Общепризнанные принципы и нормы международного права в системе регулирования гражданских процессуальных правоотношений

Примат общепризнанных принципов и норм международного права как гарантии прав и свобод человека и гражданина признается ч. 1 ст. 17 Конституции РФ. Вместе с международными договорами они формируют правовую систему Российской Федерации (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ). Не всегда можно однозначно утверждать, что все общепризнанные нормы и международные договоры являются частью правовой системы Российской Федерации, все международные договоры имеют приоритет над законами РФ и т.п. Эти вопросы дискутируются со времени принятия Конституции. Конституционное признание международных договоров, общепризнанных принципов и норм международного права частью правовой системы Российской Федерации, ставит перед российским законодателем и правоприменителем не простые в научном и практическом плане вопросы.

В докладе Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации 2005 года «О состоянии законодательства в Российской Федерации» было замечено, что российская правовая наука в вопросе соотношения международно-правовой системы и национальноправовой системы последовательно следует принципу дуализма. При этом основополагающие принципы доктрины дуализма в докладе перечислены следующие:

  • — в правовой действительности международное право и национально-правовые системы существуют как самостоятельные правовые системы;
  • — международное право и национальные правовые системы находятся в постоянном взаимодействии и влияют друг на друга;
  • — нормы международного права не действуют автоматически в сфере действия внутригосударственного права; их действие в национальной правовой системе возможно только в порядке и на условиях, установленных внутригосударственным правом[1].

Законотворческий процесс, направленный на принятие норм внутреннего права и адаптацию действующих норм с целью выполнения Российской Федерацией международных обязательств по защите прав человека, получил название внутриправовой имплементации или трансформации[2]. В России известны следующие формы приведения в действие норм международной правовой защиты через систему внутригосударственного права:

  • 1) автоматическая инкорпорация, которая означает включение в национальное право норм, полностью идентичных нормам, содержащимся в международно-правовом акте;
  • 2) издание трансформационного инкорпорирующего акта в отношении конкретного международного договора либо простая публикация;
  • 3) отсылка к норме международно-правовой защиты;
  • 4) легитимация, то есть принятие внутреннего нормативного акта во исполнение норм международного права обязывающего характера;
  • 5) адаптация, предполагающая приспособление норм национального права, касающихся прав человека и корреспондирующих нормам международных документов по защите прав человека[3].

В связи с процедурой трансформации высказывается мнение о том, что в правовую систему включаются уже не нормы международного права, а отдельные правоположения, поэтому не следует прямо толковать п. 4 ст. 15 Конституции РФ. По логике некоторых авторов, нормы международного права должны регулировать отношения, складывающиеся между субъектами национальной правовой системы, что не может произойти лишь при выражении воли государств. Допускается, что включаемые в правовую систему положения могут быть зафиксированы нетрадиционным для российской правовой системы источником, например, правовым обычаем. Преломляясь посредством трансформации в национальном праве, такое положение становится комплексной нормой, корреспондирующей национальному и международному праву[4].

Прежде чем ответить на вопрос о непосредственном или опосредованном трансформационными процессами применении норм международного права при рассмотрении и разрешении гражданских дел судами общей юрисдикции нашей страны, необходимо обратиться к исследованию понятия нормы международного права, внешние формы выражения и степени императивности таких норм, соотношения общепризнанных принципов и норм международного права.

Редакция ч. 4 ст. 15 Конституции РФ заставляет интерпретировать принципы и нормы международного права как составляющие правовой системы Российской Федерации через призму общепризнанности. Изучение соотношения понятий «общепризнанные нормы международного права» и «общепризнанные принципы международного права» приводит к выводу о том, что первое по объему шире второго. Любой общепризнанный принцип международного права является общепризнанной нормой, но не всякая общепризнанная норма международного права является общепризнанным принципом[5]. Различие между общепризнанными принципами и общепризнанными нормами М.А. Амирова видит в недопустимости отклонения от принципов, и допущении отклонения от норм[6]. На наш взгляд, с таким объяснением трудно согласиться, поскольку норма права, будучи обязательным правилом поведения, не предполагает вариаций ее несоблюдения, если это не установленное исключение. Правильным представляется уточнение С.В. Калашникова, который считает, что необходимо говорить не о необязательном применении общепризнанных международных норм, не являющихся общепризнанными принципами, а об их диспозитивности. В этом контексте субъектам международного права предоставляется возможность исключения применения диспозитивной нормы либо установления условия, отличающегося от предусмотренного нормой, в соглашении. В противном случае норма международного права применяется по умолчанию[7].

О.А. Кузнецова видит отличие норм-принципов в отсутствии классической структуры (гипотезы, диспозиции, санкции) и содержании в общепризнанных принципах юридических императивов, при помощи которых они реализуются на практике. Автор приводит в качестве примера общепризнанный принцип судебной защиты нарушенных прав, включающий такие императивы как:

запрет отказа в правосудии, рассмотрение спора независимым и беспристрастным судом, справедливость судебного разбирательства, равное процессуальное положение сторон в процессе, независимое и законное назначение экспертов и экспертиз, законность получения доказательств, мотивированность судебного решения и необходимость его исполнения, обеспечение права быть выслушанным в суде, разумные сроки судебного разбирательства и его открытость, публичное объявление судебного решения. В силу специфики своей структуры нормы-принципы объективируются посредством юридических императивов в судебных решениях, а существенную роль в выявлении императивов Конвенции о защите прав человека и основных свобод играет Европейский Суд по правам человека[8].

Еще одно отличие общепризнанных принципов от международных норм, не относимых к разряду принципов, заключается, по мнению С.В. Калашникова, в невозможности самоисполнения без конкретизации в гипотезе и санкции правовой нормы, в силу общего характера принципов и отсутствия четких правовых границ[9].

В Конституции РФ не содержится определения общепризнанных норм международного права. Такая неопределённость повлекла за собой возникновение ряда вопросов, в частности какие нормы международного права следует считать общепризнанными. Как этому, так и другим вопросам, связанным с понятием и действием общепризнанных принципов и норм международного права в последние десятилетия уделяют внимание многие учёные[10], однако эта проблема остаётся актуальной и во многом неразрешённой.

Отечественные учёные правоведы пытались разобраться в содержании общепризнанных норм международного права. Так, А.Н. Талалаев под общепризнанными нормами понимает такие нормы, которые официально признаны всеми или почти всеми государствами независимо от их социального строя в качестве общеобязательных[11].

В.А. Толстик, вступая в полемику, считает термин «общепризнанные» условным в связи с часто используемым в этом контексте выражением «почти всеми»[12].

Е.В. Завражнов общепризнанность связывает с тем, что эти принципы и нормы должны быть признаны таковыми Российской Федерацией[13]. Опираясь на высказанное мнение, можно сделать соответственно вывод о том, что достаточно признания нормы одним государством, т.е. тем, которое хочет применить эту норму. О.Е. Лапина заметила, что, абсолютизируя термин с позиций формальной логики, общепризнанными (принципы, нормы) можно считать только после признания всеми государствами, а любой иной вариант не позволяет считать их таковыми[14]. Автор другого мнения, С.Ю. Марочкин, отмечает: «Главное - признана или нет конкретная норма убедительным большинством государств»[15]. И.И. Лукашук при анализе термина «большинства» указывает, что под ним понимают «преобладающее большинство», «оно должно включать все крупнейшие державы», «требуется учёт не только размеров государства, но и объёма его международных связей и вообще его связей в развитие международного права»[16]. Исследование представленных взглядов позволяет сформулировать мнение о том, что «большинство» должно быть достаточно внушительным не только в количественном, но и в качественном отношении, представляя все основные политические и правовые системы.

Научный интерес для постижения сути исследуемого термина представляет позиция Д.Е. Петрова, полагающего, что термин «общепризнанные» применительно к принципам и нормам международного права, означает признание их обязательности для России не другими государствами (пусть даже большинством), а нашим обществом в лице представительных законодательных (и в отдельных случаях - исполнительных) органов государства»[17].

О.Е. Лапина указывает, что общепризнанность предопределяется сосредоточением принципов в документах, имеющих первостепенное значение для мирового сообщества и воспринятых им, и не зависит от правовой оценки конкретного государства[18].

Анализируя данную дискуссию, следует отметить, что мнение Д.Е. Петрова, тем не менее, представляется верным, т.к. общепризнанность, как в своём мнении и отражает О.Е. Лапина, зависит в первую очередь от того, восприняты ли нормы (принципы) мировым сообществом. Если они восприняты отдельными государствами, то, соответственно, можно говорить об их восприятии мировым сообществом. Восприняты они, действительно, могут быть только через соответствующие уполномоченные органы государства.

«Общепризнанность» международных норм, ассоциируемая с признанием мировым сообществом, нашла свое отражение в позиции Верховного Суда РФ. Так, в и. 1 Постановления Пленума от 10 октября 2003 г. № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» разъяснено, что под общепризнанной нормой международного права следует понимать правило поведения, принимаемое и признаваемое международным сообществом государств в целом в качестве юридически обязательного. Таким образом, постановление всё же даёт в приведённом положении определение общепризнанной нормы, но его анализ приводит к выводу, что общепризнанная норма отождествляется с императивной нормой.

Среди теоретиков международного права бытует точка зрения, согласно которой общепризнанные принципы и нормы права, есть исключительно облекаемые в форму соглашения государств императивные нормы.[19] Как подчёркивает И.Н. Барциц, авторы конституции, устанавливая общепризнанные принципы и нормы международного права частью правовой системы страны, ведут речь не о любой норме международного права, а лишь об императивных нормах, обладающих общеобязательным характером, - jus cogens[20]. О.И. Тиунов в своей работе отмечает: «Императивные нормы, принятые и признанные международным сообществом государств в целом, могут также характеризоваться как общепризнанные принципы и нормы международного права»[21]. И.И. Лукашук полагает, что императивные нормы - это общепризнанные нормы, от которых государства не вправе отступать в своих отношениях даже по взаимному согласию[22], то есть автор всякую общепризнанную норму наделяет свойством императивности. Его мнение соответствует положению ст. 53 Венской Конвенции о праве международных договоров, где закреплено: «Императивная норма общего международного права является нормой, которая принимается и признаётся международным сообществом государств в целом как норма, отклонение от которой недопустимо и которая может быть изменена только последующей нормой международного права, носящей такой же характер»[23].

В этом определении обращает на себя внимание фраза «международное сообщество в целом». Разъясняя приведённое положение, председатель редакционного комитета Венской конференции иракский профессор М. Ясин отметил, что смысл его заключается в том, чтобы отдельно взятое государство или группа государств своим отказом признать ту или иную норму в качестве императивной не могли бы повлиять на её характер, т.е. чтобы они не имели права вето при создании нормы jus cogens[24].

Затронутый вопрос сложнее, чем представляется. Он был предметом острого и обстоятельного обсуждения в 1966 году в Греции на специальной научной конференции по проблеме jus cogens (императивных норм) в Комиссии международного права, затем на Венской конференции. Кроме того, этой проблеме уделяли внимание в своих работах такие специалисты в области международного права как Д. Анцилотти[25], А. Фердросс[26], Г.И. Тункин[27] и др. В настоящее время в доктрине продолжаются споры в отношении критерия общепризнанности нормы международного права - признание всеми, почти всеми или одним государством[28].

Как в науке, так и в практике относительно этого вопроса можно встретить противоположные мнения. Н.Я. Лыгин, В.Н. Ткачев, выражая позицию отдельных практиков, указывают, что понятие «общепризнанные принципы и нормы международного права» не ограничиваются императивными нормами международного права, поскольку развитие и комплексность общего международного права нивелирует возможность сведения принципов и норм в исчерпывающий набор[29].

По сути, проблема имеет несколько граней: понимание и восприятие общепризнанных норм и принципов государствами и их судебными органами, императивность и невозможность блокирования международных норм, а также их применение в качестве источников права при рассмотрении и разрешении гражданских дел. Проведенный анализ ситуации свидетельствует о том, что предпринимается попытка совместить понятия «общепризнанность» и «императивность» международных норм, хотя это не одно и то же, и раскрывать сущность одного правового явления посредством другого нецелесообразно. Ясность в сопоставление вышеназванных понятий способно внести обращение к признакам международных норм. Нормы международного права возникают не «из вне», а создаются путем согласования воли государств, чему соответствуют формы их закрепления - договор, обычай, акты международных организаций, конференций. Таким образом, каждое государство с учетом своих интересов, добровольно принимает на себя обязательство по исполнению разработанного совместными усилиями или полученного империческим путем правила. Отсюда следует, что международная норма признается государствами-членами мирового сообщества в целом и каждым из этих государств в отдельности. Императивность, то есть обязательность соблюдения общепризнанных норм связывается с моментом волеизъявления государства по одобрению нормы.

Отдельного внимания требует вопрос о форме закрепления международных норм и принципов, имеющий непосредственное практическое значение для правоприменения. Комментируя Венскую конвенцию о праве международных договоров, А.Н. Талалаев указывает, что в систему норм общего международного права входят те нормы, которые создаются государствами путём согласования воль всех или почти всех государств международного сообщества, т.е. общепризнанные универсальные нормы, как обычные, так и договорные[30].

Первоначальными источниками «общепризнанных принципов и норм международного права» считаются международно-правовые обычаи, которые могут быть кодифицированы в международные договоры или иные акты. В Статуте Международного суда ООН международно-правовой обычай определяется как доказательство всеобщей практики, признанной в качестве правовой нормы[31]. Анализ ст. 15 ч. 4 Конституции РФ также приводит к выводу о том, что общепризнанные принципы и нормы международного права - это обычные нормы[32].

Следует согласиться с тем, что нормы международного права имеют свои истоки в правовом обычае, однако необходимость их концентрированного выражения в правовом постулате с целью соблюдения и единообразного применения породила потребность фиксации в документе международного характера. Между тем, в литературе встречается и противоположное суждение. Так, С.В. Калашников полагает, что нормы, закрепленные в актах международных организаций, приобретают статус общепризнанных, только если в результате многократного повторения, станут обычными. По этой причине автор отрицает существование в международном праве общепризнанных норм в принципе, вне зависимости от того, являются они обычными или договорными[33]. В опровержение сказанного можно привести довод А.Н. Талалаева, обосновывающего существование презумпции всеобщего признания государствами нормы международного права в качестве обязательной в том случае, если она включена в универсальный международный многосторонний договор[34].

Действительно, в теории международного права выделяется два вида обычных норм: традиционный вид, то есть неписанное правило; и новый вид, охватывающий обычные нормы, признаваемые в качестве таковых в том или ином акте[35]. Это, однако, не означает, что обычай утрачивает свое значение в качестве самостоятельного источника международного права, действуя как «резервуар» для других источников права[36]. Кроме того, в международном праве допускается дуалистическое выражение международной нормы. Речь идет о тех случаях, когда для одних государств - членов международных организаций, норма является договорной, а для других государств, не имеющих соответствующего статуса и признавших норму обычным путем, международная норма действует как обычай. Такие нормы именуют обычнодоговорными нормами[37]. Ни при каких обстоятельствах международная норма не теряет характер общепризнанности на уровне мирового сообщества.

Итак, общепризнанные нормы международного права могут быть выражены в форме обычая или международного договора[38]. Если общепризнанная норма международного права выражена в форме международного договора Российской Федерации, и, учитывая, что не может быть международных конвенций, договоров заключённых между всеми или почти всеми государствами, то логично под общепризнанной нормой международного права понимать императивно установленное правило для двух и более государств, и признаваемое этими государствами в качестве юридически обязательного. Исходя из представленной позиции, следует также прийти к выводу и согласиться с мнением о том, что общепризнанная норма международного права всегда императивная норма. В заключение исследования термина «общепризнанные нормы международного права» необходимо отметить, что только отсутствие этого понятия в Конституции РФ породило многочисленные проблемы.

Прежде всего, следует помнить, что у судей, при их загруженности, нет возможности в каждом конкретном случае устанавливать общепризнанность принципа путём подробного исследования международных норм на предмет императивного закрепления в них того или иного принципа, а также могут возникнуть трудности при определении нормативного содержания общепризнанных норм международного права.

В науке высказывается мнение, анализируя которое можно прийти к выводу, что с пониманием вопроса о том, какие конкретно принципы и нормы международного права, являются общепризнанными, нет сложностей. Так, И.И. Лукашук пишет: «Общепризнанные принципы и нормы достаточно хорошо известны. Они находят подтверждение в договорной практике государств, в резолюциях международных конференций и организаций. Содержание основных принципов изложено в Декларации о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН, принятой Генеральной Ассамблеей ООН в 1970 году, а также в Заключительном акте Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе 1975 года»[39]. Таким образом, общепризнанные принципы и нормы могут быть закреплены в различных международных актах.

Соблюдение и использование международной нормы в форме обычая или договора обусловлено особенностями правовой системы конкретного государства и включением либо невключением обычая в состав источников права в формально юридическом смысле. Г.А. Жилин применительно к процессуальным отраслям российского права указывает на то, что общепризнанные принципы и нормы международного права, не будучи зафиксированными в международном договоре с участием Российской Федерации представляют собой содержательные, но не формально-юридические источники права. Последними являются международный договор или международно-правовой акт, содержащий формулировку тех или иных общепризнанных принципов и норм международного права[40].

Некоторая ясность в этом вопросе ожидалась в связи с принятием Верховным Судом РФ Постановления Пленума от 31 октября 1995 г. «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия»[41]. В указанном постановлении судам разъясняется порядок применения норм международного права, а также содержится неисчерпывающий перечень международных пактов, конвенций и др., подлежащих применению судами Российской Федерации. Так, в пункте 5 указанного постановления отмечается, что судам при осуществлении правосудия надлежит исходить из того, что общепризнанные принципы и нормы международного права, закреплённые в международных пактах, конвенциях и иных документах (в частности, во Всеобщей декларации прав человека, Международном пакте о гражданских и политических правах, Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах), и международные договоры Российской Федерации являются в соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации составной частью её правовой системы[42]. В теории было высказано мнение, согласно которому данное постановление неоправданно сужает положение Конституции РФ, обращая внимание правоприменителя только на те общепризнанные нормы международного права, которые закреплены в международных пактах, конвенциях и иных документах[43]. Однако, по мнению Т.Н. Нешатаевой, с появлением законов современный судья не освобождается от обязанности формулировать правило, регламентирующее общественное отношение, неурегулированное законодательно, в силу существования обычной юридически обязательной нормы[44].

Вместе с тем, для судей первостепенное значение имеет установление конкретного перечня общепризнанных принципов и норм, ибо в международном праве нет привычного для внутреннего права какого-либо единого акта, где они были перечислены[45]. Ученые ведут дебаты относительно возможности составления ориентировочного списка общепризнанных принципов и международных норм, а также выбора полномочного для этой деятельности органа.

Я.С. Кожеуров считает высказанное предложение о перечислении подлежащих применению судами международных актов разумным решением вопроса, но нереалистичным из-за постоянно изменяющегося и совершенствующегося характера международных норм (тем более, что такой перечень может привести к умалению значения принципов и норм, не вошедших в него)[46]. Г.А. Жилин, в целом поддерживая идею о выработке примерного перечня общепризнанных принципов и норм международного права, не соглашается с возложением полномочий по его составлению на Конституционный Суд РФ, поскольку разъяснение вопросов судебной практики является прерогативой Пленума Верховного Суда РФ. Кроме того, автор полагает, что такой перечень не удастся сделать в едином документе потому, что наряду с универсальными международными нормами и принципами, существует отраслевые, применимые при разрешении отдельных категорий дел[47].

О.В. Макарова, оценивая предполагаемые последствия составления единого перечня общепризнанных принципов и норм международного права, входящих в правовую систему Российской Федерации, опасается, что не все общепризнанные нормы международного права будут проанализированы Конституционным Судом РФ с учетом их динамического состояния и постоянного расширения круга международных контактов, договоров и иных международных актов[48].

Процесс создания сводного списка общепризнанных принципов и норм международного права следует оценить как достаточно линейный, но обусловленный нуждами правоприменительной судебной практики. Предположим, в постановлении Пленума Верховного Суда РФ удастся поименовать основные международно-правовые акты, содержащие подлежащие применению судами императивные правила, однако, во-первых, такой перечень не будет закрытым, а, во-вторых, не позволит конкретизировать частные нюансы применения каждого общепризнанного принципа или нормы при рассмотрении гражданского дела в суде. Первый аргумент не является серьезным препятствием для составления необходимых разъяснений, поскольку даже нормативные источники допускают включение не исчерпывающих групп обстоятельств или актов. Второй аргумент в свете настоящего исследования порождает вопрос о дифференциации общепризнанных принципов и международных норм по материально-правовому и процессуальному признаку. Речь идет о разделении тех из них, которые могут быть положены в основу правовой аргументации выносимого решения исходя из материально-правовых особенностей гражданского дела, и тех, которые служат ориентиром для соблюдения процессуальных прав участников гражданского судопроизводства. Что касается проблемы исследования последней общности общепризнанных принципов и международных норм, то ведущую роль здесь получает доктрина права, предвосхищающая интерпретационную работу высшего судебного органа. Отметим, что на уровне законотворческого и правоприменительного процесса доктрина права незаслуженно недооценивается, видимо в силу традиционного разрыва между теорией, практикой и законодательной деятельностью. Между тем, в отличие от гражданского процессуального права, важнейшей особенностью международного права является частичное совпадение права, доктрины и общественных отношений, что отсутствует в большинстве национальных правопоряд- ков и обеспечивает целостность международного права. При помощи доктрины устанавливается обычай, интерпретируются нормы, разрабатывается так называемое «мягкое право»[49]. При рассмотрении и разрешении гражданского дела судом значение имеют не только те общепризнанные принципы и нормы, которые нашли свое непосредственное отражение в официальных международных документах, но и существующие в качестве правового обычая и формирующие правосознание судей. Не сужая область исследования до утилитарного изучения договорно-обычных норм международного права, регулирующих плоскость правоотношений, складывающихся в ходе осуществления правосудия по гражданским делам, следует осветить общепризнанные принципы и международные нормы, а также нормы международных договоров, имеющие прикладное значение для гражданского судопроизводства.

Некоторая определённость этого сложного вопроса заложена в ст. 38 Статута Международного Суда ООН, где закрепляется положение, согласно которому источниками общепризнанных принципов и норм международного права являются: международные конвенции - как общие, так и специальные; международный обычай как доказательство всеобщей практики, признанной в качестве правовой нормы, общие принципы права, признанные цивилизованными нациями. Отдельно упоминается, что судьям в качестве вспомогательного средства для определения правовых норм разрешается использовать судебные решения (с оговоркой об обязательности судебного решения лишь для участвующих в конкретном деле сторон) и доктрины наиболее квалифицированных специалистов по публичному праву[50].

Если речь идет о выражении общепризнанной нормы в форме обычая, то это всегда устная форма. Следовательно, по аналогии должны применяться положения закона «О международных договорах», разумеется, с учётом их специфики. Так, Правительство не вправе заключать без ратификации договор о правах человека, оно не может применить обычай по этому вопросу в устной форме. Санкционирование международного обычая в Российской Федерации осуществляется в трех основных формах:

  • 1) путем прямого закрепления в нормативно-правовых актах РФ;
  • 2) посредством указания на применение обычных норм международного права в международном акте, который вступил в силу для РФ;
  • 3) при помощи взаимной договоренности сторон, зафиксированной в международном договоре РФ[51].

Что касается общих принципов права, то они в большинстве своем используются международными судами для заполнения процессуальных лакун в учредительных документах и правилах процедуры[52]. Т.Н. Нешатаева считает, что судья при обнаружении пробела в позитивном праве должен устранить его при помощи естественных принципов права. Презюмируется, что судья различает позитивное и естественное право, форму их существования - обычай и норму-принцип, а также умеет выстраивать иерархию позитивных и естественных норм. Как отмечает автор, для судьи принцип действует субсидиарно по отношению к писаному праву, то есть как дополнительный источник при наличии пробела в законе; при необходимости выстроить иерархию норм либо при отсутствии законодательной модели регулирования общественных отношений. При возникновении коллизии между позитивным правилом и естественным принципом, приоритет должен быть отдан последнему, поскольку общий принцип стоит выше позитивных источников права. Из этого следует заключить, что судебное решение является одним из способов устранения противоречия между позитивным и естественным правом[53]. Сказанное, безусловно, вызывает поддержку, однако, не совсем ясен механизм применения судами естественных принципов в случае отсутствия ссылки на них в международных документах. Требования к судебному решению носят строго формализованный характер и не предполагают составление мотивировочной части на основании неписаного права.

К основным принципам международного права, по мнению И.Н. Барцица[54], бесспорно относятся лишь приведённые в Уставе ООН[55] и Декларации о принципах международного права 1970 г.[56]. Это:

  • — принцип неприменения силы и угрозы силой,
  • — принцип территориальной целостности государств;
  • — принцип нерушимости государственных границ;
  • — принцип мирного разрешения международных споров;
  • — принцип всеобщего уважения прав человека без различия расы, пола, языка и религии;
  • — принцип равноправия и самоопределения народов;
  • — принцип невмешательства в дела, входящие во внутреннюю компетенцию государств;
  • — принцип сотрудничества государств;
  • — принцип суверенного равенства государств;
  • — принцип добросовестного выполнения обязательств.

Принципы нашли свою конкретизацию во Всеобщей декларации

прав человека 1948 г.[57], в принятых в 1966 г. Международном пакте о гражданских и политических правах[58], а также Международном пакте о социальных, экономических и культурных правах[59] и десятках других международно-правовых актах.

Будучи общепризнанными императивными нормами международного права, эти принципы, как правило, оцениваются как сверхимперативные и наднациональные нормы jus cogens (с лат. «неоспоримое право»). Приоритет норм Устава ООН подтвержден Комиссией международного права ООН[60]. При этом нормы jus cogens, охраняющие основные общечеловеческие ценности, обладают характером erga omnes (с лат. «относительно всех), что означает наличие у суверенного государства - участника международных отношений ряда обязательств перед мировым сообществом[61].

В соответствии с комментарием к Венской конвенции норма jus cogens должна быть нормой общего международного права. Венская конвенция 1969 г. устанавливает соотношение норм jus cogens с международными нормами, закрепленными в договорах. Исходя из смысла ст. 53,64 и других названного документа договор является ничтожным, если в момент заключения он противоречит императивной норме международного права, которая может быть изменена только последующей нормой такого же характера. В случае ничтожности договора участники обязаны устранить последствия применения положения, нарушающего императивную норму общего международного права и привести свои взаимоотношения в соответствие с ней. С принятием новой нормы jus cogens любой существующий договор, противоречащий ей, становится недействительным и прекращается[62]. Сходные правила были положены в основу Венской конвенции 1986 г., однако Россия в ней не принимает участие[63].

Проблема использования императивных норм общего международного права исследуется учеными различных отраслей права. Н.Л. Лютов на основе анализа подходов юристов-международников приходит к выводу о том, что норма jus cogens находит свое закрепление в качестве таковой после признания ее статуса решением авторитетного международного судебного органа. Однако в данном случае речь идет о применении норм материального права в ходе судебного процесса, безотносительно к правилам проведения самого процесса. В качестве источников трудового права - норм jus cogens - рассматривается запрет дискриминации в области труда и запрет рабства, как радикальной формы принудительного труда. Кроме того, предлагается считать ряд правовых норм и принципов, закрепленных в Декларации МОТ 1998 г. об основополагающих принципах и правах в сфере труда, обладающими потенциалом стать нормами jus cogens в МТП в перспективе[64].

В сфере процессуальных отраслей права ситуация складывается следующим образом. Отдельные из норм jus cogens, провозглашенных в документах ООН, кладутся в основу осуществления правосудия по гражданским делам в силу дуализма частных и публичных начал в гражданском процессе. Например, это касается принципов международного сотрудничества, добросовестного выполнения международных обязательств, всеобщего уважения прав человека, и некоторых других.

Принцип международного сотрудничества в сфере гражданского судопроизводства приобретает практическое значение при рассмотрении трансграничных гражданских дел, в частности по вопросам исполнения судебных поручений, признания и исполнения решений российских и иностранных судов. Сотрудничество на межнациональном уровне берет свое начало в постулате равенства государств, уважительном отношении друг к другу, оказании взаимной помощи иностранным лицам в осуществлении защиты гражданских прав. В науке принято выделять «простую позитивную взаимность» как основу для взаимоотношений между государствами, трансформировавшуюся в норму jus cogens, а также «организованную позитивную взаимность», обеспечиваемую посредством международного договора[65], наиболее распространенным видом которого является договор о правовой помощи.

Корреспондирующим принципом- нормой jus cogens следует считать принцип добросовестного выполнения международных обязательств[66]. Наряду с ним в преамбуле Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г. закреплен принцип добросовестности и норма pacta sunt servanda («договоры должны соблюдаться»). Их императивность обеспечивается правилами ст. 26, 27 Конвенции: «каждый действующий договор обязателен для его участников и должен ими добросовестно выполняться», «участник не может ссылаться на положения своего внутреннего права в качестве оправдания для невыполнения им договора» и связана с принципом свободного согласия. Госу- дарство, добровольно соглашаясь на заключение международного договора, в том числе о правовой помощи, тем самым берет на себя ответственность за его выполнение согласно норме-принципу jus cogens, имеющей различное звучание в международных документах.

Принцип всеобщего уважения прав человека, получивший свое развитие в Международном пакте о гражданских и политических правах[67], отражается в гарантиях получения правовой помощи, запрете на произвольный арест, содержание под стражей. Помещение лица под арест или под стражу порождает право на разбирательство дела в суде для вынесения постановления о законности или незаконности задержания (ст. 9 Пакта). Преемственность этого принципа прослеживается как в Конституции РФ, так и в отраслевом процессуальном законодательстве, регулирующем допустимые сроки ограничения свободы до вынесения соответствующего постановления. В гражданском судопроизводстве институтом, действующим в рамках общепризнанных правил, является институт госпитализации гражданина в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях в недобровольном порядке.

Всеобщее уважение прав человека предполагает равенство всех лиц перед судами, справедливое и публичное разбирательство дела компетентным, независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона (ст. 14 Пакта). Данный концепт материализовался в Европейской Конвенции по защите прав человека и основных свобод, а после ее ратификации Российской Федерацией распространил свое действие на национальную судебную систему и не единожды транслировался в постановлениях Европейского Суда по правам в отношении нашей страны при установлении нарушений. Сформулированные на базе Устава и деклараций ООН и Международного пакта о гражданских и политических правах критерии справедливости суда охватывают предоставление равных возможностей по защите своих прав обеим сторонам судебного разбирательства; равноправие в применении к ним процедурных действий; открытость судебного слушания с учетом уважения личной и семейной жизни, чести и репутации; соблюдения интересов несовершеннолетних. Кроме того, гарантируется создание суда на основании закона, исключается неоправданная задержка судебного разбирательства, обеспечивается право личного участия в заседании по своему делу, право быть выслушанным, и иные права. Это, однако, не означает, что все названные аспекты могут считаться нормами jus cogens, и, напротив, что нормы jus cogens прямо закреплены в международных договорах.

Н.М. Юрова замечает, что отождествлять нормы jus cogens и общепризнанные принципы не верно, поскольку перечень общепризнанных принципов не исчерпывается обозначенными в ст. 38 Статута Международного суда ООН. Неучтенными остаются отраслевые принципы, международно-правовые стандарты. По мнению автора, некоторая путаница возникла вследствие перенесения дефиниции jus cogens из ст. 53 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г. в Постановление Пленума от 10 октября 2003 г. № 5[68]. Действительно, высший судебный орган приравнял общепризнанные принципы и нормы jus cogens. При этом Верховный Суд РФ в качестве общепризнанных принципов международного права назвал всего два принципа - принцип всеобщего уважения прав человека и принцип добросовестного выполнения международных обязательств, что непомерно сужает представление судей об их действительном составе.

Следует отметить, что не все общепризнанные принципы являются сверхимперативными нормами, и наоборот, не все нормы jus cogens представляют собой основные принципы международного права, нашедшие свое отражение в международных документах. Нельзя забывать о том, что международные принципы и нормы имеют истоки в обычном праве. Этот тезис подтверждается иерархичностью норм jus cogens в зависимости от степени императивности. Вершиной пирамиды являются основные императивные нормы-принципы международного права, признаваемые в качестве таковых с согласия государств. Среднее звено составляют нормы jus cogens, не относящиеся к основным принципам международного права (например, нормы о противоправности пиратства, геноцида, работорговли, и др.). Фундамент пирамиды строится из отраслевых принципов, обладающих относительной императивностью[69].

К нормам последних двух категорий в сфере правосудия можно было бы отнести юридические максимы, основанные на типовой практике регулирования внутригосударственных отношений, и вследствие этого приближенные к обычным нормам. Это «закон не имеет обратной силы», «специальный закон имеет преимущество перед общим законом», «никто не может быть судьей в собственном деле», «никто не может ссылаться в свое оправдание на незнание закона», «да будет выслушана и вторая сторона», и т.д.[70]. Но по утверждению отдельных теоретиков, а именно П.Е. Земсковой, их следует рассматривать в качестве правоприменительных инструментов, не являющихся самостоятельными источниками международного права. Они воспринимаются как элементы договорных, обычно-правовых норм международного права или решений международных судов.

К общим принципам, признанным цивилизованными нациями П.Е Земскова предлагает относить принципы гуманизма, равноправия, добросовестности, справедливости, законности, принцип обеспечения судебной защиты нарушенных прав. Последний из названных принципов обобщает в себе такие проявления как «никто не может быть судьей в собственном деле»; «ответственность наступает только за виновное противоправное действие; «отрицательные положения не доказываются»; «ответственность наступает только за виновное противоправное действие»; «другая сторона должна быть выслушана»; «никто не может ссылаться в свое оправдание на незнание закона»; «бремя доказывания возлагается на истца»; «обман уничтожает юридические последствия»; принцип «решенного дела» («res judicata»)[71]. Перечисленные положения по отношению к принципу обеспечения судебной защиты нарушенных прав не бесспорны в отношении нашей правовой системы (например, «отрицательные положения не доказываются», «бремя доказывания возлагается на истца»), а поэтому должны восприниматься с некоторой долей условности.

Из вышеназванных общих принципов некоторые обладают общепризнанностью и свойством нормы jus cogens. Например, принципы добросовестности и равноправия нашли прямое отражение в международных документах в этом качестве в виде принципов добросовестного выполнения обязательств, добросовестного исполнения договоров, равенства, всеобщего уважения прав человека без различия расы, пола, языка и религии.

Что касается таких принципов, как гуманизм, справедливость и других, то упоминание о них встречается в практике судебных органов. Так, например, в известном Постановлении от 27 февраля 2009 г. № 4-П «По делу о проверке конституционности ряда положений статей 37, 52, 135, 222, 284, 286 и 379.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и части четвертой статьи 28 Закона Российской Федерации «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» в связи с жалобами граждан Ю.К. Гудковой,

П.В. Штукатурова и М.А. Яшиной»1 Конституционный Суд РФ ссылается на универсальные принципы верховенства права, гуманизма, справедливости и равенства, на основании которых формулируются принципы, общепризнанные современными странами, предопределяющие порядок признания лиц недееспособными и помещения их в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях. В многочисленных международных документах, обеспечивающих права лиц, имеющих психические заболевания[72] [73], провозглашены базовые принципы о недопустимости какой-либо дискриминации лица по признаку наличия психического заболевания, принцип гибкости правового реагирования, принцип максимального сохранения дееспособности, принцип соразмерности меры защиты степени дееспособности лица.

В другом своем акте Конституционный Суд РФ апеллирует к принципу справедливости и корреспондирующим ему гарантиям права на судебную защиту при рассмотрении вопроса о принадлежности общественным объединениям права на обращение в суд с заявлением об оспаривании в порядке гражданского судопроизводства коллегиальных и единоличных решений действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц[74].

Общий принцип равенства лежит в основе общепризнанного принципа равенства перед законом и судом, тогда как принцип разумности применительно к частным отношениям в сфере судопроизводства находит свое отражение в праве на справедливое судебное разбирательство в разумный срок[75]. В литературе подчеркивается обычноправовой характер общих принципов права (добросовестности, разумности), не позволяющий ограничить рамки свободы действий государств в отдельных вопросах международного частного права[76]. Это препятствует их прямому использованию в качестве источника права в конкретной правовой системе, в частности отечественной, без посредства общепризнанных принципов и норм международного права либо интеграции во внутреннее законодательство.

Таким образом, помимо основных общепризнанных принципов международного права, отвечающих общим принципам права, выделяют также отраслевые общепризнанные принципы международного права, то есть действующие в определенной сфере межгосударственных отношений[77]. Это означает, что конкретная отрасль права опирается как на основные, так и на отраслевые общепризнанные принципы международного права, с распространением своего действия и на внутригосударственные отношения с учетом существующей тенденции интернационализации норм национального права, обусловливающей повышение веса международно-правового фактора в правотворчестве[78]. Важно учесть, что общепризнанные отраслевые принципы международного права наряду с основными могут обладать свойством сверхимперативности, то есть быть нормой jus cogens. Направленность исследования отраслевых общепризнанных принципов и норм международного права обусловлена целями настоящей работы и предполагает их изучение в сфере гражданского судопроизводства, а также выяснение вопроса о принадлежности их к нормам jus cogens, выделение в составе общепризнанных отраслевых принципов юридических императивов, подлежащих применению судом.

Попытка анализа общепризнанных принципов и норм международного права применительно к нуждам судебной практики была предпринята Т.Н. Нешатаевой. По ее мнению, общепризнанные принципы в частных отношениях имеют следующие формы:

  • — принцип взаимного применения норм иностранного права и признания иностранных судебных актов (взаимность) как проявление принципов равенства и сотрудничества государств;
  • — принцип недискриминации иностранных лиц в иностранном государстве как выражение принципов равенства и уважения прав человека;
  • — принцип защиты публичного порядка при регулировании частных отношений (оговорка о публичном порядке) как частная сторона принципа невмешательства во внутренние дела государств;
  • — принцип неуклонного исполнения обязательств (pacta sunt servanda)[79].

Отнесение принципа взаимности к частным проявлениям общепризнанных принципов критикуется в силу отсутствия взаимосвязи с международным публичным правом, однако подчеркивается, что он служит основой договорной практики государств[80].

Помимо общепризнанных принципов, не ограниченных территориальным критерием, Т.Н. Нешатаева выделяет принципы общеевропейского уровня: верховенство основных прав человека; верховенство права; право на суд; субсидиарность. Г.А. Жилин, основываясь на анализе содержаний устава ОНН, Всеобщей декларации права человека, Международного пакта о гражданских и политических правах и других международных документов, не соглашается с квалификацией указанных принципов в качестве европейских[81]. К последнему мнению следует присоединиться и отметить, что принцип верховенства основных прав человека производен от общепризнанных принципов всеобщего уважения прав человека и принципа верховенства права, подразумевающего приоритет прав человека и высшую ценность права, поэтому выделять его в качестве самостоятельного принципа нецелесообразно.

Принцип верховенства права находит свое отражение в основных международных документах, а также прямо закреплен в Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Ученые-процессуалисты задались вопросом о содержании Конвенции о защите прав человека и основных свобод с точки зрения наполненности общепризнанными принципами и нормами международного права jus cogens. Отталкиваясь в своих рассуждениях от признака общепризнанности и руководствуясь положениями Венской конвенции Н.Н. Ковтун, А.С. Симагин пришли к выводу о том, что Конвенция о защите прав человека и основных свобод представляет собой международный договор, совершенный в рамках Совета Европы, не содержащий общепризнанные принципы и нормы международного права[82]. Как видно при решении поставленной задачи используется привязка к количественному показателю категории «общепризнанность». Однако попытка определить существо международной нормы в качестве jus cogens посредством установления числа государств, воспринимающих ее как обязательную для исполнения, обречена на провал. Характер международной нормы в качестве jus cogens не изменяется в зависимости от признания либо непризнания ее со стороны кого- либо из членов мирового сообщества. Этой норме свойственен наднациональный характер, однако каждое государство принимает ее в той мере, в которой это не затрагивает его суверенитет. Как известно, воздействие международного права на национальное право происходит прямо и косвенно. Косвенно международное право побуждает те страны, в правовых системах которых отсутствуют соответствующие принципы и положения, к их принятию. Прямое воздействие выражается через объявление общепризнанных принципов и норм международного права в конституциях, а также через провозглашение международных договоров как части национально-правовой системы государства[83]. Принципиальное значение имеет недопустимость отклонения от принципа верховенства права. Таким образом, фиксация принципа верховенства права в европейском международном договоре не нейтрализует его в качестве общепризнанного принципа - нормы jus cogens.

Вторая классификация, разработанная Т.Н. Нешатаевой, представляет собой систему принципов, обязательных для нашей страны, с указанием источников их закрепления:

  • — верховенство основных прав человека (Устав ООН, Пакты о правах человека 1966 г., Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 г., прецеденты Европейского суда по правам человека);
  • — верховенство права как права определенного, эффективного, сбалансированного (пропорционального) (Устав Совета Европы, прецеденты Европейского суда по правам человека);
  • — право на суд как суд независимый, беспристрастный, справедливый, законный, профессиональный (Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 г., прецеденты Европейского суда по правам человека);
  • — равенство субъектов права (Устав ООН, Европейская конвенция по защите прав человека и основных свобод 1950 г., прецеденты Европейского суда по правам человека);
  • — эффективное взаимное сотрудничество субъектов (Устав ООН, поддерживается прецедентами Европейского суда по правам человека);
  • — добросовестное выполнение обязательств (Устав ООН, прецеденты Европейского суда по правам человека);
  • — неприменение силы, невмешательство во внутренние дела (Устав ООН, Маастрихтский договор ЕС);
  • — мирное разрешение споров (Устав ООН)»[84].

Н.М. Юрова, в целом приветствуя идею и высказывая свои соображения относительно приведенного списка, делает следующие замечания:

— игнорирование норм, находящихся за пределами «писаного права»; сужение источников до двух-трех без учета актов уровня СНГ; неясность критериев отнесения норм, заключенных в региональных международных актах, к общепризнанным нормам; необходимость фиксации названных принципов в источниках, имеющих силу для нашего государства. В продолжение своей мысли Н.М. Юрова предлагает нормативно определить юридические условия действия общепризнанных норм международного права в национальной правовой системе, такие как признание обязательности договора или общепризнанного принципа международного права, вступление в силу договора, опубликование договора, санкция государства, самоисполнимость подлежащей использованию нормы[85]. С этим можно согласиться лишь отчасти потому что, например, нет необходимости подтверждать общепризнанность принципа или норм международных документов ООН в силу членства Российской Федерации в Организации Объединенных Наций.

H. М. Юрова акцентирует внимание на очень скудном освещении в Гражданском процессуальном кодексе РФ общепризнанных принципов и международных норм[86]. Упоминание о них встречается лишь в ст. 391.9, 401 ГПК РФ, ссылка же на международный договор содержится в ст. И, 13, 71, 94, ИЗ, 245, 271, 391.9, 400, 401, 406, 407, 408, 409,411, 418 ГПК РФ, при чем, в большинстве своем применительно к процессуальным особенностям рассмотрения и разрешения гражданских дел судом. Таким образом, Гражданский процессуальный кодекс РФ фактически умалчивает об общепризнанных принципах и нормах международного права как источниках гражданского процессуального права, находясь во взаимосвязи со ст. 15 Конституции РФ. Н.М. Юрова считает необходимым не только устранить пробел, но и расширить процессуальные кодексы в части использования недоговорных норм международного права. В связи с этим, представляется авторская версия изменений в законодательство, а именно ст. 1.1. ГПК РФ в следующем виде:

«Статья 1.1. Гражданское процессуальное законодательство Российской Федерации и международное право

I. Нормы международного права, в частности общепризнанные нормы, содержащиеся в разнообразных источниках международного права, являются составной частью российской правовой системы и непосредственно порождают права, свободы и обязанности физических и юридических лиц в сфере гражданского судопроизводства. Если международно-правовой нормой, являющейся обязательной для Российской Федерации, установлены иные правила, чем предусмотрены настоящим Кодексом, применяется правило, содержащееся в международно-правовой норме.

  • 2. Положения официально опубликованных международных договоров Российской Федерации, официально опубликованных иных международно-правовых актов, в соответствии с законодательством Российской Федерации в сфере гражданского судопроизводства не требующие издания внутригосударственных актов для применения, действуют в Российской Федерации непосредственно. Для осуществления положений, закрепленных в международно-правовых актах, требующих издания внутригосударственных актов, принимаются соответствующие правовые акты.
  • 3. Международные договоры Российской Федерации, согласие на обязательность которых дано в форме федерального закона, имеют преимущественную силу перед нормами настоящего Кодекса«[87].

Признавая несомненную научно-практическую ценность разработки, отметим, что в предложенной редакции статьи ГПК РФ, речь идет об общепризнанных нормах, содержащихся в различных источниках международного права, но не конкретизируются общепризнанные принципы. На наш взгляд, такой подход не позволяет устранить неполноту законодательного регулирования вопросов использования соответствующих источников гражданского процессуального права.

Кроме того, упрекая Т.Н. Нешатаеву в игнорировании норм, находящихся за пределами «писаного права», Н.М. Юрова ограничивает общепризнанные нормы зафиксированными в разнообразных источниках международного права. Это вполне закономерно, поскольку судьи не вправе применять в качестве формально-юридического источника правовые обычаи или общие принципы права, признанные цивилизованными нациями, не нашедшие своего документарного закрепления.

Исходя из проведенного анализа, а также из соотношения ст. 38 Статута Международного Суда ООН, и ст. 15 Конституции РФ, ст. 1, 391.1. ГПК РФ, принципы права, признанные цивилизованными нациями, не являются самостоятельным источником национального гражданского процессуального права. Они соблюдаются судами при рассмотрении гражданских дел в той мере, в которой опосредованы общепризнанными принципами и нормами международного права. Судебная практика допускает обращение к общим принципам права, носящим обычноправовой характер, для дополнительной аргументации судебных решений (принципы гуманизма, справедливости, разумности).

В отношении общепризнанных принципов (норм JUS COGENS) следует учитывать, что они формально юридически не закреплены в международных соглашениях и договорах, а поэтому исполняются государствами, в том числе через органы судебной системы, на основе добровольности взятых на себя обязательств. Среди общепризнанных принципов международного права, обладающих свойством сверхимперативности, то есть нормы jus cogens, в национальном гражданском судопроизводстве применимы принципы добросовестного выполнения обязательств; уважения прав и свобод человека; международного сотрудничества; верховенства права; суверенного равенства государств; невмешательства во внутренние дела государства.

Этот перечень не следует считать закрытым потому, что происходящие в настоящее время события свидетельствует о динамичности процесса вливания в сферу национальных правоотношений других общепризнанных принципов международного права. Иллюстрирует сказанное вышеописанное дело гр. Маркина, в котором затронуты принципы суверенного равенства государств и невмешательства во внутренние дела государства, и исход которого повлиял на процессуальные правоотношения, касающиеся пересмотра судом дел по новым обстоятельствам.

Таким образом, общепризнанные принципы международного права имеют «полное право» на включение в гражданское процессуальное законодательство. Соответствующих изменений требует ст. 1 ГПК РФ, часть 2 которой должна быть изложена в следующей редакции:

«2. Судам необходимо учитывать общепризнанные принципы и нормы международного права, и международные договоры, касающиеся порядка рассмотрения и разрешения гражданских дел. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила гражданского судопроизводства, чем те, которые предусмотрены национальным законом, за исключением Конституции РФ, применяются правила международного договора».

Принимая во внимание, что международно-правовые нормы не имеют единой иерархии и различаются по уровню выражения воли, по субъекту, от имени которого они провозглашены, в результате чего допускается множественность иерархий (договорных норм, обычных норм, норм международных организаций), объединенных императивными нормами[88], остановимся на отраслевых международных нормах и принципах.

В первую очередь требует разрешения вопрос о правовой природе права на суд. П.Е. Земскова, как уже было сказано выше, считает принцип обеспечения судебной защиты нарушенных прав общим принципом, признанным цивилизованными нациями[89].

О.А. Кузнецова тот же принцип - судебной защиты нарушенных прав - причисляет к общепризнанным принципам, одним из императивов которого является справедливость судебного разбирательства[8].

О.И. Рабцевич рассматривает право на справедливое судебное разбирательство лиц, обвиняемых в совершении преступлений, в качестве императивной нормы общего международного права, обладающей свойством jus cogens. Такой вывод основывается на всеобщей практике государств по закреплению этого права и его гарантий в международных соглашениях и внутригосударственном праве. Автора смущает отсутствие у норм о праве каждого на справедливое судебное разбирательство признака недопустимости отклонения, присущего всем нормам jus cogens согласно ст. 53 Венской конвенции. Находя выход из ситуации, О.И. Рабцевич указывает, что отклонения, допустимые в строго определенных случаях, не лишают норму императивности. Право на справедливое судебное разбирательство, по ее мнению, формируют следующие элементы: доступ к суду, право на презумпцию невиновности; законность, независимость и беспристрастность суда; всеобщее равенство перед судом; публичность судебного разбирательства; равенство защиты и обвинения[91].

Европейский Суд по правам человека в своем постановлении «Гол- дер (Golder) против Соединенного Королевства (1975 г.)»[92] [93] признает за принципом, согласно которому гражданско-правовой спор может быть передан в суд, а также принципом, запрещающим отказ в правосудии, значение повсеместно признанных основополагающих принципов права, что нашло отражение в правовой позиции Конституционного Суда РФ . Этот концепт получил развитие в судебных решениях других судов[94].

Обращение к нормам международных документов, а также к доктрине гражданского процессуального права, формирует следующее представление по данному вопросу.

Согласно ст. 8 Всеобщей декларации прав человека[95] каждый человек имеет право на эффективное восстановление в правах компетентными национальными судами в случае нарушения его основных прав, предоставленных ему конституцией или законом.

Более конкретная формулировка, в том числе раскрывающая правило, установленное ст. 8 Всеобщей декларации прав человека об эффективности восстановления в правах компетентными национальными судами, установлено в ст. 6 Европейской конвенции по правам человека, в которой указывается: «Каждый имеет право при определении его гражданских прав и обязанностей... на справедливое публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона». Вышеизложенная норма соответствует задачам гражданского судопроизводства. Т.В. Сахнова утверждает, что при толковании ст. 6 Конвенции говорят именно о принципе справедливого судебного процесса[96]. Вместе с тем, С.Ю. Ма- рочкин отмечает, что положения Декларации носят рекомендательный характер, поэтому строгость правовой аргументации требует пояснения и обоснования при использовании ее норм в качестве общепризнанных[97].

В соответствии с Международным пактом о гражданских и политических правах государства обязаны обеспечить применение эффективных средств правовой защиты, развивать возможности судебной защиты. Таким образом, из совокупности этих международных норм, можно сделать вывод о существовании общепризнанного принципа обеспечения юрисдикционной защиты нарушенных прав, не обладающего сверхимперативностью, хотя бы в силу своей отраслевой универсальности. Ему корреспондируют общепризнанные нормы международного права, закрепляющие:

  • - право на эффективное восстановление в правах компетентными национальными судами (ст. 8 Всеобщей декларации прав человека, ст. 19 Конвенции Содружества Независимых Государств о правах и основных свободах человека[98])
  • - обеспечение эффективного средства правовой защиты (ст. 2 Международного пакта о гражданских и политических правах, ст. 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод)
  • равенство перед судом (ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, ст. 6 Конвенции Содружества Независимых Государств о правах и основных свободах человека)
  • — право на гласное (публичное) судебное разбирательство в разумный срок компетентным, независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона (ст. 8 Всеобщей декларации прав человека, ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод)
  • - запрещение дискриминации (ст. 14 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, ст. 20 Международного пакта о гражданских и политических правах). Например, как дискриминация по признаку религии расценивается отказ в доступе к суду католической церкви при обращении в суд с иском о возмещении причиненного ей имущественного вреда по формальному мотиву отсутствия статуса юридического лица[99].
  • - право на невмешательство в личную и семейную жизнь, неприкосновенность жилища, тайну корреспонденции (ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, ст. 9 Конвенции Содружества Независимых Государств о правах и основных свободах человека). Эти нормы распространяются как на общие правила гражданского судопроизводства, так и на порядок рассмотрения отдельных категорий гражданских дел. Обеспечение невмешательства в личную и семейную жизнь, тайны корреспонденции, требует от суда проведения закрытых слушаний, в случаях, когда исследование обстоятельств по делу предполагает огласку каких-либо интимных сведений, касающихся соответствующих сфер, и также интересов несовершеннолетних.

Кроме того, в частности, рассмотрение дел о воспитании детей, семейных споров предполагает применения адекватных к конкретной ситуации мер с целью сохранения семьи, допустимость государственного вмешательства в дела семьи только при особых обстоятельствах. Имеет большое значение своевременное совершение необходимых процессуальных действий в ходе судебного разбирательства во избежание затягивания длительных психотравмирующих ситуаций, создаваемых нестабилизованными семейными правоотношениями.

При рассмотрении отдельных категорий гражданских дел также должны учитываться общепризнанные международные нормы, фиксирующие:

  • право на свободу и личную неприкосновенность (ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, ст. 9 Международного пакта о гражданских и политических правах, ст. 3 Всеобщей декларации прав человека). Особое значение эти нормы приобретают при рассмотрении гражданских дел о госпитализации граждан в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях в недобровольном порядке, поскольку многочисленные нарушения судебной процедуры приводят к ограничению свободы лиц, находящихся в лечебных учреждениях, не на основании закона. В связи с этим, фактором, обостряющим ситуацию, служит увеличение длительности применения к пациентам сильнодействующих психотропных средств. Несмотря на то, что недобровольная госпитализация прямо не квалифицируется как содержание под стражей, в большинстве своих постановлений Европейский Суд по правам человека констатирует нарушение названных международных норм в совокупности со ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.
  • право на свободу передвижения (ст. 2 Протокола № 4 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод[100], ст. 22 Конвенции Содружества Независимых Государств о правах и основных свободах человека, ст. 12 Международного пакта о гражданских и политических правах). Ярким примером необходимости обращения к перечисленным нормам являются случаи ограничения свободы передвижения при разрешении дел об административном надзоре, в частности, это касается исследования судом представленных доказательств, создания условий для реализации равных процессуальных прав сторон, законности и обоснованности выносимого судебного решения.
  • запрет высылки иностранцев, законно находящихся на территории государства, за исключением случая законного исполнения судебного решения (ст. 25 Конвенции Содружества Независимых Государств о правах и основных свободах человека, ст. 1 Протокола № 7 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод[101]).

Эта норма во взаимосвязи с вышеназванными подлежит применению по делам о реадмиссии.

Закрепление международных норм в Протоколах к Конвенции не умаляет их правового значения как общепризнанных, поскольку их статьи представляют собой дополнительные статьи к Конвенции при условии ратификации Протокола государством - участником Конвенции.

Для сравнения круг общепризнанных международных норм, касающихся уголовного процесса, гораздо шире[102]. Уголовно-правовая сфера традиционно является более урегулированной с точки зрения влияния международного права. Например, под эгидой Организации Объединенных Наций издан Сборник стандартов и норм ООН в области предупреждения преступности и уголовного правосудия, охватывающий стандарты обращения с заключенными; правила, касающиеся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних; вопросы реституционного правосудия; смертной казни; типовые договоры о взаимной правовой помощи по уголовным делам; и др.[103].

Вместе с тем, право на справедливое судебное разбирательство и корреспондирующая ему обязанность государства по обеспечению эффективного средства правовой защиты имеют широкое содержание, которое, как верно отмечает Е.А. Борисова, раскрывается в решениях и постановлениях Европейского Суда по правам человека, резолюциях и рекомендациях Комитета министров Совета Европы. В науке гражданского процессуального права они считаются международно-правовыми стандартами судебной защиты частных лиц[104].

Наша страна в случае нарушений с ее стороны признает ipso facto без специального соглашения обязательную юрисдикцию Европейского Суда по правам человека по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней (ст. 1 Федерального закона «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней»)[105].

Обобщение практики применения Конвенции позволило выделить элементы права на справедливое судебное разбирательство. С той или иной степенью полноты они освещены в документах и работах теоретиков. Так, в Информационном письме ВАС РФ от 20 декабря 1999 г. № С1-7/СМП-1341 речь идет о следующих положениях, применяемых ЕСПЧ при защите имущественных прав и права на правосудие:

принцип баланса частных и публичных интересов, доступ к суду, разрешение имущественного спора независимым и беспристрастным судом, справедливость судебного разбирательства, возможность быть выслушанным в суде, разумность сроков судебного разбирательства, открытость судебного разбирательства, публичность оглашения судебного решения, и др.[106].

Итак, справедливое судебное разбирательство, закреплённое на уровне международной конвенции, обязывает национального законодателя к его восприятию как состоявшейся ценности, а судебные органы - к формированию практики в развитие этого института[107].

В науке уже давно учёными исследуется категория «справедливость»[108] [109] [110] [111] [112] [113]. Так, Д.А. Фурсов, И.В. Харламова отмечают, что чаще всего под справедливым судебным разбирательством предлагают понимать следующие компоненты:

  • — недопустимость привилегий при обращении за судебной защитой;
  • — разбирательство по делу на основе равноправия и состязательности;
  • — право на обжалование судебного решения и его исполнение[114].

Ю.В. Самович считает, что требования к справедливости могут изменяться в зависимости от конкретных обстоятельств по делу, характера спора (гражданский, уголовный)[115].

М.А. Алиэскеров отрицает справедливость. Он отмечает, что возражения относительно использования в судебной деятельности понятия «справедливость», сводящиеся к проблемам субъективизма, неоднозначности и сложности понимания справедливости, вряд ли можно признать, по его мнению, достаточным основанием для исключения данного понятия из сферы судебного правоприменения[116] [117] [118].

Как совершенно верно на этот счёт отметил П.М. Морхат, учитывая, что субъектами общественных отношений выступают не только отдельные индивиды, но и их объединения и государство, становится ясно, что эти виды отношений могут регулироваться только правом. Если же мы за ним уже заранее отрицаем возможность достижения справедливости и не снабжаем правоприменительную практику таким критерием, как справедливость, то тем самым соглашаемся, что отношения человека с государством, юридических лиц др^г с другом и государством справедливыми быть не могут в принципе[119].

Е.Л. Меншутина право на справедливое судебное разбирательство рассматривает в комплексе, указывая на то, что по своей структуре право на справедливое, беспристрастное и законное судебное разбирательство носит сложный комплексный характер и называет следующие основные элементы:

  • 1) право на справедливое судебное разбирательство;
  • 2) право на рассмотрение дела беспристрастным судом;
  • 3) право на публичное (открытое) судебное разбирательство;
  • 4) право на рассмотрение дела компетентным судом;
  • 5) право на законное судебное разбирательство;
  • 6) право на рассмотрение дела независимым судом;
  • 7) право на рассмотрение дела судом, созданным на основе закона;
  • 8) право на рассмотрение дела в разумные сроки.

На наш взгляд, с учётом положений доктрины, категория «справедливость» должна быть введена в российское процессуальное законодательство. При этом под «справедливым рассмотрением и разрешением гражданских дел» с учётом положений Европейского Суда по правам человека, изложенных в его постановлениях, необходимо понимать:

  • 1. Право на доступ к суду и право на обращение в суд - Европейским Судом в постановлении «Голдер (Golder) против Соединенного Королевства» было указано, что право на справедливое судебное разбирательство предполагает право на обращение в суд[120].
  • 2. Правильное рассмотрение дела - рассмотрение дела на основании действующих норм материального и процессуального права, соответствующих общепризнанным принципам и нормам международного права и международным договорам РФ, в том числе Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод.
  • 3. Рассмотрение дела независимым, беспристрастным и объективным судом, созданным на основании закона. Независимость, беспристрастность и объективность суда должна определяться, исходя из субъективной проверки, то есть на основании личных убеждений конкретного судьи в конкретном деле, а также объективной проверки, т.е. при оценке того, обеспечил ли судья гарантии достаточные, чтобы исключить любые правомерные сомнения в связи с этим[121].

Федеральный Конституционный закон РФ «О судебной системе Российской Федерации»[122] определяет, что суд, созданный на основании закона - суд, образованный в соответствии с национальным законодательством, а именно, и рассматривающий дело в соответствии с ГПК РФ. В отношении данного положения Европейский Суд также установил, что «фраза «в соответствии с законом» не только отправляет к национальному праву, но и относится к качественному выражению закона, требующему, чтобы оно соответствовало норме права»[123].

  • 4. Предоставление равных прав участникам судебного разбирательства. «Каждой стороне должна быть предоставлена разумная возможность представить свою версию по делу при условии, что это не ставит ее в значительно менее выгодное положение vis-a-vis к ее оппонентам»[124]. Также учитывается, что «сторона судебного разбирательства должна иметь возможность ознакомиться с доказательствами, представленными в суд, равно как и возможность дать свои комментарии об их наличии, содержании и подлинности в надлежащей форме и в разумный срок, в случае необходимости, в письменной форме и заранее»[125]. При участии прокурора суд обязан удостовериться, соблюдается ли «справедливое равновесие» между сторонами[126].
  • 5. Право участников на представление суду доказательств, их объективная допустимость и оценка. Решение суда является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании, а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов[127].
  • 6. Публичность судебного разбирательства. Как указано в деле «Суттер против Швейцарии», «делая процесс отправления правосудия открытым, общественность делает свой вклад в достижение цели статьи 6 Конвенции, а именно справедливого судебного разбирательства, гарантирование которого является одним из основополагающих принципов любого демократического общества по смыслу Конвенции»[128].

В тех случаях, когда решение суда, рассматривавшего дело по существу, не было оглашено публично, а вышестоящие суды также не следуют правилу публичности при вынесении решения, Страсбургский суд считает, что ст. 6 нарушена. Ещё более очевидным становится нарушение ст. 6, когда текст решения суда не доступен общественности в канцеляриях судов или же доступен только лицам, так или иначе имеющим отношение к делу[129].

7. Рассмотрение дела в разумный срок. Правосудие можно считать отвечающим требованиям справедливости, если рассмотрение и разрешение дела судом осуществляется в разумный срок.

В связи с представленным содержанием справедливости, с позиций Европейского Суда, особый интерес представляет мнение Ю.А. Поповой, которая предлагает ст. 2 ГПК РФ изложить в следующей редакции: «Задачами гражданского судопроизводства является справедливое судебное разбирательство гражданских дел, проведённое в разумные сроки; постановление законного, обоснованного и справедливого судебного решения в целях защиты нарушенных прав, свобод и законных интересов»[130].

Однако перед тем, как закрепить в качестве задачи справедливость рассмотрения и разрешения дела, необходимо дать ей определение. Так как основная цель - защита нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов граждан, организаций, прав и интересов Российской Федерации, субъектов РФ, муниципальных образований, других лиц, являющихся субъектами гражданских, трудовых или иных правоотношений, достигается в решении, то и такую задачу как правильное и своевременное рассмотрение и разрешение дела можно конкретизировать применительно к решению. Под правильным и своевременным рассмотрением и разрешением гражданских дел понимаются законность и обоснованность принятого решения в установленные законом сроки. Под справедливым рассмотрением и разрешением гражданских дел предлагается понимать рассмотрение дела судом, созданным на основании закона, а также вынесение правильного решения с обязательным учётом постановлений Европейского Суда, нормативных постановлений Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ, в разумные сроки.

Таким образом, целесообразно изложить первое предложение ст. 2 ГПК РФ в следующей редакции: «Задачей гражданского судопроизводства является справедливое и своевременное рассмотрение и разрешение гражданских дел в целях защиты нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов граждан, организаций, прав и интересов Российской Федерации, субъектов РФ, муниципальных образований, других лиц, являющихся субъектами гражданских, трудовых или иных правоотношений».

Право на справедливое судебное разбирательство в контексте правовой позиции Европейского суда по правам человека, неоднократно отраженной в его постановлениях, распространяется на исполнительное производство. В связи с этим К.А. Малюшин совершенно справедливо отмечает, что одним из аспектов права на суд выступает право доступа к исполнительному производству как возможность инициирования процедуры принудительного исполнения судебного акта. По мнению ученого, с которым следует согласиться, согласно п. 1 ст. 6 Европейской конвенции в исполнительном производстве действуют принципы справедливости, публичности, соблюдения разумных сроков, независимости, беспристрастности судебного пристава- исполнителя[131]. В.А. Гуреев видит значение принципа разумности в установлении критериев использования дискреционных полномочий судебным приставом-исполнителем[132]. Таким образом, резюмируем, что общепризнанные принципы и нормы международного права не ограничиваются в применении сугубо рамками гражданского судопроизводства, охватывая принудительное исполнение судебного решения как часть судебного разбирательства. Отдельные международные нормы обладают особенностями в исполнительном производстве. Например, неприкосновенность жилища в гражданской юрисдикции актуальна при принудительном исполнении судебных решений, подразумевающих обращение взыскания на имущество должника. Личная неприкосновенность является объектом охраны от посягательств, поскольку при принудительном исполнении судебного решения допускается воздействие только на имущественную сферу.

Анализ и обобщение общепризнанных принципов и норм международного права, а также правовых позиций Европейского суда по правам человека как механизма толкования Конвенции о защите прав человека и основных свобод, приводит к возможности выработки положений, которые следует считать международными стандартами правосудия по гражданским делам.

Международно-правовые стандарты выражаются в форме международного договора, международно-правового обычая, решения международной организации либо судебного решения, обеспечивают функционирование норм международного права и его отраслей, способствуют взаимосвязи национальных и международных норм[133]. Что касается непосредственно стандартов отправления правосудия, то под ними понимают минимальный уровень условий, гарантируемый государством для эффективной реализации права на судебную защиту[134]. К элементам стандартов правосудия относят принципы правосудия; требования к государству по созданию условий действия этих принципов; субъективные права человека, связанные с осуществлением правосудия и их гарантии; требования у деятельности органов, обеспечивающих доступность и отправление правосудия; правила судопроизводства; допустимые ограничения стандарта. При этом, как полагают Н.Н. Черногор и Е.В. Медеведев, стандарты правосудия обладают высшей юридической силой, прямым действием в государствах, принявших на себя соответствующие обязательства, особый механизм реализации, охраны и контроля[135].

М.Е. Глазкова выделяет следующие стандарты, отвечающие признакам справедливости:

независимость и беспристрастность суда; публичность разбирательства; разумность срока рассмотрения дела; разбирательство дела созданным на основании закона судом; недопустимость отмены или ограничения судебного контроля в отдельных сферах или в отношении отдельных категорий дел; доступ к суду; равные процессуальные возможности для участников процесса; соблюдение условий допустимости доказательств; мотивированность судебных актов; максимальное сокращение периода правовой неопределенности для лиц, чьи права нарушены; обеспечение исполнения окончательного судебного акта[136].

М.А. Филатова, проведя глубокую экспертизу частных проблем гражданского судопроизводства в практике Европейского суда по правам человека, разработала систему стандартов справедливого правосудия. В нее включаются: принцип процессуального равенства сторон;

принцип состязательности; требование мотивированности судебного акта; недопустимость произвольной отмены вступивших в законную силу судебных решений; принцип правовой определенности; принцип равноправия сторон; надлежащее уведомление сторон о судебном заседании; открытость судебного заседания; доступ к материалам судебных дел; полнота протоколирования и открытость протоколов судебного заседания; запрет множественности инстанций по пересмотру вступивших в законную силу судебных решений; недопустимость отмены вступившего в законную силу судебного решения по протесту должностного лица в течение неограниченного срока; запрет отмены решений судов, влекущий ретроактивно ухудшение положения гражданина, выигравшего ранее спор с государством; окончательность судебных решений; право сторон располагать адекватным временем и возможностями для подготовки защиты; недопустимость неоправданных задержек судебного разбирательства; недопустимость оправдания неисполнения решения суда отсутствием ресурсов; недопустимость длительного неисполнения судебных решений; и некоторые другие[137].

На наш взгляд, международные стандарты правосудия группируются в зависимости от того, какое право (его элемент) или обязанность, закрепленные общепризнанными международными принципами и нормами, они обеспечивают.

Право на эффективное восстановление в правах компетентными национальными судами, обеспечение эффективного средства правовой защиты охватывает такие стандарты, как: запрет отказа в правосудии; создание властями условий, облегчающих доступ заинтересованных лиц к судебной защите, а также к процедуре исполнения судебного решения; обязательность исполнения окончательных судебных решений.

Равенство перед судом гарантировано процессуальным равенством и равноправием сторон в процессе; правом сторон быть выслушанными в суде; правом на личное участие в судебном разбирательстве;

Право на гласное (публичное) судебное разбирательство в разумный срок компетентным, независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона, представлено наиболее широким спектром стандартов правосудия. К ним относится:

право на доступ к судебной защите, законный состав суда; беспристрастность, независимость судей; своевременное извещение о судебном заседании; право на личное участие в судебном разбирательстве;

получение доказательств законным путем; открытость судебного разбирательства; публичное оглашение судебного решения; доступ к судебным документам и информации о деятельности судов; разумность сроков судебного разбирательства; недопустимость преобладающей роли прокурора в гражданских процедурах[138]; мотивированность судебных решений, в том числе судов вышестоящих инстанций; запрет на получение нового решения по делу под видом его обжалования; окончательность судебного решения; обязательность его исполнения.

Отдельное место среди стандартов правосудия занимает принцип правовой определенности, корреспондирующий общепризнанному принципу верховенства права. В рамках принципа правовой определенности запрещается многократный пересмотр окончательного судебного решения; множественность процедур и инстанций для пересмотра.

В целях соблюдения прав на невмешательство в личную и семейную жизнь, неприкосновенность жилища, тайну корреспонденции допускается ограничение публичности и гласности судебного разбирательства в интересах несовершеннолетних; обеспечивается охрана частной и семейной жизни; баланс частных и публичных начал.

В силу действия права на справедливое судебное разбирательство в исполнительном производстве, в нем используются соответствующие международные стандарты: исполнение судебного решения в разумный срок; недопустимость изъятия имущества лица по долгам другого лица; отсутствие финансовых средств или иных ресурсов не может служить основанием для неисполнения судебного решения.

В ходе рассмотрения отдельных категорий гражданских дел международные стандарты правосудия конкретизируются применительно к частным правоотношениям. Например, в качестве стандарта выступает право лица, лишенного свободы, на участие в судебном разбирательстве[139]. В делах о принудительной госпитализации в развитие общепризнанной международной нормы о запрещении дискриминации стандартами служат: право лица, госпитализируемого в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях в недобровольном порядке, на представительство, право на обжалование решения о недееспособности в вышестоящем суде, право быть выслушанным, право разумной продолжительности применения меры защиты и возможности ее периодического пересмотра и обжалования[140]. В пределах общепризнанных международных норм о праве на эффективное восстановление в правах компетентными национальными судами, на справедливое судебное разбирательство в спорах о защите избирательных прав действует стандарт, направленный на реализацию права обжалования и восстановлениях нарушенных прав в суде.

Итак, на основании изложенного, подведем некоторые итоги.

В контексте источников гражданского процессуального права под нормой международного права следует понимать правовое положение, закрепленное в международном соглашении или договоре, согласие на обязательность которого для Российской Федерации было выражено любым предусмотренным национальным законом способом, а также общепризнанные принципы (нормы JUS COGENS), т.е. такие нормы, которые принимаются странами в добровольном порядке для соблюдения и исполнения вне заключения формальных международных договоров.

Наряду с нормами jus cogens, в международном праве действуют общепризнанные на уровне мирового сообщества принципы, не являющиеся нормой jus cogens, то есть не отвечающие критериям сверхимперативности и недопустимости отклонения при заключении международных договоров. В отношении гражданского процессуального права целесообразно говорить о действии межотраслевого общепризнанного принципа обеспечения судебной защиты нарушенных прав и законных интересов.

Межотраслевому общепризнанному принципу обеспечения судебной защиты нарушенных прав и законных интересов корреспондируют общепризнанные нормы международного права, закрепляющие:

  • — право на эффективное восстановление в правах компетентными национальными судами;
  • — обеспечение эффективного средства правовой защиты;
  • — равенство перед судом;
  • — право на гласное (публичное) судебное разбирательство в разумный срок компетентным, независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона;
  • — запрещение дискриминации;
  • — право на невмешательство в личную и семейную жизнь, неприкосновенность жилища, тайну корреспонденции;
  • — право на свободу и личную неприкосновенность;
  • — право на свободу передвижения;
  • — запрет высылки иностранцев, законно находящихся на территории государства, за исключением случая законного исполнения судебного решения.

Особенность применения общепризнанных норм международного права как источников гражданского процессуального права Российской Федерации заключается в сферах их воздействия на процессуальные правоотношения. Сферы воздействия определяются спецификой процедур в рамках того или иного вида гражданского судопроизводства, обеспечивающих эффективность судебной защиты при рассмотрении отдельных категорий гражданских дел, а также охватом исполнительного производства как части судебного разбирательства в контексте толкования ст. 6 Конвенции прав человека и основных свобод.

Применение общепризнанных принципов и норм международного права в гражданском процессуальном праве обеспечивается при помощи международных стандартов правосудия, группируемых соответственно праву, закрепленному международной нормой.

  • [1] См.: Доклад Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации 2005 года«О состоянии законодательства в Российской Федерации» / под общ. ред. С.М. Миронова,Г.Э. Бурбулиса. М., 2007. С. 290.
  • [2] См.: Стремоухое А.В. Внутригосударственная имплементация международно-правовойзащиты прав человека // Международное публичное и частное право. 2013. № 3. С. 17.
  • [3] См.: Стремоухое А.В. Внутригосударственная имплементация международно-правовойзащиты прав человека // Международное публичное и частное право. 2013. № 3. С. 18.
  • [4] См.: Зимненко Б.Л. Международное право и правовая система Российской Федерации.Общая часть: Курс лекций. М., 2010 // Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантП-люс». 2013. Разумов Ю.А. Место норм международного права в правовой системе Российской Федерации// Международное право и международные организации. 2013. № 2. С. 247-248.
  • [5] См.: Комментарий к постановлениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации погражданским делам /под ред. В.М. Жуйкова. 2-е издание, переработанное и дополненное. М.,2008. С. 42—46.
  • [6] См.: Амирова М.А. Понятие «общепризнанные принципы и нормы международного права»в целях применения для защиты прав человека в Российской Федерации // Международноепубличное и частное право. 2006. № 4. С. 8.
  • [7] См.: Калашников С.В. Применение общепризнанных принципов и норм в сфере защиты правчеловека в России: вопросы теории и практики / под ред. Д.С. Велиевой. М., 2010. С. 31—48.
  • [8] См.: Кузнецова О.А. Соотношение понятий общепризнанных принципов и норм международного права // Международное публичное и частное право. 2009. № 3. С. 3.
  • [9] См.: Калашников С.В. Применение общепризнанных принципов и норм в сфере защиты правчеловека в России: вопросы теории и практики / под ред. Д.С. Велиевой. М., 2010. С. 31-37.
  • [10] См.: Амирова М.А. Понятие «общепризнанные принципы и нормы международного права»в целях применения для защиты прав человека в Российской Федерации // Международноепубличное и частное право. 2006 № 4 (31). С. 7—11; Бабай А.Н. Общепризнанные принципы инормы международного права как составная часть российской правовой системы // Международное публичное и частное право. 2006, № 6 (33). С. 30-33; Бариангов А.М. Общепризнанные принципы и нормы международного права и их взаимодействие с нормами российскогозаконодательства // Юрист-международник. 2003, № 2; Борисова Е.А. Влияние общепризнанных принципов и норм международного права на развитие производства в порядке надзора вроссийском арбитражном и гражданском процессах // Хозяйство и право. 2005, № 7. С. 85-96;Викут М.А., Афанасьев С.Ф. К вопросу о реализации ч. 4 ст. 15 Конституции РоссийскойФедерации в сфере российского гражданского судопроизводства (проблемы теории и практики применения) // Арбитражный и гражданский процесС. 2005, № 3.; Вихрян А.П. Всероссийское совещание: Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры в практике конституционного правосудия // Юрист-международник. 2003,№ 1; Митюков. Следуя общепризнанным принципам и нормам международного права //Российская юстиция. 2002. № 11; Ромашов Ю.С. Об условиях формирования общепризнанных норм // Московский журнал международного права. 1994. № 2/34. Сандуца Г.И. Применение общепризнанных принципов и норм международного права в правовой системе России// Международное публичное и частное право. 2001, № 1; Тиунов О.И. Общепризнанныепринципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации в практике Конституционного Суда Российской Федерации // Юрист-международник.2003, № 2; Толстик В.А. Общепризнанные принципы и нормы международного права в правовойсистеме России // Журнал российского права. 2000, № 8. С. 67-77 и др.
  • [11] См.: Талалаев А.Н. Соотношение международного и внутригосударственного права в Конституции Российской Федерации // Журнал международного права. 1994. № 4. С. 5.
  • [12] Толстик В.А. Общепризнанные принципы и нормы международного права в правовой сис-теме России // Журнал российского права. 2000. № 8. С. 67-77.
  • [13] Завражнов Е.В. Проблемы применения норм международного права при отправлении правосудия / Применение норм международного права в деятельности судов и правоохранительных органов Российской Федерации. 2005. С. 119.
  • [14] См.: Лапина О.Е. Общепризнанные принципы и нормы международного права в правовойсистеме России: дис. ... канд. юрид. наук. М., 2003. С. 16.
  • [15] Марочкин С.Ю. Применение судами норм международного права при разрешении гражданских и арбитражных дел // Российский ежегодник гражданского и арбитражного процесса.№4.2005. С. 495.
  • [16] См.: Лукашук И.И. Указ соч.
  • [17] См.: Петров Д.Е. Отрасль права: автореф: дис. ... канд. юрид. наук. Саратов, 2001. С. 13.
  • [18] См.: Лапина О.Е. Общепризнанные принципы и нормы международного права в правовойсистеме России: дис. ... канд. юрид. наук. М., 2003. С. 17-18.
  • [19] См.: Рациборинская К.Н. Применение международного права российскими судами // Международное публичное и частное право. 2004. №1 (16). С. 2. С. 24.
  • [20] См.: Барциц И.Н. Международное право и правовая система России // Журнал российскогоправа 2001. № 2. С. 62.
  • [21] Конституционные права и свободы человека и гражданина в Российской Федерации / подред. О.И Тиунова. М., 2005. С. (автор главы-О.И. Тиунов). С. 537.
  • [22] См.: Лукашук И.И. Международное право. Общая часть. М., 2005. С. 135.
  • [23] Венская конвенция о праве международных договоров 1969 года // Ведомости ВерховногоСовета СССР. 1986. № 37. С. 171 - 197.
  • [24] См.: Талалаев А.Н. Комментарий к Венской конвенции о праве международных договоров.М„ 1997. С. 144.
  • [25] См.: Анцилотти Д. Курс международного права. Т.1. М., 1961.
  • [26] См.: Фердросс А. Международное право. М., 1959.
  • [27] См.: Тункин Г.И. Теория международного права. М., 1970.
  • [28] См.: Зимненко Б.Л. Международное право и правовая система Российской Федерации. М.,2006. С. 217.
  • [29] См.: Лыгин Н.Я., Ткачев В.Н. Международно-правовые стандарты и конституционная за-конность в российской судебной практике: научно-практическое пособие. М., 2012.С. 32.
  • [30] См.: Талалаев А.Н. Комментарий к Венской конвенции о праве международных договоров.М., 1997. С. 144.
  • [31] См.: Лыгин Н.Я., Ткачев В.Н. Международно-правовые стандарты и конституционная за-конность в российской судебной практике: научно-практическое пособие. М., 2012. С. 33.
  • [32] См.: Саваськов П.В. Российское законодательство и международное право: проблемы взаимодействия и имплементации // Общепризнанные принципы и нормы международного права,международные договоры в практике конституционного правосудия: материалы Всероссийского совещания (Москва, 24 декабря 2002 года) / под ред. М.А. Митюкова, С.В. Кабышева, B. К. Бобровой и А.В. Сычевой. М., 2004. С. 89.
  • [33] См.: Калашников С.В. Применение общепризнанных принципов и норм в сфере защитыправ человека в России: вопросы теории и практики / под ред. Д.С. Велиевой. М., 2010. C. 45-49.
  • [34] См.: Талалаев А.Н. Общепризнанные принципы и нормы международного права (конституционное закрепление термина) // Вестник Московского университета. Серия 11. Право. 1997. № 3. С. 73-74.
  • [35] См.: Лукашук И.И. Международное право. Общая часть. М., 2005. С. 105.
  • [36] См.: Ильинская О.И. Вопросы применения международных обычно-правовых норм // Жур-нал российского права. 2012. № 11. С. 115.
  • [37] См.: Тункин Г.И. Теория международного права / под общ. ред. Л.Н. Шестакова. М., 2000.С. 126; Самхарадзе Д.Г. Источники современного международного права. М., 2006. С. 33-34.
  • [38] См.: Самхарадзе Д.Г. Взаимодействие источников современного международного права:автореф. дне. ... канд. юрид. наук. М., 2005. С. 8.
  • [39] Лукашук И.И. Конституция России и международное право // Общепризнанные принципы инормы международного права, международные договоры в практике конституционного пра-восудия: материалы Всероссийского совещания (Москва, 24 декабря 2002 года) / под ред.М.А. Митюкова, С.В. Кабышева, В.К. Бобровой и А.В. Сычевой. М., 2004. С. 43.
  • [40] См.: Жилин Г.А. Правосудие по гражданским делам: актуальные вопросы: монография. М.:Проспект, 2010. С.318.
  • [41] См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. «О некоторыхвопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1996. № 2. С. 1.
  • [42] 'См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. «О некоторых во-просах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1996. № 2. С. 1.
  • [43] См.: Сандуца Г.И. Применение общепризнанных принципов и норм международного права вправовой системе России // Международное публичное и частное право. 2001. № 3. С. 12.
  • [44] См.: Нешатаева Т.Н. Решения Европейского суда по правам человека: новеллы и влияние назаконодательство и правоприменительную практику: монография. М, 2013.
  • [45] См.: Марочкин С.Ю. Какие международные нормы и договоры подлежат применению судами // Арбитражный и гражданский процесС. 2005. № 1. С.46.
  • [46] См.: Кожеуров Я.С. О постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 5 от 10 октября 2003г. «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров РФ // Журнал международного частного права.2004. № 1 (43). С. 4.
  • [47] См.: Жилин Г.А. Правосудие по гражданским делам: актуальные вопросы: монография. М.,2010. С. 320-321.
  • [48] См.: Макарова О.В. Применение судами Российской Федерации общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров при рассмотрении уголовныхдел // Комментарий судебной практики / под ред. К.Б. Ярошенко. М., 2013. Вып. 18. С. 108—109.
  • [49] 'См.: Толстых В.Л. Международное право как метанарратив // Российский юридическийжурнал. 2013. № 3. С. 11.
  • [50] См.: Статут Международного Суда (Сан - Франциско, 26 июня, 1945) // Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
  • [51] С'м.: Агешкина Н.А. Научно-практический комментарий к Федеральному закону от 15 июля1995 г. № 101-ФЗ «О международных договорах Российской Федерации» (постатейный) //Доступ из справ.- правовой системы «КонсультантПлюс». 2013.
  • [52] См.: Голубок С.А. Распространение международных судов и трибуналов: признак фрагментации или укрепления современного международного права? // Международное правосудие.2011. № 1. С. 4-11.
  • [53] См.: Нешатаева Т.Н. Суд и общепризнанные принципы и нормы международного права //Вестник ВАС РФ. 2004. № 3. С. 138.
  • [54] См.: Барциц И.Н. Международное право и правовая система России // Журнал российскогоправа 2001. № 2. С. 63.
  • [55] См.: Устав Организации Объединенных Наций (принят в г. Сан-Франциско 26 июня 1945 г.)// Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами. Вып. XII. М., 1956. С. 14 - 47.
  • [56] См.: Декларация о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций (принята 24 октября 1970 г.) // Международное публичное право. Сборникдокументов. T. 1. М., 1996. С. 2-8.
  • [57] См.: Всеобщая декларация прав человека (принята Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г.) // Российская газета. 1995. 5 апр.
  • [58] См.: Международный Пакт от 16 декабря 1966 г. «О гражданских и политических правах» //Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. № 12.
  • [59] См.: Международный пакт от 16 декабря 1966 г. «Об экономических, социальных и культурных правах» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. № 12.
  • [60] См.: Давлетгильдеев Р.Ш. К вопросу о подходах к фрагментации международного права //Российский юридический журнал. 2013. № 3. С. 23.
  • [61] См.: URL: http://ru.wikipedia.org/wiki/Erga_omnes (дата доступа: 5.12.12)
  • [62] См.: Венская конвенция о праве международных договоров 1969 г. // Ведомости Верхов.Совета СССР. 1986. № 37. С. 171-197.
  • [63] См.: Венская конвенция о праве договоров между государствами и международными организациями или между международными организациями (заключена в г. Вене 21 марта 1986г.) // Международное публичное право. Сборник документов. Т. 1.М., 1996. С. 87-113.
  • [64] См.: Лютов Н.Л. Эффективность норм международного трудового права: автореф. дне... д-ра юрид. наук. Москва, 2013. С. 21
  • [65] См.: Брановицкий К.Л. Принцип взаимности в международном гражданском процессе //Арбитражный и гражданский процесс.2005. № 8. С. 55-57.
  • [66] См.: Мальцев Г.В. Правоведение: Учебник М., 2003. 584 С. С. 219-223.
  • [67] См.: Международный пакт от 16 декабря 1966 г. «О гражданских и политических правах» //Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. № 12.
  • [68] См.: Юрова Н.М. Международное гражданское процессуальное право: теоретические осно-вы имплементации норм в правовой системе Российской Федерации. М., 2008. С. 143-148.
  • [69] См.: Трикоз Е.Н. Международно-правовая законность (к постановке проблемы) // Международное публичное и частное право. 2006. № 5. С. 9.
  • [70] См.: Земскова П.Е. Принцип добросовестности принцип справедливости как общие принципы права, признанные цивилизованными нациями //Юриспруденция. 2003. № 1. С. 27-33.
  • [71] См.: Земскова П.Е. Общие принципы права, признанные цивилизованными нациями, в меж-дународном праве: дис... канд. юрид. наук. М., 2010. С. 16.
  • [72] С'м.: Постановление Конституционного Суда РФ от 27 февраля 2009 г. № 4-П «По делу опроверке конституционности ряда положений статей 37, 52, 135, 222, 284, 286 и 379.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и части четвертой статьи 28 Закона Российской Федерации «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ееоказании» в связи с жалобами граждан Ю.К. Гудковой, П.В. Штукатурова и М.А. Яшиной» //Собр. законодательства РоС. Федерации. 2009. №11, ст. 1367.
  • [73] См.: Принципы защиты психически больных лиц и улучшения психиатрической помощи(приняты 17 декабря 1991 года Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 46/119); рекомендация Парламентской Ассамблеи Совета Европы от 8 октября 1977 года 818 (1977) «О положении психически больных», рекомендации Комитета Министров Совета Европы от 22 февраля 1983 года R (83) 2 «Относительно правовой защиты лиц, страдающих психическим расстройством, которые были госпитализированы в принудительном порядке», от 23 февраля1999 года R (99) 4 «О принципах, касающихся правовой защиты недееспособных взрослых»,от 24 февраля 2004 года Rec (2004) 10 «Относительно защиты прав человека и достоинствалиц с психическим расстройством»).
  • [74] См.: Определение Конституционного Суда РФ от 22 апреля 2004 г. №213-0 «По жалобеобщественного благотворительного учреждения «Институт общественных проблем «ЕдинаяЕвропа» на нарушение конституционных прав и свобод статьями 255 и 258 Гражданскогопроцессуального кодекса Российской Федерации и статьями 2 и 5 Закона Российской Федерации «Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан»// Вестник Конституционного Суда РФ. 2004. № 6.
  • [75] См.: Определение Конституционного Суда РФ от 15 января 2009 г. № 144-О-П «По жалобеУполномоченного по правам человека в Российской Федерации на нарушение конституционных прав гражданки Халимбековой Шамалы Шарабутдиновны положениями части 4 статьи39, статей 270, 288 и 304 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации»//Вестник Конституционного Суда РФ. 2009. № 4.
  • [76] См.: Каламкарян Р.А. Международный суд как главный судебный орган Организации Объединенных Наций // Международное право и международные организации. 2013. № 2. С. 225-226.
  • [77] См.: Зимненко Б.Л. Международное право и правовая система Российской Федерации.Общая часть: Курс лекций. М., 2010. С. 108-114.
  • [78] См.: Международное право. Общая часть: учебник / Г .Я. Бакирова, П.Н. Бирюков, Р.М. Валеев и др.; отв. ред. Р.М. Валеев, Г.И. Курдюков. М., 2011. С. 205-207.
  • [79] См.: Нешатаева Т.Н. Суд и общепризнанные принципы и нормы международного права //Вестник ВАС РФ. 2004. № 3. С. 128.
  • [80] См.: Каширкина А.А., Морозов А.Н. Международно-правовые модели Европейского союза иТаможенного союза: сравнительный анализ: монография / отв. ред. А.Я. Капустин. М., 2012.С. 48-51.
  • [81] См.: Жилин Г.А. Правосудие по гражданским делам: актуальные вопросы: монография. М.,2010. С. 322.
  • [82] См.: Ковтун Н.Н., Симагин А.С. Иерархическое место Конвенции о защите прав человека иосновных свобод в системе источников уголовно-процессуального права России // Мировойсудья. 2006. № 7. С. 7.
  • [83] См.: Марченко М.Н. Источники права: учеб, пособие. М., 2005. С. 337.
  • [84] 'См.: Нешатаева Т.Н. Уроки судебной практики о правах человека: европейский и российский опыт. М., 2007. С. 78.
  • [85] См.: Юрова Н.М. Международное гражданское процессуальное право: теоретические основы имплементации норм в правовой системе Российской Федерации. М., 2008. С. 35-38
  • [86] См.: Юрова Н.М. Международное гражданское процессуальное право: теоретические осно-вы имплементации норм в правовой системе Российской Федерации. М., 2008. С.41-43.
  • [87] См.: Юрова Н.М. Международное гражданское процессуальное право: теоретические осно-вы имплементации норм в правовой системе Российской Федерации. М., 2008. С. 24-44.
  • [88] См.: Черниченко С.В. Нормы международного права, их создание и особенности их струк-туры // Советский ежегодник международного права. 1979. М., 1980. С. 52.
  • [89] См.: Земскова П.Е. Общие принципы права, признанные цивилизованными нациями, в международном праве: дис... канд. юрид. наук. М., 2010. С. 51-54.
  • [90] См.: Кузнецова О.А. Соотношение понятий общепризнанных принципов и норм международного права // Международное публичное и частное право. 2009. № 3. С. 3.
  • [91] С'м.: Рабцевич О.И. Право на справедливое судебное разбирательство: международное ивнутригосударственное правовое регулирование. М., 2005. С. 86-88, 266.
  • [92] См.: Постановление Европейского суда по правам человека от 21 февраля 1975 г. по делу«Голдер (Golder) против Соединенного Королевства» // Европейский суд по правам человека.Избранные решения. М., 2000. Т. 1. С. 39-80.
  • [93] См.: Определение Конституционного Суда РФ от 15 февраля 2005 г. № 1-0 «По запросуВерховного Суда Российской Федерации о проверке конституционности положений статьи6.1 Закона Российской Федерации «О статусе судей в Российской Федерации», части третьейстатьи 2 и статьи 3 Федерального закона «О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации «О статусе судей в Российской Федерации» // Собр. законодательстваРоС. Федерации. 2005. № 10, ст. 899.
  • [94] См. например: Постановление ФАС Московского округа от 17 октября 2012 г. по делу№ А40-35562/12-125-155 // Доступ из справ.- правовой системы «КонсультанПлюс».
  • [95] См.: Всеобщая декларация прав человека: (принята на третьей сессии Генеральной Ассамблеи ООН резолюцией 217 А (III) от 10 декабря 1948 г.) // Российская газета. 1998. 10 дек.
  • [96] См.: Сахнова Т.В. Наука гражданского процессуального права: традиции и современность //Гражданский процесс: наука и преподавание / под ред. М.К. Треушникова, Е.А. Борисовой.М., 2005. С. 37.
  • [97] См.: Марочкин С.Ю. Действие и реализация норм международного права в правовой системе Российской Федерации: Монография. М., 2011. С. 60-63.
  • [98] См.: Конвенция Содружества Независимых Государств о правах и основных свободах человека (заключена в Минске 26 мая 1995 г.) // Собр. законодательства РоС. Федерации. 1999.№ 13, ст. 1489.
  • [99] См.: Комментарий к Конвенции о защите прав человека и основных свобод и практике ееприменения / под ред. В.А. Туманова, Л.М. Энтина. М., 2002. С. 216 (автор комментария-В.А. Туманов).
  • [100] См.: Протокол №4 «Об обеспечении некоторых прав и свобод помимо тех, которые ужевключены в Конвенцию и первый Протокол к ней» (подписан в г. Страсбурге 16 сентября1963 г.) // Собр. законодательства РоС. Федерации. 2001. № 2, ст. 163.
  • [101] См.: Протокол № 7 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод (подписан в г.Страсбурге 22 ноября 1984 г.) // Собр. законодательства РоС. Федерации. 2001. № 2, ст. 163.
  • [102] См.: Смирнов А.В., Калиновский К.Б. Уголовный процесс: учебник / под общ. ред. А.В.Смирнова. 4-е изд., перераб. и доп. М., 2008. С. 107-110.
  • [103] См.: Сборник стандартов и норм Организации Объединенных Наций в области предупреждения преступности и уголовного правосудия. Нью-Йорк: Изд-во ООН, 1992.
  • [104] См.: Борисова Е.А. Проверка судебных актов по гражданским делам. М., 2005 // Доступ изсправ.- правовой системы «КонсультантПлюс».
  • [105] См.: Федеральный закон от 30 марта1998 № 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защитеправ человека и основных свобод и Протоколов к ней» // Собрание законодательстваРФ. 1998. № 14, ст. 1514.
  • [106] См.: Информационное письмо ВАС РФ от 20 декабря 1999 г. № С1-7/СМП-1341 «Об ос-новных положениях, применяемых Европейским судом по правам человека при защите имущественных прав и права на правосудие» // Вестник ВАС РФ. 2000. № 2.
  • [107] См.: Фурсов Д.А., Харламова И.В. Теория правосудия в кратком трёхтомном изложении погражданским делам. М., 2009. С. 189.
  • [108] См.: Афанасьев С.Ф. Право на справедливое судебное разбирательство: общая характери
  • [109] стика и его реализация в российском гражданском судопроизводстве. Саратов, 2009; Иванни
  • [110] ков И.А. Сила и справедливость в праве /// Научные труды / Российская академия юридических наук. Вып. 8. В 3 т. Том 1. М., 2008. С. 767; Ллойд Д. Идея права. М., 2009 С. 128; Мор-
  • [111] хат П.М. Закон и справедливость: проблемы соотношения в деятельности судебной власти //
  • [112] Вторые всероссийские Державинские чтения (Москва, 9-10 ноября 2006 г.): сборник статей: в
  • [113] кн. Кн. 1: Проблемы теории и истории государства и права / отв. ред. М.М. Рассолов. М.,2007. С. 241-244; Муромцев С.А. Определение и основное разделение права. 2-е изд., доп.СПб., 2004. С. 146; Нерсесянц В.С. Философия права. М., 1997. С. 28; Рабцевич О.И. Международно-правовое закрепление права на справедливое судебное разбирательство // Международное публичное и частное право. 2003. С. 15-19; Туманова Л.В. Некоторые вопросы обеспечения права на справедливое судебное разбирательство // Современная доктрина гражданского, арбитражного процесса и исполнительного производства: теория и практика: Сборникнаучных статей. СПб., 2004. С. 45-54; Фурсов Д.А., Харламова И.В. Указ. соч. С. 189; ЭнтинМ. Справедливое судебное разбирательство по праву Совета Европы и Европейского Союза //Конституционное право: Восточноевропейское обозрение. 2003. № 3. С. 86.и др.
  • [114] Подробнее об этом: Фурсов Д.А., Харламова И.В. Указ. соч. М., 2009. С. 189.
  • [115] См.: Самович Ю.В. К вопросу о праве индивида на справедливое судебное разбирательство(в контексте деятельности Конституционного Суда Российской Федерации и ЕвропейскогоСуда по правам человека) // Общепризнанные принципы и нормы международного права имеждународные договоры в практике конституционного правосудия: материалы Всероссийского совещания / под ред. М.А. Митюкова. М., 2004. С. 253.
  • [116] См.: Алиэскеров М.А. Право на справедливую судебную защиту в судах первой и кассационной инстанций в гражданском процессе // Журнал российского права. 2008 № 9. С. 85.
  • [117] См.: Морхат П.М. Правовая справедливость судебной власти: теоретико-правовой аспект //Российский судья. 2007. № 10. С. 5-7.
  • [118] См.: Гражданские права человека: современные проблемы теории и практики / под ред.Ф.М. Рудинского (глава написана Меншутиной Е.Л.). М., 2006. С. 382-383.
  • [119] 7
  • [120] См.: Постановление Европейского суда по правам человека от 21 февраля 1975 г. по делу«Голдер против Соединенного Королевства» // Европейский суд по правам человека. Избранные решения. М., 2000. Т. 1. С. 39-80.
  • [121] См.: Постановление Европейского суда по правам человека от 25 мая 1989 г. по делу «Хау-шильд против Дании» // URL:http://cmiskp.echr.coe.int////tkpl97/portalhbkm.asp?action=request&page=2&pagesize=10&soit=score|descending|number&sessionid=17653828&skin=hudoc-en# (дата обращения: 11 апреля2012 г.)
  • [122] См.: Федеральный конституционный закон РФ «О судебной системе Российской Федерации» от 31 декабря 1996 г. № 1- ФКЗ // Российская газета. 1997. 6 янв.
  • [123] См.: Постановление Европейского суда по правам человека от 24 марта 1988г. по делу«Ольссон против Швеции» // № 1. Серия А. № 130; 11 EHRR 25, параграф 61 (Ь)).
  • [124] См.: Постановление Европейского Суда по правам человека от 27 октября 1993 г. по делу«Домбо Бехеер против Нидерландов» // Серия А. № 274 (1993); 18 EHRR 213, параграф 34.
  • [125] См.: Постановление Европейского суда по правам человека от 3 марта 2000 г. по делу«Крчмарж и другие против Чехии» // URL: http:// cmiskp.echr.coe.int/ tkpl97/portal.asp?sessionld= 17653828&skin= hudoc-en&acton=request (дата обращения: 21.01.2011).
  • [126] См.: Постановление Европейского Суда по правам человека от 15 января 2009 г. по делу«Менчинская против Российской Федерации» // Бюллетень Европейского Суда по правамчеловека. 2009. № 12.
  • [127] См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2003 г. № 23 «О судебномрешении» // Российская газета. 2003. № 260.
  • [128] См.: Постановление Европейского Суда по правам человека от 22 февраля 1984 г. «Саттерпротив Швейцарии» // Серия А. № 74 (1984); 6 EHRR 272.
  • [129] См.: Манукян В.И. Европейский Суд по правам человека: право, прецеденты, комментарии.Киев, 2007. С. 115.
  • [130] Попова Ю.А. Совершенствование некоторых институтов цивилистического процесса России в свете положений международных норм, принципов, договоров // Европейская интеграция и развитие цивилистического процесса России. М., 2006. С. 15.
  • [131] См.: Малюшин К.А. Международные принципы гражданского исполнительного права Рос-сийской Федерации // Арбитражный и гражданский процесС. 2009. № 11. С. 33.
  • [132] См.: Гуреев В.А. Проблемы идентификации концептуальной модели развития Федеральнойслужбы судебных приставов в Российской Федерации: монография. М., 2013. С. 99-103.
  • [133] См.: Тиунов О.И. Роль международно-правовых стандартов в регулировании взаимодейст-вия международного и национального права // Журнал российского права. 2012. № 12. С. 83.
  • [134] См.: Глазкова М.Е. Применение европейских стандартов отправления правосудия в российском арбитражном процессе: монография. М., 2012. С. 108-115.
  • [135] См.: Черногор Н.Н., Медведев Е.В. Стандарт правосудия как теоретико-правовая категория //Адвокат. 2012. № 10. С. 7.
  • [136] См.: Глазкова М.Е. Применение европейских стандартов отправления правосудия в российском арбитражном процессе: монография. М., 2012. С. 108-115.
  • [137] См.: Стандарты справедливого правосудия (международные и национальные практики) /кол. авторов, под ред. Т.Г. Морщаковой. М., 2012. С. 43-177. (автор главы - М.А. Филатова).
  • [138] См.: Корулина Ю.В. Критерии допустимости прокурорского вмешательства // Законность.2010. № 10. С. 48.
  • [139] См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 июня 2013 г. № 21 «О применениисудами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года и Протоколов к ней» // Бюллетень Верховного Суда РФ.2013. № 8.
  • [140] См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 27 февраля 2009 г. № 4-П «По делу опроверке конституционности ряда положений статей 37, 52, 135, 222, 284, 286 и 379.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и части четвертой статьи 28 Закона Российской Федерации «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ееоказании» в связи с жалобами граждан Ю.К. Гудковой, П.В. Штукатурова и М.А. Яшиной» //Собр. законодательства РоС. Федерации. 2009. №11, ст. 1367.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >