворившим Землю, согласно которому люди предаются во власть последнему вплоть до воплощения Христа» .

Причем многие из таких апокрифов, как отмечает Мирча Элиаде, распространяясь в основном изустно, в течение нескольких веков оказывали существенное влияние не только на народные духовнорелигиозные представления, на формирование массовых политических идей и на становление обыденного правосознания, но и на мировосприятие людей в целом. Они в совокупности закладывали специфические социокультурные коды и мировоззренческие матрицы (систему символов и архетипов), обусловливающие на протяжении эволюции общественной системы формы и направления развития правовой культуры, восприятия и интерпретацию социально-правовых явлений и процессов, эволюцию юридического мышления и практики".

Средневековая ересь и ее влияние на развитие политического и правового мышления исследована достаточно слабо в современной теории и истории права и государства. Например, в современных изданиях, посвящённых истории политических и правовых учений об еретических учениях и движениях, либо вообще не упоминается, либо упоминается достаточно «вскользь». При этом создается впечатление [14] [15] [16]

незначительности этих движений и учений на развитии юридико- политического мышления, трансформацию западноевропейского государства и права.

Так, все средневековые христианские учения о праве и государстве в основном типологизируют (на основе хронологического подразделения) на патристику (от греч. patres - отцы) - это направление христианской мысли периода так называемого «единства церкви» и схоластику (от греч. schola - ученая беседа, школа; от лат. scholastica - ученый) - это период становления, развития и оформление католической теологии[17]. В этой периодизации собственно нет места иным, альтернативным периодам развития христианской мысли, что является с нашей точки зрения неоправданным.

Отметим, что распространение еретических учений и борьба с ними имели существенные религиозные, политические, правовые и культурные последствия. Например, жестокие крестовые походы против ереси, а именно альбигойской знати (так, называли еретиков южной Франции по их центру в г. Альби), разделявшим учение богомилов, «повлекли за собой значительные политические, культурные и религиозные последствия, важнейшее из которых - объединение Франции и одновременно - гибель южно-французской культуры... Что касается религиозных последствий, то наиболее значительным из них явилось возросшее могущество и жестокость инквизиции... При этом борьба церкви с еретиками ускорила процесс ее реформирования» ", а в последующем подготовила фундамент для становления светского правового устройства и национальной государственности в Европе.

Нам представляется, что еретические учения и движения, которые довольно часто представлено схематично, в истории политических и правовых учений, можно условно разделить на три этапа: первоначальный этап, т.е. этап формирования средневековой ереси (IV - VIII ««.); 2) развитие ереси и сект в западноевропейских государствах (IX - XIII ее.); 3) разложение феодального государства и права (XIII-XV вв.).

  • 1. Начальный этап развития ереси (IV - VIII вв.), связанный с формированием альтернативных христианских учений и движений, которые по тем или иным основаниям противоречили как римской [18]
  • (западной) христианской церкви, так и византийской (восточной). Первые еретические, сектантские и проч. движения, противоречащие официальной римско-христианской доктрине, начали появляться ориентировочно в конце IV - начала V века в Малой Азии и Сирии.

В первые века своего существования христианская церковь была едина и в основном «сконцентрирована» на идейно-практической борьбе с иными течениями мыслей - языческой научной мыслью (например, Тацит именовал христианство «пагубным суеверием», а Плиний Младший - «грубым и безмерным суеверием»), для которой, мягко говоря, было странным, что люди неученые, вышедшие из низших классов населения осмеливались решать вопросы над которыми издавна трудились подготовленные и лучшие умы. Стоики призирали христиан за грубый, по их мнению, фанатизм, а стоик император Марк Аврелий призирал их за суеверие и преследовал. В конце II века также неоплатоники начали полемику, а затем и нападки на христиан, например, ученик Плотина - Порфирий пишет пятнадцать книг «Против христиан» и известную книгу «О философии оракулов», неоплатоник Иерокл вообще обвиняет христиан в лживости в своих двух книгах - «правдивое слово христианам» .

В целом в период «церковного единения» христиане в основном либо отгораживались от нападок правительства, народа и ученых; либо, наиболее подготовленные и образованные - христианские писатели, занимались апологетикой, т.е. писали апологетические сочинения. Апологетика была в основном представлена в двух письменных формах: первая - это судебная апологетика, написанная для правительства и чиновников, с целью защиты от преследования христиан; вторая - это научная апологетика, направленная на противостоянии языческой философии.

В рамках первого периода ересь развивалась достаточно эпизодически, поскольку все усилия христианских общин были направленны на противоборство с языческим миром, и на развитие «внутрихристианских воззрений и учений» не оставалось просто сил и времени (да и вообще только начали формироваться практики толкования священных источников, слов пророков и т.д.). Тем не менее, именно на этом этапе закладывается фундамент, на котором в последующем периоде начнут возникать различные еретические [19]

учения, секты и движения. Связано это, прежде всего, с тем, что с возникновением и распространением христианства появлялись люди, только внешним образом его принявшим, т.е. по форме эти люди разделяли и проповедовали христианские воззрения, а по содержанию существенно отличались. Эти отличия были вызваны тем, что, приняв внешне учение о Христе, многие либо не поняли его сущность, либо искажали его содержание, либо привнесли примись посторонних учений и воззрений (которые были понятны и близки этим людям).

Наиболее полно процесс формирования ереси и закономерности ее развития в рамках христианского учения, описал Е. Смирнов: «В появлении еретиков, искажавших божественное неизменное учение Христианской Церкви, есть некоторая последовательность и система, именно - переход от общего к частному. Следовало ожидать, что на первых порах, вследствие вступления в церковь иудеев и язычников, не хотевших полностью отказываться от иудейства и язычества и потому смешавших христианское учение с воззрениями иудейскими, появятся еретические заблуждения относительно всей системы христианского вероучения, а не отдельного какого-либо пункта. Так действительно и было: с одной стороны, явились еретики иудействующие, называемые также свионитами, которые стремились слить христианство с иудейством, даже с подчинением первого последнему, а с другой - язычествующие, или, как они назывались во 2 веке, гностики, а потом манихеи, стремившиеся из христианского вероучения в соединении его с восточными религиозным миросозерцанием или греческой философией образовать смешанную религиозную систему. Когда лжеучения этих еритиков были отвергнуты Церковью и уже стали отживать, на смену им появились другого рода ериси, возросшие уже на христианской почве. Предметом их служит главный догмат христианства о троичности Лиц в Божестве. Это - ереси антитринитариев...» .

Таким образом, на первоначальном этапе, практически до IX - X вв., в западноевропейских государствах господствующим направлением в развитии духовного и нравственного просвещения, становлении политических и правовых воззрений было библейско- практическое, т.е. основной интеллектуальный и богословский интерес заключался в изучении священного Писания и толковании древних учителей церкви. Поэтому в этот период и не формируется богословской науки как таковой, а теоритические движения и учения в [20]

основном связаны с ложным, искаженным пониманием священного Писания и того порядка который в нем установлен.

Напротив, на следующем этапе в западноевропейских государствах активизируется богословское философствование, стремление к занятию отвлеченными богословскими вопросами и стремление свести все содержание церковного вероучения в научную систему[21]. Важно подчеркнуть, что такое стремление совпадает не только собственно с богословскими проблемами, но и с политическим возвышением папства, повышения политической и правовой (например, энциклики, буллы и проч. римского папы являются одним из значимых источников права в средневековый период) роли института католической церкви, распространением философских учений Платона и Аристотеля, а затем римских юристов.

2. Этап, связан с развитием еретических учений и христианских сект в западноевропейских государствах (IX - XIII ев.). Вследствие гонений и преследований, которым подверглась ересь со стороны византийской церкви, происходит движение и распространение последних на пространство западноевропейских государств. Так, например, избегая гонений, а также с целью сохранения своего учения и общины, богомилы начали переселяться на север Балкан, а в последствие проповедники богомильской общины направились в Далмацию, Францию, Италию. Причем в ряде стран богомильство на время приобрело статус государственной религии (например, в Болгарии в первой половине XIII века, в Боснии при бане Кулине 1180 -1214 гг.) [22].

Как уже отмечалось выше, в этот исторический период происходит оформление богословской науки - теологии, а в дальнейшем ее разделение на два направления - схоластику и мистику (мистическое от слова «закрывать глаза»). Первое направление стремилось к постижению церковного вероучения посредством логических умозаключений, а второе - старалось постичь церковные догматы чувством, путем внутреннего созерцания и углубления человека в самого себя. Соответственно, на данном этапе происходит и формирование строгих еретических учений, которые выстраиваются главным образом на синтезе местных традиций, обычаев, норм, ценностных ориентиров и сектантских учений, пришедших в Европу с Малой Азии и Сирии.

Развитию еретических движений в Западной Европе способствовало ряд факторов:

  • - во-первых, еретические движения, особенно богомильство, легко «ложились» на существующее недовольство знати и части духовенства, которая была в оппозиции господствующей римско- католической церкви;
  • - во-вторых, свойственное народному религиозному сознанию раздвоенность сверхъестественных сил соответствовала привносимым манихеяским и богомильским воззрениям (о чем отмечалось выше);
  • - в-третьих, народным представлением было свойственны и идеи «об усталости Бога» («оставил он мир созданный», «потерял Он интерес к тварям земным», «оставил он свои творения для управления другим сверхъестественным существам» и проч.)';
  • - в-четвертых, в еретических учениях немало было привнесено и «от здоровой крестьянской логики: кому приятно видеть крест, на котором казнен сын божий? Конечно же, не богу, а именно дьяволу; поэтому крестами - орудиями казни украшают себя богатые (причем, богатство по манихейскому воззрению это и есть проявления злого духа, дьявола в миру - М.Ф.), особенно церковь, продавшееся дьяволу»'.

Поэтому в служении дьяволу обвиняли, практически все еретические движения, быстро богатеющую церковь, духовенство и аристократическую знать, которая держала в феодальной кобыле крестьянство - «Князь мира сего осужден... - говорил богомилы о царствующих, - Ныне суд миру сему; ныне князь мира сего изгнан будет вон». В свою очередь о церковной утвари, пышных обрядах, уставах говорили, что «это не написано в евангелии, а установлено людьми», соответственно, угодны не Богу и Сатанаилу.

В тоже время, распространяясь по Западной Европе и впитывая местные традиции и оппозиционные традиции духовенства крестьян, ремесленников и знати, с одной стороны, обеспечивали широкое распространение сектантских движений, а с другой - затрудняли выработку сектантами целостной теологической системы и самого единства между оппозиционными учениями. Все это ставило в заведомо слабое и ущемленное положение еретические учения и движения по отношению к католической церкви.

Наиболее распространенной ересью этого периода является сектантские движения кафаров и вальденсов. Учение кафары (их еще называли альбигенсами, от центра движения города Альби) было схоже с учением восточных павликиан и богомилов. В основе кафарских воззрений лежал также манихейский дуализм, при этом, одна часть кафаров исходила из абсолютного дуализма, где мир управляется двумя началами добрым и злым, с двумя сверхъестественными творениями во главе; а вторая часть - основывалась на относительном дуализме, считая злое начало в мире - падшим духом, который привнес в мирскую организацию злой элемент (богатство, тщеславие, зло и тиранию правителей, коварство церковных служащих и т.п.). Следует подчеркнуть, что кафарская ересь была в большей степени практическая, чем теоретическая и не имела вообще отвлеченного богословского размышления. Ежедневные причащения, отказ от обрядности, церковной внешности, отвержения властной иерархии и светских нормативов, жизнь под непосредственным предводительством Святого Духа - вот характерные практики данной средневековой секты.

Еретическое движение вальденсов (получило свое название в конце XII века от лионского купца Петра Вальда) было странствующим обществом праведников, утверждающих, что римская католическая церковь отошла от истины Святого писания. В свою очередь, вальденсы обосновывали, что истинными учителями церкви могут быть только принявшие на себя добровольно подвиг апостольской нищеты. Следует отметить, что вначале вальденсы не собирались противопоставлять себя церкви, но, когда господствующая католическая церковь их отвергла, они стали в жесткую оппозицию к ней. И принялись отрицать любую властную иерархию (светского или духовного характера не была бы она), в конечном итоге, в отрицании всего церковного вальденсы примкнули к кафарам.

Третий период развитие еретических движений в средневековье связан с разложением феодальной государственности в Западной Европе и с недовольством официальной политикой Римской католической церкви, которая старалась сохранить старые феодальные порядки. Так, большинство еретических учений и движений имели ярко выраженный антифеодальный характер, осуждали не только церковь, но и крепостничество, церковное богатство и дворянские привилегии, действующее феодальное государство и право1. Если ранее с IV по XIII вв. католическая церковь вполне «успешно» боролась и подавляла различные еретические движения, то с разложением феодальных порядков и формированиям первых буржуазных отношений в западноевропейских государствах, развитием городского и крестьянского недовольства еретические учения и движения вспухают с новой силой в конце XIV - начале XV вв.

Причем в это время не только сектанты восставали против недостатков римской католической церкви: «Во всех слоях западного христианского общества было очень много недовольных тогдашним положением. Но они не отделялись от церкви, а только требовали церковных преобразований. Когда злоупотребления папства и иерархии достигла предела, требование реформ становились все настойчивее. Особенно ненавистно было папство, обратившее церковь в царство человеческое. Все, - и государи, и народ, - в 14 - 15 веках требовали, во имя Евангелия и апостольского христианства, преобразования церкви во главе и членах. От папы требовали, чтобы он отказался от светской власти, и чтобы он, ограничиваясь одной духовной властью, пользовался ей без насилий и произвола, в границах церковных законов. Требовалось введение строгой дисциплины в жизни иерархии и клира и улучшение их нравственности. Требовалось уничтожение индульгенций, а также очищение знания от схоластических наростов. Требовалось распространение в народе религиозного образования и восстановление благочестия в церкви и т.п.»".

Как правило, в этот период различают два основных типа развития ереси - это бюргерская и крестьянско-плебейская. Бюргерская ересь начала развиваться вместе с крупными городами и выражала интересы горожан и части низшего дворянства. Эти еретические учения главным образом требовали «дешевой и простой церкви» и критически «нападала» на попов, на их богатство и политическое положение. Бюргерская ересь требовала возвращения к чистоте евангельской веры и восстановления простого строя, раннехристианской церкви и упразднения особого духовнополитического сословия - священников.

История политических и правовых учений / Под ред. доктора юридических наук, профессора О.Э. Лейста. С. 82.

Тальберг Н.Д. Реформация // История церкви. Режим доступа: http://www.wco.ru/biblio/books/talbergl/H206-T.html

«Совершенно иной характер носила та ересь, которая являлась прямым выражением потребностей крестьян и плебеев и почти всегда сочеталась с восстанием... Она требовала восстановления раннехристианского равенства в отношениях между членами религиозной общины, а также признания этого равенства в качестве нормы и для гражданских отношений. Из “равенства сынов божьих” она выводила гражданское равенство и уже тогда отчасти даже равенство имущества»1.

Одним из первых представителей бюргерской ереси принято считать профессора Оксфордского университета Джона Уиклифа, который выступал в конце XIV века за четкое разделение государства и церкви, ее невмешательство в светскую организацию и управление. Он также осуждал церковную иерархию, богатство священников и их злоупотребления своим положением. Одновременно с учением Уиклифа возникает еретическое движение лоллардов, трубивших освобождение крестьян, передачу земель крестьянским общинам и ликвидацию крепостного права. Их учения существенно повлияли не только на крестьянские восстания, но и на «отмирание» феодального права. Один из лоллардских проповедников Джон Бол, представлявший, так называемую, крестьянско-плебейскую ересь, в качестве идеала общественного устройства обосновывал

раннехристианские общины и осуждал всякое сословное неравенство: «Откуда же взялись их права, - говорил он о дворянах, - если они не были плодом узурпации? Ведь в те времена, когда Адам копал землю, а Ева пряла, не было и речи о дворянах»[23] [24].

В целом еретические движения конца XIV - XV вв., совпавшие с разложением феодального права и государственности, подготовили идейно-теоретический и практический фундамент для Реформации,

сопровождавшееся кровавыми крестьянскими восстаниями,

религиозными войнами, реформой римско-католической церкви и становлении национальных государств в Западной Европе[25]. Так, например, начало Реформации в Чехии было положено выступлением Яна Гуса против привилегий духовенства, десятины и церковных богатств. Казнь Гуса в 1415 году активизировала национальночешскую крестьянскую войну «против немецкого дворянства и верховной власти германского императора, носившую религиозную окраску»1.

В Германии и других государствах «старой» Европы реформация связывается с массовым религиозным и общественно-политическим движением, инициированным Мартином Лютером (31 октября 1517 года он прибил к дверям виттенбергской Замковой церкви свои известные «95 тезисов»). Затем во многих европейских государствах различные народные восстания, начинавшиеся главным образом на религиозной почве, заканчивались, в конечном итоге, становлением светской национальной государственности. Причем под «теократической оболочкой» продвигались и формировались «республиканские тенденции»'. Идеи протестантской реформации были в дальнейшем развиты франко-швейцарским реформатором Жаном Кальвином в своем «Катехизисе» и блестящем по стилистике и глубине произведение «Наставление в христианской вере».

В целом практически все учения периода реформации напрямую или косвенно требовали и доказывали необходимость реформ римско- католической церкви, ее властно-иерархической организации, принципов взаимодействия церкви и государственной власти, а также реформирование системы социально-нормативного регулирования. В части последнего была весьма сложная ситуация, поскольку феодальное право уже не отвечало времени, тормозило развитие складывающихся буржуазных отношений в Европе, правовое закрепление крестьян вызывало не только снижение производительности труда, но и постоянные вооруженные конфликты, вспухающие по всей Европе на основе социально-экономических и религиозно-мировоззренческих противоречий. Первоначальная рецепция отдельных институтов римского права, энциклики и другие постановления римского понтификата, местные правовые обычаи и [26] [27] [28]

нормативные акты монархов создавали достаточно сложную, крайне несогласованную систему источников и форм права, часто вступавших в конфликт с друг другом.

Одним из первых реформаторов был английский богослов Джон Виклеф, публично представив свое реформаторское учение уже во второй половине XIV века. Причем быстрому распространению учения Виклефа способствовала «удачная политическая конъюнктура», его учение совпало по своему содержанию с программой правительства Эдуарда III. Данный монарх реализовывал политику «высвобождения» из-под властной опеки римского понтификата. В своем сочинении «О последних временах церкви» доказывал несостоятельность монашества, обосновывал отказ от уплаты ленной подати папе, доказывал, что не посвящение в священничество, а личное благочестие индивида является основанием его права на управление и священнодействие в церкви. За что монахи и папа Георгий XI причислили его учение к ереси, однако, защита правительством Англии позволила Виклефу избежать наказания и продолжать продвигать свое учение в качестве профессора и доктора богословия в Оксфорде.

Профессор богословия в Пражском университете Иоанн Гусе не только требовал кардинальных реформ католической церкви и властноправового взаимодействия между королевской властью и римским понтификатом; но также обосновывал возвращение к древнему (реннехристианскому) православию. Он утверждал, что западноевропейская христианская вера ушла от раннехристианских общин, основанных на равенстве и благодати, православных идеалах и проч. В 1414 г. учение Гусса было признано еретическим и, несмотря на то, что император Сигизмуд дал ему охранную грамоту, 6 июля 1415 года он был сожжен на костре.

Другим основоположником Реформации в Италии был доминиканский монах Джироламо Савонарола. При поддержке Флорентийского правителя Лоренцо Медичи Савонарола занял кафедру учителя в монастыре Сан-Марко, где проповедовал необходимость срочной реформы церкви, ее организации и невмешательство в светские дела правителей. Он утверждал, что если этого не произойдет, то Италию в ближайшее время Бог поразит своим гневом. Во времена вторжения в Италию Французского короля и бегства Медичи, он становится настоящим повелителем Флоренции, восстанавливает республиканские учреждения, проводит социальные, правовые и политические реформы, направленные на равенство и обеспечение христианского порядка. Освобождает заемщиков от ростовщических долгов, восстанавливает народные советы, создает тайную полицию нравов (борющуюся с азартными играми, распутством, гуляниями и т.д.) и проч.

Конечно, наиболее влиятельным реформаторским учением выступил протестантизм. Данную религиозно-мировоззренческую доктрину можно условно разделить на три основных типа.

1. Это эсхатологическое или крестьянско-плебейское протестантство, «опирающееся на крестьянский элемент и городскую бедноту с коммунистическими идеалами общежития и тотального восстания против существующей религиозно-политической системы» '. Ярким представителем этого типа является реформаторское учение Томаса Мюнцера, ставшим одним из первых утопических социалистов и вождем крестьянской войны в Германии 1524 - 1525 гг. Он был противником как действующей феодальнокатолической политико-правовой системы, так и выступал против зарождающихся буржуазных политико-правовых порядков.

Мюнцер разделял общую необходимость кардинального реформирования католичества и действующей феодальной политической системы в тоже время он резко критикует М. Лютера, утверждая, что лишь властная элита (князья и дворяне) заинтересованы в лютеранской проповеди смирения. Мюнцер требует установления всеобщего братства и равенство, как это было в первых христианских общинах. Но эти требования он относит не только к области религии, но и социально-политической и правовой жизни. Отрицая существование загробного мира и самой идеи спасения, он призывает к установлению тысячелетнего «царства божьего на земле».

В свою очередь под «царствием божьим» Мюнцер понимает такой социально-религиозный и политико-правовой строй, в котором все равны, отсутствуют сословные и какие-либо другие различия. При таком строе, по его учению, не должно быть частной собственности, порождающей конфликты, противоречия и неравенство в обществе, а публичная власть должна выполнять служебные функции, т.е. служить исключительно народным интересам и быть зависима от общественного волеизъявления. В этом ракурсе он выступает против княжеской власти и обосновывает, что «князья не владыки, а слуги меча», т.е. слуги общественной власти. Цель реформации Мюнцера состоит в разрушении властно-иерархической власти князей и римско- [29]

католической церкви. Новая политико-правовая и социальнорелигиозная организация должна основываться на народном мнении, а общественная власть выражать интересы и потребности народа. В целом общественное устройство, по его учению, должно быть реформировано в христианскую демократическую общину.

В соответствии с программным блоком учения Мюнцера «все существующие власти, в случае если они не подчинятся революции и не примкнут к ней, должны быть низложены, все промыслы и имущество становятся общими, устанавливается самое полное равенство». Для достижения всего этого следует во «всем христианском мире» создать союз и предложить князьям и дворянам присоединиться к этому союзу. В случае если они не пойдут на это, «союз должен при первом удобном случае свергнуть их с помощью оружию или уничтожить»[30].

2. Направление протестантских реформаторских учений - это лютеранство. Данное реформаторское учение также было направлено на резкую критику римско-католической церкви и ее властные амбиции. Лютер, как и большинство реформаторов, выступал против торговли индульгенциями, за реформу церкви и отделения ее от светской власти, упразднение монастырей, конфискацию их имущества и земель, ликвидацию священников как особого социально-властного сословия. При этом Лютер обосновывает невозможность самого спасения посредством добрых дел, по его учению человек спасется исключительно верою в Христа: «лишь вера служит оправданию человека, искупленного от грехов страдания Христа».

В этом плане он не разделяет главного томиского положения о свободе воле и, соответственно, идеи ответственности человека за свой сознательный выбор. В своем трактате «Возражение против схоластического богословия» он яростно критикует данную доктрину католичества, утверждает, что человек неспособен творить добро по собственному выбору, поскольку грехопадение лишило его «свободы выбора». «По мнению Лютера, - отмечает известный историк религии Мирна Элиаде, - человеку присущи совершенный эгоцентризм и безудержное стремление к удовлетворению своих похотей. Человек не всегда аморален в своих поступках и намерениях; он способен на великодушие и благочестие, может следовать религиозным предписаниям и устремится к Богу. Но даже и творя добрые дела, он направляем эгоизмом, который Лютер считал главным стимулом всего

человеческого поведения. Одновременно Лютер отрицал и этику Аристотеля, согласно которой добродетель можно воспитать... что же касается пресловутой гармонии между разумом и верой, то Лютер полагал ее невозможной и причислял к язычникам тех, кто считал иначе, так как разум и вера относится к различным доменам»1.

В своих проповедях Лютер обосновывал идею «западного христианского индивидуализма», согласно которому церковь не сокровищница благодатных даров, ее властно-иерархическое строение и теонормативная система требований - излишне, поскольку каждый сам совершает свое спасение через веру в Христа и не нуждается ни в каких дополнительных институциях и посредниках. Данный процесс индивидуализации и лютеранский скептицизм по отношению к человеку и мотивам его поведения, по заключению историка права Г. Дж. Бермана, «позволил возникнуть теории права - юридическому позитивизму, который принимает закон государства как морально нейтральный»".

Для М. Лютера единственным правителем является Бог, которому и должен служить человек, а монарх и князья - это простые люди, власть которых покоится на народном волеизъявлении. Причем, по его учению, светская власть стоит выше духовной: «Раз светская власть установлена господом карать злых и охранять благих, то пусть она свободно исполняет свое назначение во всем христианстве, не взирая на лица, [все равно] обратится ли она против папы, епископов, попов, монахов, монахинь или еще кого-либо»[31] [32] [33].

Лютер в своём учении формирует основы германского этатизма, призывает возвышению государственной власти, требуя безусловного подчинения - человека, церкви, отдельных

общественных групп и т.д. - государству и его интересам. Для него княжеская власть является официальной опорой для проведения Реформации и обеспечении порядка (он отмежевывается от крестьянского направления протестантизма, убеждая, что только государственная власть в праве и имеет возможность обеспечить порядок в обществе и сохранить христианские добродетели, а народные движения ведут к напрасному насилию и крови - «не хотел бы, чтобы евангелие отстаивалась насилием и пролитием крови»).

Все эти программные элементы учения Лютера легли в основу политической и правовой системы Пруссии в XVIII - XIX вв. и «главным элементом такой политической модели является именно Государство как самоцель и высший критерий. В этом мы можем увидеть отзвуки средневекового гибеллинства, заменяющего понятие “империи” на понятие “национального государства”» [34]

3. Тип протестантских реформаторских учений - это кальвинизм, наиболее яркими представителями являлись Ульрих Цвингли и Жан Кальвин. Цвингли восставал против постов, монашества, безбрачия духовенства, почитания икон, индульгенций и т.д. Он учил, что в религии нужно держаться только святого Писания. Он изгонял из богослужения всякую обрядность, а иконопочитание считал идолопоклонством. С 1523 г. (когда в Цюрихе состоялся религиозный диспут и Цвингли защищал свое реформаторское учение в 67 тезисах) его программа реформ стала практически официальной в преобразовании церкви и ее взаимодействия с государством в ряде швейцарских кантонах (в связи с этим в Швейцарии разгорелись вооруженные конфликты между реформаторскими кантонами и лесными контонами, в ходе которых Цвингли был убит и четвертован католиками). Гибель Цвингли на время прочертило внутри страны конфессиональные границы, сохранившиеся практически до XIX века.

В свою очередь, перебравшись в Женеву, другой известный религиозный мыслитель и реформатор Жан Кальвин продолжил переустройство церкви, начатое Цвингли. В своем главном произведении «Наставление в христианской вере» он обосновывает, что протестантизм не есть собрание случайных, разрозненных и изменчивых мнений, а стройное исповедание истинной и божественной церкви. Здесь он утверждает мысль о предопределении к спасению, что пробуждает чувство веры и преданности воли Божьей, располагает к строгой аскетичной жизни. Кальвин признает, что человек рожден грешником, однако, он может совершать «добрые дела» по благодати, посредством «открывания Бога» человеку.

Причем правила жизни, которые он разработал и которые, по его мнению, ведут к спасению, «данные им женевцам, и его стараниями возведенные в 1538г. женевским советом на степень государственных законов, касались всего быта и отличались большой строгостью и суровостью. Так, например, всякого вида проявление роскоши, обычные увеселения, игры, пение светских песен, музыка и тому подобное, этими правилами безусловно запрещались и даже преследовались с неумолимой строгостью разными исправительными наказаниями. За серьезные же проступки, как богохульство, кощунство, распущенная жизнь, назначалось изгнание из отечества, и даже смертная казнь»[35].

Кальвин, как и Лютер, призывает к повиновению государству, несмотря на форму его организации, поскольку любое государство является, по его мысли, установленным Богом. Однако тирания вызывает у него протест, и он допускает практику восстания и свержения тиранической формы правления, однако, оговаривается, что прямое и открытое сопротивление допустимо после того, как исчерпаны все другие средства. Хотя он явно и не упоминает в своем учении о наилучшей форме государства, но для Кальвина наилучшей формой правления является республика.

В своем учении он обстоятельно обосновывает, что церковь должна быть устроена по республиканскому принципу, а решения в ней приниматься на основе демократических процедур. И именно эти его суждения в последующем с церковной организации были перенесены на государство и в своем дальнейшем развитии стали в качестве идейно-концептуальных основ развития республиканских и демократических программ обустройства и развития европейских государств.

Кальвинистский тип реформаторского протестантизма ставил в центр преобразований договорную теорию и идею гражданского общества, основанных на равенстве, свободе индивидуальных суждений, республиканских принципах общественного устройства и демократических процедурах принятия социально значимых решений. Именно эти индивидуалистические установки мышления, отстаиваемые Ж. Кальвином, сформировали современное западное юридическое мышления: «спутником рационализации западного правового мышления, - отмечает по этому поводу профессор А.И. Овчинников, - стал индивидуализм, являющийся важнейшим признаком современного западного правового мышления. Эта черта также исходит из религиозных истоков европейского права и связана, в первую очередь, с кальвинизмом - более поздней формой протестантизма, провозгласившей идею святости и договорных правах»1.

Парадоксально, но Кальвин наименее самостоятельный богослов' из всех великих реформаторов церкви и общественного устройства, однако, «именно к кальвинистским истокам неизменно ведет всякое политическое буржуазное движение Европы. Эта форма протестантизма настаивала на отмене западно-христианского католико-феодального строя в пользу демократического буржуазного общества с основными его политическими атрибутами - правом, парламентом, принципом избираемости вождей и разделением властей... политико-административные, экономические и социальные основы современного капитализма являются прямым следствием “протестантской этики” (как это фундаментально обосновано в работах М. Вебера н В. Зомбрата - М.Ф.), примененной ко всем уровням политической организации»[36] [37] [38].

В целом реформаторские учения обладали рядом схожих моментов, идейно-концептуальным ядром, которые, как минимум, можно представить в следующих пяти основных характеристиках:

  • - во-первых, все программные положения данных учений были направлены на умеренное, либо радикальное реформирование властноиерархической структуры римской католической церкви, привилегий и доминирующего положения священников, практик индульгенций и других злоупотреблений;
  • - во-вторых, эти учения обосновывали необходимость четкого

разделения светской и духовной власти1, невмешательство церкви в государственную политику (прежде всего, экономическую и правовую). Кроме того, все реформаторские учения поддерживались действующими монархами и правительствами тех или иных западноевропейских государств. Они выступали теоретикопрактическим фундаментом в обосновании отделения государства от церкви, освобождения от ленных податей и сакрально-властной зависимости. Например, в 1366 г. правительство Англии отказалось платить ленную подать, а многие из реформаторов (главным образом Джон Виклеф) публично выступили в защиту правительства, за что получили должности и, главное, защиту от католической церкви;

- в-третьих, в этих учениях обосновывался возврат к

раннехристианским идеям равенства, благодати и святости. В них формировались республиканские практики организации и принятия социально значимых решений. Причем именно сторонники

реформации формулируют основные принципы и положения, согласно которым для христиан единственным правителем является Бог, а монарх, король и т.п. являются простыми людьми, власть которого опирается исключительно на волеизъявления народа и служит народным интересам и потребностям. При этом проповедь христианского братства и свободной организации гражданских общин (идея, которая будет в последующем развития в организацию гражданского общества), а также положения «о том, что никто не должен быть подданным друг друга, вела к признанию равенства. Эти два понятия - равенство и свобода - в последствие легли в основу демократической идеологии»[39] [40];

  • - в-четвертых, практически все реформаторские учения подверглись влиянию еретических движений. Например, на германскую, болгарскую, французскую и другие Реформации оказали серьёзное влияние средневековые секты и движения - гностикодуалистического и манихейского типа. Так, «вполне в духе гностических средневековых ересей протестанты (эсхатологический протестантизм, франко-швейцарское протестантство Кальвина и Цвингли, германский протестантизм Лютера - М.Ф.) обвиняли католическую церковь в узурпации посреднических функций между людьми и богом, в “эксплуатации спасения”, в коррупции, в разложении нравов (вопиющий случай продажи “индульгенций” римской церковью), в роскоши, в низведении духовных вопросов до уровня земной политики»[41];
  • - в-пятых, все учения были направлены на критику действующего феодального государства и права, поэтому

реформаторские движения были направлены как на борьбу против политических, экономических, юридических и иных институтов, так и против доминирующего положения римской католической церкви, олицетворяющей и сакрализующей феодальные порядки. Все это привело к тому, что в результате длительного процесса десакрализации феодализма происходит уникальный процесс перехода (т.е. свойственный, характерный только для западноевропейской

цивилизации) от Средневековья и католико-феодальных отношений, к «новым временам» и буржуазно-светским отношениям, от религиозного государства и теонармативной системы регулирования к правовому государству. Так, «обвиняя каталицизм в десакрализации христианства и предлагая вначале “альтернативную сакральность” с ярким эсхатологическим элементом, протестантизм в своей “позитивной программе” вел объективно к еще большей десакрализации. И не случайно именно в протестантской среде новую жизнь получил пребывавший на периферии католического мира “номинализм”. Сделав вопросы веры “индивидуальным делом” отдельного человека, реформация радикально подорвала основы коллективной идентификации, внесло концептуальный вирус в самый фундамент традиционного общества»".

Соответственно концом Реформации многие исследователь правомерно считают момент завершение этих процессов и формирование национальных государств в Европе, а именно подписание Вестфальского мира в 1648 году, согласно которому религиозный фактор перестал играть основополагающее значение в правовой и политической организации западноевропейских обществ. [42]

Доминирующей философско-правовой основой христианских мыслителей в эпоху Возрождения стала идея о гармоничном взаимодействии божественного и мирского, которые по сути своей не противоречат, а дополняют друг друга, власть, право, церковь являются (или должны являться!) органичными элементами, организующими духовно-практическую жизнедеятельность человека. При этом главным вопросом выступает легитимация (оправдания через философско-правовые и религиозные учения) государственноправовой организации, имеющая в своей основе, прежде всего, духовно-нравственное измерение функционирования юридических и политических институтов, их принципиальную зависимость от религиозных (священных и универсальных) идеалов и целей.

Справедливо в этом плане отмечает крупнейший богослов и философ права Карл Барт, что христианские мыслители этой эпохи «очень настойчиво внушали нам, что существует и то, и другое: божественное оправдание и человеческое право, проповедь Иисуса Христа, вера в него и должность, авторитет власти, признание церкви и признание государства, сокровенная жизнь христианина в Боге и его гражданский долг. Реформаторы постарались разъяснить нам, что одно не противоречит другому, а напротив, одно может существовать и действовать параллельно другому». Однако, утвердив о постулат о взаимосвязи и параллельном существовании божественного и позитивного права, реформаторы, по заключению К. Барта, так и не смогли четко дать ответ на то, как и насколько эти две реальности связанны друг с другом, по этому вопросу «у реформаторов никакого ответа или лишь неудовлетворительный ответ в форме слабого намека» .

В общем и целом, можно отметить, что юридические и политические институты, различные нормативные комплексы, государственно-правовой процесс жизнедеятельности общества в целом выступают в качестве внешних средств, с помощью которых Бог приглашает людей к общности с Христом и сохраняет их в ней. Данное положение является в принципе развития древнеримских представлений о правовой оформленности жизни в христовой общине.

В соответствие с вероисповедальными книгами и теологическими философско-правовыми трактатами этой эпохи, власть и закон основываются на «ordinatio (с лат. порядок - М.Ф.) божественного провидения, что они необходимы по причине еще не преодоленного [43]

греха, что они служат для защиты человечества от самых ощутимых выражений и следствий последнего и потому должны приниматься человечеством с благодарностью и благоговением, - все это, несомненно, верные и библейские мысли, но этого еще недостаточно для объяснения связи вещей (закона, права, власти с божественным - М.Ф.)»[44].

Постоянное противоборство светской и духовно власти в период Реформации и Возрождения привело к тому, что в обыденном, религиозном, а позднее и в правовом сознании европейцев стали преобладать представления, строго разводящие религиозную и политико-правовую жизнедеятельность общества, церковь и государство, клир и мирян. Массовое правосознание стало представлять церковь как организацию (институт) в значительной степени «отдельную от мира». При этом церковь, как августиновский «Град Божий», была противопоставлена тем самым греховному «Граду Земному» - государству, соответственно, между клиром и мирянами, как и между церковью и государством, воздвигалась стена, а священное и мирское резко противопоставлялись друг другу.

Причем постоянная борьба между римскими понтификами и европейскими монархами, их беспощадные «силовые удары»’ и обличительная критика привели к тому, что общественное сознание европейцев постепенно отучилось от мысли видеть высокий авторитет как в светской, так и духовной власти. Причем, такие учения церкви как схоластика (строгая системная религиозная картина обустройства [45] [46]

различных сфер - политической, правовой, экономической, культурной - человеческой жизнедеятельности, мира естественного, природного в целом), так и мистика (познание порядка, принципов организации и проч. через внутренние духовные практики) постепенно в период Реформации оттеснялись от государственно-правовой организации, а в эпоху Возрождения и Просвещения вообще вынесены настолько далеко, что утратили свой общеобязательный теонормативный принцип, само участие Бога в духовно-культурной, политической и правовой жизни общества.

При этом «бытие причины» (Бога) было вынесено настолько далеко, что постепенно стало интерпретироваться как то, что религиоведы называют “ленивым Божеством”, “Deus Otiosis”», т.е. не участвующем в повседневной жизни. Так случилось с «христианской традицией Европы. Бог теологов, находящийся в центре всего религиозного миросозерцания, в какой-то момент оказался забытым, заброшенным, “мертвым" именно в силу его трансцендентности. Его бытие было настолько чистым, абсолютным, настолько не имеющим никакой общей меры с миром, с тварью, созданной из ничего, что оказалось, что его просто можно вынести за скобки»1.

Именно эти процессы и сформировали современную политическую и правовую реальность, ведь «реальность» представляет собой концепт мышления той сторонуы мира, «которая не является откровением истины, которая не содержит в себе сокрыто-открытой имманентно-трансцедентальной причины и не указывает Творца. “Реальность” - это нечто сущностно несакральное... Реальность - это как раз то, что отстается, когда мы перестаем верить»".

Рецепция римского права, начавшаяся еще в конце XI-начале XII вв. в Италии, Франции, Испании и Германии, естественно, привела к постепенной (в течении трех-четырех столетий) замене отражавших теологическое государственно-правовое мировидение и миросозерцание церковных кодификаций (например, Римский канонический закон IX в.) светскими кодификациями, в которых европейские мыслители позднего Средневековья, Реформации и Возрождения видели не только воплощение нового образа жизнедеятельности, но и основу утраченного единства западной [47] [48]

правовой и политической культуры[49], источник ответов на многие неразрешенные (как это представляется светским ученым) в средневековую эпоху вопросы государственно-правового устройства. Кроме этого, именно восстановление утраченных институтов материального права и отчасти римских процессуальных форм, подходов к созданию в государстве юридической среды повлияло и на процессы создания первых Европейских университетов, выпускники которых своей деятельностью способствовали разрушению прежнего религиозного правового порядка и созданию светской правовой системы'.

Впоследствии ситуацию усложнила и конфессиональная борьба между различными религиозными конфессиями, каждую их которых светские власти зачастую поддерживали и на фоне ослабления института церкви и влияния римского понтификата утверждали свое доминирующее политическое положение. Конец средневековья и эпоха Реформации были охвачены непрекращающимися религиозными войнами, последняя из них была тридцатилетняя война (1618 - 1648 гг.). По сути это была ожесточенная схватка за власть и национальную государственность, «закамуфлированная» под защиту религиозной идеи. Схватка двух коалиций германских княжеств - Протестантской унии и Католической лиги - приобрела характер общеевропейского конфликта, ибо в него были вовлечены: с одной стороны, католическая Испания; а с другой - протестантские правители Англии, Дании и Швеции. Суть военных баталий, конечно, сводился к решению территориальнополитических вопросов, поэтому поведение самих участников войны было весьма противоречиво; некоторые, то поддерживали римско- католическую церковь; то выступали против нее из-за боязни усилить своих светских противников.

Однако эта религиозная война имела очень важные последствия - был подтвержден принцип - «чья страна, того и вера», что ознаменовало окончательную победу идеи светской национальной государственности. Именно появление национального государства (как итог Реформации и [50]

подписания Вестфальского мира), как справедливо отмечает известный историк и правовед Ю.С. Пивоваров, «явилось (во многом) и результатом, и способом выхода из полуторастолетнего кровавого конфессионального конфликта. Причем результатом и способом весьма своеобразным. Ни одна из конфессий не одержала победу. Однако не победила и “дружба” между католиками и протестантами. Компромисс был достигнут путем выхода из сферы религиозного. Произошла, по словам К. Шмита, “детеологизация”. Детеологизация сознания и социума, самоидентификация ч&ювека не только по конфессиональному, но и вообще по религиозному принципу уступила место самоидентификации по принципу государственно-политическому (или национально-государственному). Религиозное как таковое вытиснилось из сферы властных отношений. Строилась новая вселенная - антропоцентричная. Теоцентричный мир был отправлен на свалку истории (курсив мой - М.Ф.)» . Однако, фундамент властных отношений, который был создан в теоцентричной модели властноправовых отношений, впоследствии использовался для построения антропоцентричной европейской цивилизации, существующей уже более четырех веков.

Подводя итоги данной части нашего исследования, выделим основные выводы и положения, значимые для последующего рассмотрения заявленной проблематики:

во-первых, период средневековья - значимый и основополагающий этап для понимания не только истоков современной доктрины прав человека, но и для становления западной традиции права, основных характеристик и параметров континентальной (романо-германской) правовой системы. Сформированные в данную эпоху религиозно-нравственные и политико-правовые учения и доктрины создали крупномасштабную религиозно-правовую систему (конвергенция римского юридического наследия, христианских идей времени, человека, его свободы и достоинства, обязанности и т.д.), ставшей фундаментом развития континентального права. Последние также сформировали общий вектор правовой эволюции, так, несмотря на радикальные повороты и конфликты (средневековая ересь, религиозные идейные и вооруженные конфликты, войны), общая перспектива правового развития, логика и стиль правовых рассуждений, обоснования [51]

правовой иерархии (например, юридической силы) и т.д. сохранили «исходное идейное ядро», заложенные в эпоху средневековья;

- во-вторых, христианство принесло в западноевропейскую и

иные цивилизации понятие «истории», сформировало принципы исторического познания, методы и способы реконструкции социальноправового развития различных феноменов (право, власть, политику и т.д.). Благодаря распространению христианской вере формируется не только ключевые понятие правового мышления, но и соотношение категориально-понятийных пар, их диалектическое единство: свобода - обязанность, право - закон, мораль -право, текст - мышление и др., вплетенные в «историческую ткань» и связанные с земной (государственно-правовой) и пространственно-временной

организацией;

  • - в-третьих, на развитие религиозных учений о праве, их эволюцию и содержательную трансформацию в средневековой Европе существенное влияние оказали религиозно-мировоззренческое и социально-экономическое противоречие между официальной католической системой теонормативных принципов социальной, государственной, правовой организацией и сословными социальнорелигиозными учениями (Средневековая ересь). В настоящее время в рамках истории политических и правовых учений, теории права и философии права феномен «средневековой ереси» и ее влияние на государственно-правовое развитие исследовано достаточно слабо. Распространение еретических учений и борьба с ними имели существенные религиозные, политические, правовые и культурные последствия. Развитие и влияние последних происходило в рамках трех этапов: 1) начальный, связанный с формированием альтернативных христианских учений и движений, возникшие на изломе западной (римской) и восточной (византийской) церкви; 2) развитие еретических учений и институциональное оформление христианских сект; 3) развитие еретических движений в период разложения феодальной государственности в Западной Европе и с недовольством официальной политикой Римской католической церкви;
  • - в-четвертых, эволюция религиозно-нравственных и политикоправовых учений периода реформации, связаны со стремлением кардинальных реформ римско-католической церкви, ее властноиерархической организации, принципов взаимодействия церкви и государственной власти, а также с изменением принципов ценностнонормативного регулирования, реформированием системы социальнонормативного регулирования, а также разрешением социальноэкономических и религиозно-мировоззренческих противоречий. Данные изменения были вызваны тем, что первоначальная рецепция отдельных институтов римского права, энциклики и другие постановления римского понтификата, местные правовые обычае и нормативные акты монархов создавали достаточно сложную, крайне несогласованную систему источников и форм права, часто вступавших в конфликт с друг другом;
  • - в-пятых, наиболее влиятельным реформаторским учением

выступил протестантизм. Данную религиозно-мировоззренческую и ценностно-нормативную доктрину можно условно разделить на три основных типа: эсхатологическое (крестьянско-плебейское),

лютеранство и кальвинизм. В целом реформаторские учения обладали рядом схожих моментов: 1) направлены на умеренное, либо радикальное реформирование властно-иерархической структуры римской католической церкви; 2) обосновывали четкое разделения светской и духовной власти: невмешательство церкви в государственную политику (прежде всего, экономическую и правовую), формировали теоретико-практический фундамент в обосновании отделения государства от церкви, освобождения от ленных податей, сакрально-властной зависимости и т.д.; 3) требовали возврат к раннехристианским идеям равенства, свободы, благодати и святости, отстаивались республиканские практики организации и принятия социально значимых решений; 4) обосновывали идею, что для христианина единственным правителем является Бог, а власть монарха, короля и т.п. опирается исключительно на волеизъявления народа и служит народным интересам и потребностям, а также проповедовались идеи христианского братства и свободной организации гражданских общин, которые будут положены в организацию гражданского общества; 5) практически все реформаторские учения подверглись влиянию еретических движений;

  • - в-шестых, противоборство светской и духовно власти в период Реформации и Возрождения привело к тому, что в обыденном, религиозном, а позднее и в правовом сознании стали преобладать представления, строго разводящие религиозную и политико-правовую жизнедеятельность общества, церковь и государство. Массовое правосознание стало представлять церковь как организацию (институт) в значительной степени «отдельную от мира». Произошла замена отражавших теологическое государственно-правовое мировидение и миросозерцание церковных кодификаций (например, Римский канонический закон IX в.) светскими кодификациями, в которых европейские мыслители позднего Средневековья, Реформации и Возрождения видели не только воплощение нового образа жизнедеятельности, но и основу утраченного единства западной правовой и политической культуры.
  • -в-седьмых, христианское мировоззрение оформило идею о свободе и ответственности личности, где свобода напрямую связана с ответственным выбором субъекта, а христианская антропология представила концепцию единства (гармонии) каждого из этих измерений, и волевое, н интеллектуальное измерения, как и свобода, и ответственность должны рассматриваться в органичном единстве. Однако, детеологизация правосознания и государственно-правовой организации (национальные светские государства), а также практика самоидентификации человека не только по конфессиональному, а по национально-государственному принципу, привели в конечном итоге к институционализации светской антропоцентричной цивилизации.

  • [1] Trevor-Roper И. The Rise of Christian Europe. London, 1965. P. 33.
  • [2] Берман Г. Дж. Западная традиция права: эпоха формирования. 2-е изд.М„ 1998.
  • [3] Давид Р., Жоффре-Спинози К. Основные правовые системысовременности. М., 1998.
  • [4] Овчинников А.И. Правовое мышление: теоретико-методологическийанализ. Ростов н/Д, 2003.
  • [5] См. об этом: Трельч Э. Историзм и его проблемы. Логическаяпроблема философии истории. М., 1994; Исаев И.A. Politica Hermetica:скрытые аспекты власти. 2-е изд., пераб. и доп. М, 2003.
  • [6] Butterfield И. Writings on Christianity and History. N.Y., 1979. P. 112.
  • [7] Элиаде M. История веры и религиозных идей: От Магомеда доРеформации. Изд. 2-е. М., 2009. С. 40 - 41.
  • [8] Аквинский Ф. Сумма теологии. К., 2002.1. 88. 2.
  • [9] Стрелков В.И. О христианских мотивах в философии историиновейшего времени // Ценностный дискурс в науках и теологии /Рос.акад. наук, Ин-т философии. Рос. гос. гуманитар, ун-т. М., 2009. С. 326-327.
  • [10] Овчинников А.И. Указ. раб. С. 92, 93 - 94.
  • [11] См. об этом: Туркулец С.Е. Вера как духовная ценность врелигиозном и правовом сознании // Ценностный дискурс в науках итеологии /Рос. акад. наук, Ин-т философии, Рос. гос. гуманитар, ун-т.М„ 2009. С. 333.
  • [12] История политических и правовых учений / Под ред. доктораюридических наук, профессора О.Э. Лейста. М, 2002. С. 82.
  • [13] Следует заметить, что разоблачение христианской ереси, обвинение иосуждение деятельности тех или иных общих церковными соборами,как правило, предполагали (инициировали и легитимировали) силовойспособ решение проблемы. В этих случаях представители официальнойцеркви обращались к светской власти, освещая ее властнопринудительные меры к еретикам. Государственный запретдеятельности разнообразных христианских общин в тех или иныхевропейских государствах, основывался как на духовно-нравственнойквалификации последних в качестве ложных и еретических, так и на
  • [14] Сатанаилом и младшим Христом. Старший господствует над всемиземными царствами и организациями, т.е. всякий земной институт(государство, право и т.д.), выражает сущность Сатанаила, а небеснаядуховно-властная иерархия принадлежит младшему сыну - Христу.Старший сын отпал от Бога и по-своему устраивает земную жизнь, амладший, оставшийся верным Отцу, занял его место и, со временем онразрушит царство Сатанаила и восстановит мировой порядок. См:Тальберг Н.Д. Эпоха Вселенских Соборов // История церкви.[Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.wco. ru/biblio/books/talberg 1 /Н106-T.html
  • [15] Эллиаде М. История веры и религиозных идей. С. 226.
  • [16] См. об этом подробнее: Овчинников А.И., Мамычев А.К).Манастырный А.В., Тюрин М.Е. Юридические архетипы в правовойполитике России: монография. Изд-во: ЮФУ, Ростов н/Д, 2009.
  • [17] 2 Козлихин И.К)., Поляков А.В., Тимошина Е.В. История политическихи правовых учений. СПб., 2007. С. 100.
  • [18] Эллиаде М. История веры и религиозных идей. С. 231 - 232.
  • [19] Тальберг Н.Д. Ранняя христианская письменность. Лжеучения //История церкви. [Электронный ресурс]. Режим доступа:http://www.wco. ru/biblio/books/talbergl/Main.html
  • [20] Смирнов Е. И. История христианской церкви. М, 2007. С. 264.
  • [21] 2 См. об этом подробнее: Тальберг Н.Д. Ереси и секты на Западе //История церкви. [Электронный ресурс]. Режим доступа:http://www.wco. ru/biblio/books/talbergl/H205-T.html
  • [22] Эллиаде М. История веры и религиозных идей. С. 229.
  • [23] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 7. С. 362.
  • [24] Цит. по: История политических учений / Под редакцией проф. К.А.Мокичева. С. 81.
  • [25] Конечно, не стоит в этом плане забывать и великие географическиеоткрытия, вызвавшие бурный теологический спор (например, открытиеАмерики Христофором Калумбом), выдающиеся научные достижения(Марсилио Фичино, Джордано Бруно, Коперника и др.), важныеоткрытия алхимической медицины Парацельсия, изобретение
  • [26] книгопечатания, сыгравшей решающую роль в распространении идейРеформации (прежде всего, массовое тиражирование своих сочиненийМартином Лютером) и т.д., все это оказало влияние на развития какбогословской мысли, так и общественного сознания.
  • [27] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 6. С. 180.
  • [28] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 7. С. 363.
  • [29] Дугин А.Г. Философия политики. С. 256.
  • [30] 2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 7. С. 372.
  • [31] Элиаде М. История веры и религиозных идей. С. 297 - 298.
  • [32] Берман Г. Дж. Западная традиция права: эпоха формирования. 2-еизд. М„ 1998. С. 44.
  • [33] Цит по: История политических учений / Под редакцией проф. К.А.Мокичева. Ч. I. С. 117.
  • [34] Дугин А.Г. Философия политики. С. 259.
  • [35] Тальберг Н.Д. Реформация // История церкви. [Электронный ресурс].Режим доступа: http://www.wco.ru/biblio/books/talbergl/H206-T.html
  • [36] Овчинников А.И. Указ. раб. С. 99.
  • [37] Кальвин не разрабатывал нового и системного фундаментальногоучения, а блестяще соединял различные идеи и программыреформаторских движений в Европе. И вообще, по замечанию МирчаЭлиаде, после «жесткого догматизма последних сочинений Лютерарелигиозное творчество перестает быть для протестантизмаприоритетным. Отныне приоритет отдается борьбе за гражданскиесвободы и реорганизацию общественных институтов (курсив мой -М.Ф.)». Теперь важным является деятельностный момент, а именноутверждение и реализация права индивидуума отвергнуть всеавторитеты и какие-либо формы коллективной идентичности, кромеБога (См. об этом: Мирча Э. История веры и религиозных идей. С.305).
  • [38] Дугин А.Г. Философия политики. С. 257.
  • [39] Именно эти социально-религиозные воззрения следует рассматриватьв качестве идейно-концептуального источника (предпосылок)формирования в эпоху Возрождения представлений о разделениивластей, которые получили свое дальнейшее развитие в политикоправовых учениях М. Падуанского, Ш.Л. Мотескье, Г. Гроция, Т.Гоббса и др.
  • [40] История политических учений / Под редакцией проф. К.А. Мокичева.Часть!. С. 116.
  • [41] 2 См. об этом: Дугин А.Г. Философия политики. М, 2004. С. 255.
  • [42] Там же. С 254 - 256.
  • [43] Барт К. Оправдание и право. М, 2006. С. 8 - 9.
  • [44] 2 Барт К. Указ. раб. С. 10.
  • [45] Дугин А.Г. Философия политики. С. 241.
  • [46] Например, крестовые походы случались не только на «землюобетованную», но и в самой Европе, направленные на непокорныхсветских правителей (в основном разделяющих те или иный, в целомили в отдельных частях еретические учения). Так, «за то, чтоальбигойцы подвергли сомнению многие постулаты официальнойкатолической религии, за отказ подчиниться римскому престолу икоролю Франции. Папа (Иннокентий III, о чем отмечалось уже выше -М.Ф.) не смог стерпеть и благословил на крестовый поход (!) противних под лозунгом “Убивайте всех подряд - Господь отделит своих изащитит”. Произнесенные при взятии одного из городов южнойФранции, они стали результатом и поводом для уничтожения всех егожителей...» (См. об этом подробнее: Тощенко Ж.Т. Теократия: фантомили реальность. М., 2007. С. 17-18).
  • [47] Дугин А.Г. Постфилософия. Три парадигмы в истории мысли. М,2009. С. 235.
  • [48] Там же. С. 239.
  • [49] 2 По мнению Рене Давида, римское право было правом «блестящейцивилизации, простиравшейся от Средиземного моря до Северного, отВизантии до Британии, вызывавшей в душе современников похожее наностальгию чувство единства, утраченного христианским миром»(Давид Р. Основные правовые системы современности. М, 1988.С. 56.).
  • [50] Подробно об этом см.: Берман Г. Западная традиция права. С. 124.
  • [51] Пивоваров Ю.С. Русская политическая традиция. М., 2006. С. 12.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >