ЭКОНОМИЧЕСКАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ И ПРОБЛЕМЫ УСТОЙЧИВОГО РАЗВИТИЯ РОССИИ

Действительное и мнимое в условиях обеспечения экономической безопасности страны в условиях санкций

Постановка проблемы о действительном и мнимом в обеспечении экономической безопасности страны связана с углублением в российской экономике системного кризиса, приводящего к снижению потенциала устойчивости, уровня стабильности и безопасности хозяйственной системы России. Кроме того на современном этапе актуализируется необходимость глубокого осмысления причинно-следственных связей между негативными воздействиями санкций, уровнем экономической безопасности и социально-экономической природой и состоянием хозяйственной системы России. Последнее выдвигает на первый план изучение проблем взаимосвязи уровней развития социально-экономической системы и институциональных норм и институтов, обеспечивающих экономическую безопасность России.

В первую очередь уточним, из каких базовых теоретических представлений об экономической безопасности и ее обеспечении будем исходить в рамках проводимого исследования. Общепринято под экономической безопасностью понимать «такое состояние национальной экономики, при котором обеспечиваются защита национальных интересов, устойчивость к внутренним и внешним угрозам, способность к развитию и защищенность жизненно важных интересов людей, общества, государства» 1. При этом подчеркивается, что жизненно важные интересы в данном контексте — это реализация совокупных потребностей, которые обеспечивают существование и прогрессивное развитие личности, общества, государства [1] [2].

В стратегии национальной безопасности Российской Федерации, утвержденной Указом Президента Российской Федерации от 31 декабря 2015 г. № 683 отмечается, что «система обеспечения национальной безопасности — совокупность осуществляющих реализацию государственной политики в сфере обеспечения национальной безопасности органов государственной власти и органов местного самоуправления и находящихся в их распоряжении инструментов» [3]. А под обеспечением национальной безопасности понимается «реализация органами государственной власти и органами местного самоуправления во взаимодействии с институтами гражданского общества политических, военных, организационных, социально-экономических, информационных, правовых и иных мер, направленных на противодействие угрозам национальной безопасности и удовлетворение национальных интересов» [2].

При этом сама Стратегия в отличие от старой Стратегии национальной безопасности до 2020 г., утвержденной Указом президента в мае 2009 г., отражает значительные изменения в ситуации с безопасностью для России, а следовательно, и в подходе к этой проблеме. Как отмечают эксперты, в ней очевиден «приоритет государственных интересов над интересами личности». Среди национальных интересов России первыми указаны: «укрепление обороны страны, обеспечение незыблемости конституционного строя, суверенитета, независимости, государственной и территориальной целостности Российской Федерации» и лишь потом «укрепление национального согласия, политической и социальной стабильности, развитие демократических институтов, совершенствование механизмов взаимодействия государства и гражданского общества»[5].

Что касается собственно содержания, то Стратегия содержит во многом актуальные и правильные, хотя в чем-то противоречивые, намерения. Но следует согласиться с А. Гольцем в том, что «практического значения эта Стратегия имеет мало, она «не является каким-то практическим руководством для российских структур, отвечающих за национальную безопасность»1. Конечно же, это тема самостоятельного анализа. Здесь же, в рамках проблемы обеспечения экономической безопасности, важно ответить на вопрос о том, обеспечивает ли социально-экономическая политика, проводимая правительством России, движение общества в направлении прогрессивного развития и защищенности жизненно важных интересов людей, общества, государства.

В статье 56 совершенно справедливо отмечается, что «главными стратегическими угрозами национальной безопасности в области экономики являются ее низкая конкурентоспособность, сохранение экспортно-сырьевой модели развития и высокая зависимость от внешнеэкономической конъюнктуры, отставание в разработке и внедрении перспективных технологий» [2] [3]. В этой связи очевидна необходимость смены экономического курса на осуществление по сути новой промышленной революции, позволяющей сформировать как системообразующий инновационный технико-экономический уклад экономики.

Однако о какой смене курса может идти речь в предлагаемых правительством программе импортозамещения и антикризисном плане, столь принципиальных для современной России, но содержащих меры, лишь частично способные удовлетворить реальные потребности экономики? Нам уже приходилось писать о том, что официальные документы правительства демонстрируют отсутствие системного характера предлагаемых мер, их встроенности в какую-либо стратегию развития экономики России[8]. В конечном итоге они не работают на ее экономическую безопасность, так как не привязаны непосредственно к системным проблемам экономики. Скорее они свидетельствуют об институциональных «провалах» государства в преодолении системного кризиса в России[2], которые с новой силой обнаружили углубление кризиса социально-экономического управления во всех формах его проявления [10], неадекватность сложности и подвижности хозяйственных процессов современной экономики. Если обратиться к проведенному в Рунете опросу, представленному более 3 тыс. человек, то результаты мало удивляют: «правильными действиями» считают политику правительства Медведева менее 4%, «чем-то иным» и «затрудняются с ответом» чуть больше 3%, а меньше всего — 2,5% — указывает на «добросовестное заблуждение»1.

Профессор НИУ ВШЭ Симон Кордонский рассматривает современный кризис в России как кризис системы управления [11] [12]. Кризис воспроизводится снова и снова управленческой элитой, деятельность которой определяется и стимулируется олигархическими структурами.

Сегодня ученые (экономисты, социологи, политологи), эксперты, представители разных научных школ и направлений широко обсуждают деятельность правительства, приводя статистические данные и примеры во многом противоречивой и некомпетентной его социально-экономической политики. Мы не можем обойти стороной ряд ключевых моментов проводимой финансово-экономическим блоком правительства политики. Однако постараемся обратить внимание на методологический и экономико-теоретический аспект обсуждаемой проблемы.

Правительство в своей экономической политике руководствовалось и руководствуется решением краткосрочных проблем. Сама модель его деятельности противоречила и противоречит провозглашаемым целям и задачам. Можно напомнить меры по покрытию дефицита государственного бюджета. Преодоление дефицита осуществлялось за счет зарубежного кредитования, продажи предприятий, имеющих для страны стратегическое значение, и подписание не всегда социально-экономически выгодных для страны соглашений и др. Программа модернизации выродилась в «имитацию политики развития страны за счет пиар-эф- фектов», полагает бывший советник главы Администрации Президента Глеб Павловский[13].

Или если ставится задача перехода к устойчивому экономическому росту, то «нужны длинные, дешевые деньги для кредитования инвестиций... нужны прорывные инновации, способные поднять нашу экономику на качественно новый технологический уровень... А сегодняшний макроэкономический курс блокирует и то, и другое, и третье» [14], — обращает внимание академик РАН Сергей Глазьев. «Высокая процентная ставка блокирует доступ предприятий и к краткосрочным кредитам, необходимым для нормального ведения текущей хозяйственной деятельности, и долгосрочным заимствованиям» 1, — утверждает академик Александр Некипелов в статье «Кризис: природа и пути выхода».

Или как можно объяснить проводимую политику сдерживания инфляции и в то же самое время лоббирование интересов корпораций по поддержанию высокого курса доллара и евро, манипулирование курсом рубля? Доказательством последнего является резкий рост объемов валютных спекуляций на бирже. «Объем валютных спекуляций на Московской бирже вырос пятикратно и достиг сегодня астрономической суммы 100 триллионов руб. в квартал!» [15] [14] Более того, как замечает академик РАН Виктор Ивантер, бороться с немонетарными причинами инфляции монетарными способами бессмысленно [17].

Критический обзор может быть продолжен. Но в чем причина того, что правительство принимает «заведомо неверные решения в области экономики или не принимает вообще никаких решений, когда их надо принимать?»[18] Зададимся вопросом вслед за Игорем Николаевым, профессором Высшей школы экономики. Профессор, отвечая на него, утверждает: «Верхи не могут, не знают и не умеют» [2]. Но тем самым вопрос «Почему?» остается.

Поддерживая А.В. Бузгалина, заметим, что на смену государственному феодализму советского периода пришла хозяйственная система по форме либеральная, а по содержанию представленная значительным феодально-государственным контролем и властью крупнейших корпораций[20].

Поэтому важнейшим условием реализации нового курса является адекватность управления им концептуальным основаниям преобразований. Это означает, что необходима кардинальная реформа системы социально-экономического управления. В ее основу должна быть положена принципиально иная концепция государственного управления и регулирования экономики, которая не может быть оторвана от содержания стратегии социально-экономического развития России в интересах большинства с ее ориентиром на человека как личность. Не имея четких социально-экономических критериев, содержащих в качестве ключевых условия расширения пространства для развития человека как личности, а не только как работника, нельзя оценивать и выбирать вариант развития при свободном или побудительном участии членов общества.

Концепция должна содержать механизмы, позволяющие:

  • ? снять полуфеодальную систему зависимостей, «вассальный» тип отношений региональных властей и федерального правительства, охвативших государственную систему управления;
  • ? преодолевать дисбалансы в механизмах централизации и децентрализации государственной власти, крайнюю дифференциацию регионов по уровню экономического развития;
  • ? понизить нечувствительность ее к социальным потребностям;
  • ? повысить уровень социальной справедливости [21].

Это ключевые условия, без которых обеспечить движение по пути усиления экономической безопасности невозможно. Так, воспроизводство действующим хозяйственным механизмом централизованной иерархической организации социально-экономического управления не в состоянии преодолеть назревшие проблемы в экономике, развернуть решение этих проблем на реализацию нового курса. Объективно не только многоуклад- ность российской экономики, глубокие различия в уровне социально- экономического развития регионов и муниципальных образований, проблемы малых городов с «градообразующими» предприятиями, но и новый курс, предполагающий новую индустриализацию, ее интеграцию с информационными технологиями и возобновляемыми источниками энергии, предполагают усиления горизонтального взаимодействия, децентрализацию в системе социально-экономического управления. Однако на практике мы видим проводимый обратный процесс.

Неоправданная ничем, кроме концентрации финансов, проводимая политика централизации приводит к углублению системных проблем, к деградации целых отраслей и регионов, диспропорциям в структуре экономики, не обеспечивая ее системное функционирование и развитие.

Часто можно слышать доводы в защиту «ручного управления», выражающиеся в том, что в условиях неопределенности, стремительно развивающихся политических и хозяйственных процессов только и возможно принимать краткосрочные решения. Однако если есть стратегическое понимание и видение развития хозяйственной системы, то среди вариантов решений, разрешающих возникающие проблемы, можно выбрать такой вариант, который сработает на будущее. Не поэтому ли локальные предлагаемые инфраструктурные проекты и целевые программы, не встроенные в стратегию развития, оказываются малоэффективными? Для примера, экономическая безопасность предполагает развитие таких важнейших отраслей и сфер народного хозяйства страны, как сельское хозяйство — продовольственная безопасность, промышленность — промышленная безопасность, финансовый сектор — финансовая безопасность. Но принесут ли необходимый результат целевые отраслевые программы, предлагаемые правительством, если проблемы этих взаимосвязанных секторов носят взаимообусловленный и системный характер? Достаточно обратить внимание на взращенную политикой правительства спекулятивную форму финансового капитала, играющего самостоятельную роль, слабо связанную с промышленностью, реальным сектором экономики. Может ли в этом случае финансовый сектор поддержать развитие промышленного сектора и экономики в целом?1

В связи с этим укажем еще на одну системную ошибку проводимой социально-экономической политики: это социально-экономическое проектирование «из будущего». Мы снова обращаемся к данной проблеме, так как последние принимаемые правительством документы демонстрируют скорее намерения, не отталкиваются от системы проблем, имеющих место в настоящем. По нашему мнению, проектирование «из будущего»:

  • ? основано на концепции, не опирающейся на реальные проблемы экономики и общества;
  • ? содержит адаптацию среды «под концепцию»;
  • ? выдает «желаемое за действительное» на всех шагах управленческого контура (целеполагание, выбор инструментов воздействия, оценка результата);
  • ? создает нормы — экономические, организационные, правовые, которые соответствуют иллюзорной действительности и противоречат фактическому положению дел [22] [23].

Эта ошибка приводит к тому, что хозяйствующие субъекты в реальной деятельности внешне следуют заданным нормам, но, по сути, нарушают, избегают их, а сама деятельность воспроизводит неформальные нормы, приобретающие институциональный характер, которые часто называют институциональными ловушками. Методологически речь идет о недооценке положения , которое находит свое воплощение в своеобразном парадоксе. С одной стороны, социально-экономическая природа экономических отношений предопределяет их институциональные нормы и формы осуществления. А с другой — субъективно создаваемые формальные и неформальные институты и институциональные нормы обеспечивают своего рода рамки хозяйственной деятельности субъектов, через которую эта природа только и может быть реализована.

Как и стратегия развития, концепция управления должна отталкиваться от системы проблем, имеющих место в настоящем, и предлагать способы и механизмы их преодоления с ориентацией на будущее. Другими словами, формировать нормы и институты, адекватные сложившимся социально-экономическим реалиям, но при этом развернутые в будущее.

Одной из институциональных проблем, рожденных моделью проводимой социально-экономической политики, является признание значительной частью социума страны практики коррупции в качестве формы социального договора с властью о взаимном сосуществовании и восприятие коррупции не как институционального отклонения, а как неформального института. Коррумпированная бюрократия успела сформироваться как класс, у которого есть свои интересы и система их защиты.

Преодоление практики использования официальными властными лицами своего должностного поведения для получения индивидуальной выгоды уже много лет объявляется государством одной из главных задач российского общества. Но ситуация сложилась таким образом, что в коррупции заинтересованы широкие и влиятельные силы социума, в пользу которых и происходит серьезное перераспределение общественного богатства через коррупционные схемы. Для таких чиновников коррупция стала тем инструментом, который помогает им выживать в качестве привилегированного слоя, принадлежность к которому стала смыслом общественного бытия.

Интерес бюрократического аппарата к созданию системы такой социально-экономической власти, которая обеспечивает развитие рентоориентированного поведения, имеет своим следствием возникновение другой проблемы в рамках экономических институтов — отсутствие необходимых механизмов защиты прав собственности. Пока хозяйственная эффективность значительно ниже экономической эффективности передела собственности, постоянное перераспределение прав собственности продолжится. В этих условиях задача формирования работоспособных институтов будет отодвигаться на второй план, а декларируемая правительством борьба с должностными злоупотреблениями, коррупцией и другими институциональными ловушками будет работать на укрепление административного бизнеса. Поэтому не случайно в хозяйственной и политической практике России сложились влиятельные группы экономически и социально неэффективных собственников, утвердилась деформированная модель поведения собственников, ориентированных на извлечение статусной и ресурсной ренты.

Наконец, государство, формируя среду для развертывания экономики на новый курс, должно опираться на институциональные нормы, отражающие оценки выгод, издержек и рисков разных целевых групп хозяйствующих субъектов как субъектов преобразований. Другими словами, важно, что формируемый новый хозяйственный механизм должен включать эффективную систему мотивации хозяйствующих субъектов, развертывающую их на хозяйственное поведение, в основе которого лежит осознание и признание общей направленности и ценности преобразований.

Подчеркнем, в стране сложилась институциональная ловушка, которая выражена в несогласованности краткосрочной модели поведения хозяйствующих субъектов и намеченного перехода к новому экономическому курсу, в неготовности (и неспособности) институтов управления и управленческой элиты к этому переходу, проявляющейся в сопротивлении (явном и неявном) любым качественным изменениям существующей политики. В этих условиях обеспечение экономической безопасности будет оставаться мнимым.

Однако трансформация существующего институционального пространства невозможна без глубокого изучения социально-экономической природы и объективного механизма функционирования и развития сложившейся в России экономики как основы институциональных преобразований. Объективная угроза хозяйственной системе — в не адекватности институциональных и (или) организационных норм ее функционирования ее социально-экономической природе. Мнимость обеспечения экономической безопасности будет снова и снова воспроизводиться, пока не изменится концепция социально-экономического управления.

  • [1] http://econominfo.ru/view-article.php?id= 143 — Экономика, экономическая теория.
  • [2] Там же.
  • [3] http://base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi7req =doc;base=LAW;n=191669;fld=134;dst= 1000000001,0;rnd=0.02569693084523106 — «КонсультантПлюс».
  • [4] Там же.
  • [5] http://www.golos-ameriki.ru/conten1/dg-russian-new-nss-experts/3130797.html — Голос Америки.
  • [6] Там же.
  • [7] http://base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi7req =doc;base=LAW;n=191669;fld=134;dst= 1000000001,0;rnd=0.02569693084523106 — «КонсультантПлюс».
  • [8] Воспроизводство России в XXI в.: диалектика per улируемого развития. К 80-летию выхода в светкниги Дж.М. Кейнса «Общая теория занятости, процента и денег»: сборник т езисов докладов ; подред. Р.М. Нуреева, М.Л. Альпидовской. М. : Финансовый университет, 2016. С. 406.
  • [9] Там же.
  • [10] Карасева Л.А. Экономико-теоретические основы кризиса компетентности управленческой элиты //Журнал экономической теории. 2010. № 4. С. 37—38.
  • [11] http://svop.ru/main/19618/ — Совет по внешней и оборонной политике.
  • [12] http://www.colta.ru/articles/society/10740 — Все о культуре и духе времени.
  • [13] http://www.mk.ru/politics/2016/03/29/zagovor-po-zapugivaniyu-putina-gleb-pavlovskiy-prepariroval-politiku-prezidenta.html — Новостной портал Московский Комсомолец — МК; См. также: Карасева Л.А.Экономико-теоретические основы модернизации экономики (к вопросу о действит ельной и мнимоймодернизации) // Национальные интересы: приоритеты и безопасность. 2011. № 33. С. 11—17.
  • [14] http://www.glazev.ru/econom_polit/485/ — Сергей Глазьев. Официальный сайт.
  • [15] http://www.ras.ru/news/shownews.aspx?id=cc4048fe-0dl0-4f46-a8c9-e27b95033bbd — Р оссийскаяакадемия наук.
  • [16] http://www.glazev.ru/econom_polit/485/ — Сергей Глазьев. Официальный сайт.
  • [17] http://www.ras.ru/news/shownews.aspx?id=7d372fff-eda5-4208-9eal-3680c5646f72 — Р оссийскаяакадемия наук.
  • [18] http://www.mk.ru/politics/2016/04/06/verkhi-ne-mogut-ne-znayut-i-ne-umeyut.html — Новостной порталМосковский Комсомолец — MK.
  • [19] Там же.
  • [20] https://www.youtube.com/watch?v=no!5FOTqy08 — YouTube.
  • [21] Воспроизводство России в XXI в.: диалектика per улируемого развития. К 80-летию выхода в светкниги Дж.М. Кейнса «Общая теория занятости, процента и денег». С. 406.
  • [22] Проблемы выживания и развития экономики РЬссии : коллективная монография / И.А. Рыбчинский,И.О. Семененко, И.А. Евдокимов [и др.] ; под ред. д-ра экон. наук, проф B.A. Петрищевой. Тверь, 2015.С. 17—34.
  • [23] Карасева Л.А. Проблемы современной российской экономики сквозь призму ее структ урных уровней : монография. Тверь, 2012. С. 69—70.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >