Право собственности в Российской империи (конец XVIII — середина XIX в.).

Уложение 1649 г. закрепило систему принадлежности недвижимостей по сословиям, и во второй половине XVII в. государство не раз пыталось особыми указами возвратить податные сословия на старое место жительства. Движимым имуществом обладали все сословия, оно было предметом сделок и обмена, включая деньги и драгоценности.

Иван Посошков (род. в 1652-1653 г.) в «Книге о скудности и богатстве» писал, проповедуя частнособственнические идеи: «У кого земля собственная, тот о ней заботится год от года, и она улучшается». Крестьяне, выступавшие за отмену крепостничества, объективно были носителями антифеодальных принципов. Государство, напротив, укрепляло сословный характер недвижимости и по-прежнему практиковало раздачу земель из дворцового и государственного фонда.

Податные сословия к владению недвижимостью по указам второй половины XVII в. не допускались. Но государство понимало значение торгового обмена. Новоторговый устав 1667 г. благоприятствовал торговле, но ввел жесткие меры контроля. Все купцы и торговцы, включая иностранных, обязаны были объявлять количество товаров па продажу и выплачивать пошлины, утаенные товары безвозмездно конфисковывались. Определились две тенденции в праве собственности: монопольно-сословный характер недвижимости и государственный контроль за распоряжением собственностью.

Указ 1714 г. ввел четкое разграничение «движимости» и «недвижимости» и установил особый режим для последней[1]. Он запретил всякие операции, заклады, продажи с недвижимостью (родовые, купленные, выслуженные вотчины и поместья, а также дворы и лавки) и установил штрафы за нарушение запрета. Разница между вотчинами и поместьями уничтожалась, отныне они характеризовались понятием недвижимости, для которой устанавливались единые правила наследования. Задача законодателя состояла в том, чтобы предотвратить дробление собственности между наследниками с целью неснижения платежей в казну. Недвижимость теперь передавалась по наследству только одному сыну, остальные же обязаны были, по мнению Петра I, поступать на государственную службу, чему способствовала введенная система денежных окладов.

Указ, направленный на укрепление монопольно-сословной принадлежности земель, принес неожиданные результаты. Начались махинации с землей.

По просьбе дворянства и представлению Сената в 1730 г. указ был отменен Анной Иоанновной.

Государственные реформы Петра I, писал в 1945 г. Н. А. Воскресенский, способствовали национальной независимости, экономическому и культурному развитию, обороноспособности страны. В это время формировалась крупная частная собственность в промышленности в лице казенных и купеческих мануфактур, развивались мелкотоварное производство, внутренняя и внешняя торговля. Государство, по мнению Петра I, служило для «общего блага» и «всенародной пользы». Петр I говорил (в речи по поводу заключения Ништадтского мира): «Надлежит трудитца о пользе и прибытке общем... от чего облехчен будет народ»[2].

Петр I, как отмечал А. Б. Зайченко в 1982 г., был великим законотворцем и сам предъявлял строгие требования к законодателям: «Надлежит законы писать ясно, чтобы их не перетолковывать»[3].

Петр 1 укреплял систему государственных монополий, государство продолжало сохранять право преимущественной покупки товаров, продукции отечественных частных заводов и фабрик. Недра фактически объявлялись собственностью государства, для их разработки частными лицами нужно было получить разрешение. Строительство частных заводов осуществлялось под контролем государства и субсидировалось им. Льготы по набору мастеров и рабочих также зависели от государства.

В 1721 г. закон разрешил покупку для промышленных предприятий населенных деревень с дозволения Берг- и Мануфактур-коллегий. Эти деревни становились общей с заводами собственностью и отдельно не отчуждались. Для корабельного леса и редких пород деревьев на землях вводился режим государственной охраны, за их порубку карали смертью[4].

Указом 1724 г. предписывалось создание компаний с долевым участием собственников. Контроль за этой деятельностью осуществляла Коммерц-коллегия.

Введенное указом 1714 г. разграничение движимого и недвижимого имущества имело большое значение и было воспринято юриспруденцией.

Указом 1731 г. отменялся указ 1714 г., понятие «поместье» заменено термином «недвижимое имение», под которым подразумевались земли, дома, лавки, позднее — заводы, фабрики и рудники. С середины XVIII в. имущество делится на «родовое» (приобретенное по родственной линии) и «благоприобретенное» (приобретенное не по праву наследования). Обобщающее значение имело понятие «имущество». Наконец, во время кодификационных работ при Екатерине II вошло в употребление понятие «собственность», однако употребление этого термина является неустоявшимся, не разграниченным законодательным путем сколько-нибудь определенным образом от смежных с ним дефиниций. Более того, надо отметить, что и само понятие собственности легально определения тогда еще не нашло.

Середина XVIII в. — апогей монопольного права дворянского владения землей. В 1754 г. началось генеральное межевание, длившееся много лет, цель которого заключалась в переписи и учете всех земель. Земля закреплялась за дворянством в собственность, даже при отсутствии прав на нее. Таким образом, дворяне получили «оформление прав» на миллионы десятин «волевым» государственным изъявлением. С этого времени начинается активная колонизация земельных окраин.

В 1764 г. все церковные и монастырские земли были отобраны в казну, за церковными установлениями оставлено было право приобретать в собственность только ненаселенные недвижимые имущества, и то не иначе как с особого каждый раз высочайшего разрешения[5]. Но в праве приобретения движимых имуществ и капиталов церковь не ограничивалась. Некоторые церковные установления, именно архиерейские дома и монастыри, имеют еще право законного наследования: впервые — в различных священных вещах, оставшихся после архиерея, хотя бы вещи эти были построены на его собственное иждивение, также во всем выморочном имуществе архиерея, если он не оставил духовного завещания[6]; а монастыри в остающихся после монастырских властей вещах ризничных, в выморочном имуществе этих властей, во всем движимом имуществе простых монахов, наконец, в строениях, возведенных внутри монастыря монахами и вкладчиками светского звания на свои средства[7] [8].

При Екатерине II земельной собственностью монопольно обладали дворяне. По Жалованной грамоте дворянству 1785 г дворянская монополия на землю еще более укрепилась, дворяне получили права на разработку полезных ископаемых. К. Неволин отмечал, что запрет Петра I на частную разработку недр имел сугубо практический характер и не был подробно разработан в законе. После его смерти законодатель, по мнению Г. Шершеневича, испытывал некоторые колебания в отношении права па недра. Наконец, при Екатерине II под влиянием западных воззрений на «священную частную собственность» недра закрепляются за собственником.

В 1782 г. были отменены запреты на распоряжение лесами, металлами и минералами. Выгоды от разработки недр получили монопольные собственники. Одновременно с проведением генерального межевания указами 1754 и 1766 г. было отменено право частновладельческих крестьян на самостоятельное наследование земельных наделов, вопрос об этом решался волостной общиной.

В 1754 г. дворянской монополией объявлено винокурение. Однако в 70-80-е годы, когда была разработана система мер поощрения промышленности, дворянская монопольная собственность вступила в полосу глубокого кризиса. К концу века задолженность дворян- предпринимателей в центральных кредитных учреждениях составила не один десяток миллионов, а к 1859 г. возросла до 425 млн руб. В. этой связи попытки властей отменить указ 1721 г. о «посессионных» крестьянах наталкивались на упорное сопротивление. Предприниматели находили множество обходных путей для покупки земли.

В 1801 г. лицам недворянских сословий (купцам, мещанам, государственным крестьянам и т.д.) было разрешено покупать земли[9]. В 1810 г. Александр I разрешил купцам приобретать земли у казны и владеть ими па «праве помещичьем», оставаясь в «купеческом состоянии». Подобные формулировки свидетельствуют о том, что законодатель затруднялся дать юридическое определение собственности.

Аналогичным образом обстояло дело с крестьянской собственностью. Движимость считалась их собственностью во все времена, и крестьяне имели право па ее защиту. Однако продажа крестьян вынуждала законодателя причислять частновладельческих крестьян к собственности. В силу этого в середине XVIII в. частновладельческим крестьянам было запрещено обязываться векселями; к концу столетия выходят указы, разрешающие крестьянскую торговлю, а указ 1803 г. «О вольных хлебопашцах»[10] узаконил наследственную собственность освободившихся крестьян. Крестьяне-капиталисты воспользовались этим для приобретения земель. Одновременно развивалась земельная аренда. В 1848 г. крестьяне получили право покупать на свое имя недвижимость (лавки, дома, земли), что было крахом дворянской монополии на землю.

  • [1] Указ 1714 г. «О порядке наследования в движимых и недвижимых имуществах» //ПСЗ РИ. Т. V. № 2789.
  • [2] Воскресенский Н. А. Законодательные акты Петра I. М. — Л., 1945. Т. 1. С. 174-176.
  • [3] Зайченко А. Б. Взгляды Петра на власть и закон // Историко-правовые исследования, проблемы и перспективы. М., 1982. С. 107.
  • [4] См.: О покупке к заводам деревень (18 января 1721 г.) // НСЗ РИ. Т. VI. № 3711.
  • [5] СЗ РИ. Т. IX. Ст. 186, 398.
  • [6] Там же. Ст. 395.
  • [7] Там же. Ст. 393.
  • [8] ПСЗ РИ. Т. XXII. № 16187.
  • [9] См.: О предоставлении купечеству, мещанству и казенным поселянам приобретать покупкою земли (12 декабря 1801 г.) // 11СЗ РИ. Т. XXVII. № 20406.
  • [10] ПСЗ РИ. Т. XXVII. № 20620.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >