Международные отношения, международное право и реализация российской уголовной политики (на примере событий 2014-2016 годов)

Борьба с преступностью является одним из приоритетных направлений деятельности любого государства, при этом государства вынуждены объединять свои усилия в данном направлении, задействуя потенциал как национальных правовых систем, так и международного (наднационального) права. Вместе с тем, неоспорим тот факт, что существенное влияние на взаимодействие международного и национального права, в том числе уголовного и уголовно-процессуального, на изменение правовой политики в целом и уголовной политики как ее части оказывает состояние международных отношений. Влияние международно-правовой обстановки па направления реализации отечественной правовой политики, в том числе и уголовной, имело место всегда, наблюдается оно и современный период, что можно проследить по событиям последних трех лет.

2014 и 2015 годы ознаменовались для России рядом крупномасштабных событий международного характера, ярко иллюстрирующих способность развития международных отношений одновременно по двум разновекторным направлениям - интеграции и дезинтеграции.

С одной стороны, жесткая реакция России па события зимы- весны 2014 года в Украине и подписание двустороннего международного договора о принятии Республики Крым в Российскую Федерацию[1], явившиеся демонстрацией нашей страной курса на твердое отстаивание своих национальных геополитических интересов, повлекли ответную реакцию не только самой Украины, но и резкое противодействие тех, кого в современный период принято называть «сильнейшие геополитические игроки»[2]. К этому добавилась первая широкомасштабная военная операция постсоветской России за пределами территории бывшего СССР, начатая в Сирии с 30 сентября 2015 года в соответствии с решением Верховного Главнокомандующего. В результате этих событий Россия уже около трех лет находится «в состоянии антагонистического конфликта и невооруженной конфронтации с Европейским Союзом и США» (так его оценивают специалисты в области конфликтологии), при этом конфликтное поведение становится демонстрационным, широко используются «конфликты возмездия»[3] [4] [5] [6].

Термин «давление» прочно вошел в государственнополитическую лексику и стал активно использоваться в международном праве.

К примеру, само за себя говорит название Резолюции «О давлении России на страны Восточного Партнерства и в особенности дестабилизации Восточной Украины» (2014/2699 (RSP)), принятой Европейским Парламентом 17 апреля 2014 года, в содержании которой отражена сапкционная стратегия в отношении России'[7], которую Европейский Союз считает агрессором против Украины, а свои отношения с Россией он считает нужным выстраивать в контексте ее действий в зонах конфликта - в Украине и в Сирии.

Наша страна, в свою очередь, полагает (о чем тоже объявлено на нормативном уровне), что это не она оказывает давление на другие государства, а США и их союзники, стремящиеся сохранить свое доминирование в мировых делах, реализуют политику сдерживания России, оказывая на нее политическое, экономическое, военное и информационное давление[8].

Складывающуюся ситуацию ученые оценивают как возникновение нового типа коллизий национального и международного и права, которые фактически подрывают основы международного права, и которые принципиально отличаются от «классических коллизий- противоречий»[9].

С другой стороны, в условиях внешнеэкономических напряжений, связанных с украинским кризисом и усилением аитироссийских настроений па Западе, чрезвычайную актуальность приобретает интеграционпый успех России в сплочении своих ближайших соседей[10], что выразилось в учреждении 29 мая 2014 года международной организации региональной экономической интеграции - Евразийского экономического союза (далее - ЕАЭС), участниками которого изначально являлись Республика Беларусь, Республика Казахстан и Российская Федерация, в дальнейшем к Договору о Евразийском экономическом союзе присоединились Республика Армения и Кыргызская Республика[11].

И если интеграционное направление развития международных отношений закономерно перетекло в сферу международного права (заключение международных договоров в рамках ЕАЭС) и национального права (введение соответствующих новелл в него, в том числе и в уголовное законодательство, хотя и не беспроблемно[12]), то влияние дезин- теграционных процессов на взаимодействие международного права и национального права пашей страны, на изменение российской правовой политики в целом и уголовной политики, как ее части, иное. Развитие отечественного уголовного и уголовно-процессуального права в последние три года свидетельствует, по моему представлению, о придании этому влиянию подчеркнуто-гипертрофированного, намеренно- демонстративного характера, что в частностях выражается в подходах к решению ряда проблем. Представляется возможным рассмотреть эти проблемы па материале только одной отрасли права - уголовного (приводятся далее в хронологическом порядке, а не по степени значимости), не задействуя в анализе последние законотворческие решения в части уголовно-процессуальной юрисдикции[13].

  • [1] Договор между Российской Федерацией и Республикой Крым о принятии в Российскую Федерацию Республики Крым и образовании в составе Российской Федерации новых субъектов от 18 марта 2014 г. // Собрание законодательства РФ. 2014.№14,ст. 1570.
  • [2] См. об этом подробнее: Наумов С.Ю. Украинский кризис как момент истины дляроссийской политики // Власть. 2014. № 4. С. 5-9.
  • [3] См. об этом подробнее: Алейников А.В. Посткрымские конфликты: стоит лиПариж (Шенген) мессы? // Власть. 2014. № 4. С. 10-16.
  • [4] 24 European Parliament resolution of 17 April 2014 on Russian pressure on Eastern Part
  • [5] nership countries and in particular destabilisation of eastern Ukraine (2014/2699(RSP)) //
  • [6] Официальный сайт Европейского Парламента [Электронный ресурс].URL:http://www.europarl.europa.eu/sides/ getDoc.do?type=TA&reference=P7-TA-
  • [7] 2014-0457&format=XML&language =EN (дата обращения: 04.11.2016).
  • [8] Стратегия национальной безопасности Российской Федерации. Утверждена Указом Президента РФ от 31 декабря 2015 г. № 683 // Официальный интернет-порталправовой информации [Электронный ресурс]. URL:htlp://www.pravo.gov.ru (датаобращения: 04.11.2016).
  • [9] См.: Шевченко С.Н. О проблеме коллизий национального и международногонрава // Российская юстиция. 2015. № 10. С. 20.
  • [10] См. об этом подробнее: Зиядуллаев Н.С. Национальные приоритеты и перспективы Евразийского экономического союза в условиях инте1рации и глобальнойнестабильности //Национальные интересы: приоритеты и безопасность. 2015.№ 15(300). С. 2-19.
  • [11] Договор о Евразийском экономическом союзе от 29 мая 2014 г. (в ред. Договораот 10 октября 2014 г., Протокола от 8 мая 2015 г., с изм., внесенными Договором от23 декабря 2014 г., Протоколом от 8 мая 2015 г.) // Официальный интернет-порталправовой информации [Электронный ресурс]. URL:www.pravo.gov.ru (дата обращения: 04.11.2016).
  • [12] См. об этом подробнее: Взаимосвязь уголовного и уголовно-процессуальногоправа: моно!рафия / под общ. ред. М.Б. Кос тровой. 2-е изд., перераб. и доп. Москва: Проспект, 2016. С. 151-154.
  • [13] Имеются в виду новые ч. 3 ст. 2 и ч. 1.1 ст. 3, введенные в УПК РФ Федеральнымзаконом от 6 июля 2016 г. № 375-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодексРоссийской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерациив части установления дополнительных мер противодействия терроризму и обеспечения общественной безопасности».
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >