Политико-экономические тенденции развития современного миропорядка в условиях глобализации

Основная политико-экономическая тенденция в настоящее время определяется прежде всего тем, что в экономической сфере с начала 1980-х гг. наблюдается все более явственный переход от регулируемой государствами, начиная с Бреттон-Вудских соглашений 1944 г., экономической системы к системе, направляемой рынками капиталов, в которых главенствуют ТНК и ТНБ. Неудачи, которые последовательно потерпели неокейнсианцы в начале 1980-х гг. и монетаристы в начале 1990-х, во многом объясняются недоучетом совершенно нового фактора мировой экономики, каковым является самостоятельный и самодеятельный транснациональный капитал, своей мощью сводящий на нет попытки регулирования внутренних финансовых рынков.

Резкая смена технологических укладов, убыстрение научно-технического, в том числе военно-технического прогресса, развал «бипо- лярки» в сфере международной безопасности, взаимное разочарование в итогах холодной войны и напрасных попытках построения однополярного мира в предложенном либерально-западном варианте (а потому позывы к контрглобализации, в том числе исламистской).

Кроме того, это, безусловно, процессы глобализации, сжатия (shrinkage), аннигиляции пространства, резкий рост транспортно-информационной доступности, взаимодействий всякого рода с новыми возможностями и резко возросшими угрозами, а также, подчеркнем это особо, резкое сужение условий для несогласованной, «самостийной» политики на международной арене. Сегодня человеческий потенциал не улучшается, его деградация ощутима, если не мерить его только рыночно-технологическим измерением. И прав был А. Эйнштейн: мы обладаем технологиями, в том числе военными, следующего века при средневековой ментальности. А гуманизм (как и псевдогуманизм) все более соседствует с варваризацией, существует параллельно с ней[1].

Важный фактор нынешнего исторического отрезка и переходного миропорядка — глобальный системный, не только финансово-экономический кризис, влияющий на все стороны жизни, в том числе на международную безопасность. Он будет долгим, изнуряющим, выходы из него могут быть самые разные. Через конфронтацию и милитаризацию со скатыванием через каскад региональных конфликтов к большой войне. А может оказаться и катарсисом, моментом истины, поводом задуматься и понять, что прежние методы хозяйствования, потребления, существования, отношения к природе и ресурсам, ведения дел на международной арене бесперспективны, угрожающе тупиковы между ведущими странами на международной арене. Притом что государства и межгосударственные объединения, несмотря на бурный рост роли негосударственных, трансгосударственных структур, глобальных ТНК и т.д., в обозримой перспективе останутся главными кирпичами, несущими элементами в системе глобальной и региональной безопасности.

Глобализация является продуктом двух начал — саморазвиваю- щейся интернационализации в мировой экономике на предпринимательском уровне и сознательно проводимой государственной политики, в первую очередь развитыми странами. При этом деятельность ТНК является главной движущей силой, стремящейся монополизировать преимущества глобализации в своих корпоративных интересах, а политика правительств — дополняющей, активизирующей и корректирующей главную силу; в перспективе посредством договоренностей и решений на уровне международных форумов и организаций политика правительств может стать и направляющей силой.

Обращает на себя внимание быстрое распространение в мире регионального интеграционного взаимодействия, имеющего отношение к развитию глобализации. Участники региональных интеграционных соглашений как бы указывают ориентиры движения, апробируют и рекомендуют механизмы, содействующие минимизации неглавных последствий глобализации.

Опыт либерализации торгово-экономических отношений в региональных объединениях, особенно в Евросоюзе, используется при многосторонних переговорах, в том числе в рамках ВТО, для достижения компромиссных договоренностей между широким кругом стран с различными экономическими интересами и возможностями. В области торговли, движения капитала и рабочей силы отмечаются процессы, свидетельствующие не только об увеличении объема международных экономических связей, но и одновременно об их интенсификации, т.е. о глубоких качественных изменениях, делающих глобализацию необратимой. Вместе с тем выявлены противоречивые, деструктивные последствия глобализации, вызывающие растущую тревогу в обществе.

Процессы глобализации, охватывающие многие стороны общественной жизни, и среди них в первую очередь экономические, имеют двойственный характер. С одной стороны, эти процессы открывают новые перспективы для ускорения роста хозяйства и повышения благосостояния населения, в чем заинтересованы все страны, а с другой, усиливают неопределенность и неустойчивость в мировом хозяйстве, предоставляют развитым странам, прежде всего странам-лидерам, значительно большие возможности для получения преимуществ, чем менее развитым. То и другое вызывает необходимость не только совершенствования традиционных инструментов международного сотрудничества, но и активизации поисков новых инструментов, адекватных меняющимся условиям экономического взаимодействия государств.

С развитием глобализации быстро растут масштабы внешнеэкономических связей, увеличивается число их непосредственных участников, обновляются и усложняются формы этих связей. В условиях стихии рыночного хозяйства с обостряющейся международной конкуренцией все чаще возникают общие проблемы, требующие совместных поисков решения, и конфликты, которые могут быть урегулированы лишь на региональном и многостороннем уровнях. Коллективные усилия участников международных организаций и форумов позволяют с помощью экономической дипломатии находить компромиссы между правительствами в интересах всех или большинства членов мирового сообщества, получать многим странам выгоды от использования международных механизмов и процедур, минимизировать неблагоприятные последствия, возникающие в связи с деятельностью ТНК по монополизации преимуществ глобализации.

Причем глобализация на рубеже нового столетия вышла за пределы экономики, став сегодня во многом доминантой мирового развития. Несущей конструкцией глобализации являются основные акторы международной финансово-экономической деятельности (ТНК, ТНБ, региональные группировки и др.) и международные финансово-экономические организации (МВФ, Всемирный банк, ВТО и др.), которые, по существу, особенно в послевоенный период, стремятся брать на себя функцию ключевых агентов формирования нового международного порядка. Одновременно расширяется процесс увеличения числа участииков международных отношений, политических субъектов глобальной политики. Наряду с этим происходит диффузия автономии международных организаций, выражающаяся в подмене координации экономической политики в международном масштабе борьбой отдельных стран, их группировок и собственно аппарата соответствующих организаций за влияние на принятие глобально значимых экономических решений.

С наступлением глобализации претерпел изменения характер механизмов, обеспечивающих принятие решений в сфере экономической политики. Фактически произошло коренное изменение конфигурации политических рынков. Если в первые послевоенные десятилетия основное влияние на принятие решений оказывали факторы национальных политических рынков, то в настоящее время международная система должна восприниматься как сложная трехуровневая комбинация национальных, региональных и собственно международных политических рынков.

Вместе с тем практическое воплощение мировой экономики возможно в разных вариантах. Современная неолиберальная модель глобализации сформировалась под влиянием позиций наиболее развитых государств мира, находящихся под их контролем глобальных экономических организаций, транснационального капитала. Более оптимальной представляется парадигма глобализации, ориентированная на устойчивое и сбалансированное развитие, в рамках которого социальное государство играет важную роль. Однако условия для перехода к такой модели глобализации в мире еще не сложились, поскольку отсутствуют социально-политические силы, способные продвигать перемены. Ими не являются ни социал-демократы, ни профсоюзы, ни антиглобалисты[2].

Современные процессы экономической глобализации в настоящее время дополняются глобализацией культурной, общественно-политической и т.д. Существенный вклад в это вносят и транснациональные средства массовой информации, получающие возможность вещания на всех материках (CNN, ВВС, MTV и т.д.). Активизация производства и потребления информации привела к формированию в мировой экономике мощного информационного сектора — комплекса отраслей, продуктом которого являются различные базы данных и средства их продуцирования. Происходит внедрение информационных технологий, наблюдается прогресс в сферах транспорта, связи, торговли, образования.

Информационные потоки превратились в реальный фактор производства, который коренным образом меняет структурные свойства системы, т.е. является системообразующей доминантой. Современные информационные технологии, являясь непосредственным источником научно-технической революции, играют первостепенную роль в глобализации мировой экономики. Динамичное развитие информатизации позволит осуществить переход к устойчивому развитию мира, что в свою очередь ускорит процессы интернационализации и конвергенции экономических систем, формируя информационное общество. Культурная глобализация получает свое развитие благодаря возможностям технологической революции и экономической глобализации, которые вместе создают поток культурных благ.

Вместе с тем мировая экономика и мировая политика практически утратили наметившуюся в послевоенный период управляемость. Возникла очевидная необходимость в формировании международных организаций, которые при благоприятном для человечества сценарии развития обуздают и будут регулировать транснациональный капитал, направляя его энергию на осуществление целей устойчивого развития. Пока нет никаких признаков возникновения каких бы то ни было глобальных учреждений даже в экономической сфере, например, некоего центрального банка, который взялся бы контролировать стихийные денежные потоки во всем мире, не говоря уже о глобальных учреждениях, которые координировали бы во всем мире налоговую и кредитно-денежную политику.

Даже в рамках транснациональных экономических сообществ национальная политика все еще берет верх над экономической рациональностью. Мы имеем дело с тремя взаимовлияющими факторами. Существует подлинно глобальная экономика, в которой свободно циркулируют деньги и информация. Есть региональные экономики, в рамках которых свободно циркулируют товары и где сведены к минимуму, хотя и не устранены полностью, все ограничения на перемещение услуг и рабочей силы. И налицо рост национальной и локальной обособленности, которая обусловлена экономически, но прежде всего — политически. Все три фактора быстро набирают вес. Так что у бизнеса — и у всех прочих учреждений, например университетов, — просто нет выбора. Приходится существовать и работать с учетом всех трех факторов одновременно, а также очень важно научиться компаниям работать одновременно в двух измерениях — в системе глобальной мировой экономики и разобщенного мира политики. Это та реальность, на базе которой должна формироваться стратегия. Но никто из менеджеров пока не знает, что эта реальность означает на деле. Весь менеджмент пока еще движется на ощупь.

Международный бизнес является важной областью деятельности в сфере общественно-политических отношений. Это неотъемлемая часть современной науки и практики мировой политики и международной экономической деятельности; международных отношений во всех измерениях (политических, экономических, правовых, экологических, социально-культурных, религиозных и др.). Влияние экономического фактора на трансформацию международных отношений проявляется в том, что государство постепенно начинает терять контроль в области экономики не только за пределами своих государственных границ, но и внутри страны.

Большинство крупных многонациональных компаний в сфере производства, финансов, страхового бизнеса превратились в единые «всемирные организации», для которых не существует национальных границ. Например, компании по финансовому обслуживанию предоставляют совершенно одинаковые услуги во всем мире, будь то Испания или Гонконг. Но сегодня компании, одна за другой, начинают осознавать, что для местного правительства, профсоюза и любого другого политического учреждения «всемирная организация» — это пустые слова. Для них Испания или Гонконг суть единственная осмысленная реальность, и поэтому испанский или гонконгский филиалы компании — единственные организации, которые они принимают и понимают и с которыми согласны иметь дело. Ни одной из известных компаний не удалось еще определить заранее, какое ее решение или действие будет воспринято как исходящее от «всемирной организации», а какое — как «национальное». Тем более никогда не удается определить, как надо принимать решения и действовать, чтобы соответствовать обеим реальностям — экономической реальности транснационального бизнеса и политической реальности испанского или гонконгского «суверенитета».

Но некоторые выводы уже ясны. Понятно, чего не делать, — например, избегать взяток, потому что это попытка подчинить экономические решения местной политической конъюнктуре. Поскольку политические структуры теряют экономические рычаги воздействия, у них все чаще возникает искушение предлагать весьма изощренные виды взяток — освобождение от налогов, например, или «государственное содействие», выражающееся в введении специальных таможенных тарифов, или гарантия монопольного положения, или разные виды субсидий и т.д.

Типичный пример — щедрые субсидии, предоставляемые европейским и японским автомобильным компаниям некоторыми юго-восточными штатами США с намерением склонить компании к размещению их новых заводов в этих штатах. Другой пример: у европейских и японских автомобильных компаний, по крайней мере, есть веские экономические причины строить свои заводы в США (или им кажется, что есть). Во многих других случаях — например, в случае подкупа со стороны маленькой страны, — взятка является единственной причиной, заставляющей компанию начинать работу в данной стране или помогать своей местной компании в случае возникновения затруднений. Несложно предсказать, однако, что решение, принятое с помощью взятки, а не под влиянием экономической реальности, грозит неминуемой катастрофой.

Современный мир постепенно обретает свойства глобальной, хотя пока ограниченной по масштабам саморегуляции. Глобальные процессы эволюционно создали общепланетарные контуры обратной связи, позволяющие восстановить мировое равновесие при относительно небольших внешних возмущениях, происходящих в любой точке Земли. Транснационализация — важнейшая составляющая и одновременно главный механизм общих процессов глобализации. Она представляется наиболее существенным элементом и одним из основных контуров- регуляторов, обеспечивающих единство функционирования мировой экономики.

В глобальном пространстве формируется новый тип отношений, основанный на приоритете многоуровневых связей. Положительные аспекты новой модели тесно связаны с преимуществами, которые несет в себе глобализация. Глобализация снижает, а в конечном счете ликвидирует всякого рода барьеры на путях трансграничного перемещения товаров, капитала и услуг, что позитивно отражается на взаимоотношениях между странами. И хотя в первую очередь от этого выигрывают промышленно развитые страны, глобализация дала шанс «выбиться в люди» многим развивающимся странам.

Круг источников политической поддержки правительств выходит за рамки территориально-государственных границ. Применительно же к международным экономическим организациям глобализация политических рынков означает появление многочисленных новых «игроков» мирохозяйственной системы, в первую очередь ТНК, влияние которых по ряду параметров сравнимо с влиянием национальных правительств.

Так, по оценке видного эксперта Г. Фишера, «несущей конструкцией (основой иерархической системы управления мировым хозяйством) всей современной международной экономики являются транснациональные корпорации»[3]. С точки зрения научного понимания глобализации и роли ТНК в ее процессах, и регионализация часто рассматривается как характерный признак мировой экономики и мировой политики начала XXI в.

Традиционный взгляд на последствия глобализации фокусирует внимание лишь на экономическом аспекте этого процесса, в то время как задача анализа его политических последствий чаще всего делегируется политологам и специалистам в области международных отношений. Ставшая реальностью экономическая многополярность делает маловероятным установление новой экономической гегемонии, по крайней мере, в том отношении, что аргументы о возможной гегемонии «Большой Триады», США — Европейский Союз — Япония, явно занижают степень различий экономических интересов ее участников. На глазах меняя картину мира, вперед, по мнению западных экспертов, выходит признак предсказанного С. Хантингтоном[4] столкновения цивилизаций ввиду фактора неравенства, ибо, обеспечивая благоденствие для немногих, ТНК создают жесточайшую зависимость большинства от трех центров экономического развития: Северной Америки, Западной Европы и Восточной Азии. Возникают сомнения в том, что мир смирится с постулатом заведомого неравенства, насаждаемого транснационализацией, считает И. Валлерстайн. Рисуя перспективу растущего мирового неравенства, он указывает, что последствием может быть глобальный экономический коллапс[5]. Индийский специалист Гурмит Канвал отмечает, что в условиях истощения природных ресурсов ТНК развитых стран постараются овладеть контролем над стратегически важным сырьем, что неизбежно обострит противоречия богатых и бедных[6].

По мнению известного британского социолога 3. Баумана, глобализация и ТНК не столько формируют единый мир, сколько способствуют его фрагментарности. Новый труд 3. Баумана «Индивидуализированное общество» вызвал резонанс в широких кругах российской научной общественности, поскольку в нем отражены важные процессы, которые происходят сегодня на Западе и которые заявляют о себе и в постсоветском социуме[7]. Современное западное общество, доказывает автор, настолько индивидуализировано, что коллективные политические действия в нем практически невозможны.

Сейчас формируется особая область политической науки, предметом которой является влияние экономического фактора на международные отношения, развивающаяся по пути отказа от «экономического онтологизма» и движения к мировой политэкономии[8] ТНК — объективный продукт интернационализации экономики на высших стадиях ее интеграции, а не результат субъективно-волевого вмешательства в мировую экономическую систему. И это также объясняет необходимость всестороннего политологического анализа трансформации роли ТНК в мировой политике.

Круг источников политической поддержки правительств выходит за рамки территориально-государственных границ. Применительно же к международным экономическим организациям глобализация политических рынков означает появление многочисленных новых «игроков» мирохозяйственной системы, в первую очередь ТНК, влияние которых по ряду параметров сравнимо с влиянием национальных правительств.

Следует признать, что международный бизнес все более активно вторгается в социальную и политическую сферы. В целом эта тенденция тоже не нова. Крупные корпорации давно занимаются созданием собственных «государств» со своей системой здравоохранения, безопасности, образования и т.п. И хотя степень вовлеченности бизнеса в решение социальных проблем в последние годы заметно возросла, главное заключается в том, что его социальная ответственность стала распространяться вширь, вплоть до глобального уровня.

Прежде всего, речь идет о так называемом Глобальном договоре, вступившем в силу в 2000 г. и предполагающем охрану окружающей среды, защиту прав человека, противодействие коррупции и т.д. Раньше такого рода ответственность в глобальном масштабе была характерна для межправительственных организаций, ряда государств и некоторых НПО, тогда как бизнес выступал скорее в роли их оппонента. Очевидно, что подобный поворот в установках крупных корпораций был во многом связан со стремлением повысить доверие и лояльность к своему бизнесу в условиях нарастающего давления со стороны НПО, антиглобалистских движений и т.п. В результате социальная ответственность стала превращаться в одно из конкурентных преимуществ, тем самым побуждая других экономических акторов в большей мере учитывать интересы гражданского общества.

Одновременно начали создаваться механизмы, позволяющие бизнесу непосредственно влиять на политику. Важнейшей площадкой для диалога между ведущими бизнесменами и политиками является Всемирный экономический форум в Давосе, а также ежегодные, ставшие традицией, экономические консультации в Санкт-Петербурге. Аналогичные площадки существуют также на региональном и национальном уровнях в других странах. С их помощью бизнес вносит свой вклад в формирование международной повестки дня. И хотя с наступлением кризиса эти площадки серьезно пострадали, следует ожидать их быстрого восстановления, как только ситуация улучшится. Основанием для такого прогноза служит все большая политическая ориентированность бизнеса. Изменения в мировой политической системе вызвали к жизни две разнонаправленные тенденции.

Первая тенденция с очевидностью доминирует и связана с усилением взаимодействия между государством и другими акторами, в том числе структурами бизнеса. Частно-государственное партнерство охватывает самые разные сферы, включая сферу безопасности (например, бизнес-структуры привлекаются для борьбы с терроризмом). Активно сотрудничает с частным сектором и представителями гражданского общества такая влиятельная международная организация, как ООН.

Вторая тенденция находит выражение в участившихся попытках бизнеса использовать в своих интересах государственные и международные институты, что означает выход коррупции на транснациональный уровень. О масштабах возникшей угрозы свидетельствует, в частности, коррупционный скандал вокруг программы «Нефть в обмен на продовольствие»[9], в котором оказался задействован ряд высокопоставленных чиновников ООН, а общая сумма взяток, по некоторым оценкам, составляла около 1,8 млрд дол. Эволюционные изменения в мировой политической системе, повлекшие за собой размывание прежних «правил игры», создали почву для кризисных явлений в экономике.

Таким образом, сегодня государства зачастую действуют по образцу корпораций, а те, со своей стороны, начинают брать на себя функции государств. Сходные изменения претерпевают и функции других акторов. Так, при возникновении острых внутригосударственных конфликтов их урегулированием нередко занимаются международные организации, региональные организации ряда стран, которые активно действуют на наднациональном уровне (в частности, в рамках ЕС), а НПО выступают инициаторами межправительственных соглашений. Другими словами, налицо отчетливая тенденция к переплетению функций различных акторов, причем в масштабах, намного превосходящих те, что были в прошлом. Прямого воздействия на положение дел в экономической сфере данный факт, казалось бы, не оказывает (за исключением случаев, подобных исландскому). Однако такое переплетение влечет за собой рост неопределенности: становится все менее понятным, кто и как будет «играть» на мировой сцене. Политические риски усиливаются. А этот фактор уже непосредственно влияет на деловую активность.

Новые «правила игры» должны отвечать мегатрендам мирового развития и отражать современные тенденции в политической архитектуре мира, в первую очередь такие как многосторонность, т.е. кардинальное расширение числа государств, участвующих в решении международных проблем, и многоуровневость, что подразумевает взаимодействие государственных и негосударственных акторов. Одним из примеров многоуровневого и многостороннего принятия решений может служить Всемирный саммит по вопросам информационного общества, во втором раунде которого приняло участие более 19 тыс. человек из 175 стран мира — представители государственных структур, деловых кругов и гражданского общества, а также ряда международных организаций. Разумеется, подобного рода многосторонность и многоуровневость порождают немало проблем, связанных со сложностью согласований. Однако эти проблемы вполне разрешимы. Весьма перспективной в этом плане представляется так называемая сетевая дипломатия, «опирающаяся на гибкие формы участия в многосторонних структурах» и предполагающая сочетание двухсторонних и многосторонних контактов. Как справедливо отметил министр иностранных дел РФ С.В. Лавров, в рамках такой дипломатии «всегда найдется место для любой дипломатической комбинации, основанной на позитивных совпадающих интересах сторон»[10].

С абсолютной уверенностью, отмечает П. Друкер[11], можно сказать одно: развитым странам — а возможно, и всему миру — предстоят долгие годы глубоких перемен. Речь идет не только об экономических изменениях, но и об изменениях в демографической ситуации, политике, обществе, философии и, прежде всего, в мировоззрении. В этот период экономическая теория и экономическая политика будут, скорее всего, неэффективны. Для периода перемен еще не сформирована социальная теория. Только после окончания этого периода, десятилетия спустя, появятся гипотезы, концепции и объяснения. Но кое-что ясно уже сегодня.

Например, ясно, что совершенно бесполезно пытаться игнорировать перемены и притворяться, что завтра будет таким же, как вчера, только еще лучше. К сожалению, именно такой подход характерен для многих сегодняшних организаций, и коммерческих, и некоммерческих. Более того, именно этот подход уже готовы принять те организации, которые успешнее других действовали до наступления этого нового периода — периода перемен. Это означает, что они больше других пострадают от наивной веры в то, что завтра будет лучше, чем вчера.

С большой долей определенности можно предсказать, что мало кто из сегодняшних лидеров в разных областях, будь то бизнес, образование или здравоохранение, выживет в ближайшие 30 лет; те же, кто выживет, кардинальным образом изменятся. Но предугадать изменения, которые потребуются для выживания в период перемен, все равно, что благополучно пережить этот период. Что-либо предсказать тут очень трудно — практически невозможно. Единственная политика, которая может обеспечить успех, заключается в сознательном строительстве будущего.

Таким образом, без новой политической архитектуры, которая бы позволила эволюционным путем перейти от существующих систем и механизмов глобального управления к новым, отвечающим современным реалиям и тенденциям, миру едва ли удастся избежать кризисных или шоковых вариантов развития.

  • [1] Айзексон У. Альберт Эйнштейн. Биография. М.: Corpus, 2015.
  • [2] Дробот Г.Л. Политические проблемы международных отношений и глобальногоразвития : автореф. дис.... д-ра полит, наук. М., 2006. С. 19.
  • [3] Фишер Г. Глобализация мирохозяйственных связей. М., 2003. С. 77.
  • [4] Huntington S. The Clash of Civilization? // Foreign Affairs. Summer, 1993. P. 22.
  • [5] Wallerstein I. Peace, Stability, and Legitimacy, 1990—2025/2050 // Fall of Great Powers: Peace, Stability, and Legitimacy Oslo, 2000.
  • [6] Kanval G. The New World Order: An Apprisal-1 // Strategic Analysis. 2004. June.P. 365.
  • [7] Бауман 3. Индивидуализированное общество. M., 2002. С. LXIV.
  • [8] StiglitzGreenwaldB. Towards a New Paradigm In Monetary Economics. Cambridge,
  • [9] http://www.news.bbc.co.uk
  • [10] Интервью министра иностранных дел РФ С.В. Лаврова // Известия. 2006. 28 дек.
  • [11] Друкер П. Задачи менеджмента в XXI в. М.: Вильямс, 2003.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >