Элементы аннексионизма как государствообразующего процесса в координатах эволюции геополитического мышления и практик власти современной политической элиты

Аннексионные политические практики разворачиваются в пространстве субъектно-объектного взаимодействия, где субъектами выступают основные «игроки» поля внутренней и внешней геополитики, претендующие на расширение сфер своего влияния, а объектами - территории, их географические ресурсы, имеющие геополитическую ценность.

Современная российская политическая элита, исповедуя идеологию державности и сопутствующие ей практики аннексионизма, все более явно стремится опираться на характеристики и стереотипы массового общественного сознания - ностальгию по утраченному былому величию, ксенофобию, антизападничество, убежденность в особой духовности России.

В главе дается анализ формирования и эволюции аннексионного тренда в геополитическом мышлении политической элиты, а также практик власти и политико-информационных технологий в обеспечении реализации аннексионистских устремлений российской политической элиты.

Аннексия - насильственное присоединение одним государством территории или части территории другого государства. Аннексия есть социальный феномен, связанный с расширением границ данного государства, в котором реально доминирует какой-либо этнос, за счет других государств с тем, чтобы в расширенное государство вошли все ареалы расселения данного этноса. Тем самым аннексия для данного государства в ее различных проявлениях есть государствообразующий процесс.

Аннексионный тренд проявляет себя в политическом сознании и геополитическом мышлении политических лидеров и политической элиты как субъектов политики и акторовфункционироваиия всей системы властных структур.

Субъект в политике выступает источником предметно- функциональной политической деятельности и политической активности, направленной на объект.

Политическая субъектность в различных социально- политических условиях и в различные периоды развертывания политического процесса проявляется по-разному. Каждой эпохе присущ свой тип и характер политического лидера и политической элиты, свои векторы и траектории деятельности.

Доминантная роль политической элиты существенно отличает Россию от классической модели эволюционного развития, присущей ведущим странам Западной Европе или США. Если в России государство строит общество, то там - общество строит государство. Отсюда - особая роль политической элиты как субъекта политического управления и носителя властных отношений, как «вершителя» геополитического курса.

Геополитическое мышление - основополагающий компонент геополитического мироощущения как сложного комплекса мировоззрения и мироориентации, национального общественного мнения и самосознания, исторической памяти и менталитета, поведенческого мировоззрения и этнонациональных образов[1].

В то же время в сфере политического сознания формируются политические идеи, обосновывающие векторы и траектории политической деятельности и создающие общий контекст политических отношений в деформированной системе, которая перераспределяет ресурсы в пользу лиц, облеченных административной властью.

Постановка и актуализация в социальном знании проблематики, связанной с аннексионным трендом в политическом сознании и геополитическом мышлении политических лидеров и политической элиты как субъектов политики диктуется соображениями, обусловленными особенностями проявления данного явления в политической реальности и насущной необходимостью его дальнейшей концептуальнотеоретической проработки.

При этом, как пишет У.В. Болотова, в российском обществе вследствие кардинальных трансформаций сложилась ситуация, вызывающая потребность критического осмысления происходящего. Возможность и способность критического анализа прошлого позволяет лучше понять нынешнюю действительность и очертить контуры будущего мироустроения[2].

Аннексионный тренд в РФ начал формироваться и позиционироваться уже в 1990-е годы, постепенно превращаясь в составную часть внешней и внутренней политики государства и формирующейся новой политической элиты.

В 1990-е годы аннексионный политический процесс отличался латентным и «пошаговым» характером.

После распада Советского Союза Россия оказала поддержку оппозиционным движениям в грузинских регионах Южная Осетия (1992) и Абхазия (1993), создав условия для их отделения и закрепления за ними фактической независимости. Впоследствии тысячи российских военнослужащих оставались дислоцированными в этих регионах с целью их защиты от любых возможных попыток грузинского правительства восстановить свою власть.

В Молдове в 1992 году российское правительство тоже разместило тысячи солдат, чтобы помочь Приднестровью вырваться из-под контроля молдавского государства. Российские войска по-прежнему размещаются в Приднестровье, несмотря на неоднократные требования молдавского правительства об их выводе.

В сущности, начало российскому аннексионистскому тренду было положено событиями в Абхазии и Южной Осетии. В мае 1992 г. в ходе вооруженного конфликта с Грузией Верховный Совет Южной Осетии провозгласил независимость республики.

В свою очередь, политическая модель Абхазии сложилась после грузино-абхазской войны 1992-1993 годов и потерей Тбилиси контроля над этой грузинской провинцией. Она была основана, вопреки международному непризнанию, на суверенитете Абхазии во внутренней политике, опирающейся в большей степени па определенном уровне зависимости от России, которая гарантировала «охрану» от Грузии и являлась для абхазов своеобразным «окном в мир».

В республике проходили свободные выборы (в условиях реальной политической конкуренции), существовала свобода слова, действовали независимые и оппозиционные СМИ. Сухуми был участником мирного процесса: абхазские делегации участвовали в международных встречах в разных форматах, а во время первого срока президентства С. Багапша (2005-2010 годы) проходили неформальные двухсторонние переговоры с грузинской стороной.

В целом ситуация в Южной Осетии и Абхазии стала заложницей двух политиков Э.А.Шеварднадзе и Б.Н. Ельцина. Кремлевская политика «хаоса и провала» на Кавказе серьезно сказывалась на положении Абхазии и Южной Осетии. Однако интенции экспансии и аннексии в этой политике были пока еще отодвинуты далеко на задний план.

С приходом к власти В.В.Путина и его «команды» аннексионистский тренд начинает с течением времени усиливаться, частично утрачивая свой латентный характер.

Политический курс все более явно начинает основываться на консервативном тренде и абсолютизации внешнеполитических угроз. Сторонники жесткой линии постепенно, но неизменно, укрепляли свое влияние в принятии политических решений.

Г.А.Явлинский, характеризуя политический строй нынешнего российского капитализма как «периферийный авторитаризм», исходит из того, что весь период с момента краха советского государства был, да и сейчас является процессом консолидации авторитарной власти бюрократии в условиях российской специфики периферийного капитализма[3]. Неономенклатура все более явно начинала исповедовать формы и методы разрешения сложных проблем, присущие, казалось бы, оставшейся в прошлом советской эпохе.

В постсоветской действительности происходила ностальгическая переоценкаразличных аспектов и сторон советского, прежде всего, советского социального устройства, что в определенной мере реализовалось в практиках властвующих акторов.

Возрастали риски «возврата к державности» и реставрации элементов советского прошлого. Причины реставрацииэлементов советской реальности и традиции авторитаризма были связаны с устремлениями и практиками правящего политического класса и социальным заказом со стороны традиционалистского большинства общества.

В условиях социальной реставрации на основе идеи «реванша прошлого» одной из самых актуальных становилась имперская тема, что опять же было связаноснеизжитыми державными амбициями и чувством «государственной ущемленности».

Имперское сознание - это достаточно целостный, объемный комплекс разнородных идей, концепций, чувствований, часть общественного сознания, представлений о месте своей страны в мире и в истории. Имперское сознание формируется исторически, образ империи в глазах ее народов складывается веками и включает:

  • - элементы внешнеполитических доктрин, с помощью которых имперские правительства в разные времена обосновывают имперскую политику;
  • - актуальные в данный момент идеологические концепции; традиционные ценности образа жизни народа метрополии, которые были перенесены на всю империю; сиюминутные суждения и общественные чувствования; религиозные представления[4].

Идея империи играла и играет для политической элиты ключевую роль. Некоторые соседние страны, в том числе и страны Закавказья, должны признать себя частью российской сферы политического и экономического влияния, а также оборонного периметра России. Однако насильственно приводить их под прямой контроль РФ российская политическая элита не рискует, потому что они не населены этническими русскими и тем самым отпадает весьма важный аргумент в обосновании аннексии.

Даже способствовавзакреплению отделения от Грузии Абхазии и Южной Осетии, Кремль не аннексировал их, но превратил в зависимые государства.

В процессе эволюции аннексионного тренда в геополитическом мышлении политической элиты державность и аннексионистские устремления накладывались друг па друга и составляли содержание имперской интенции.

Широкую известность приобрела речь В.В.Путина на Мюнхенской конференции по вопросам политики безопасности в феврале 2007 года, когда он обрисовал внешнеполитический дискурс России и подверг резкой критике политику Соединенных Штатов Америки, НАТО и Евросоюза.

В Мюнхене российский президент говорил о том, что международные правовые нормы все более приближаются к правовым нормам одного-единственного государства - Соединенных Штатов Америки.

Аннексионный тренд в геополитическом мышлении политического лидера и политической элиты активно подпитывается благодаря усилиям целого ряда «теоретиков»-ультранационалистов, среди которых философ и социолог А.Дугин, писатель А.Проханов, журналист М.Леонтьев и другие.

После возвращения В.В. Путина в Кремль в 2012 году ультранационалисты вышли из тени и сформировали несколько политических клубов. Самым известным стал «Изборский клуб», который создали писатель А. Проханов и А. Дугин.

На первом заседании была принята программа клуба, где утверждается, что «на данном историческом этапе идеологией России должно стать строительство Евразийской Империи — универсальной модели государственного устройства».

Кризис в отношениях с Западом усилил влияние «ястребов» в принятии политических решений и реализации государственного курса. Конфронтация с Западом из-за Украины ведется на фоне агрессивно националистической, реваншистской риторики. А Путину в этом кризисе важнее вопросы геополитики, а не экономики. «Голуби» сосредоточены в экономическом блоке, и их влияние на эту политику очень слабое, за исключением вопросов макроэкономической стабильности.

На рубеже 2013-2014 гг. скрытый конфликт среди политических элит привел к появлению в российском политическом пространстве двух условных лагерей - «партии войны» и «партии мира» (хотя можно назвать их и партиями «глобалистов» и «националистов»). Воинствующая группа («ястребы») выступала за активное вмешательство России в ситуацию на востоке Украины, стремясь к частичному восстановлению былой империи. В то же время «миротворцы», предвидя последствия возможной мировой изоляции, войны не хотели и выступали за то, чтобы обратить внимание на спасение российской экономики.

Среди явных лидеров агрессивно настроенного блока в российском руководстве многие эксперты прежде всего называют советника президента С. Глазьева, вице-премьера Д. Рогозина, руководителей силовых структур: ФСБ, МВД и Минобороны.

Из представителей большого бизнеса здесь фигурирует гендиректор госкорпорации «Ростех» С. Чемезов. Далее располагаются сенаторы, депутаты Госдумы и ведущие чиновники. Они не участвуют в непосредственном принятии решений и выполняют рольлоббистов, которая выступает с поддержкой инициатив «тяжеловесов».

В отличие от “ястребов”, которые опираются на ресурсы российского бюджета, бизнес “голубей” существенно зависит от внешней конъюнктуры. Им важно, чтобы нефть и газ текли на Запад, а деньги - в Москву без каких-либо препятствий. Появление между двумя этими точками частокола санкций и контрсанкций ставит для них под угрозу дело собственной жизни. В “партии мира” состоят непубличные, в основном, люди, для которых деньги и успех бизнеса несравнимо важнее геополитических абстракций или идеологических максим. К их числу обычно относят главу Лукойла В. Алекперова, путинских партнеров- мультимиллиардеров Г. Тимченко, А. и Б. Ротенбергов, чей бизнес плотно завязан на заграницу.

В публичной сфере их представителями считаются спикер Госдумы С. Нарышкин, зампред правительства А. Дворкович и ряд министров “либеральной” направленности.

Обе стороны не только ведут подковерную борьбу в пространстве власти, но и осваивают публичное пространство, надеясь на социальную поддержку своей позиции со стороны широких народных масс.

Однако в конечном итоге все зависит от воли и выбора одного человека - В.В. Путина, который не относится ни к «ястребам», ни к «голубям».

Эволюцию аннексионного тренда в геополитическом мышлении политической элиты отразило внеочередное послание Президента РФ Федеральному собранию 18 марта 2014 г., связанное с предложением, точнее, указанием парламенту принять закон о включении в состав России Крыма и Севастополя.

Речь главы государства, произнесенная в Кремлевском дворце, зафиксировала историческое событие, последствия которого еще не ясны в полной мере - ни для России, ни для Украины, ни для Запада. Пока понятно одно: история страны и в определенном смысле мира разделилась на два этапа - докрымский и посткрымский. Отношения великих держав начали спешно пересматриваться - в духе холодной войны середины XX столетия. Резко меняется и внутриполитический дискурс. Путин назвал «национал-предателями» и «пятой колонной» тех, кто не согласен с его политикой.

Русскоязычное население Украины, объяснил Путин, недовольно попытками его «принудительной ассимиляции», а весь украинский народ - действиями властей в Киеве, на протяжении десятилетий «доивших» страну и вынуждавших людей уезжать на «поденные заработки».

В ситуации с Украиной Путин обвинял опять же Запад, «который перешел все допустимые границы: «Все имеет свои пределы, и в случае с Украиной наши западные партнеры перешли черту, вели себя грубо, безответственно и непрофессионально». Поскольку, по словам президента, прекрасно понимали, что на Украине и в Крыму живут миллионы русских людей: «Насколько нужно потерять политическое чутье и чувство меры, чтобы не предвидеть всех последствий своих действий. Россия оказалась на рубеже, от которого не могла уже отступить».

Путин призвал США «прекратить истерику, отказаться от риторики холодной войны и признать очевидные вещи: Россия - самостоятельный, активный участник международной жизни»: «У нее, как и у других стран, есть национальные интересы, которые нужно учитывать и уважать».

Президент обвинил Запад, который стремится «загнать в угол Россию за то, что мы имеем независимую позицию, за то, что ее отстаиваем, за то, что называем вещи своими именами и не лицемерим». Он припомнил Западу и расширение НАТО на восток, и развертывание систем ПРО, и бесконечное затягивание переговоров по визовым проблемам, с обещаниями честной конкуренции и свободного доступа на глобальные рынки.

Речь Путина носила ярко выраженный мобилизационный характер, поскольку он обращался к каждому: «Мы явно столкнемся и с внешним противодействием. Мы должны для себя решить: готовы ли мы последовательно отстаивать свои национальные интересы или будем вечно их сдавать, отступать неизвестно куда». В таком духе была выдержана вся его речь. Путин выстроил ее по законам ораторского искусства: защитил свое решение, назвав его вынужденным; виновником ситуации сделал внешнего врага. После чего закономерно обрушился на «пятую колонну».

Речь президента звала в бой - с Западом и его приспешниками. Собственно, присоединение уже состоялось. Однако угроза западных экономических санкций была серьезной. И когда россияне почувствуют на себе издержки нынешнего решения Кремля, можно будет снова и снова апеллировать к «национальным интересам», которые невозможно «вечно сдавать, отступая неизвестно куда».

Но мобилизационная модель не работает долго. Ведь она призвана срочно решить проблему в экстремальных условиях. Государство функционирует успешно только при условии политической конкуренции, невозможной в условиях всеобщей мобилизации, единодушия большинства и преследования несогласных[5].

Обосновывая право России на включение в ее состав Крыма, В.В.Путин говорил:

«В сердце, в сознании людей Крым всегда был и остается неотъемлемой частью России. Эта убежденность, основанная па правде и справедливости, была непоколебимой, передавалась из поколения в поколение. <...> Все эти годы и граждане, и многие общественные деятели неоднократно поднимали эту тему, говорили, что Крым — это исконно русская земля, а Севастополь — русский город».

Справедливости или, точнее, объективности ради, если исходить из значения слова «исконный», то Крым скорее следует признать исконно греческим. Ведь из ныне живущих на Земле народов именно греки освоили этот полуостров раньше всех — в VI веке до н. э. А в V веке до н. э. они создали там Боспорское царство и основали Херсонес, на месте которого в 1783 году и был заложен русский Севастополь. Но даже если оценивать «неотъемлемость» с точки зрения продолжительности владения этой территорией - скажем, за последнюю тысячу лет, - то и здесь русские на почетном третьем месте. 202 года (1239-1441) полуостровом владели монголо-татары, 297 лет (1475— 1772) - турки (Крымское ханство находилось под протекторатом Османской империи), и лишь 171 год (1783-1954) - Россия[6].

Несколько позднее, выступая с Посланием Федеральному собранию 4 декабря 2014 г., В.В.Путин обозначил приоритеты России во внешней и внутренней политике на год вперед. Президент расставил акценты: разговаривать с Россией с позиции силы бессмысленно, но, невзирая на внешнее давление, курс на самоизоляцию Россия выбирать не будет.

Что же касается вхождения Крыма в состав России, то этот факт имеет особое значение, и не только потому, что па полуострове живут соотечественники, и эта территория стратегически важна. Мощной духовной силой, объединяющей Крым с Россией, стало христианство. "Именно здесь находится духовный исток формирования многоликой, но монолитной русской нации и централизованного российского государства. Ведь именно здесь, в Крыму, в Древнем Херсонесе, или как его называли русские летописцы, Корсуни, принял крещение князь Владимир, а затем и крестил всю Русь, - сказал В.В. Путин.

В России поддержка В.В. Путина после аннексии Крыма достигла самых широких масштабов. Вовремя своего триумфального выступления 18 марта перед парламентом, которое то и дело прерывалось аплодисментами присутствующих стоя и скандированием «Россия! Россия!», он как бы дал клятву на верность новым имперским амбициям России.

С течением времени осознав, что «без качественного идеологического обеспечения управлять обществом невозможно в принципе», власть в начале 2000-х гг. была вынуждена отправиться в новый мировоззренческий поиск - была поставлена задача создать работоспособную идеологию[7].

Критическому анализу формирующейся в посткрымский период российской идеологии был посвящен доклад руководителя программы «Российская внутренняя политика и политические институты» Московского центра Карнеги А. Колесникова, в котором анализировался

«поворот общественного сознания в сторону российской консервативной идеологической эклектики».

Как представляется А. Колесникову, власть использовала аннексию Крыма для укрепления своих позиций и идеологии, но это отнюдь не стало решением всех проблем. «Сегодня нужно чем-то заменять этот Крым, а заменять его нечем, - поясняет он. - Ничего более яркого в арсенале нет. Этот «патрон» отстрелян. И со всей остротой встает вопрос, что теперь объявлять той самой победой, за которую большинство будет готово встать горой, чем поддерживать состояние патриотического воодушевления?»1

Внутриполитический курс Путина отражает изменения в российской политической жизни, произошедшие за годы его пребывания у власти. Когда он вступил в должность, российская политическая система была частично демократической, но во время его срока полномочий стала носить все более ритуальный и авторитарный характер, а выборы имели ограниченное значение, потому что их результаты контролировались властями и готовились заранее.

Сочетанием избирательного уголовного преследования, энергичных мер по подавлению попыток протеста и жестких нормативноправовых актов российские власти обеспечили такое положение, при котором потенциальные протестующие будут загоняться в угол на любом этапе своей деятельности.

После падения В.Януковича В.В.Путин и его советники были убеждены в том, что за волнениями па Украине стояли западные страны, использовавшие её в качестве площадки для подготовки мероприятий по дестабилизации путинского режима в России. На отстранение от власти Януковича верхушка российской политической элиты ответила антизападной риторикой и политикой в сочетании с дальнейшим усмирением оппозиции и исключением любой возможности протестов.

В фильме «Крым. Путь на родину» В.Путин рассказывал, что ночь с 22 на 23 февраля 2014 г. провел, в ручном режиме руководя операцией по спасению В. Януковича в Ново-Огарево, в компании ближайших советников: министра обороны С. Шойгу, секретаря Совбеза Н. Патрушева, главы ФСБ А. Бортникова и главы администрации президента С. Иванова. «Я всем моим коллегам, а их было четверо, сказал, что ситуация развернулась таким образом на Украине, что мы вынуждены начать работу по возврату Крыма в состав России. Потому что мы не можем бросить эту территорию и людей, которые там проживают, на произвол судьбы, под каток националистов» - так говорил о событиях той ночи В.Путин.

Собеседники воспринимали эту идею с разной долей энтузиазма: Патрушев был горячо «за» и уговаривал В.Путина решаться без промедления. Шойгу, наоборот, был крайне осторожен. Именно ему предстояло отвечать за проведение планируемой операции, поэтому он перечислял аргументы против. Но в итоге Путин его не послушал[8].

Сторонники жесткой линии во власти, ориентированной на защиту национальных интересов России - это избранный круг генералов и ветеранов КГБ, которые сегодня полностью властвуют в российской политической жизни. Симпатизирующих Западу руководителей зачастую отодвигают на вторые роли. В результате режим выглядит все более враждебным по отношению к США и странам Западной Европы.

Характеризуя сложившуюся ситуацию, доктор политических наук Д.В.Ефременко полагает, что Украина стала для В.В. Путина пространством одного из решающих в его политических судьбах противоборств. Политический курс В.В.Путина и российской элиты на Украине представляет собой активную контригру, направленную па то, чтобы переломить неблагоприятные изменения в геополитической ориентации Украины в русле более жесткого отстаивания геополитических интересов как их понимают в Кремле[9].

Для Н.Старикова и Д.Беляева воссоединение Крыма с Россией, - событие исторического масштаба. Это не только восстановление исторической справедливости.увеличение территории и населения страны, сохранение геополитически важной базы русского флота, помощь соотечественникам, находящимся в сложном положении. Главное, что мы вновь вернулись в большую мировую политику.Теперь уже не па словах, а на деле. Возвращение Крыма в Россию обозначило новую тенденцию. Последний раз Россия увеличивала свою территорию при Сталине. После его смерти мы только теряли земли. А ведь рост территории страны, рост контролируемой поверхности планеты имеет стратегическое значение для всех государств и народов. И вот тенденция отступления Русского мира изменена. Это только первый шаг, самый важный и сложный, в череде шагов долгого пути[10].

Д.Волков, характеризуя настроения элиты после присоединения Крыма, пишет, что ввопросе присоединения Крыма бюрократическая машина российского государства сработала как единый механизм.Присоединение Крыма вызвало у элиты ощущение возрождающегося величия России.Публичный антиамериканизм и поддержка присоединения Крыма приобретают свойство ритуала подтверждения лояльности элит политическому режиму[11] [12].

Что касается украинского кризиса, то, как полагают некоторые эксперты, его исход не предрешен. Д.В.Ефременко полагает, что Россия может выйти из этого кризиса с расширившейся территорией, гораздо менее зависимой от стран Запада экономикой и репутацией страны, сумевшей выстоять в противостоянии с гегемонистской группой мировых держав. Но достаточно высока вероятность иного исхода, когда резкое ухудшение экономического положения вступит в резонанс с всплесками межнациональной напряженности, расколом внутри элит, новой волной протестов городского среднего класса и нарастающим внешним давлением. В этом случае стабильность российской государственности вновь будет поставлена под вопрос[11].

Независимые эксперты обращают внимание на то, что присоединение Крыма привело к созданию мощного мобилизующего эффекта и укрепило позиции власти: «нация потребителей», сформировавшаяся в 2000-е «тучные годы» после хаотических и бедных 1990-х, вновь захотела почувствовать себя «нацией победителей».

В 2012 году половина россиян по-прежнему продолжала сожалеть о распаде СССР. При этом 52% сожалело, прежде всего, об «утрате принадлежности к великой державе». Победоносное присоединение Крыма к России вернуло россиянам ощущение, что они вновь живут в великой мировой державе. Вернулось давно забытое чувство величия.

Подавляющее большинство населения встретили решение о присоединении Крыма с одобрением как восстановление исторической справедливости. При этом люди вполне отдают себе отчет в том, что присоединение Крыма имеет свою высокую цену - политическую и экономическую. Но россияне готовы жертвовать частью своего благополучия ради восстановления статуса великой державы.

Все эти настроения активно подпитывают элементы аннексионного тренда в геополитическом мышлении и в практиках российской политической элиты и правящего политического класса.

Тем самым, отчетливо прослеживается эволюция в целом политико-идеологического тренда. Вначале произошел отказ от советской идентичности, идей блокового противостояния и коммунистической идеологии с учетом сохранившегося признанного международным сообществом великодержавного статуса с вытекающими из обладания этим статусом прав и обязанностей.

Затем - с утратой ряда ресурсов, подкрепляющих внешнеполитических статус, была провозглашена первостепенность урегулирования внутренних кризисных ситуаций по отношению к политике внешней. Наконец, в «нулевые» годы произошла постепенная трансформация, завершившаяся поворотом в сторону резкой прагматичной внешней политики и нацеленности па усиление государственного суверенитета через антизападную риторику. Акцент ставился на защиту национальных интересов России, восстановление ее влияния как великой державы.

При этом процессы формулирования великодержавной стратегии во внешней политике и выстраивания жесткого курса во внутренней соответствовали ожиданиям в обществе. Правящий политический класс использовал великодержавный тезис в мобилизационных целях. Аннексионная составляющая в реальности государствообразующих политических процессов в контексте конфликтологической парадигмы обусловлена теми изменениями, которые происходят в политическом устройстве общества, выводя на передний план проблему власти и сопутствующую ей проблему субъектов и акторов властных отношений.

Таким образом, аннексия как насильственное присоединение одним государством территории или части территории другого государства есть социальный феномен, связанный с расширением границ данного государства. Тем самым аннексия для данного государства в ее различных проявлениях есть государствообразующий процесс.

Аннексионный тренд проявляет себя в политическом сознании и геополитическом мышлении политических лидеров и политической элиты как субъектов политики и акторовфункционировапия всей системы властных структур. В РФ он начал формироваться уже в 1990-е годы, постепенно превращаясь в составную часть внешней и внутренней политики государства и формирующейся новой политической элиты. В 1990-е годы аннексионный политический процесс отличался латентным и «пошаговым» характером. С приходом к власти В.В.Путина и его «команды» аннексионистский тренд начинает с течением времени усиливаться, частично утрачивая свой латентный характер.

Политический курс все более явно начинает основываться на консервативном тренде и абсолютизации внешнеполитических угроз. Сторонники жесткой линии из путинского окружения постепенно, но неизменно, укрепляли свое влияние в принятии политических решений.

В постсоветской действительности происходила ностальгическая переоценкаразличных аспектов и сторон советского, прежде всего, советского социального устройства, что в определенной мере реализовалось в практиках властвующих акторов. Возрастали риски «возврата к державпости» и реставрации элементов советского прошлого. Причины реставрацииэлементов советской реальности и традиции авторитаризма были связаны с устремлениями и практиками правящего политического класса и социальным заказом со стороны традиционалистского большинства общества.

В процессе эволюция аннексионного тренда в геополитическом мышлении политической элиты державность и аннексионистские устремления накладывались друг па друга и составляли содержание имперской интенции в деформированной системе, которая перераспределяет ресурсы в пользу лиц, облеченных властью.

Внутриполитический курс В.В.Путина отражает изменения в политической жизни, произошедшие за годы его пребывания у власти. Когда он вступил в должность, политическая система была частично демократической, но во время его срока полномочий стала носить все более имитационныйи авторитарный характер. Сочетанием избирательного уголовного преследования, энергичных мер по подавлению попыток протеста и драконовских нормативно-правовых актов российские власти обеспечили такое положение, при котором потенциальные протестующие будут загоняться в угол па любом этапе своей деятельности.

Подавляющее большинство населения встретили решение о присоединении Крыма с одобрением как восстановление исторической справедливости. При этом люди вполне отдают себе отчет в том, что присоединение Крыма имеет свою высокую цену - политическую и экономическую. Но россияне готовы жертвовать частью своего благополучия ради восстановления статуса великой державы. Все эти настроения активно подпитывают аннексионный тренд в геополитическом мышлении и практиках российской политической элиты и правящего политического класса.

Тем самым, отчетливо прослеживается эволюция политикоидеологического тренда. Вначале - отказ от советской идентичности, идей блокового противостояния и коммунистической идеологии с учетом сохранившегося признанного международным сообществом великодержавного статуса с вытекающими из обладания этим статусом прав и обязанностей. Затем - с утратой ряда ресурсов, подкрепляющих внешнеполитических статус, была провозглашена первостепенность урегулирования внутренних кризисных ситуаций по отношению к политике внешней. Наконец, в «нулевые» годы произошла постепенная трансформация, завершившаяся поворотом в сторону нацеленности на усиление государственного суверенитета через антизападную риторику.

При этом процессы формулирования великодержавной стратегии во внешней политике и выстраивания жесткого курса во внутренней соответствовали широко распространенным ожиданиям в обществе. Правящий политический класс успешно использовал великодержавный тезис в мобилизационных целях.

Власть обладает целом рядом характерных черт, в том числе, это легальность использования силы в пределах государства; верховенство решений для всякой иной власти; наличие единого центра принятия политических решений; многообразие используемых ресурсов. Всякая власть отражает позицию субъективного доминирования, возникающую в случае преобладания тех или иных целей и способов деятельности политических субъектов.

Однако в России в рамках переходного периода политикогосударственная власть приняла двойственный характер. С одной стороны, шел процесс приспособления старых государственных структур к новым условиям существования. С другой - создавались новые институты и механизмы, а в политическую культуру постепенно внедрялись действительно новые идеи и подходы. В результате может возникнуть типичное для переходного периода противоречие между содержанием и формой институционализирующейся государственности[14].

Главная причина сохранения существенных элементов традиционализма в постсоветском российском обществе связана сприостанов- кой в России во второй половине 1990-х годовстановлепия институтов демократии,а в «нулевые» годы - с практической деформацией всего, достигнутого ранее, то есть относительно независимой судебной системы,разделения ветвей власти,независимыхсредств массовой информации, действенной политической конкуренции.

Центральная власть, начиная с 2000 года, делала все, чтобы продемонстрировать свое формальное отношение к общественному мнению, уважению личности и человеческого достоинства, отстаивая политику «двойных стандартов» и демонстрируя неуважение к закону[15].

Именно в подобной политической реальности воплощаются властные практики российской политической элиты, в основе которых принятие и реализация политических решений.

Нарастающий авторитаризм и прогрессирующая технологическая отсталость - две стороны одной медали, которую можно обозначить как сознательный отказ от современности и консервацию архаичных форм общественного бытия, подкрепляемые извлеченными из исторического нафталина заклинаниями вроде «сакральности», «духовности», «особого генетического кода», «борьбы с «пятой колонной» и т.п.[16]

В теории широко используется понятие «лицо, принимающее решение». При этом имеется в виду конкретный человек (политический лидер) или группа лиц, на которых возлагается функция окончательного выбора какого-либо из возможных вариантов решения. Выделяют также «центры принятия решений», которые имеют властные полномочия и необходимые ресурсы, связанные с подготовкой, выработкой, принятием и реализацией политических решений[17].

Общепризнано, что в системе принятия основополагающих политических решений играет Президент РФ, обладающий, в соответствии с Конституцией России, фактически неограниченными полномочиями, вплоть до права распускать парламент, что не соответствует логике «разделения властей», положенной в основу президентской системы[18].

Политическим «штабом» Президента РФ является администрация, формирующая концепцию политического курса, координирующая деятельности ветвей власти и основных органов федеральной власти. В числе ресурсов кремлевской администрации - обширные и прочные связи в крупном бизнесе и практически полностью контролируемое партийно-политическое пространство[19].

Именно президентская власть во многом задает в современной России концепцию и стилистику отправления всех ветвей власти.При этом еще в 2003 году было обращено внимание на то, что Президент изначально не соотносил себя ни с одной из общественно- политических сил, а также не принадлежал ни к какому номенклатурно-политическому клану, занимая позиции как бы верховного арбитра,уравновешивая одни центры влияния другими и неизбежно замыкая последнюю стадию принятия политического решения па себе[20] [21].

Политический актор, который принимаетзпачимое политическое решение, способен эффективно использовать возможности действующей политической системы лишь в случае осознаниясистемных свойств информации в политических процессах и назревшие информационные потребности. Соответственно, эффективное политическое управление и принятие политических решений должно быть основано на работе с информацией, позволяющей, том числе, идентифицировать и структурировать периодически возникающие проблемы[20].

Важную роль при этом играет и субъективный фактор. Так, как полагают многие эксперты, решение по Крыму в 2014 г. - единоличное решение В.В.Путина. Политолог Т.Становая полагает, что аннексия Крыма проходила в спешном порядке, а это значит, что управленческие политические решения кремлевский истэблишмент в данном случае принимал без анализа и оценки возможных последствий. Спешка эта была вызвана тем, что Кремль боялся упустить время и инициативу в случае дестабилизации на границах с Крымом. Ныне в сложившейся ситуации перед Россией стоит задача удержать управляемость процесса и сохранить лояльность элиты и населения[23].

Что касается вмешательства России в дела Украины, то, по мнению эксперта М.Зыгаря, главным инициатором активных действий па востоке Украины был советник В.В.Путина С.Глазьев. Сначала он регулярно докладывал Путину о том, что восток Украины настроен пророссийски, а Донецк и вовсе стремится выйти из состава Украины. Глазьев лоббировал также проект «Новороссия». С. Глазьев, кстати, сам родом из Запорожья, считал, что Новороссия присоединится к Российской Федерации вслед за Крымом[24].

Обеспечение реализации и проведения в жизнь политических решений, в том числе, информационное обеспечение и информационная поддержка в диспозиции политического управления, во многом связаны с тем, что общество должно адекватно реагировать на регулирующее воздействие властей и адаптироваться к изменившимся условиям и ситуациям, связанным с подобным воздействием.

В свою очередь, цель власти - добиться максимально возможных результатов от принимаемых политических решений. В силу этого власть стремится максимально возможно донести до массового потребителя политическую информацию, оценить, как общество воспринимает принятые политические решения.

Реализация аннексионистских подходов в ходе выполнения принятых политических решений прослеживается на самых различных примерах. Так, после вооруженного конфликта в августе 2008 года, в котором Грузия воевала с Южной Осетией, Абхазией и Россией, Москва признала оба региона независимыми государствами.

В начале 2015 года Россия подписала с Абхазией соглашение о стратегическом партнерстве, которое предусматривает установление основ межгосударственных отношений в социальной, экономической и гуманитарной сферах, а также по вопросам обороны и безопасности.

Договор о государственной границе между Россией и Южной Осетией был подписан 18 февраля. По словам министра иностранных дел России Сергея Лаврова, документ «поможет развеять спекуляции о том, что представляют отношения между нашими государствами». Лавров заверил, что отношения будут и дальше развиваться на равноправной основе[25] [26].

Практики политического действия накопили серьезный и разнообразный опыт использования различных средств достижения стратегических целей и реализации задач политики для повышения эффективности политической деятельности в виде политических технологий[25].

Политические технологии есть система средств, техник последовательного достижения желаемого результата в той или иной сфере политической деятельности. Исследователи отмечают, что рассмотрение политических процессов через призму способов деятельности позволяет говорить об особом - технологическом уровне анализа политики. Политические технологии неразрывно связаны с интересами и ролями субъектов политики.

Среди политико-информационных технологий в обеспечении реализации аннексионистских устремлений политической элиты выделяются технологии воздействия и мобилизации.

С принятием политического решения начинается формирование общественного мнения в выгодном для властей русле при опоре на политизированные средства массовой информации, которые готовят общественное мнение (поток снизу к власти) и информируют общественность о принятых политических решениях (поток от власти к обществу).

Большую роль при этом имеют задачи удержания масс в послушании и покорности через манипулирование и пропаганду с опорой па мифологическое мышление.

В итоге массовое общественное сознание, которое фиксируется социологическими опросами общественного мнения,отличается принципиальной противоречивостью установок в отношении сферы поли- тики.С одной стороны, выражение доверия политическим лидерам и одобрение их деятельности, с другой -резко критические оценки существующего политического режима и высшего чиновничества как главного его представителя '.

В пространстве политического манипулирования власть исходит из необходимости оградить общество от воздействия внешней информационной среды,замкнуть па себе потоки информации, подчинить их решению задач обслуживания догматической идеологии, сосредоточить на себе функции объяснения политических фактов, а также конструирования политических образов.

Так, посткрымская пропаганда и показательные точечные репрессии (против участников «Болотного дела») привели к значительным изменениям «климата мнений», побудив одни когорты активнее выражать свои предрасположенности и предпочтения, а другие - воздерживаться от публичности [28]

Резкое изменение массовых настроений россиян после присоединения Крыма чаще всего приписывают ошеломительному успеху государственной пропаганды. Но благодаря чему он был достигнут - учитывая, что несколько предшествующих лет популярность путинского режима падала, а спрос на оппозиционные идеи, напротив, возрастал? Принципиально новые темы «возвращения Крыма» и войны «украинских националистов против русского населения» на востоке Украины вернули к телеэкранам избирателей, которые прежде дистанцировались от политики, чувствуя себя некомпетентными.

Война оказалась идеальным информационным поводом для мобилизации наиболее аполитичной части общества. Она же стала удобным моральным оправданием для репрессий против политических оппонентов.

«Крымский синдром» состоит даже не в том, что россияне активно поддержали украинскую политику В. Путина, а в том, что они стали по-другому смотреть на вещи. Уменьшилась озабоченность коррупцией, и наоборот, возросло одобрение всех ветвей и уровней государственной власти. Более того, сразу после аннексии Крыма и начала войны в восточной Украине резко улучшилось восприятие россиянами экономической ситуации в стране и даже личного материального положения, хотя в численном измерении именно тогда доходы населения почти перестали расти.

Картина широкой патриотической мобилизации (получившей в определенных кругах России название «крымнашизма») выглядит тем более удивительной, что начало 2010-х годов было отмечено заметным ослаблением поддержки путинского режима и консолидацией нового демократического спроса, проявившего себя, в том числе, в массовых выступлениях оппозиции на протяжении 2012 года.

Причем, значительные усилия администрации президента РФ по укреплению авторитарных и репрессивных институтов на протяжении 2012-2013 годов не привели к смене тренда в динамике поддержки режима. Тем удивительнее выглядит почти фронтальный разворот тенденций общественного мнения после аннексии Крыма[29].

В сложившихся условиях политическая пропаганда все более деятельно опирается на новую структуру формирующейся системы цен-

ностей, встраивается в массовые коммуникации и общее пространство манипулирования общественным мнением[30].

Пропаганда стремится подать информацию в определенном русле, выступая в качестве «активизированной идеологии». Среди методов пропаганды - упрощение в качестве средства преобразования сложных проблем социальной и политической реальности в простые; замалчивание, то есть сокрытие нежелательной информации; вытеснение как инструмент отвлечения внимания от негативных событий; косвенное комментирование; информационное дробление, когда сообщается лишь часть сведений; информационная перегрузка, обусловленная чрезвычайно большим объемом информации, основную часть которой составляют отвлеченные суждения и ненужные подробности [31].

Основным «институтом» пропаганды выступаютсредства массовой информации. Политическая элита стремится контролировать в первую очередь центральные телевизионные каналы, управляемые непосредственно государством. Соответственно, телевидение и основные массовые печатные СМИ - «Комсомольская правда», «Аргументы и факты», «Известия» и другие, придерживаются одной и той же политической линии: положительное освещение деятельности властей и замалчивание негативных проявлений, в том числе, в том, что связано с реализацией политических решений и их последствиями.

Как полагает И.М.Клямкин, события в Украине и российско- украинский конфликт, взбудоражившие российское общество, лишний раз показали, что сознание этого общества все еще во многом остается доправовым. Касается это не только имперских патриотов, вспоминавших о праве разве что тогда, когда им нужно было защищать Януковича или обличать Америку, но и многих их оппонентов.

Для власти ложь (дезинформация противника) — морально оправдываемый закон войны, - продолжает И.М.Клямкин. - Каждодневный обман властями людей означает морально оправдываемое уподобление их потенциальному противнику, что требует от властей непрерывных усилий для пропагандистской вербовки этого противника на свою сторону. Это и есть один из главных способов милитаризации социума (не только в военное, но и в мирное время) посредством соответствующих «духовных скреп».

Акция России в Крыму - это ответ «государства-армии», где вместо закона - приказ, где права поглощены обязанностями, где размер территории почитается больше благосостояния. Но присоединение Крыма, на которое взят курс, не есть обретение будущего. Потому что модернизационный ресурс «государства-армии», долгое время позволявший России претендовать па цивилизационную самодостаточность, ею исчерпан еще в советское время. И ее попытка придать вес словесной заявке на такую самодостаточность силовым территориальным приобретением, символически компенсирующим стагнацию, но с точки зрения развития, по меньшей мере, бессмысленным, - лишнее тому подтверждение. Очень дорого придется платить стране и ее ликующему сегодня населению за эту инерционную геополитику[32].

И все же верхушкой политической элиты двигали мотивы геополитической и геоэкономической важности Крыма и всего черноморского региона для России. В Киеве пришел к власти альянс прозападных либералов и радикальных крайне правых украинских национал- демократов, настроенных весьма враждебно к России и русским.

Между тем ликование после аннексии Крыма царило почти повсюду. А.Проханов ярко отразил подобный восторг на страницах своей газеты «Завтра»: «В девяносто первом году произошла чудовищная ампутация сочных фрагментов русского мира. Анестезия демократической пропаганды и страшные экономические бедствия, упавшие на голову народа, заставили русских промолчать. Сейчас на Украине по русским наносится еще один страшный удар. Но теперь Россия не молчит. От Смоленска до ЮжноСахалинска слышится: «Крым! Украина! Путин, действуй!» И Путин действует. «Революция свастик», свершившаяся в Киеве, дыхнула на восточные русские земли своим ядовитым пламенем. Но Крым отгородился от него блокпостами, отрядами самообороны. Крымчане спихнули с кресла слабовольного крымского лидера, поставленного Януковичем, и избрали русского патриота Аксенова.

Полная независимость Крыма возникнет из кровавых столкновений с бандеровцами, как возникла из крови и дыма независимость Южной Осетии и Абхазии. Ибо русские войска входят в Крым, русское оружие поблескивает на крымском солнце. Путин внял стенаниям русских и прислал военную помощь. Восстание Крыма рождает русское восстание в других городах Украины. Мы медленно запрягаем, но быстро едем - со скоростью 90 километров в час, какую развивают русские бронетранспортеры. Протрите пенсне, господа, Русские идут»[33].

На примере Крыма отчетливо воплотились практики власти и политико-информационные технологии в обеспечении реализации аннексионистских устремлений политической элиты.

В отношении обывателей власти прибегли к испытанным средствам - массированной пропаганде плюс ограниченно доступности альтернативных точек зрения. Подвижки в сознании людей происходили очень быстро. Не просто потеря критичности по отношению к телевещанию, но расстройство логики, когда люди не замечают явного абсурда в том, что им говорят. Например, «Крым наш», «Крым полит российской кровью», «Мы возвращаем свое». Тут дело даже не в том, что еще больше полита российской кровью Белоруссия, да и в Польше этой крови пролито было немало. Дело в органической неспособности понять, что эта кровь была и украинская, и грузинская, и узбекская. «Крым наш» верно в смысле «Крым - часть СССР» или «Крым - часть Российской империи».

Так практики информационной власти и политические технологии активно работали на обеспечение устремлений политического руководства.

27 марта 2014 г. в Генеральной Ассамблее ООН состоялось голосование по вопросу территориальной целостности Украины и непризнании аннексии Россией Крыма. Большинство стран от Албании до Черногории продемонстрировали приверженность таким принципам вовнутренней ивнешней политике, как правовой порядок, относительно высокий уровень гражданских свобод иполитических прав, отказ отаннексии как способа решения существующих международных споров. Одиннадцать стран(от Беларуси до Судана), характеризующиеся во внутренней ивнешней политике авторитаризмом, поддержали российское руководство. И значительная часть представителей государств - воздержалась.

Таким образом, властные практики российской политической элиты, в основе которых принятие и реализация политических решений, воплощаются в политической реальности, где президентская власть во многом задает концепцию и стилистику отправления всех ветвей власти.

Политический субъект, который принимаетзначимое политическое решение, способен эффективно использовать возможности действующей политической системы лишь в случае осознаниясистемных свойств информации в политических процессах и назревшие информационные потребности.

Обеспечение реализации и проведения в жизнь политических решений, в том числе, информационное обеспечение и информационная поддержка в диспозиции политического управления, во многом связаны с тем, что общество должно адекватно реагировать па регулирующее воздействие властей и адаптироваться к изменившимся условиям и ситуациям, связанным с подобным воздействием.

В свою очередь, цель власти - добиться максимально возможных результатов от принимаемых политических решений. В силу этого власть стремится максимально возможно донести до массового потребителя политическую информацию, оценить, как общество воспринимает принятые политические решения.

Поддержка сецессионных идей в ходе выполнения принятых политических решений прослеживается на самых различных примерах. Так, после вооруженного конфликта в августе 2008 года, в котором Грузия воевала с Южной Осетией, Абхазией и Россией, Москва признала оба региона независимыми государствами.

Практики политического действия накопили разнообразный опыт использования различных средств достижения стратегических целей и реализации задач политики для повышения эффективности политической деятельности в виде политических технологий как системы средств, техник последовательного достижения желаемого результата в той или иной сфере политической деятельности. Политические технологии неразрывно связаны с интересами и ролями субъектов политики. Среди политических технологий в обеспечении реализации аннексионистских устремлений политической элиты выделяются технологии воздействия и мобилизации.

В пространстве политического манипулирования власть исходит из необходимости оградить общество от воздействия внешней информационной среды,замкнуть на себе потоки информации, подчинить их решению задач обслуживания догматической идеологии, сосредоточить на себе функции объяснения политических фактов, а также конструирования политических образов. Так, посткрымская пропаганда и показательные точечные репрессии (против участников «Болотного дела») привели к значительным изменениям «климата мнений», побудив одни когорты активнее выражать свои предрасположенности и предпочтения, а другие - воздерживаться от публичности

В сложившихся условиях политическая пропаганда стремится подать информацию в определенном русле, выступая в качестве «активизированной идеологии». Среди методов пропаганды - упрощение в качестве средства преобразования сложных проблем социальной и политической реальности в простые; замалчивание, то есть сокрытие нежелательной информации; вытеснение как инструмент отвлечения внимания от негативных событий; косвенное комментирование; информационное дробление, когда сообщается лишь часть сведений; информационная перегрузка, обусловленная чрезвычайно большим объемом информации.

Рост пропагандистской составляющей все более явно определяется противоречивым взаимодействием групп интересов и административно-политических злит и стремлением власти удержать, а по возможности, укрепить свое политическое могущество. Так практики власти и политические технологии активно работали на обеспечение реализации аннексионистских устремлений политического руководства.

  • [1] Жаде З.А. Векторы геополитической идентичности. - Ростов-н/Д.: Изд-во ЮФУ,2007.
  • [2] См.: Болотова У. В. Критическое мышление в жизни современного общества.Автореф. дисс. ...канд. философ.наук. - Пятигорск, 2007.
  • [3] Явлинский Г.А. Периферийный авторитаризм. Как и куда пришла Россия. - М.:«Медиум», 2015.
  • [4] Анисимов Е.В. Исторические корни имперского мышления в России // ht(p://src-h/slav/
  • [5] Независимая газета, 2014, 19 марта.
  • [6] Бешлей О., Окрест Дм. Разъяснение посланного. Правда и кривда в «крымскойречи» Владимира 1 IyTunaZ/NewTimes, 2014, 24 марта.
  • [7] Иная история России. М., 2008. С. 327.
  • [8] См.: Зыгарь М. Вся кремлевская рать. Новейшая история современной России.М.: Интеллектуальная литература, 2016.
  • [9] Ефременко Д.В. Смена вех: Россия и украинский кризис//Россия и современныймир. 2014, №4, С. 26-28.
  • [10] Стариков Н., Беляев Д. Россия. Крым. История. - М., 2015? С/4-5.
  • [11] Волков Д. Настроения российских элит после Крыма// http://carnegie.ru/2015/11/10/
  • [12] Ефременко Д.В. Смена вех: Россия и украинский кризис//Россия и современныймир. 2014, №4, С. 27.
  • [13] Волков Д. Настроения российских элит после Крыма// http://carnegie.ru/2015/11/10/
  • [14] См.: Багаева И. В. Политическая власть и гражданская общественность в системевластеотношений современной России. Автореф. дисс. ...канд. полит.наук. Казань,2005.
  • [15] Харичев И. Опыт «Демократической России» и задачи Партии народной свободы// Ежедневный журнал, 2011, 18 августа.
  • [16] Гульбинский Н. А. Сакральность с душком нафталина // Независимая газета,2015, 17 ноября.
  • [17] См.: Сосунов Д.В. Процесс принятия политических решений в современной России. - Воронеж: Научная книга, 2010.
  • [18] Голосов Г.В. Демократия в России: инструкция по сборке. СПб.: БХВ-Петербург,2012. С. 131.
  • [19] Россия: центры принятия политических решений. Аналитический доклад Центраполитической конъюнктуры России. Москва. 25 июля 2003 года //http://www.pandia.ru/text/2003/
  • [20] Там же.
  • [21] См.: Осипов М.В. Принятие решений в современном политическом управлении:системно-информационный подход. Автореф. дисс. ...канд. полит.наук. - М., 2004.
  • [22] Там же.
  • [23] Становая Т. Крым аннексирован: что дальше? [Электронный ресурс] - Режимдоступа: //http://www.irnrussia.org/ru/ (дата обращения 8 апреля 2014)
  • [24] См.: Зыгарь М. Вся кремлевская рать. Новейшая история современной России.М.: Интеллектуальная литература, 2016.
  • [25] Пахоменко В. Непризнанные государства: Кавказский замкнутый круг // Ведомости, 2015, 29 октября.
  • [26] Усова Ю.В. Технологии позиционирования современной российской политической элиты // Теория и практика общественного развития, 2013. № 7. С. 163-165.
  • [27] Пахоменко В. Непризнанные государства: Кавказский замкнутый круг // Ведомости, 2015, 29 октября.
  • [28] Гудков Л. Человек в неморальном пространстве: к социологии морали в постто-талитарном обществе//Вестник общественного мнения, 2013, № 3-4, С. 155-156.
  • [29] 2 Рогов К. «Крымский синдром»: механизмы авторитарной мобилизации// Контрапункт 2015, № 1, сентябрь [Электронный ресурс] - Режим доступа: //http://www.counter-point.org/ (дата обращения 29 сентября 2015)
  • [30] См.: Прокопенко Д. Ю. Особенности политической пропаганды в современныхроссийских средствах массовой информации: Сущность и механизмы влияния.Автореф. дисс. ...канд. полит.наук. - М., 2005.
  • [31] См.: Яковлева Н.И. Пропаганда как составная политической коммуникации. Автореф. дисс. ...канд. полит.наук. - Киев, 2010.
  • [32] Кля.мкин И.М. 2014. Год Украины. - М.: Фонд «Либеральная Миссия», 2015. С.19-20, 27-28.
  • [33] Проханов А. Русские идут // Завтра. 2014. 6 марта.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >